Сантьяго налил стакан воды со льдом. И тут же увидел на столе какую-то папку с листами, судя по всему, с рисунками. Он взял ее и спросил у Кити:

— Что это?

— А… да так. Ничего интересного, — ответила Кити, пряча взгляд.

— Да нет, мне очень даже интересно. Можно посмотреть?

Кити смущенно пожала плечами, но все же кивнула:

— Конечно. Почему бы и нет? — неохотно согласилась она.

— Ух ты! Это что, я? Я что, правда так выгляжу?

— Иногда.

Сантьяго нахмурился, и Кити задумалась, не обидел ли его этот эскиз. Она сделала его во время их полета из Перта в Уоллаби-Уайлдернесс — элитное место для глэмпинга на севере страны, недалеко была широкая река.

Они путешествовали на роскошном частном самолете Сантьяго. Но он во время полета был полностью погружен в рабочие вопросы. Кити смотрела в иллюминатор, наслаждаясь бескрайними просторами, затем перевела взгляд на Сантьяго и запечатлела его в точности таким, каким видела: уверенным в себе, почти яростным. Его чувственные губы были поджаты. Красивый, но отстраненный — таким она его запомнила в тот день.

Кити совсем не хотелось, чтобы он увидел этот рисунок.

— Да уж! Портрет не очень-то лестный, — заметил он.

— Возможно. Но правда вообще редко кого радует.

— Ты так думаешь? — Он отложил рисунок и пошел в палатку, к Кити. На нем не было одежды, его глаза бесстыдно блестели.

Сердце Кити отчаянно колотилось, она знала этот его взгляд.

— А… такая правда тебя радует? — Сантьяго сел на край кровати и потянулся к обнаженной груди Кити, потирая сосок. — Если я скажу тебе, что ты прекрасна, ты поверишь в это, Кити?

— Нет.

— А поверишь в то, что я хочу тебя прямо сейчас?

Кити знала, что Сантьяго действительно готов был заниматься с ней сексом в любое время и в любом месте. Но ведь это просто секс…

Сантьяго целовал ее сосок, и Кити таяла от наслаждения. В парусиновой палатке были комнаты: раздевалка, ванная — конечно, не такая шикарная, как в Перте, но все же. В импровизированной спальне стояла огромная кровать. И теперь они лежали на ней под большими москитными сетками.

Над кроватью жужжал гигантский вентилятор.

Кити подумала, что так легко почувствовать себя парой. Но все было ложью.

— Сантьяго, — прошептала она.

Он внимательно посмотрел на нее, во взгляде читалось желание. Ей хотелось напомнить ему, что они здесь ради ребенка и разговаривать нужно о его будущем, но сумасшедшее притяжение между ними вновь победило. И в то же время Кити боялась предстоящего разговора. Что он скажет о будущем их отношений? Да и сама она всегда ли будет так очарована?

— Мы так и не поговорили.

— Душещипательные беседы часто переоценивают, — почти прорычал Сантьяго.

— Я знаю, но… — Кити улыбнулась.

Сантьяго вдруг отстранился и посмотрел на ее живот.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался он.

Кити вдруг осознала, что ей очень бы хотелось, чтобы он коснулся ее живота — так, как это мог сделать только будущий отец малыша. До этого момента любое упоминание о беременности он встречал отстраненно.

— Да, я хорошо себя чувствую.

— Ничего не болит?

— Нет, все прекрасно. — Она глубоко вздохнула. — Но дело в том…

— Позже, рыжая, — хрипло проинструктировал он. — Время разговоров кончилось.

Сантьяго так хотелось поцеловать Кити в это мгновение! Он не знал губ слаще: медовые, манящие. Но эту сладость он ассоциировал с обманом и жестокостью.

Сантьяго прошелся кончиками пальцев по нежной коже Кити, он слышал, как она шепчет что-то ласковое в ответ. И все же едкие мысли по-прежнему терзали его.

Он точно знал, что не нужно привязываться всей душой ни к одной женщине. Потому что таким образом он открывал возможность для манипулирования собой.

Но он не ожидал, что ему так сильно захочется защищать ребенка Кити. Их будущего ребенка.

Возможно, стоит вести себя более ответственно и предложить ей другой формат отношений?

Во время обеда Кити и Сантьяго ели рыбу баррамунди под соусом из ягод и помидоров, а также сорбет из красных апельсинов. Он сказал, что завтра придется рано встать, и тут же наткнулся на шквал вопросов от Кити.

Но самого Сантьяго терзал совершенно другой вопрос. Он вдруг понял, что отчаянно сопротивляется разговорам на личные темы. Ему казалось, что эти разговоры изменят его навсегда, внесут нечто непоправимое в жизнь.

Он молча смотрел на бокал красного вина, к которому едва прикоснулся. Затем перевел взгляд на женщину, сидевшую перед ним: на ней было шелковое платье салатового цвета, ее огненные кудри рассыпались по хрупким плечам.

«Какая же она красивая!»

— Нам нужно обсудить, к чему мы с тобой в итоге придем, — сказал он. — Не так ли?

Кити прикрыла глаза:

— Ты ведь явно говоришь не о том, куда нас должен доставить твой личный самолет? Сантьяго понял, что она нервничала и хотела скрыть волнение шуткой.

— Нет, Кити. У меня есть несколько предложений для тебя, — произнес он, трогая ножку бокала.

Сантьяго говорил осторожно, подбирая каждое слово.

— Очевидно, я могу тебе помочь финансово, купить собственный дом или квартиру. Думаю, с моей стороны это будет весьма великодушно, не правда ли, малыш?

— Да, очень… мило, — сухо сказала она.

Сантьяго прищурился, словно ожидая саркастических возражений, но на веснушчатом лице Кити читалось лишь беспокойство.

— Правда, у меня есть и альтернативное предложение. Уверен, оно понравится тебе больше.

— И какое же?

— Мне кажется, самый простой выход из этой ситуации — свадьба.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? — переспросила она с недоверием.

Сантьяго пожал плечами:

— Да, именно. Так и ты, и ребенок будете в безопасности.

— Я… я не знаю…

А чего он ожидал: благодарности, восторженных криков? Да, именно.

Но Кити побледнела еще больше и совсем перестала улыбаться. Только взгляд по-прежнему был настороженным.

— Кто-то должен унаследовать мое состояние, Кити.

— Звучит весьма… расчетливо.

— Конечно, я ведь все-таки бизнесмен. Я привык все рассчитывать. Правда, я никогда не собирался жениться, и теперь ты, наверное, понимаешь почему. Пример, который мне подали родители, мягко говоря, совсем не воодушевляющий. — Сантьяго криво усмехнулся. — К тому же я никогда не встречал женщину, которая могла бы быть мне хорошей женой. Но так случилось, я встретил тебя.

Что-то теплое отразилось во взгляде Кити.

— Именно поэтому я взял тебя в Австралию. Я хотел посмотреть, сможешь ли ты вписаться в мой мир, и у тебя это прекрасно получилось. Ты добрая, ласковая, внимательная. Люди тянутся к тебе. Ты мне нравишься.

— Ничего себе!

— Тебе даже, кажется, нет особенного дела до моего состояния. Стилист сказала мне, что ты не стала принимать дорогие украшения, хотя они были полностью в твоем распоряжении. Поверь, я еще не встречал женщин, которые бы добровольно отказались от бриллиантов.

Некоторое время Кити просто сидела молча. Затем произнесла:

— Так ты проверял меня? Именно за этим ты привез меня в Австралию?

— А разве ты не поступила точно так же, прилетев на Бали? Ведь ты решила протестировать меня, насколько хорошим отцом я могу быть? — мягко уточнил Сантьяго.

Кити пожала плечами:

— Наверное, все так.

— Ну и в чем проблема?

Голос Кити задрожал:

— Брак — это нечто большее. Речь идет о верности, обязательствах… и о любви, конечно.

— Разве двух пунктов из всего перечисленного недостаточно? Я могу обещать тебе верность и ответственность. Но любовь — это совсем другое. — Его голос стал жестким.

— Хорошо, мне нужно подумать. Ты ведь не ожидал мгновенного ответа?

Кити знала, что выглядела спокойно, когда они поднялись из-за стола. Но в действительности она чувствовала себя растерянно и подавленно. Она с радостью покидала этой фальшиво-романтичный ресторан с потрясающими видами на звездное небо.

Ночью, когда Сантьяго нежно обнял ее, она с трудом верила в то, что он действительно сделал ей предложение руки и сердца.

Наверное, любая женщина на ее месте была бы довольна. Но только не Кити.

Она еще долго ворочалась без сна, думая о словах Сантьяго. Он не любил ее и не скрывал этого.

Когда же она успела влюбиться? Как это произошло?

Перед рассветом Сантьяго разбудил Кити.

— Пора вставать.

— Так рано? Зачем?

— Это сюрприз.

— Такой ранний? Ты посмотри, как темно, — проворчала Кити.

— Одевайся, рыжая, и без разговоров, — мягко попросил Сантьяго. — Тебе понравится, уверяю.

— И куда мы поедем?

— Ты все узнаешь.

Теперь, окончательно проснувшись, Кити вновь почувствовала страх и тревогу. Больше всего на свете ей хотелось закрыться от мира простыней. Но все же она собралась с духом, надела шелковую рубашку и бриджи и вслед за Сантьяго залезла в старый джип.

Там их встретила гид, которую звали Дэни.

Вскоре они приехали к огромному бассейну, освещенному бледно-розовым светом и усыпанному кувшинками. Кити, Сантьяго и Дэни сели в лодку. Было очень красиво, но все же Кити чувствовала, что вся эта призрачная романтика совершенно ни к чему. Все эти потрясающие виды казались ей просто декорацией. Романтика, как и любовь, не входила в планы Сантьяго. Он четко дал это понять, когда озвучивал условия их брака.

И все же это свидание было потрясающим. Небо постепенно светлело. Дэни молча указала на воду, и Кити вскрикнула от неожиданности. Ее сердце колотилось от волнения и страха.

— Это крокодил, — прошептала она со страхом.

— Конечно, — улыбнулась Дэни.

— Я надеялся, что мы его не встретим. Но никакой гарантии не было, рыжая, — произнес Сантьяго, заботливо обхватив Кити за талию. — Ты разве боишься?

Кити покачала головой. Единственное, чего она сейчас боялась по-настоящему, — постоянная смена настроения и буйство собственных эмоций.

— Это самая большая рептилия на земле, предок динозавров. Морской крокодил, у него самый сильный укус среди всех существ на планете, — сказала Дэни. — Он не изменился за двести пятьдесят миллионов лет. Звучит невероятно, не правда ли?

Кити кивнула. Когда крокодил скрылся, она почувствовала себя пылинкой в огромной вселенной.

И еще Кити думала о Сантьяго. Он во многом напоминал ей этого крокодила. И даже вовсе не потому, что был слишком консервативным и несовременным. Нет. Ее поражала сила Сантьяго, и даже пугала. Конечно, из-за этой силы он так привлекал ее. И в тот же момент пугал. Он с легкостью справлялся с любыми жизненными сложностями и вообще считался олицетворением успеха в мире бизнеса, ему завидовали, им восхищались.

Кити вспомнила, что о нем говорили на вечеринке, — его бесконечно хвалили.

Конечно, Сантьяго привык диктовать всем свои условия. Так было всегда.

Но Кити знала себя — она вечно будет пытаться сделать все, чтобы соответствовать Сантьяго, не отставать от него ни в чем.

Кити многое осознала — ее чувства к Сантьяго изменились, она ощущала к нему бесконечную привязанность, потому что в его обществе так легко и свободно! И она явно была под угрозой, потому что ей не стоило сразу влюбляться.

— Мы можем вернуться прямо сейчас? — тихо спросила она.

— Конечно, — тут же ответил Сантьяго, хотя и не сказал, почему именно им придется уехать.

Всю дорогу домой Кити молчала. Она с детства привыкла закрываться от любых проблем. Так казалось, что они скорее исчезнут. Больше всего ей сейчас хотелось вернуться в Англию.

Кити вздохнула. Конечно, ей нужно было поговорить с Сантьяго, но сначала нужно было поесть — ребенок важнее всего.

Кити дождалась курьера, который привез завтрак: блины, фрукты и кувшин чая со льдом.

— Я не могу выйти за тебя замуж, Сантьяго, — произнесла она резко, после того как они молча позавтракали.

Он ничего не сказал в ответ и оставался внешне абсолютно спокойным и отстраненным. В то время как Кити так хотелось, чтобы он ее обнял!

— Помнишь, я рассказывала тебе о своем детстве? Меня отдали супружеской паре, которая мечтала о малыше.

— Да, помню, — кивнул Сантьяго.

— Так вот… Я не сказала тебе, что приемная мать очень любила своего мужа. При этом ее чувства не были взаимными. Отец просто терпел ее, но точно не любил. А она ради него готова была на все — только бы сделать его счастливым. Приемный отец не обрадовался моему присутствию в их доме. И мама решила, что меня нужно спрятать.

— Спрятать?! — почти прокричал Сантьяго.

— Нет, ты только не подумай, что меня заперли в подвале или что-то в этом роде. Нет, ничего такого, — заверила Кити. — Мама просто попросила меня оставаться в комнате как можно чаще и держаться подальше от отца. Знаешь, как говорят — с глаз долой, из сердца вон. А мне и не пришлось особенно стараться — когда тебе не рады, правда хочется скрыться и убежать. Вот тогда я и стала делать наброски, потому что на это хобби не нужно было тратиться. Я рано бросила школу и стала работать няней. Чтобы сбежать из семьи и никому не мешать.

— Да, тебе явно пришлось нелегко, Кити. Но какое отношение к нам имеет твоя история?

Кити нервно сглотнула. Ей хотелось сказать «нет никаких нас», но она сдержалась. Она стремилась к тому, чтобы всегда быть спокойной и рассудительной.

— Именно поэтому я не хотела навязывать тебе роль отца. Я же прекрасно понимаю, что мы с тобой… не равны. И я очень боюсь повторения своего жизненного сценария. Потому что сейчас я нахожусь в том же положении, что и моя приемная мать.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, Кити?! — спросил он.

Кити казалось, что ее загнали в ловушку.

— Я влюбилась в тебя, Сантьяго. Сама не заметила, как это произошло. Но у тебя нет никаких чувств, ты сам сказал. Да и даже если бы они были, вряд ли бы ты выбрал такую женщину, как я. Мы слишком разные. И я не хочу всю жизнь ходить на цыпочках, пытаясь угодить или беспокоясь о том, что я тебя раздражаю.

А так и будет, ведь у нас друг к другу разное отношение. Я не хочу просить своего ребенка замолчать или уйти, только потому, что папе нужны тишина и покой. Наш брак явно не сложится. Мне нужно вернуться в Англию, чтобы обо всем подумать. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Она заметила, что Сантьяго очень напряжен.

— А что тут непонятного? — Его темные глаза сверкнули гневом. — Теперь ты скажешь, что любишь меня, затем пригрозишь уйти навсегда. Иными словами, поставишь мне ультиматум. Поверь мне, Кити, я сталкиваюсь с таким поведением женщин не в первый раз.

— И чего же ты хочешь по-настоящему? Будешь продолжать убегать от своих чувств?

— Ты о чем, прости?

Но Кити не дрогнула под его стальным взглядом.

— Ты вообще способен что-то чувствовать, Сантьяго? Жить по-настоящему? Каково тебе в том капкане, в который ты сам себя загнал? Ты боишься рисковать в отношениях, — сказала она с дрожью в голосе. — И боишься по-настоящему влюбиться.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Как я смею? Ты отец моего ребенка.

— Достаточно! — Сантьяго встал. — Хочешь вернуться в Лондон? Так тому и быть. Только поскорее, пожалуйста.