Эмили нашла Мэтта в саду, где он разглядывал бутоны пионов. Он не поднял глаз, когда она подошла, но, должно быть, услышал ее шаги, потому что с энтузиазмом заявил:

— Ты только посмотри на это! Никогда бы не поверил, что этот куст выживет. Ведь его почти задушили сорняки. А теперь он такой красивый…

Эмили больше не могла этого терпеть.

— Мэтт, что происходит? — резко спросила она. — Почему Грейси решила, что мы с тобой помолвлены?

Мэтт выпрямился. Стоя близко к Эмили, он внезапно обнял ее и собственнически погладил по спине. Он так крепко прижал ее к себе, что она удивленно ахнула и машинально попыталась высвободиться. Но Мэтт не отпустил ее, а коснулся губами ее уха и тихо сказал:

— Твоя сестра следит за нами.

Эмили инстинктивно повернула голову в сторону дома, но Мэтт повернул ее лицо к себе и припал к ее губам в нежном и волнующем поцелуе. Она немедленно уступила ему, обняла и прижалась к его телу, призывно разомкнув губы.

Казалось, поцелуй продолжался вечно. Как только Эмили собиралась с силами, чтобы вырваться от Мэтта, он начинал целовать ее шею и лицо. И каждый раз, когда он ее целовал, она все сильнее погружалась в водоворот восторга.

Целуя, он приподнял ее над землей, и его губы скользнули вниз по ее шее к обнаженному изгибу груди. Эмили поняла, что он расстегнул ее блузку. Она пыталась возразить, потребовать, чтобы он отпустил ее, и высказать ему все убедительные и жизненно важные причины остановиться, но чем ближе его рот приближался к ее соскам, тем труднее ей было мыслить разумно. На самом деле она нетерпеливо выгнулась, побуждая Мэтта продолжать и желая снова испытать сладкое мучительное ощущение от его губ, так интимно ласкающих ее тело.

Когда Мэтт внезапно остановился в дюйме от своей цели, осторожно поставил Эмили на ноги и поправил на ней блузку, она едва не закричала от разочарования.

— Все хорошо. Она уже ушла, — произнес он, но до нее дошел смысл его слов только через несколько секунд.

Эмили густо покраснела, отстранилась от него и стала застегивать блузку дрожащими пальцами.

— Я спрашиваю, что происходит? — в ярости сказала она сильно дрожащим голосом.

Наступило странное молчание. Подняв глаза, Эмили увидела, что Мэтт так же густо покраснел, как и она.

— Я думал, это очевидно, — резко ответил он. — Я хотел заняться с тобой любовью.

Какое-то время она просто стояла и наслаждалась его ответом, но потом резко одернула себя и строго сказала:

— Я не это имела в виду. Зачем ты объявил Грейси, что мы помолвлены?

— Что-что? Ах, это. По-моему, это лучшее, что можно было сделать. Знаешь, я сделал это ради тебя, — прибавил он более мягким голосом.

— Ради меня? — Она была ошеломлена.

— Ну, я сразу догадался, что должно было случиться, когда она вошла и объявила, что Трэвис — твой Трэвис — ее жених, — тихо произнес Мэтт. — Я думаю, они приехали сюда, чтобы сказать тебе, что они влюбились друг в друга, и попросить расторгнуть твою помолвку с Трэвисом.

Должен признаться, мне показалось странным, что Грейси представила Трэвиса как своего жениха. Возможно, мне не стоило делать поспешных заявлений, но я мог думать только о том, как ты себя почувствуешь, когда вернешься и узнаешь, что Трэвис бросил тебя ради Грейси.

Мэтт нежно и волнующе погладил ее по руке. Эмили с трудом следила за тем, что он говорит. Умом она понимала, что ей нужно гораздо больше, чем преднамеренные и провокационные ласки. Но ей хотелось, чтобы Мэтт постоянно обнимал и целовал ее. Она с усилием вырвалась из этого эротического плена и постаралась прислушаться к тому, что он ей говорит.

— Поэтому я решил опередить их и сказать, что мы с тобой помолвлены. Но я не проболтался, что знал о тебе и о нем…

Мэтт умолк, и Эмили безмолвно уставилась на него. Она меньше всего ожидала, что Мэтт захочет защитить ее и помочь ей. От волнения к ее горлу подступил ком. Ей хотелось броситься в его объятия и зарыдать, но еще сильнее она хотела сказать ему правду.

— Должен признаться, ты восприняла это на удивление хорошо. Я боялся, что ты войдешь и бросишься в его объятия, а я не успею сказать ни слова. Ты, наверное, чувствовала себя как в аду. Ведь ты изо всех сил старалась хранить верность своему жениху, — невинно прибавил он.

Эмили по-прежнему молчала.

— Конечно, теперь ты так не подумаешь, — успокоил ее Мэтт. — Но, в конце концов, так наверное, лучше. Только представь, если бы он бросил тебя ради Грейси после свадьбы.

Свадьба. Эмили внезапно вспомнила нечто гораздо более важное, чем собственные страдания из-за Трэвиса.

— Какого черта ты сказал Грейси, что мы поженимся в июне? — упрекнула она.

Мэтт казался обиженным и смущенным.

— Ну, ей удалось выудить у меня информацию о том, что мы были любовниками. Не спрашивай меня, как она это сделала. Честно говоря, у меня не было особого выбора. Я полагаю, Трэвис признался ей, что вы с ним никогда не занимались любовью, — произнес он так небрежно, что на мгновение Эмили почти не поняла значения того, что он говорил.

— Мы с Трэвисом…

— Вы же с ним не спали, верно? — рассудительно спросил Мэтт. — Сначала я подумал, что ты не спала с ним, потому что испугалась. Он понял бы, что ты неопытна. Но потом, когда я увидел его с Грейси и узнал, что вы втроем были вместе в январе, я понял: он наверняка засомневался по поводу вашей помолвки и поэтому не прикасался к тебе.

Эмили казалось, что она окаменела. Она не осмеливалась спросить Мэтта, откуда он узнал, что они с Трэвисом не были любовниками. Она сомневалась, что сумеет спокойно вынести его ответ.

— Я… Мне надо в дом, — осторожно сказала она. — Сегодня какой-то странный день. — Она прижала руку к голове и задалась вопросом, действительно ли она не спит и не видит кошмар.

— Да, не каждый день теряешь одного жениха и обретаешь другого, — весело ответил Мэтт, явно не обращая внимания на ее переживания.

Наблюдая за ней, Мэтт подумал: если бы он не злился на нее, на что имел полное право, то давно заключил бы в объятия и признался в любви. Одно дело убеждать себя, что он делает это ради них обоих, чтобы они получили шанс на взаимное счастье. И совсем другое дело стоять и видеть горе и обиду в глазах Эмили. Она, как и он, должна признать, что в их близости не было ничего постыдного или неправильного. И хотя ни один из них не понимал этого, на самом деле они влюбились друг в друга с первого взгляда.

Собравшись с силами, Мэтт притворился обиженным.

— Я думал, ты обрадуешься. Я знаю, какая ты гордая. Я понимал, что ты почувствуешь, войдя и обнаружив, что мужчина, которого ты любишь, расторг помолвку с тобой и сделал своей невестой твою сестру. Понимаешь, со мной однажды случилось то же самое.

Эмили навострила уши и удивленно уставилась на него.

Он прибавил почти небрежно:

— Конечно, это было давно. Я был молодым и глупым. Я верил, что Джоли — так ее звали — любит меня. На самом деле ей нравился трастовый фонд, который мне оставили родители. Я узнал правду только тогда, когда застукал ее в постели с другим мужчиной, — мрачно сказал он. — Я слишком хорошо знаю, что такое унижение от потери любимого человека, Эмили. Прости, если я сделал что-то не так. Я только хотел помочь.

Эмили не знала, что ранило ее больше всего: осознание того, что Мэтт любил и, вероятно, все еще любит другую женщину, или понимание того, какой он особенный и как заботится о ней.

Но Мэтт не знал, что у него гораздо больше возможностей причинить ей боль, чем у бедняги Трэвиса. Помогая ей, он на самом деле создал Эмили ужасные проблемы. Как, черт побери, она объяснит Грейси внезапное расставание с Мэттом, если Грейси знает, что они были любовниками, и Эмили любит его? От попытки смириться с потрясением у Эмили разболелась голова.

— Послушай, это не конец света, — непринужденно сказал Мэтт. — Обязательства постоянно нарушаются.

— Ага, но не через две недели после свадьбы, когда молодожены безумно влюблены друг в друга и не могут расстаться, — сердито огрызнулась Эмили. — И не тогда, когда один из молодоженов — я. Грейси знает, что я… Она, наверное, сейчас звонит по телефону в Бразилию маме и папе. Знаешь, она действительно хочет устроить для нас свадьбу в церкви до того, как они с Трэвисом уедут домой.

Мэтт держал Эмили за руку, поглаживая большим пальцем точку пульса. Остановившись, он нахмурился и тихо произнес:

— Но, Эмили, я имел в виду твою помолвку с Трэвисом.

Эмили вытаращилась на него и предательски покраснела. Она так старалась убедить Мэтта в том, что не любит его, что совсем забыла о своей фиктивной помолвке с Трэвисом.

Внезапно у нее сдали нервы. И хотя она — двадцатишестилетняя взрослая женщина — никогда не поддавалась своим эмоциям, а строго их контролировала, она топнула ногой и огрызнулась:

— Как мне объяснить Грейси, что мы с тобой не поженимся?

Если бы в глазах Эмили не мерцали слезы, Мэтт рассмеялся бы. При виде сдержанной, упрямой и любимой Эмили он ясно представил, какой будет их дочь.

— Не беспокойся об этом, — успокоил он ее. — Мы что-нибудь придумаем. Да, кстати, пока ты была наверху, позвонил твой дядя.

Он заночует у друга, поэтому не вернется до завтра.

На самом деле дяде Джону позвонил Мэтт. Он объяснил ему, что приехали Грейси и Трэвис, и сыграл на чувствах старика, который не любил шумную молодежь. Мэтт диву давался, обнаружив у себя талант обманщика. Он спокойно обратил внимание Эмили на расцветающие пионы, и ей захотелось чем-нибудь в него швырнуть. Мэтт вел себя так, словно у него все было отлично. Конечно, ведь не его сестра считает, что они с Эмили страстно любят друг друга и скоро поженятся.

Остаток дня и последовавший за этим вечер стали для Эмили продолжением кошмара, который начался, когда она вошла на кухню и узнала, что помолвлена с Мэттом.

В девять часов вечера, не в силах терпеть больше ни минуты, она призналась, что у нее болит голова, и она отправляется спать. Когда Мэтт заботливо поднялся с ней наверх, она заворчала на него, как загнанная в угол кошка, а потом шумно захлопнула дверь своей спальни у него перед носом.

Весь вечер он был внимателен к ней, как настоящий влюбленный, но ее нервы были напряжены до предела, пока она пыталась контролировать реакции своего тела на его близость. Даже сейчас, если бы он схватил ее и поцеловал, как недавно в саду, она уступила бы ему.

Эмили не знала, сколько еще вытерпит. Одно дело — контролировать свою любовь к Мэтту, держа с ним дистанцию, другое дело — общаться с ним теперь, когда он полон решимости играть влюбленного и обожающего жениха. Казалось, он притрагивается к ней при каждом удобном случае и, более того, создает поводы, чтобы к ней прикоснуться.

Ее кожа была разгоряченной и стала очень чувствительной из-за лихорадочного желания его прикосновений. Ее тело трепетало от напряжения и вожделения, а голова была затуманена эмоциями. Эмили пошарила в сумочке, достала оттуда лекарство от головной боли и приняла две таблетки перед сном. Завтра она как-нибудь убедит Грейси, что ей надо поскорее уехать отсюда. Либо так, либо Эмили придется сказать ей правду.

Она резко села в постели и вздрогнула, когда ее голова стала пульсировать от боли. Конечно, надо было во всем признаться с самого начала. Она прикусила нижнюю губу. Утром она первым делом объяснится с Грейси, а потом попросит ее уехать вместе с Трэвисом. А после их отъезда Эмили скажет Мэтту, что она ему благодарна, но ему больше не нужно притворяться ее женихом, потому что их помолвка расторгнута.

Облегченно вздохнув, Эмили легла на кровать и закрыла глаза. Да, именно так она и поступит. Это будет первое, что она сделает с утра.

Когда она проснулась, утро еще не наступило. Была ночь. Дверь ее спальни была открыта. Мэтт стоял у ее кровати и настойчиво шептал:

— Эмили, что случилось?

— Что такое? — Она села и сонно уставилась на него. — Я…

— Ты вскрикнула, когда я проходил мимо твоей двери, — солгал ей Мэтт. Он закрыл дверь, и они остались наедине в теплой и темной комнате. От волнения у Эмили скрутило живот.

— Наверное, это из-за Трэвиса и Грейси, — мягко произнес Мэтт. — Мне не стоило удивляться. Бедняжка Эмили. Я знаю, каково тебе.

Она не понимала, кто разрешил ему сесть на ее кровать. Она догадалась, что он шел в свою спальню из ванной комнаты, потому что на нем был только халат.

Она услышала свежий аромат его мыла и увидела его влажные волосы.

— Ну, давай поплачь, если хочешь, — утешая, предложил он. Прежде чем она успела ответить, он практически поднял ее с кровати и, крепко обнимая, прижал к себе. — Мм, мило, — одобрительно прокомментировал он, касаясь красивого кружева на лифе ее ночной рубашки. — Этот цвет подойдет для твоего свадебного платья. Оттенок слоновой кости, он тебе к лицу.

Может, и так, но ведь это не причина обводить указательным пальцем край нежного кружева там, где оно закрывало ее грудь.

— Да, это очень мило, — пробормотал он, и внезапно Эмили пришла к выводу, что он больше не имеет в виду кружево.

Ситуация становилась опасной. Ей следует сказать Мэтту, чтобы он ушел. Она попыталась это сделать, но ее голосовые связки оказались парализованы. Точно так же были обездвижены и ее руки, потому что она нисколько не пыталась оттолкнуть Мэтта, когда он осторожно спустил бретельки ее ночной рубашки с плеч, и лиф спустился вниз, полностью открывая ее грудь.

Наконец она обрела дар речи и хрипло сказала:

— Мэтт…

Но он проигнорировал ее и мягко произнес:

— Так намного удобнее, правда, Эмили? Не волнуйся. Я знаю, ты любишь Трэвиса, и я полностью уважаю твои чувства. В конце концов, мы с тобой не впервые спим вместе.

Мэтт решил с ней переспать? Эмили не могла позволить ему сделать это, но вместо того, чтобы возражать, она обмякла и позволила ему осторожно уложить ее под одеяло и лечь рядом. Махрового халата, в котором он пришел к ней в спальню, на нем уже не было.

— Мм, как это мило, не правда ли? — тихо спросил он, медленно притягивая ее к себе.

Эмили подумала, что нельзя называть просто милым те головокружительные ощущения, которые она испытывала. Они были замечательными, опасными и страстными, но не милыми.

— Мм, как приятно тебя обнимать, Эмили, ты это знаешь? Но ты еще слишком далеко.

Слишком далеко? Она нервно сглотнула, когда Мэтт проигнорировал ее напряжение и прижался к ней всем телом.

— Вот теперь хорошо, — сказал он.

Эмили совсем не чувствовала себя хорошо.

— Мэтт, — возразила она во второй раз.

Он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. Их тела соприкасались, нежно и эротично, и Эмили дрожала от возбуждения и желания. Она взмолилась, чтобы Мэтт ни о чем не догадался.

— Прости, Эмили, но не проси меня заняться с тобой любовью. Я не могу этого сделать, зная, что ты любишь другого мужчину.

Эмили не могла подобрать слова. Просить его? Она сильно разозлилась. Как он посмел такое предположить? Она не собиралась делать ничего подобного. Она не хочет, чтобы он занимался с ней любовью. Эмили сделала глубокий вдох, потом еще один и поняла, что легкое прикосновение ее обнаженной груди к груди Мэтта сильно возбуждало ее. Ей становилось все труднее притворяться равнодушной.

Она попыталась осторожно отодвинуться от Мэтта, но не смогла даже пошевелиться.

— Мэтт, — задыхаясь, сказала она, — не надо так крепко прижимать меня к себе. Я знаю, ты просто хотел помочь, но…

Она постаралась вывернуться из его объятий и замерла, когда по ее телу пробежал жаркий трепет.

— Мэтт! — потребовала она.

— Просто лежи спокойно и спи. Утром тебе полегчает.

Неужели он действительно не понимает, что делает с ней? Разве он такое глупое, бесчувственное и легкомысленное существо? Эмили поняла, что единственный способ почувствовать себя лучше — перестать дышать.

Она задерживала дыхание так долго, как могла, а потом медленно выдыхала. Но, так или иначе, за тот короткий промежуток времени, пока она не дышала, Мэтт преодолел оставшееся крошечное расстояние между ними. Ему все-таки удалось уснуть. Негодуя, она прислушивалась к его размеренному и спокойному дыханию и боролась с чувственными образами, мелькающими в ее мозгу.

Она ценила то, что Мэтт действовал из самых добрых побуждений, но на самом деле предпочла бы, чтобы он просто прошел мимо двери ее спальни. Ведь если он проснется…

И что тогда будет? Они займутся любовью? Она вздрогнула, осознав невозможность того, о чем думала. Проблема в том, что, хотя умом и душой она признавала свою любовь к Мэтту, он определенно не любил ее. Казалось, ее тело сопротивляется всем попыткам Мэтта соблазнить ее. Она изо всех сил старалась доказать ему, что его безудержное желание больше не встречает взаимности.

Какая ирония судьбы!

Она паниковала, когда Мэтт впервые приехал сюда. Она решила лгать ему о том, что помолвлена с другим мужчиной. Она презирала себя и злилась на то, что Мэтт хотел продолжить с ней отношения только ради секса. И вот теперь она лежит обнаженная рядом с ним, страстно желая, чтобы он проснулся и занялся с ней любовью. А он…

Эмили тяжело вздохнула и заставила себя повернуться к Мэтту спиной. Ей даже удалось поднять и убрать его тяжелую руку со своей талии. В конце концов, если Мэтт сумел уснуть, то и она уснет.

Но каждый раз, когда Эмили удавалось слегка отодвинуться от Мэтта, он во сне придвигался к ней и прижимался еще крепче. Наконец он снова обхватил рукой талию Эмили и прижал ее спиной к своей груди. Она испытывала блаженно-приятные ощущения, прильнув к изгибам его тела, впитывая его тепло и слушая его убаюкивающее сердцебиение.

Удостоверившись, что Эмили действительно спит, Мэтт осмелился открыть глаза. Он с сожалением задался вопросом, будет ли его план иметь неприятные последствия для него. Сумеет ли он уговорить Эмили признаться в том, что она любит его?

Эмили проснулась намного позже обычного. Она поняла это по солнечному свету, проникающему в окно. Она спала гораздо крепче обычного и намного спокойнее. От души потянувшись, она замерла.

— Наконец-то ты проснулась, соня, — тихо произнес Мэтт ей на ухо и принялся целовать ее шею и ложбинку за ухом. Эмили окончательно проснулась.

— Мэтт! — возразила она и замерла снова, когда дверь ее спальни открылась и вошла Грейси с подносом с двумя кружками кофе.

— Итак, — поддразнила она, ставя поднос рядом с кроватью. — Как хорошо, что дядя Джон вчера вечером не вернулся домой, верно, негодники?

Эмили знала, что густо покраснела с головы до пят. Судя по веселому взгляду Грейси, она решила, что они всю ночь занимались любовью. Она вспомнила, как прошлой ночью планировала обо всем рассказать Грейси утром, признаться во лжи и попросить о помощи.

— Мы с Трэвисом уедем через полчаса и не вернемся до ужина. Эмми, тебе что-нибудь привезти из Оксфорда?

Эмили хотела умолять сестру остаться. Ей нужно было выговориться, но Грейси уже направлялась к двери, а Эмили не могла вскочить с постели голышом и бежать за ней. И как она собиралась убеждать Грейси в том, что Мэтт ничего для нее не значит, что она не хочет этой помолвки, что она ничего не испытывает к нему, если сестра видела ее в постели с ним собственными глазами?

Эмили не догадывалась, как много выдает выражение ее лица, пока она наблюдала, как за ее сестрой закрывается дверь. Однако Мэтт решил не отступать.

Она устало подумала, что ей осталось сделать только одно — сказать Мэтту правду. Или, по крайней мере, ее часть. Она не могла признаться ему в любви, это должно оставаться ее секретом. Но она в состоянии сообщить ему, что солгала о Трэвисе и почему.

Эмили глубоко вздохнула и быстро произнесла:

— Мэтт, я должна тебе кое-что сказать.

Она уставилась на него и увидела его серьезный взгляд. За ночь его подбородок покрылся темной щетиной. Ей захотелось протянуть руку и коснуться ее.

Эмили вздрогнула, напуганная предстоящим разговором. Но она понимала, что нужно положить конец этой фарсовой помолвке, прежде чем дело зайдет слишком далеко. Скоро вернется дядя Джон, и сейчас ей выпадает единственный реальный шанс поговорить с Мэттом по душам.

Снова глубоко вдохнув, она почувствовала, как Мэтт взял ее за руку под одеялом. Он явно хотел ее успокоить, словно знал, что она чувствует.

Это ощущение, каким бы нелепым и необоснованным оно ни было, придало ей смелости.

Затаив дыхание, она произнесла:

— Мэтт, я солгала тебе. Я никогда не была помолвлена ни с Трэвисом, ни с кем-либо еще.

Она нетерпеливо ждала, когда Мэтт рассердится, а потом наверняка потребует объяснений, но вместо этого, как ни удивительно, он крепче сжал ее руку.

— Да, я знаю, — просто сказал он.

— Ты знаешь?

Внезапно Эмили разозлилась. Она отстранилась от него и попыталась сесть. Только тогда, когда простыня соскользнула с ее тела, обнажая грудь, она поняла, насколько неуместно ее действие.

Было чрезвычайно сложно сердиться на другого человека, фактически лежа в его объятиях, когда он так серьезно смотрел на вас, а у вас болела душа. И вам хотелось только одного: прижаться к нему и поцеловать его твердые губы.

— Но ты не можешь знать, — слабо возразила она, но потом ее осенило. — Но если ты знал, почему притворялся, что веришь в мою помолвку с Трэвисом?

— Сначала я выслушаю твои объяснения, — тихо ответил Мэтт.

Ее объяснения? Эмили неуверенно посмотрела на него. Он выглядел очень решительным, почти суровым, и все же за строгостью в его взгляде скрывалась тревога и даже обида.

Сказав себе, что ей привиделось, а Мэтт, вероятно, имеет полное право попросить у нее объяснения, Эмили заставила себя быть с ним максимально честной, но раскрывать истинных чувств к нему…

— Говори, Эмили, — решительно настаивал он. — Ты собиралась сказать мне, почему ты делала вид, что ты помолвлена с Трэвисом.

— Ну, меня шокировал твой приезд сюда, — неуверенно начала она. — Я думала…

— …Что я потребую, чтобы ты перестала меня позорить. Ты решила остановить меня и придумала несуществующего жениха, — проворчал Мэтт.

Эмили уставилась на него, покачала головой и сразу сказала:

— Нет, конечно нет.

Не показалось ли ей, что Мэтт перестал мрачно поджимать губы?

— Ну, если причина не в этом, то зачем ты присвоила себе жениха своей сестры? — спросил он.

После сказанного Мэттом правда казалась настолько оскорбительной, что Эмили не знала, как ей удастся ее озвучить. На самом деле она плохо знала Мэтта и совершенно логично предполагала, что он, как и Джерри, вполне готов использовать любую женщину, чтобы удовлетворить свои сексуальные желания, не испытывая к ней ни малейших чувств и не беря на себя обязательства. Теперь, когда она по-настоящему узнала Мэтта… Эмили сглотнула, желая, чтобы все происходящее было только сном. Хорошо бы проснуться и понять, что… Что Мэтта нет рядом? Ну, нет. Даже сейчас, когда ее разум поражен чувством вины и боли, ее тело получает удовольствие и наслаждение от близости к Мэтту. Ее тело не знает, что такое совесть, сомнения и страхи. Оно просто знало, что любит Мэтта, пока ее ум отрицает это.

— Почему, Эмили? — нетерпеливо спросил Мэтт.

— Я думала, ты попытаешься заставить меня… Я думала, ты хотел…

Ох, говорить с ним намного труднее, чем она представляла. Слова просто застревали у нее в горле.

Но Мэтт решил ей помочь и спокойно произнес:

— Ты думала, я хочу заняться с тобой любовью, да?

— Не совсем так, — тихо ответила ему Эмили. — Я уже пыталась сказать тебе. Я думала, ты хочешь заняться со мной сексом, Мэтт, — прибавила она с нескрываемым отвращением. — Мне казалось, из-за того, что уже произошло, ты сочтешь меня слишком удобной партнершей для секса.

Мэтт разозлился. Она заметила это по его взгляду, стиснутым зубам и дрожащей жилке на подбородке.

— Ты считала, что я…

— Я плохо знала тебя, Мэтт, — хрипло напомнила она ему.

— Но, почему же ты предположила, что я поведу себя так подло? Неужели наша близость так мало значила для тебя, что ты всерьез подумала… — Он умолк, сдерживая гнев, и Эмили стало совестно.

— Прости, — сказала она. — Я знаю, что недооценила тебя. Но все, что ты говорил, казалось, подтверждало мои опасения. Ты сказал, что хотел…

— Я сказал, что хочу тебя, и я хотел тебя, но не в такой хладнокровной и циничной манере, на которую ты намекаешь. Эмили, ты не любишь мужчин в принципе или только меня?

Она покачала головой, останавливая его:

— Нет, дело не в тебе. Все наоборот. Когда мы познакомились, мне показалось, что ты недолюбливаешь женщин, Мэтт. Мне не приходилось долго общаться с мужчинами. Я влюбилась, когда училась в университете, а он — Джерри — ну, я думала, он любит меня. А он просто использовал меня. Он отлично объяснил мне, что для мужчин секс — это просто физический контакт, полностью лишенный эмоций.

— Для некоторых мужчин, — уточнил Мэтт, — и для некоторых женщин тоже. Моя невеста Джоли была такой же. Она спала со мной, убеждая, что любит меня, хотя на самом деле…

— Должно быть, она сильно тебя обидела, — прошептала Эмили.

— Наверное, — пробормотал Мэтт в ответ. — Я, как дурак, цеплялся за свою обиду, убеждая себя, что больше ни одна женщина не причинит мне такую боль. Что я больше никогда не полюблю.

Эмили слушала его, и без всякой причины ее сердце забилось чаще.

— Мэтт, я хочу…

Она собиралась сказать, что хочет одеться, но Мэтт остановил ее, прежде чем она договорила. Он тихо произнес:

— Я тоже. Прошлой ночью я чувствовал себя как в аду. Спать рядом с тобой, хотеть тебя, вспоминать… Мне было тяжело. Но я понимал, что сначала нам нужно решить кое-что важное. И я скажу тебе, Эмили Блэклоу, что я не готов позволить тебе использовать меня для секса, пока мы во всем не разберемся.

Эмили уставилась на него:

— Мэтт…

— Нет, — чопорно ответил он. — Я серьезно, Эмили. Хотя я очень хочу заниматься с тобой любовью, хотя перевозбужден и едва не схожу с ума, зная, что был твоим первым любовником, и желаю остаться твоим единственным любовником, но не разрешу тебе использовать меня ради твоего сексуального удовлетворения. Я не разрешу взять на себя юридические обязательства передо мной.

Эмили не осмеливалась поверить в то, что слышит. Мэтт гладил ее под одеялом, отвлекая от сути вопроса всевозможными способами, усиливая ее желание и страсть.

— Мэтт, — прошептала она. У нее закружилась голова.

— Я устал играть в игры, Эмили. Скажи мне, что отношения между нами так же важны для тебя, как и для меня. Скажи мне, что ты хочешь меня… Что ты любишь меня, как я люблю тебя.

Она сразу же напряглась, осторожно вглядываясь в его лицо и гадая, откуда он обо всем знает и почему выбрал именно этот метод признания в любви.

— Эмили, пожалуйста! Я больше не могу так долго ждать. Ты сводишь меня с ума. Все эти недели жизни рядом с тобой я хотел тебя и верил, что ты принадлежишь кому-то другому. Я собирался убить его за то, что он не заботится о тебе и не любит тебя так, как ты этого заслуживаешь… Я не понимал, почему тебе пришлось обратиться ко мне за физическим удовлетворением — за физической любовью. Я не понимал, почему ты выбрала в любовники меня. Я не знал, почему твой воображаемый жених не дорожил драгоценным подарком, который ты сделала мне. Все эти недели я не понимал, кого ненавижу сильнее: его за твою любовь, тебя за твою любовь к нему, а не ко мне, или себя за любовь к женщине, которая не станет моей. Когда я узнал правду… Когда я вчера узнал от Грейси, что Трэвис никогда не был с тобой помолвлен, я сказал себе, что ты заслуживаешь наказания за мои мучения.

Я сказал себе: поскольку я уже знаю, что ты хочешь меня физически, так или иначе должен найтись способ научить тебя желать меня эмоционально. Эмили, поторопись. Еще десять секунд в этой проклятой постели рядом с тобой, и я забуду все, что говорил себе, и займусь с тобой любовью. А ведь это последнее, что я должен делать, если ты меня не любишь так, как я люблю тебя. Если у нас нет будущего. Если тебя оставило равнодушной все, что мы делали в ту ночь, когда впервые встретились и поддались страсти. Поэтому будь честна со мной сейчас, Эмили. Ради нас обоих. Либо ты любишь меня и хочешь меня, как я, либо нет.

Эмили с трудом сглотнула. Даже если бы в каждом слове, произнесенном Мэттом, не было искренности и страсти, одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять: он не играет с ней, он не способен на хитрый обман. У нее так сильно сдавило горло, что она не могла говорить. Не могла признаться Мэтту в том, что у нее на душе. Поэтому ей оставалось только одно — положить голову ему на плечо и поцеловать его сильную шею, сначала нежно, а потом еще нежнее, когда он непроизвольно вздрогнул от ее ласки.

— Перестань, колдунья моя, — проворчал он, резко запустил пальцы в ее волосы и запрокинул ее голову, чтобы вглядеться в ее лицо. — Я говорил серьезно, Эмили, — прохрипел он. — Я не буду… Я не могу заниматься с тобой любовью, не зная, что ты разделяешь те чувства, которые я испытываю к тебе.

— О, Мэтт, ты должен был догадаться, что я люблю тебя. Я выдавала себя тысячу раз. Так было всякий раз, когда мы оказывались рядом друг с другом. Мне было так трудно любить тебя, но не знать, что ты любишь меня в ответ. Не понимаю, как так получилось, но в ту первую ночь…

— …Не чувствуя этого и не понимая этого умом, мы влюбились друг в друга, — подытожил Мэтт. — Наши тела и эмоции оказались мудрее нашего разума. Они знали то, что наш ум отказывался признать. Мы полюбили друг друга в ту ночь, когда впервые встретились, Эмили. С тех пор мы оба сделали все возможное, чтобы запутаться. Мы оба цеплялись за свои дурные воспоминания и использовали их как препятствия на пути к истине. Мы отрицали наши настоящие чувства и пытались разрушить нашу любовь. У нас не получилось это сделать, и теперь, я думаю, нам пора обоим признать правду. Мы любим друг друга. Я хочу, чтобы эта любовь процветала и крепла, Эмили. Я хочу жениться на тебе, родить с тобой детей, разделить с тобой всю свою жизнь. Ничего другого мне не надо.

— Я чувствую то же самое, Мэтт. Все те недели, что прошли с момента нашего расставания, я надеялась.

— Я старался найти тебя по номеру твоей машины, но ты перегнала ее сюда. Кроме того, ты представилась мне вымышленным именем, что сильнее усложнило поиски. Но я не сдавался, поверь мне, Эмили. Я просто ждал, когда поселюсь у твоего дяди, а потом собирался прочесывать каждую деревню, каждую ферму вдоль дороги, чтобы узнать, откуда ты приехала. И я, рано или поздно, нашел бы тебя, но судьба распорядилась иначе. Очевидно, она не очень высокого мнения о нас обоих, верно?

Он обнял ее лицо руками и поцеловал нежно, а потом еще нежнее. В конце концов, он отстранился от нее, несмотря на ее тихий протест.

— Нет, любовь моя. Боюсь, мы не сможем заниматься любовью, — прошептал он ей в ответ. — В тот первый раз нам повезло, однако не стоит сильно искушать судьбу и полагаться на эту удачу во второй раз. Но это ненадолго. Мы поженимся в июне, и я думаю, твой дядя Джон с радостью продаст нам свой дом, а сам переедет поближе к университету.

— Он может жить и в этом доме. Здесь много места.

— О нет, — ответил Мэтт. — Я не хочу превращать мою жену в рабыню. Я очень люблю старика, но меня иногда возмущает то, как он с тобой обращается. Я знаю, тебе нравятся домашние хлопоты, но я считаю, что домашние обязанности следует распределять поровну, а не перекладывать их только на женские плечи. И, кроме того, я хочу, чтобы ты занималась только собой очень-очень долгое время. Тебе предстоит много работы в этом саду, — игриво прибавил он.

Эмили не слушала Мэтта. Она слишком увлеклась, получая удовольствие от сильного, разгоряченного мужского тела, которое было так близко к ней. Она заново открывала для себя волшебство той особенной ночи, которую они разделили, и упивалась пониманием того, что Мэтт любит ее.

— Эмили, ты выглядишь великолепно. Когда должен родиться ребенок?

— Через два месяца, — ответила Эмили, сияя и глядя на Мэтта, гордо стоящего рядом с ней. Они поженились почти год назад, и теперь настала очередь Грейси и Трэвиса.

Ее дядюшка что-то говорил, спрашивая их, поселятся ли они навсегда в Оксфорде. Как только он уехал, Мэтт наклонил голову и пробормотал:

— Не думайте, что я не понимаю, почему вы так довольны собой, миссис Слейтер. Твоя беременность очень ловко избавила тебя от тяжелой работы в саду. Не думай, что я этого не понимаю.

Эмили улыбнулась и поддразнила его:

— А кто так усердно старался, чтобы я сейчас была беременна?

— Доктор Джейкобс не ошиблась по поводу того, что у нас будут близнецы?

— Она клянется, что это так. Ты не возражаешь?

— Нет, если ты этого хочешь.

— Я жалею только о том, что мы потратили зря кучу времени, прежде чем понять, как мы любим друг друга, — сказала она.

— А кто в этом виноват?

Сидя в другом конце комнаты, Грейси улыбнулась своему мужу и сказала:

— Ты только посмотри на них. Молодожены мы, а не они. Они похожи на супружескую пару со стажем.

— Да. А Мэтт, по-моему, сейчас по максимуму пользуется временем, пока Эмили сильнее не растолстела и он еще может обнимать ее, — усмехнулся Трэвис.

Не подозревая о том, какой интерес они к себе привлекают, Эмили и Мэтт продолжали обниматься и целоваться, забыв обо всем на свете.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.