Прошло два месяца с тех пор, как Даллас проснулся в Вегасе и обнаружил, что теперь он женат на своей лучшей подруге. И все же казалось, это произошло совершенно недавно. И все это больше походило на тщательно продуманную игру, чем на брак.

Если им улыбалась удача, они проводили несколько дней вместе, прежде чем одному или обоим приходилось отправляться в какую-нибудь деловую поездку. Большинство командировок были запланированы задолго до того, как они поженились и решили начать попытки завести ребенка. Тем не менее, ему не нравилось, что они проводят так много времени врозь. Зора согласилась остаться в браке только на один год, и он придумывал доводы в пользу того, чтобы их брак стал постоянным. Он хотел доказать ей, насколько лучше стала их жизнь, когда они стали жить вместе.

Но всякий раз, когда казалось, что Зора может быть более открыта для предложения, она говорила или делала что-нибудь, чтобы напомнить им обоим о временном характере их отношений.

Даллас нанес слой краски на деревянную основу кресла, над которым он работал всю последнюю неделю. Это была последняя часть коллекции, на создание которой он был вдохновлен с тех пор, как они с Зорой были вместе. Первоначально Даллас надеялся разработать несколько предметов мебели, чтобы подарить Эйнару. Но вместо этого у него появилась идея создать линию современной мебели. Такой мебели, которая хорошо бы вписывалась в пространство, где живут женщина и мужчина. Идеальный компромисс между его стилем и стилем Зоры.

Он был вдохновлен дизайном ее офиса: сочетанием мужских и женских элементов в ней и удивительной черной стеной, усеянной яркими белыми акцентами на полках и черно-белыми фотографиями пейзажей и ее семьи в матовых рамках. Было даже несколько фотографий их двоих во время многочисленных совместных путешествий.

Ничего из этого не входило раньше в его планы. Но как только новая идея проникла в его мозг, он не мог перестать думать над ней. Пока что он сделал два разных изголовья, каркас кровати и офисный стол. Но это кресло, которое он представлял себе как идеальный предмет мебели для изножья кровати Зоры, было главным элементом всей линии. И ему не терпелось показать его ей.

Даллас вытер руки тряпкой и отступил, чтобы полюбоваться своей работой. Еще один слой краски и верхний слой, чтобы придать ему блеск. Затем он покажет это произведение своей жене — женщине, которая его вдохновила.

Его телефон зазвонил, и он прислушался. Он надеялся, что это Зора, но быстро вспомнил, что она взяла его телефон и установила для себя индивидуальный звонок. Даллас усмехнулся, думая об этом. Она пыталась заставить его сделать это в течение многих лет, но он никогда не воспринимал ее просьбу всерьез. Но теперь, как его жена, однажды ночью она схватила его телефон и установила индивидуальные звонки для себя и для его матери.

Он должен был признать, что это было очень удобно. Поскольку это не была ни Зора, ни его мать, он сначала проигнорировал звонок. Но когда подошел ближе, он узнал имя на экране.

Эйнар Эйстарссон.

Мышцы Далласа напряглись. Последние несколько месяцев для Далласа были постоянным стрессом. Он и Эйнар периодически обменивались электронными письмами о проекте, но неторопливая манера Эйнара отвечать на запросы заставляла Далласа сомневаться, не передумал ли Эйнар работать с ним дальше.

Он снял трубку и ответил, и мужчина весело поздоровался с ним, как будто они были старыми друзьями. Эйнар объяснил, что был занят ремонтом их основного склада после того, как обрушилась крыша во время особенно сильного снегопада.

— Но хватит об этом, — весело сказал Эйнар. — Я хотел бы ускорить наши планы по сотрудничеству. Когда ты сможешь присоединиться к нам здесь, в Рейкьявике?

Даллас ожидал этого звонка несколько месяцев, но не думал, что Эйнар захочет двигаться вперед так быстро.

Его жизнь полностью изменилась за два месяца. Даллас и Зора были женаты и активно пытались завести ребенка. И он пытался обогнать время.

У него было десять месяцев, чтобы убедить женщину, которую он любил, в том, что их брак был не просто счастливой случайностью. Что они должны быть вместе.

Зора села в машину и выехала с парковки. Пасмурным зимним днем она ушла с работы на полчаса раньше, ей не терпелось вернуться домой к мужу. За последние несколько месяцев брака она и Даллас то и дело приезжали в город и максимально использовали несколько дней, проведенных вместе.

Она еще не забеременела, но, конечно, они продолжали активно работать над этим. И хотя они оба полностью наслаждались новым физическим аспектом своих отношений, им действительно нравилось общество друг друга и этот более глубокий уровень близости. Даже если все, что они делали, — это сидели вместе в ее офисе, работая над своими проектами, или лежали в постели, смотря сериал по телевизору.

Когда они были просто друзьями, привыкли не видеться неделями или месяцами. Но теперь отсутствие Далласа в ее жизни и в постели наполняло ее глубоким чувством пустоты и утраты. Этот брак был заключен по соглашению, и срок его истечения был установлен ею. Даллас делал отнюдь не тонкие намеки на то, что он был бы доволен продолжением этой договоренности. Сказать по правде, она была польщена — даже взволнована, — когда Даллас шутил, что, возможно, им стоит просто остаться в браке. Но чего Даллас никогда не говорил, так это того, что он любит ее. Комфорта от общения друг с другом было недостаточно, чтобы сохранить брак. Потому что казалось очевидным, что Даллас Гамильтон на самом деле никогда не хотел жениться или иметь детей.

Перспектива потерять дружбу, которую они поддерживали с детства, мучила ее.

Когда Зора махнула рукой, прощаясь с охранником, в ее сумочке зазвонил телефон. Мелодия была установлена на звонки от Далласа.

— Привет, — сказала она. — Я как раз собиралась позвонить, чтобы узнать, не пообедать ли мне по дороге домой.

Он усмехнулся:

— Это ваш способ спросить, приготовил ли я ужин?

Зора тоже не удержалась от смеха.

— Ты читаешь мои мысли! Никак не могу отвыкнуть от твоей вкусной еды, которую ты готовишь, когда бываешь дома. Думаю, я буду скучать по ней больше всего, — поддразнила она.

— О, ты будешь скучать больше всего по моему поварскому искусству? — Он рассмеялся. — Тогда, может быть, мне нужно произвести фурор сегодня вечером.

— О! — воскликнула Зора невольно. Ее соски при такой перспективе напряглись. — Звучит… многообещающе. Не могу дождаться, когда вернусь домой.

— Хорошо. — Густой хриплый смех Далласа разносился по всей машине. — Но сначала ты можешь заехать ко мне в мастерскую? Я хочу показать тебе, над чем я работал последние несколько месяцев.

— Сегодня вечером? — Она не собиралась капризничать, но сегодня был вечер пятницы после долгой рабочей недели, и она была физически и морально истощена.

— Это того стоит. Я обещаю. — Она поняла, что муж улыбается. — У меня для тебя сюрприз.

— Действительно? — Зора оживилась, совершенно заинтригованная.

Последние несколько часов она мечтала о горячей ванне и горячей еде — даже если бы это была просто тарелка спагетти, разогретая в микроволновой печи. В этот холодный зимний вечер ей так хотелось надеть свою самую теплую пижаму и пару пушистых розовых тапочек. Но Даллас казался таким взволнованным.

Как она могла сказать «нет»?

Он перестроил всю свою жизнь, чтобы подарить ей ребенка, которого она так отчаянно хотела. Самое меньшее, что она могла сделать для него, — это зайти в его мастерскую, чтобы посмотреть на сюрприз.

— Я уже в пути, — подтвердила она с улыбкой. Зора была невероятно благодарна Далласу, но также была немного обеспокоена тем, как быстро она преисполнилась чувством долга.

Через несколько минут ее телефон снова зазвонил. Это была жена Эйнара Эйстарссона. Зора ответила на звонок фразой на исландском языке, которой ее научила подруга.

Зора некоторое время не общалась с Бригиттой по телефону, но они часто обменивались электронными письмами. А за последние несколько месяцев Зора выступала с докладами перед женщинами, которые могли стать будущими руководителями бизнеса. Все это координировалось международной женской организацией, членом правления которой была Бригитта.

Именно Даллас представил ее Бригитте в качестве потенциального оратора и наставника. Зора не понаслышке знала, что женщин на руководящих должностях в корпорациях не хватает. Тем не менее, поначалу она не хотела брать на себя роль волонтера в организации.

Даллас подбадривал ее рассказами о прекрасной работе, которую он проделал с местными художниками по всему миру. Многие из них были женщинами и при этом основными кормильцами в своих семьях. Даллас напомнил Зоре, что она может оказать сильное влияние на этих женщин, потому что понимает, насколько сложно это может быть для представительниц слабого пола, которым удалось достичь руководящих должностей.

И теперь Зора была рада, что приняла вызов.

Волонтерская работа в организации Бригитты дала Зоре глубокое чувство радости. Она надеялась достичь на этом поприще больших успехов. И это заставило ее глубоко задуматься о возможности расширения участия «Кинг'с Файнест» в сообществе.

— Привет, Зора! — сказала Бригитта, и в голосе ее новой подруги отсутствовала обычная легкость. — Я думаю, тебе следует кое-что знать.

Зора тяжело вздохнула, пытаясь на мгновение выбросить из головы тревогу, вызванную ее разговором с Бригиттой. Она проехала по узкой дороге, которая вела к мастерской Далласа, и свернула на длинную подъездную дорожку.

Сама мастерская была скромной и старой. Даллас отремонтировал ту часть, которая имела для него наибольшее значение, — большой сарай на территории. Там он проводил большую часть своего времени, когда бывал дома.

Она вышла из машины и направилась к сараю. Даллас открыл дверь и улыбнулся. От его улыбки она мгновенно почувствовала себя лучше. Единственной. Любимой.

В этот момент все сомнения, страхи и колебания, которые у нее были по поводу замужества со своим лучшим другом, казалось, исчезли. Возможно, он не сказал этих слов прямо. Но в первый раз все выглядело таким ясным. Он любил ее, и не только как друга.

— Эй, красавица. — Он поцеловал ее. — Как прошел день?

— Сейчас, когда я здесь с тобой, все гораздо лучше, — ответила она на его улыбку.

Моменты, которые они провели вместе, сделали ее невероятно счастливой. Ее жизнь стала намного лучше с Далласом Гамильтоном в роли ее мужа.

Невольная ухмылка скользнула по лицу Далласа. Слова Зоры наполнили его неописуемым чувством удовлетворения. Потому что его дни и ночи тоже были лучше с ней.

Он мог простоять в дверях всю ночь со своей любимой женой, но вечерело, температура упала, и, несмотря на свое шерстяное пальто, Зора начала дрожать.

Даллас проводил ее внутрь и плотно закрыл дверь за ними.

Здесь было место покоя и творчества. Проектирование и изготовление каждого предмета мебели было для Далласа формой подвижной медитации, как и йога для некоторых людей. И он был окружен воспоминаниями о своем деде, который взял его под свое крыло и обучил искусству и ремеслу создания уникальной мебели.

— Здесь столько воспоминаний. — Зора сжала его руку, осматриваясь в помещении. — Я скучаю по твоему дедушке.

Он испытал странное чувство: как будто она была с ним одним целым. Потому что она понимала его больше, чем любой другой человек на этой земле. И он ее тоже понимал. Она думала и чувствовала то же самое, что и он.

— Так… ты хотел мне что-то показать? — бодро спросила Зора.

— Да. — Даллас засунул руки в карманы, его живот внезапно сжался, как на тех проклятых американских горках, которые так любила его подруга.

Он тяжело вздохнул, боясь показать ей, над чем он работает. Даллас всегда показывал свои работы Зоре на каждом этапе производства. Он ценил ее мнение, даже если не всегда соглашался с ней. Но в эту коллекцию он вложил гораздо больше, чем в любую предыдущую.

— Это здесь.

Даллас отвел Зору в дальний угол мастерской и указал на гладкое черное кожаное кресло, которое закончил сегодня. Это был последний элемент созданной им новой коллекции. Он кивнул в сторону изделия и засунул руки в карманы.

— Что ты думаешь?

— Это прекрасно, Даллас! — Зора провела кончиками пальцев по маслянисто-мягкой коже — материалу, который он не часто использовал в своих проектах. — Это, может быть, самый сексуальный предмет мебели, который я когда-либо видела в своей жизни.

Зора обошла кресло, не отрывая руки от его поверхности.

— Ты знаешь, я люблю все, что ты делаешь. Но это потрясающе. Это мой самый любимый предмет мебели из всех, сделанных тобой.

— Я рад, что тебе понравилось, Зо. — Даллас вздохнул с тихим облегчением, его сердце колотилось в груди. — Потому что ты была моим вдохновением.

— Я? — Ее глаза расширились, когда она посмотрела на него, затем снова перевела взгляд на кресло, как будто увидела его впервые.

— Да. — Даллас провел рукой по поверхности, но его взгляд был прикован к Зоре. — Оно вызывающее, смелое и гладкое. Современное, но с изюминкой. Изящное, сексуальное и…

— Черное? — Она усмехнулась, ее глаза заблестели.

Даллас усмехнулся.

— На самом деле я выбрал этот цвет, потому что он один из твоих любимых и соответствует дизайну в твоем доме.

— Ты сделал это кресло для меня? — Зора прижала руку к груди.

После всех интимных моментов, которыми они поделились, именно осознание того, насколько она вдохновляла его, заставило Далласа почувствовать себя наиболее уязвимым.

— Я подумал, что оно будет хорошо смотреться в изножье твоей кровати. Или, может быть, оно могло бы заменить стул в зоне отдыха у окна, который ты терпеть не можешь.

— Значит, у нас обоих будет место, чтобы сесть и почитать? — Ее глаза заблестели, когда она встретилась с ним взглядом.

— Что-то вроде того. — Он улыбнулся.

— Спасибо, Дал. Оно мне нравится. Это прекрасно.

Он обнял ее и большим пальцем коснулся нижней губы, прежде чем поцеловать ее губы.

Зора застенчиво улыбнулась, заправляя волосы за ухо.

— А что насчет этого? — Она указала на каркас кровати, комод и прикроватную тумбочку.

— Изначально на ум пришла идея этого кресла. — Даллас потер шею. — Тогда я решил сделать несколько подходящих к нему предметов мебели. Тебе нравится? — Даллас провел рукой по глянцевой поверхности черного дерева.

— Да. Они идеально дополняют это кресло. Это немного отличается от твоего обычного стиля, но мне это нравится, Даллас. Это прототипы мебели для Эйнара?

— Нет. — Он отвел взгляд от нее. Об этом они поговорят позже. Он откашлялся. — Я так и хотел сделать в самом начале, но затем этот проект превратился во что-то слишком личное, чтобы быть использованным для сотрудничества. — Даллас пожал плечами. — Я добавлю эту серию в модельный ряд «Гамильтон хаус». Я бы назвал коллекцию «Зора».

Она посмотрела на него и моргнула.

— Ты назвал коллекцию в мою честь?

— Если ты не против. — Даллас провел рукой по волосам, внезапно почувствовав неловкость. — Я подумал, что мы вместе можем поработать над запуском этой серии.

Прежде чем он успел закончить фразу, Зора выступила вперед и обхватила его лицо ладонями, ее глаза закрылись, когда она прижалась губами к его губам.

Даллас обнял Зору за талию и прижал ее к себе. Он наслаждался ощущением щедрых изгибов, которые вдохновляли его, когда тело Зоры сливалось с ним. Он запрокинул ее голову, просунув язык в ее теплый рот.

Несмотря на холодный зимний воздух на улице, лицо Далласа пылало, и в его животе загорелся огонь, когда между ними возникло пожирающее их тепло.

Может быть, их брак стал результатом ряда ошибок, но он был крайне рад, что это произошло. И он был рад, что стал мужем Зоры Эбботт-Гамильтон. Что она носит его кольцо и — по крайней мере, сейчас — добавила его фамилию к своей. И он сделает все возможное, чтобы показать ей, что брак не был ошибкой.

Это судьба. Начертанная звездами в тот момент, когда они встретили друг друга на игровой площадке двадцать пять лет назад.

По мере того как их поцелуй становился более интенсивным, его тело заныло от потребности в ней. Зора была такой невероятно сексуальной. Этот факт он изо всех сил старался игнорировать последние десять лет. Но теперь ему не нужно было делать вид, что он не замечает, как красива его лучшая подруга. Или что у нее есть тело, которое может сводить с ума. И он не мог больше уговаривать себя в том, что им лучше быть друзьями.

Но он контролировал себя. Ему нужно было убедить Зору в том, что они были по-настоящему вместе, даже если это была нелепая случайность, которая привела их к этой ситуации.

Не прерывая их горячего поцелуя, Даллас снял пальто с плеч Зоры и бросил его на ближайшую скамейку. Она поддернула его футболку, он помог стянуть ее через голову и бросил на пол. К футболке быстро присоединились ее костюм, блузка и его джинсы. Наконец они сняли друг с друга нижнее белье, которое упало в кучку одежды на полу.

Даллас прервал их поцелуй, подвел Зору к креслу и склонил над ним, готовясь войти в нее сзади. Это была одна из позиций, которую Зора определила как идеальную для зачатия. Но его жена повернулась к нему с озорным блеском в глазах. Она толкнула его в кресло и села на колени лицом к нему.

Затем она обвила его ногами и обвила руками его шею.

— Мне это нравится, — пробормотал он между поцелуями. — Но я думал, что мы сосредоточились на позициях, идеальных для зачатия.

— Я знаю. — Зора погладила его по щеке, глядя ему в глаза. — Но сегодня вечером… я не хочу, чтобы речь шла о том, как мы пытаемся забеременеть. Я просто хочу, чтобы это касалось… только нас.

Даллас кивнул, его сердце сжималось в груди оттого, что Зора наконец признала то, что он знал уже несколько месяцев. Чувство между ними было глубже, чем их временное соглашение или даже их желание иметь общего ребенка.

Даллас обнял Зору одной рукой за талию, притягивая ее ближе, его твердый член скользил в гладком пространстве между ее бедрами.

Зора с наслаждением вздохнула. Ее дыхание прерывалось короткими горловыми стонами, они оба задыхались от страсти.

Он схватил ее за бедра, его пальцы впились в ее мягкую плоть, когда он поднял ее, направляя на свой член. Он отчаянно хотел снова оказаться внутри ее, как будто они не занимались любовью ранее этим утром. Она потянулась к его твердому члену, скользнула на него, и они оба застонали от удовольствия.

— Зора, — прошептал он ей в волосы, — детка, ты потрясающая.

Зора поцеловала его, прижав ладони к щекам, когда ее губы соприкоснулись с его ртом. Сначала ее бедра двигались медленно. Но по мере того, как интенсивность их поцелуя нарастала, движения ее бедер стали отражать их неистовый поцелуй.

Тело Зоры напряглось, она крепко схватилась за его плечи, как будто ей нужна была его поддержка. Он крепче сжал ее бедра, надеясь, что не оставит синяков на коже.

Его тело внезапно охватило глубочайшее, сильнейшее удовольствие. Он обнял ее и зарылся лицом в волосы, которые пахли шоколадом.

— Зора, я люблю тебя. — Его голос был низким, он практически шептал. Эти слова Даллас хотел сказать несколько месяцев. Но он, похоже, никогда не находил подходящего времени, чтобы произнести их.

Зора не двинулась с места. Она молчала. Было такое ощущение, что она едва дышала.

Биение сердца звучало в его ушах так же громко, как циркулярная пила его деда, которую он использовал, чтобы сделать кресло, в котором они сейчас сидели. Даллас закрыл глаза и вздохнул.

Неловкая тишина нависла над ними, как какое-то невидимое чудовище, которое вылезло из-под кресла в тот момент, когда он открыл свой глупый рот и сказал ей, что любит ее.

Но это было правдой, он действительно любит ее. И не только как друг. Для него это никогда не было так ясно, как в этот момент. Но он подозревал, что его внезапное признание испугало Зору.

Зора слезла с него, натянула замшевые сапоги и надела пальто. Она обернула его вокруг себя, как будто ей нужен был щит, защищающий от внешнего воздействия. Она быстро наклонилась, чтобы собрать одежду.

— Я в ванную! — крикнула она через плечо, спеша туда.

Даллас вздохнул, у него в животе завязался узел.

Все пошло не так, как он надеялся.

— Встретимся в мастерской, Зо. Я закажу что-нибудь на ужин. Тогда мы сможем… поговорить! — крикнул ей вслед Даллас.

Зора остановилась как вкопанная, словно внезапно налетела на стену. Она оглянулась на него через плечо и кивнула, прежде чем продолжить свое отступление.

Даллас натянул джинсы и футболку, схватил ремень и нижнее белье, не потрудившись надеть ни того, ни другого. Затем он засунул ноги в ботинки, не завязывая их, и пошел искать свой телефон, чтобы заказать ужин.

Его жена, очевидно, была обеспокоена его признанием в любви. Но он был честен с ней и уверен, что она чувствовала то же самое.

Даллас застонал, ощущая себя временно побежденным, но все же решил показать Зоре, что то, что у них есть, реально и за это стоит бороться.