Трискари можно сравнить с россыпью изумрудов и сапфиров в сердце Средиземного моря. Словно гигантский ювелир в небе собрал в ладонь свои самые ценные камни и бросил их в чистейшее голубое море, причем в том месте, где его чаще всего ласкает солнце. В самом центре этой россыпи собрано истинное сокровище из драгоценных минералов. Это государство невероятно привлекательное, богатое и безопасное.

Весь мир был очарован необычайной красотой королевства, его роскошью и образом жизни, и Трискари непременно значился во всех маршрутах путешественников.

Сегодня солнце встало над горизонтом и превратило море в жидкое золото, изысканно обрамляющее драгоценные камни — острова. Хестер решила, что попала в сказку. Она пережила свой первый в жизни полет — несколько часов пребывания в самой изысканной роскоши, — чтобы попасть в самое замечательное, девственно-чистое место в мире.

Через десять минут после приземления Хестер последовала за Алеком по трапу на площадку перед ангаром. Воздух благоухал изысканными ароматами даже в такой ранний утренний час — атмосфера обволакивала золотистым теплом. Она села в ожидавшую их машину и сразу выглянула из окна, чтобы увидеть как можно больше и ничего не пропустить. Потрясающие пейзажи успокоили взвинченные нервы, пока машина неспешно катила по улицам. Хестер знала, что дворец находится в самом центре города и на берегу есть еще замок на утесе. Идентичные королевские резиденции были построены для короля и королевы еще четыре сотни лет назад. В обоих дворцах были огромные залы, грандиозные сады и потрясающие произведения искусства, коллекции которых пополнялись столетиями.

— Удивительная красота, — сказала Хестер. Вокруг были настолько ошеломляющие виды, что захватывало дух. Она подняла глаза на жениха. — Ты, наверное, любишь все это.

— Мне повезло. — Его глаза мерцали, словно ночное небо. — Я сделаю все возможное и невозможное для этой страны.

— Даже женишься?

— Даже это. — Он кивнул. — Благодаря тебе.

— Кто нас встретит?

— Старшие чиновники дворца. — Его выражение стало унылым. — В основном их можно игнорировать, но некоторые вещи, увы, неизбежны.

— Ты живешь во дворце?

— Король обычно живет во дворце. — Алек кивнул. — Замок королевы сейчас в основном используется как музей, однако ночь перед венчанием тебе придется провести там. Ты выйдешь оттуда и присоединишься к брачной церемонии.

Люди будут стоять на улицах, чтобы все увидеть. Это символ единства… не воевать с женой… в основном. Такова традиция.

Люди, ожидавшие их в просторном зале, все были старше Алека, и все, как один, не смогли скрыть острое любопытство. Они все низко кланялись, пока Алек их представлял.

— Очень мало известно о Хестер и наших отношениях, — сказал Алек. — Уверен, этот вакуум средства массовой информации постараются заполнить, призвав на помощь всю свою фантазию, поэтому мы лучше сделаем это сами. Мы вместе появимся на церемонии помолвки. Хестер не может сразу приступить к исполнению своих обязанностей — уж точно не до свадьбы.

Хестер необходимо время, чтобы привыкнуть… приспособиться.

Хестер заметила удивление на лицах мужчин.

— Конечно, Алек. Это нормально для принцессы иметь помощников, которые ей все покажут и расскажут. Думаю, лучше всего…

— Я сам это сделаю, — перебил его Алек.

— Но…

— Мы хотим быть вместе, — добавил Алек с улыбкой. — Если нам понадобится помощь, я дам вам знать. А сейчас я провожу Хестер в ее комнаты.

Когда мужчины ушли, Хестер подняла глаза на Алека.

— Ты думаешь, я должна буду что-то говорить на церемонии помолвки?

— Только с одним человеком — тебе не придется обращаться ко всем присутствующим. Улыбаясь, ты со всем легко справишься.

— Значит, мне необходимо только улыбаться?

— У тебя чудесная улыбка.

Хестер закатила глаза.

— И не забудь называть меня Алеком.

— Не забуду. Ты мне не устаешь об этом напоминать.

— Что поделать! Перемены неизбежны.

— Некоторые люди отвергают перемены, — сказала Хестер. — Они пугают их.

— А тебя перемены пугают? — Алек склонил голову.

— Разумеется. — Хестер засмеялась. — Но я стараюсь это скрывать.

— Почему? — Он подошел чуть ближе. — Ты часто это делаешь? Я имею в виду, скрываешь свои чувства. Если да, признаюсь честно, у тебя хорошо получается.

— Это комплимент или критика? — спросила Хестер.

— Просто констатация факта.

— И за этой констатацией нет никаких чувств? — Хестер тряхнула головой. — Всегда есть суждение… или порицание. Это свойственно людям.

— Верно. — Алек кивнул. — Ты порицаешь меня.

Хестер уставилась на потенциального жениха с откровенным недоумением.

— Мой стиль жизни, например. — Он нарочито нахмурился.

Хестер слегка покраснела.

— Никогда не думала, что ты можешь быть таким чувствительным к праздному замечанию.

— Оно не было праздным, и ты даже сейчас порицаешь меня, Хестер, — продолжил Алек. — Ты же меня совсем не знаешь.

Ее сердце тревожно забилось.

— Я знаю все, что мне необходимо.

— Список предпочтений, которые могут в одночасье измениться? Нет, ты меня не знаешь.

— Этого достаточно, чтобы придать всему этому правдоподобность. Больше мне ничего не нужно о тебе знать.

— А как насчет интимных знаний? — спросил он шелковистым, соблазнительным голосом. — Личных?

Опять эти ямочки! Все-таки этот мужчина неприлично красив. Это несправедливо. И она уже много лет не находилась ни к кому так близко, никогда не была уверена, что этот кто-то не сделает ей больно. Она осторожно сделала шаг в сторону, хотя где-то в потаенных глубинах ее души понимала, что не хочет двигаться, по крайней мере, в этом направлении.

— Я буду твоим мужем, — тихо проговорил Алек.

— Нет, ты будешь моим боссом.

— Партнером.

— Боссом, — повторила она. — Ты мне платишь.

— Ты боишься. — Он легонько провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Скажи мне, почему.

Хестер замерла от этой неожиданной ласки, от его внимания.

Она понятия не имела, что ответить, и между ними стало скапливаться напряжение. Хестер разрывалась между желаниями убежать и броситься в его объятия. Как раз когда она начала всерьез опасаться за свою выдержку, Алек отступил в сторону.

— Пойдем. Я должен тебе кое-что показать.

И она пошла за ним по бесконечным коридорам со сводчатыми потолками и стенами, каждый дюйм которых закрывали картины. Двери были массивные и тяжелые.

— Я никогда не сумею вернуться обратно. Заблужусь. Мне нужны хлебные крошки или что-то подобное.

Алек засмеялся и распахнул очередную дверь.

— Это твое личное пространство.

— Мое… что?

— Твои апартаменты.

У нее появились апартаменты. Хестер вошла в помещение, и ей потребовалось время, чтобы обвести глазами изысканно украшенную прихожую.

— Твои апартаменты занимают два этажа в этом крыле дворца. — Алек начал перечислять: — Здесь есть гостиная, небольшая кухня, спальня и спальня для гостей, балконы и, конечно, все санитарные удобства. Ты можешь переделать здесь все, как захочешь.

Хестер пока еще не могла освоиться в прихожей-вестибюле.

— Это все для меня?

— Год — это долгое время. — Алек махнул рукой и сделал шаг вперед. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы ты чувствовала себя как дома. У тебя будет и личное пространство, и прос тор. — Он заглянул ей в глаза. — Ты можешь создать здесь личную библиотеку триллеров, если хочешь.

Хестер смотрела по сторонам. Ей еще никто и никогда не предлагал ничего подобного. Когда она переехала в дом тетки, ей никто не был рад. А она так хотела «вписаться», стать своей. Но сталкивалась только с неловкостью. Ее родственники желали, чтобы она каждое мгновение чувствовала, на какую жертву они пошли, приняв ее в свой дом. У нее не было почти ничего своего, и это было хорошо, учитывая, что случилось. Комнаты были крошечные, и она не привнесла в них ничего, кроме книг. А сейчас, столкнувшись с такой невиданной щедростью, не знала, что сказать. Ее душили эмоции.

— Твой чемодан уже принесли, — сказал Алек.

И она сразу увидела свой чемоданчик, стоящий рядом с громадным и даже на вид очень удобным креслом. У нее было так мало вещей для такого огромного пространства, что нелепость казалась очевидной.

Алек нахмурился, немного помедлил, но все же прошел в комнаты и приблизился к окну.

— Отсюда открывается отличный вид на океан, а балкон в твоей спальне полностью изолирован. Там тебя никто не может увидеть. — Он сделал паузу и с некоторой тревогой взглянул на Хестер. — Тебе не нравится?

— Нет. — Ее переполняли эмоции. Она смотрела в пол, зная, что, если только моргнет, из глаз польются слезы. — Нет, я не то имела в виду. Все так… здорово.

— Здорово, — повторил Алек, но его голос звучал странно. — Тогда почему ты выглядишь как… — Он подошел чуть ближе. — Почему ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься?

Хестер захотелось провалиться сквозь землю. Неужели она для него открытая книга? Почему она не может скрыть свои чувства? Почему она не в состоянии их сдержать?

— Я не плачу. — Это была правда. По крайней мере, до этого момента.

— Никогда?

— А ты? — перебила принца Хестер, заставив себя прогнать слезы и в какой-то степени сбить его с толку.

Он посмотрел на нее пристально, и это оказалось еще хуже.

— Хестер…

— Я в порядке. — Она с шумом втянула в себя воздух. — Просто понимаешь… у меня никогда не было такого личного пространства.

Признание вырвалось непроизвольно. Она никогда никому этого не говорила, поскольку никогда никому не доверяла, как ему. Она знала, что Алек безумно богат и имеет собственность по всему миру, и тем не менее, он нашел время подумать, что ей может понравиться.

Она чувствовала, что Алек несколько секунд оставался рядом, но потом вернулся к окну.

— Лично я думаю, что обои здесь не самые удачные, — сообщил он, кивнув на стену, заклеенную обоями с ослепительно-зеленым узором на черном фоне.

Удивленная, она взглянула на собеседника.

— Ты должна согласиться. Это кричаще и безвкусно.

Хестер, не удержавшись, хихикнула и выпалила какую-то глупость. Потом ее лицо скривилось, слезы все же побежали по щекам, и она быстро вытерла их руками.

— Я прав, не так ли? — Если он и заметил ее манипуляции, но никак их не прокомментировал. Вместо этого он провел пальцем по шву — там, где обои встречались с оконной рамой, подсунул палец под обои и оторвал изрядный кусок.

— Алек!

— О, журналистам понравится, если ты будешь произносить мое имя с намеком на неодобрение, — сказал он уже совсем другим тоном.

Хестер бросило в жар. Его влияние оказалось взрывным. Жар в момент растопил стены, которые она воздвигла вокруг себя, выпустив на свободу некую первобытную осведомленность. Она намеревалась игнорировать ее. Хестер знала, что принцу нет равных во флирте, но не его тон и не его шутки вызвали в ней такую реакцию. Не что-то одно. Он весь. Он заставил ее подумать об интиме, которого она никогда не знала и всегда активно избегала. Да, в общем, ей никогда раньше и не хотелось подходить близко к мужчине.

— Не стесняйся попросить то, что ты хочешь, Хестер, — тихо сказал он.

Она смотрела на него безучастно, мысли метались во всех возможных направлениях.

— Ты можешь делать, что хочешь, — сказал он. — Сноси стены, режь ковры на кусочки, что угодно.

Ах, понятно, он имел в виду комнату. Только она вовсе не думала о декоре. То, чего она хотела, было под запретом.

— И не думай о бюджете. Продажа одной только из моих лошадей покроет все расходы.

— Разве ты не любишь лошадей больше всего остального? — Хестер попыталась сменить тему.

— Больше, чем мою корону и мою сестру? — рассмеялся принц. — Или мой образ жизни плейбоя?

Хестер облизнула пересохшие губы. Эта тема тоже оказалась бесперспективной.

— Твои апартаменты здесь же?

— Следующая дверь. — Он кивком указал направление. — Сейчас нам лучше быть рядом.

— Понимаю. Все должно выглядеть пристойно, — согласилась она. — Потому что это работа. — Но это уже была ложь. — Временная работа.

Без интима, эмоционального и любого другого.

Алек прищурился.

— Хотелось бы думать, что мы станем друзьями, Хестер.

У нее никогда не было друзей. Она не могла доверять людям и ни с кем не сходилась близко, даже с принцессой Фиореллой. Он делал все возможное, чтобы облегчить ситуацию для нее. И не его вина, что ее тянуло к нему совсем по-другому. Это придется контролировать ей.

— Уверена, мы сможем быть друзьями. — Но внутри она застыла, ошарашенная собственной реакцией на него.

Она была способна мыслить только в одном направлении. У нее возникло ужасное чувство, что только девочка-подросток способна испытывать такое страстное первое увлечение, которого у нее, Хестер, кстати, никогда не было.

— Все будет хорошо, — твердо сказала она. — В нашем распоряжении целый год, и большую часть времени я проведу во дворце, правильно? — Она прошла в комнату и осмотрела большое, роскошно обставленное помещение. — На самом деле я с радостью останусь здесь, а ты можешь идти на встречу один, если хочешь.

Глаза принца округлились.

— Ты прогоняешь меня, Хестер?

Она тихо рассмеялась.

— А ты к этому не привык?

— Ты знаешь, что нет.

— Ничего, привыкнешь. — Хестер не удержалась и хихикнула, настолько явным было его удивление.

— А что, если я не хочу? — Он подошел ближе.

Улыбка Хестер растаяла. Несколько мгновений они молча стояли рядом и смотрели друг на друга. Потом он снова отошел, и ямочки на его щеках исчезли.

— Боюсь, ты нужна мне еще на несколько минут. Я должен тебе кое-что показать. — Он указал на дверь. Заметив ее недовольную гримасу, усмехнулся: — Это совсем рядом.

Хестер прошла за ним через еще одну дверь, потом они вместе спустились по винтовой лестнице и остановились на пороге просторного помещения. Там оказался роскошный бассейн, расположенный наполовину под крышей, наполовину под открытым небом, окруженный пышной растительностью и застекленной террасой.

— Отец построил его для Фиореллы, чтобы она могла развлекаться в уединении, но она предпочла свободу. После смерти матери отец стал чрезмерно заботиться о безопасности, и дворец превратился для нее в тюрьму.

От внимания Хестер не ускользнуло упоминание о его матери. Ей не хватило храбрости спросить, что с ней случилось.

— Он стал тюрьмой и для тебя тоже?

— Я был старше. И я мужчина.

— Серьезно?

— Я знаю. — Принц вздохнул. — Двойные стандарты — это всегда плохо. Она была моложе и лишилась матери. Каждому необходима свобода выбора, ты согласна? Фи ею воспользовалась.

— Она говорила, что ты помог ей получить разрешение отца на учебу за границей, — сказала Хестер.

Алек посмотрел на воду.

— Ей нравится учиться. Поэтому она должна иметь свободу и возможность завершить образование. Она умна, моя сестричка.

Любопытство Хестер распалилось.

— А что бы ты сделал, будь у тебя такая же свобода выбора, как у Фиореллы сейчас?

Его улыбка стала отстраненной.

— У меня никогда ее не было, Хестер.

Звякнул телефон Алека, и он прочитал сообщение.

— Прибыли дизайнеры свадебного платья.

Ох, она совершенно забыла об этом. Но тут обнаружила, что с нетерпением предвкушает предстоящее.

— Какому стилю моего платья ты бы отдал предпочтение? — кротко спросила она.

Принц несколько мгновений взирал на нее, прищурившись, и наконец ответил:

— Уверен, ты будешь выглядеть потрясающе в любом наряде. — Неожиданно на его щеках вновь появились ямочки. — Хотя мне интересно, осмелишься ли ты хотя бы раз выйти за пределы обыденного.

— Перья и кружева?

— Почему нет?

Он повел Хестер обратно в ее апартаменты, где уже ждали женщины. Хестер глубоко вздохнула и призвала себя к терпению.

Спустя четыре часа Алек уже чувствовал себя смертельно уставшим от свадебных приготовлений, больше напоминавших подготовку к военным действиям. Журналисты уже начали стекаться к дворцу. Новость о свадьбе принца волной прокатилась по всему миру. Самые пронырливые репортеры пытались раскопать жареные факты о прошлой жизни Хестер. Это им не удалось, потому что ее семья уже находилась в пути и не имела возможности дать какие-либо комментарии, поскольку Алек позаботился, чтобы в самолете не работал Wi-Fi.

Алек узнал информацию о невесте из коротких заметок, которые все-таки были опубликованы, а не от нее самой. Хестер явно предпочитала не говорить о своем прошлом. Теперь он знал голые факты, но как насчет настоящей правды?

Она была настолько сдержанна, что даже ему приходилось вытаскивать из нее каждое слово. Что случилось с ее родителями? Почему она так одинока? Что она хранит в сломанной коробочке, которую все время держит рядом с собой?

Он моргнул и вернулся к реальности. Он не мог терять время, гадая, чем объясняется ее поведение, — какие тайны и обиды она хранит, — ему надо управлять дворцом, отвечать на приглашения, прояснить наконец положение Трискари на новой европейской сцене и решить бесконечное количество других бытовых вопросов.

Все так, но он не мог не думать о Хестер, волноваться о том, как она справляется с дизайнерами и какие решения принимает. Ему хотелось понять ее, проникнуть глубоко в ее душу и быть уверенным, что он действительно доставил ей удовольствие.

В конце концов, Алек послал помощника, чтобы выяснить, где находится его невеста, и несколько минут спустя узнал, что все это время она провела в своей комнате. Поморщившись, Алек вернулся к бумажной работе. Перспектива брака подавляла его, замедляла обычно стремительное мышление, не давала принимать решения. Поэтому вся работа шла медленнее, чем всегда. Прошел еще час, и он уже был готов бежать в комнаты Хестер, желая убедиться, что ее не удушили под грудами шелка и парчи.

— Хватит! — воскликнул он, когда его советники подняли очередной сложный вопрос.

Он раздавал инструкции уже много часов и чертовски устал.

Будь это обычный день, он бы отправился на верховую прогулку, чтобы проветрить мозги, но сегодняшний день был далек от обычного, и он не мог покинуть пределы дворца. Уставший и раздраженный, он направился в свои покои. Ему необходимо было побыть одному — это же очевидно. И Хестер Мосс здесь совершенно ни при чем.

Он скрипнул зубами, когда приблизился к ее двери, и прошел мимо. Но, оказавшись в своей комнате, он услышал плеск воды через открытые окна. Кто-то плавал в бассейне?

Он выглянул в окно. То, что он увидел, едва не покончило с его мозгами, потому что вся кровь хлынула к паху. Практичные мешковатые брюки и футболка весьма удачно маскировали ее фигуру. Почти то же самое делали два платья, несмотря на тонкую, летящую ткань. Потому что сейчас, в простом черном практичном купальнике, Хестер Мосс оказалась даже более соблазнительной, чем можно было ожидать. Она действительно была богиней, и, возможно, этот брак — не такая уж плохая идея. Ему очень нравилось поддразнивать ее, а уж прикасаться к ней — с этим искушением мало кто мог бы справиться.

Впервые в жизни он был доволен, что отец позаботился о защите сестры. Бассейн был расположен так, что никто не мог видеть, кто там плавает — кроме обитателя этих личных апартаментов, конечно. На самом деле весь дворец был крепостью. Никто посторонний не мог туда проникнуть, а учитывая ограничения на полеты, над ним не мог пролететь ни один вертолет с камерами на борту. Алек открыл дверь на балкон и легко сбежал по ступенькам во двор.

Хестер плавала с явным удовольствием и, судя по всему, не заметила его появления. Только перевернувшись на спину, она его увидела и тут же камнем пошла ко дну. Правда, через несколько секунд она, с громким всплеском, вновь появилась на поверхности воды. Как же ему хотелось погладить ее шелковистую кожу, сексуальные округлости. Желание кружило голову, туманило разум. Но теперь она изменила стиль плавания, и над водой была видна только ее голова.

— Что ты делаешь? — Ее золотистые глаза казались огромными.

Раскованный и пребывавший в приподнятом настроении, Алек начал расстегивать пуговицы на рубашке, даже не подумав о приличиях. Теперь, взглянув на ее перепуганное лицо, он рассмеялся.

— Расслабься. Это всего лишь кожа. А это — бассейн.

— Ты не можешь плавать голым, — заявила Хестер.

— Я уже говорил тебе, что бассейн полностью изолирован от посторонних взоров. Сюда можно попасть только из наших частных апартаментов — моих, твоих, Фиореллы.

— Все равно ты не можешь плавать голым, — буркнула она.

— Расслабься, Хестер. — Алек рассмеялся, позабавленный ее возмущением.

— Ты всегда делаешь то, что хочешь?

— Не всегда. И не все.

Пока Хестер напряженно соображала, как себя вести, Алек снова почувствовал непреодолимую тягу к этой женщине. Он оставил на себе черные боксеры, но очень быстро нырнул, чтобы вода скрыла, какое влияние невеста оказывает на него.

— Как дела с платьем? — спросил он, вынырнув. Его не могла не занимать мысль об этой богине в фантазийном свадебном платье. Каким же будет платье невесты? Главное, чтобы оно его не убило.

— Все хорошо.

Разумеется, она должна была ответить именно так. Это была ее дежурная фраза для сокрытия настоящих чувств и эмоций. Но ему хотелось спровоцировать настоящую реакцию — мощную, интуитивную, неконтролируемую.

— Алек? — проговорила она.

Несмотря на неуверенность ее тона, принц почувствовал внутреннее удовлетворение, заставившее все его мышцы напрячься в предвкушении. Этот маленький успех будет первым из многих. И он понимал причину ее неуверенности. Она производила такое же впечатление на него.

Он подплыл ближе, пряча реакцию своего тела в холодной воде. Ее ресницы были истинным чудом — капли воды, блестевшие на концах некоторых из них, подчеркивали их густоту и делали ее необычные глаза завораживающими. Настоящая соблазнительная львица.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он подплыл еще ближе.

— Расскажи мне, как дела с платьем, — тихо проговорил он. — Расскажи подробно, не отделываясь общими фразами.

— Зачем?

— Потому что я хочу знать, как ты себя чувствуешь.

— Почему? — Ее губы чуть шевельнулись — рубиново-красные ягоды, обещающие потрясающую сочную мягкость.

— Потому что мы будем командой, Хестер, — сказал Алек, стараясь удержаться и не протянуть к ней руки. — Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, как справляешься со всем. Мы должны научиться открыто общаться друг с другом. — Он наклонил голову. — Я знаю, что ты замкнута и самодостаточна, но это не исключает нашего общения.

Но усложняет. Его тянуло быть к ней ближе, даже когда в этом не было необходимости. Интересно. Откуда взялось это неиссякаемое любопытство? Узнать ее — это вызов.

Но Алек не ощущал в эту минуту большого запаса терпения.

Его сердце билось очень быстро. Он не смог устоять перед искушением, протянул руки, взял ее за талию, привлек к себе и сразу почувствовал, какая у нее нежная кожа.

Хестер уперлась ладонями в его предплечья, ощущая силу его мышц. Ее пульс тоже ускорился, и, несмотря на прохладную воду, ее бросило в жар.

— Ты решил соблазнить меня? — очень тихо спросила она.

Алек пристально взглянул на нее, но ничего не сказал.

Вернулись старые страхи, питающие сомнения и опасения, что ни при каких условиях он не может быть серьезным. Для него это просто игра, в которой он привык побеждать.

— Что ты намерен делать, когда одержишь верх? — Она не смогла скрыть нотки горечи в своем голосе. — Выбросишь, как ненужный столовый прибор?

Алек не поморщился и не отпрянул. Он просто смотрел на нее, и она тонула во мраке его завораживающих глаз.

— Ты говоришь, я одержу верх?

— Человек с твоим опытом всегда одерживает верх над такими, как я.

Он смотрел на нее жестко, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Ты действительно неопытна?

— Конечно нет! — выпалила она, ощущая незнакомое напряжение. Надо было сказать ему с самого начала: «В своем поиске подходящей супруги ты нашел девственницу на роль королевы». Ирония судьбы.

Его руки сжали ее талию сильнее.

— Ты девственница?

А что еще может означать слово неопытная?

— Не делай вид, что ты не догадался уже! — гневно выкрикнула она.

— Как? И с какой стати я… — Он слегка встряхнул ее. — Ты сказала, что вела тихую жизнь, но это же не значит, что…

— Какая разница! — возмутилась Хестер. — Мы заключили соглашение. Ты платишь мне за то, что я выполняю определенную работу. О физической близости, за исключением двух поцелуев, о которых ты говорил, вопрос не стоит.

Однако ей было трудно дышать, трудно отвести от него глаза. И совершенно невозможно выполнить работу, когда он все время так улыбается… и еще эти ямочки…

— Это правда, Хестер? — выдохнул он.

Ну почему он так красив! Ну почему ее тело выбрало именно этот момент, чтобы пробудиться к жизни и решить, что ему хочется его прикосновений? Таких прикосновений, о которых она раньше даже не думала?

— Отпусти меня, пожалуйста.

И случилось самое страшное. Это не было уверенное требование. Это была почти неслышная просьба, приглушенная желанием, настолько очевидным, что он тоже не мог этого не заметить.

Только он не отпустил ее.

— Знаешь, дорогая, все будет иначе. Вовсе не мой пресловутый «опыт» поможет мне одержать верх над тобой. — Он поднял ее и посадил на бортик бассейна. — Я тут вообще ни при чем.

Он отплыл в сторону, оставив ее с отчаянно бьющимся сердцем и трясущимися коленями. Хорошо, что в воде этого не видно.

— Это случится, только когда ты решишь, что я — тот мужчина, которого ты хочешь. — Он вылез из бассейна с противоположной стороны и ушел, бросив через плечо: — Ты — человек, обладающий властью. Именно ты должна будешь сказать «да».