— Хестер.

Хестер сонно заморгала.

— М-м-м?

— Ты проснулась?

Ее зрение с трудом сфокусировалось. Алек стоял в дверях, уже полностью одетый. Он был потрясающе красив в костюме для верховой езды — в черных бриджах, черной рубашке и начищенных черных сапогах.

— Который час? — спросила она, чувствуя, что ее внутренности в одночасье превратились в желе.

— Уже утро. — Он прислонился к дверному косяку и лениво улыбнулся.

Хестер ахнула. Она спала как убитая. Она даже не помнила, как легла в постель, и был ли Алек с ней. Она почувствовала острое разочарование. Она втайне надеялась, что он захочет заняться с ней любовью снова и что это будет настоящий медовый месяц. Она взглянула на стол, чтобы не смотреть ему в глаза. Ее драгоценная коробочка стояла в самом центре, и она поняла, что это Алек поставил ее туда, чтобы она, открыв глаза, сразу увидела ее и не волновалась.

— Я хотел спросить, не хочешь ли ты прокатиться верхом вместе со мной?

— На лошади? — Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать, что говорит, и она густо покраснела, сообразив, что он мог подумать.

— Ну… — Он вроде бы заколебался, но потом его улыбка вернулась и он подтвердил. — Да, на лошади.

— Знаешь… — Она сделала паузу, лихорадочно соображая, как бы поприличнее отказаться. Но мозги ее подвели. Она никогда ни от кого ничего не хотела и только так ощущала себя в безопасности. Но сейчас чувствовала тепло, смятение, смущение и страх.

— Ты боишься попробовать что-то новое, не зная, получится у тебя или нет? — Алек слегка наклонил голову, насмешливо улыбаясь.

Хестер насупилась и случайно сказала правду:

— Нет, я всего боюсь.

И больше всего она боялась, что их первая ночь больше никогда не повторится.

— Я не верю в это, — уверенно проговорил Алек. — Ни на минуту не поверю.

— Но это правда.

— Тогда ты еще мужественнее, чем я думал. — Он склонил голову. — Потому что ты делаешь то, что необходимо, даже напуганная до смерти.

Хестер заставила себя не думать о собственной слабости.

— Да, но, к счастью, я не считаю сидение на спине огромного животного необходимым, Алек.

— Но это же так забавно! — настаивал он со своей неотразимой улыбкой. — Попробуй, Хестер. Отнесись к этому как к маленькому приключению. А у нас с тобой хорошо получаются маленькие приключения, разве нет?

Она взглянула на него, уже сдавшись. Она не могла сказать ему «нет». Никогда не могла. Ни в тот день, когда он сделал ей неожиданное предложение, ни сейчас.

— Я спущусь посмотреть на тебя.

— Да? — Его глаза блеснули триумфом. — Тогда встретимся внизу через пять минут.

Хестер натянула джинсы и футболку. Внизу она взяла печенье с подноса, стоящего на столе, и направилась во двор. К ее большому облегчению, там не было никого, кроме Алека. Она взглянула на двух огромных коней, оседланных и нетерпеливо переступающих с ноги на ногу, и едва не подавилась печеньем.

— О нет… пожалуй, я все-таки не уверена. — Она помотала головой.

— Бесс очень стара и очень терпелива, — улыбнулся Алек, нежно потрепав гриву гнедой кобылы.

— А другой конь? — Она с опаской покосилась на гигантское черное создание, не обращавшее ни на Бесс, ни на нее никакого внимания.

— Это мой.

Хестер не надо было смотреть на мужа, она и так знала, что он насмешливо улыбается, и в ней взыграла гордость.

— Хорошо. — Она глубоко вздохнула и расправила плечи. — Все в порядке. Все получится.

— Хестер, — тихо сказал он.

Она подняла глаза на мужа, смущенная его мягким предостерегающим тоном.

— Не прячься опять. Не со мной. Не сейчас.

— Я прячусь?

— Ты притворяешься спокойной. Это твой способ держаться на расстоянии. У тебя нет никакой необходимости вести себя так со мной. Я знаю правду.

— Правду? — Неожиданно ей стало трудно дышать. Он знает, как сильно она его хочет?

— Ты уже сказала мне, что боишься.

Чтобы не встретиться с ним взглядом и не выдать ту, другую правду, Хестер стала двигаться быстрее. Она сможет. Множество людей катаются на лошадях чуть ли не каждый день. Значит, это не может быть слишком трудно. Она с тоской посмотрела на лошадь и поднялась на маленькую табуретку, стоящую рядом. Она взялась за седло, посмотрела на стремя, подняла ногу и собралась. Но неожиданно лошадь зашевелилась. Хестер не попала в стремя, потеряла равновесие и тяжело рухнула на землю. Оказалось, что земля твердая.

Она зажмурилась, насмерть перепуганная. Алек присел рядом.

— Ты ушиблась?

— Нет, — ответила она и сообразила, что бессознательно потирает крестец. — Только не вздумай говорить, что ты поцелуешь, и все пройдет.

Уже в следующую секунду она стала пунцовой. Да что это с ней творится? Никогда у нее не было привычки сначала говорить, потом думать. Ему наверняка ничего подобного и в голову не пришло. Это она думает только о поцелуях, прикосновениях и прочих подобных вещах.

— Только со мной могло случиться такое, — простонала она.

— Не могу сказать, сколько раз я падал с лошади, — расхохотался Алек.

— Я на нее даже сесть не смогла!

— Все нормально. Посиди спокойно несколько минут. Приди в себя. — Он повернул голову и крикнул: — Все в порядке! Мы в порядке.

Боже правый! Он говорит не с ней.

— Здесь есть кто-то еще? За нами наблюдают другие люди? Вот здорово.

Алек улыбнулся, и его угольно-черные глаза сверкнули.

— Я думал, тебе все равно, что думают другие.

— Конечно, не все равно. Я хочу сказать, что всегда стараюсь делать вид, что мне все равно, и в большинстве случаев это работает, но иногда нет и… я не знаю, что говорю, когда ты вот так сидишь рядом и насмешливо улыбаешься. — Она почесала голову, чувствуя себя крайне неловко и одновременно желая, чтобы он оказался еще ближе. Напускное спокойствие, о котором он говорил? Рухнуло. Распалось. Расплавилось в ярком сиянии, которым был сам Алек.

— Ты разве не видела мой шрам прошлой ночью? Тот, который на пояснице? — Он усмехнулся, и Хестер бросило в жар. — Это я свалился с пони на очень острую палку, когда мне было около семи лет. Надо мной все смеялись.

— Все?

— Мои родители, персонал… — Он пожал плечами. — Это большой шрам. Я уверен, ты не могла его не заметить. Или, если хочешь, я могу показать его тебе сейчас.

— Нет. — Хестер засмеялась и вздохнула: — Ты намерен заставить меня залезть на эту лошадь снова, не так ли?

— Не уверен, что могу заставить тебя что-нибудь сделать, — усмехнулся он.

— Не пытайся заставить меня почувствовать свою компетентность, если мы оба знаем, что ее нет. Верховая езда хороша для тебя, — тихо сказала Хестер. — Ты знаешь, что делать.

— Это всего лишь практика, милая. — Он протянул руку, погладил ее по лицу и прошептал: — А что, если ты сядешь на лошадь со мной?

Она заглянула в его бездонные глаза.

— На Бесс?

— Нет, на Юпитера. — В его глазах появились озорные огоньки. — Его так назвали из-за размера.

— Свежее решение. — Хестер закатила глаза. — Если я не смогла забраться на Бесс, как, по-твоему, я окажусь на спине этого гиганта?

— Юпитер — отличный конь, — сказал Алек, протянул ей руку и рывком поставил ее на ноги. — Я тебе помогу.

Хестер нервно следила, как он передвинул маленькую табуретку. Его руки были твердыми и уверенными. Он взял ее за талию, легко посадил на спину коня и отпустил, только убедившись, что она в равновесии. Хестер нервно схватилась за поводья и держалась за них, пока Алек не сел за ее спиной, проявив при этом немалую ловкость.

— Можешь расслабиться и отпустить поводья. Я держу тебя. И его тоже.

Теплое дыхание Алека щекотало ухо, и Хестер почувствовала его веселость в голосе, когда он осторожно обнял ее. Он прижал ладонь к ее животу и привлек к себе, чтобы она прижалась спиной к его груди.

Дыхание Хестер стало частым и прерывистым. Ситуация была интимная и, по ее мнению, опасная. Они все же находились довольно высоко над землей.

— Не волнуйся, — прошептал Алек. — Мы начнем медленно.

Она на мгновение закрыла глаза и мысленно перенеслась в ту волшебную ночь, когда он дарил ей непередаваемые ощущения. Но потом она испуганно моргнула, когда Алек цокнул языком, и конь тронулся с места.

Хестер напряглась всем телом и услышала его смех. Алек лишь сильнее прижал ее к себе, все время держа ладонь на ее животе.

В конце концов, она перестала сопротивляться и привалилась к нему. Алек говорил без умолку. Он называл ей имена лошадей, мимо которых они проезжали, но она не запомнила ни одного. Она просто слушала его голос, пока Юпитер скакал по дорожке, постепенно сужавшейся при подъезде к лесу.

— Это вулканические острова, — сказал Алек. — И хотя сейчас никакой опасности извержения нет, их вулканическое происхождение дало им несколько любопытных географических особенностей.

— Например?

— Подожди и увидишь.

Она всем телом чувствовала, как он сотрясается от смеха, и внутри у нее все переворачивалось. Находясь в его объятиях, она ощущала, как разгорается, становится ярче и острее ее желание. Так легко — повернуть голову и прижаться губами к его губам, к его шее. Ей потребовалась немалая сила воли, чтобы этого не сделать.

Алек сжал колени, подгоняя Юпитера. Он хотел скорее добраться до леса. Держать Хестер в своих объятиях было настоящей пыткой. Он много часов мерил шагами свою комнату, ожидая, пока она проснется, не желая ее беспокоить, поскольку видел, как она измотана. А теперь она была в его объятиях, но не так, как ему хотелось. Его внутренняя битва была уже давно проиграна. Он хотел ее снова, и к черту все возможные осложнения. И еще у него постоянно щемило сердце. От того, что он рассказал ей? От того, что она рассказала ему.

— Мне жаль, что мы привезли твоих кузенов в Трискари, — выпалил он.

— Я хотела хотя бы раз почувствовать себя принцессой, — уныло сказала она. — Я хотела выглядеть, как в сказке. Только на один момент. Один раз. Потому что мне все еще не все равно. Это глупо, да?

— Нет. Я считаю, это нормально. — Алек отлично понимал: она хотела доказать, что не хуже их. — А я никогда не хотел почувствовать себя принцем и стал им.

— У тебя когда-нибудь бывают выходные?

— У меня сегодня выходной.

Хестер некоторое время молчала, потом ее чопорность медленно вернулась.

— Когда все это закончится, я хочу, чтобы все думали: это я ушла от тебя. Я больше не хочу быть жертвой. Лучше уж я буду злодейкой, разбившей твое сердце. Пусть все думают, что я так решила. Что у меня есть сила. — Она засмеялась. — Твое эго все это выдержит?

— Легко! — заявил Алек, чувствуя, как у него сдавило горло. В данный момент он не желал и думать о конце. Он не хотел думать о том моменте, когда она уйдет и не оглянется. Но в то же время он дал ей силу, в которой она нуждалась. Она должна была знать, что уже обладает ею. Она сильна и красива.

— В это никто не поверит, разумеется, — простонала она, — но я попробую.

— Все поверят, — сказал Алек. Никто не удивится, услышав, что я подонок.

Хестер покачала головой.

— Ты был не так уж плох, просто ты искал развлечений, разве не так? Тебе надо было периодически выходить из-под контроля, особенно учитывая, что у тебя никогда не было выходных.

Алек не сожалел о прошлом, но не чувствовал желания повторять былые ошибки. Мысль о том, что он может быть с другой женщиной, а не с Хестер, вызывала отвращение. Раздражение вонзалось в плоть острыми иголками.

Он никак не мог понять, как все могло измениться за такое короткое время. Он погнал Юпитера быстрее, воспользовавшись этим поводом, чтобы прижать Хестер к себе сильнее. Ее дыхание стало частым, но тело двигалось вместе с его телом. В лесу было очень тихо. Между деревьями проглядывало море, и Алек почувствовал привычное возбуждение и умиротворение. Он сказал:

— Потрясающий вид.

— Да.

— И есть еще это. — Его самое любимое место на земле.

— Это пар? — ахнула Хестер. — Термальный источник?

— Да. — Он довольно улыбнулся и направил Юпитера вокруг больших камней к левому берегу маленького парящего пруда.

— Мы можем в нем поплавать?

— Да. Можешь не сомневаться, сюда никто не придет. Это мое личное пространство.

— А эти скалы… Они удивительно красивы.

— Да. В них вулканическое стекло — обсидиан. Иногда мне удавалось найти отколотые кусочки.

— Они цвета твоих глаз, — пробормотала Хестер. — Это на самом деле твое место. — Она сидела очень прямо, а ее голос снизился до едва слышного шепота. — Это как древняя сказочная страна. Она неописуема, Алек. Она словно фантазия, чудесный сон. И больше ничего не надо, правда? Потому что с дворцом, замком и домашним хозяйством это никак не совмещается.

— Это самое лучшее место в мире, Хестер. — У него потеплело в груди, когда она что-то пробормотала, явно не в силах выразить свой восторг. И он был рад, что признался ей в своей тайной любви к этому месту. — По крайней мере, я так думаю.

— А теперь я должна слезть с этого монстра? — испуганным голосом спросила Хестер.

Алек хихикнул:

— Это было не так уж невыносимо, правда?

Это было совершенно невыносимо. Хестер всем своим существом чувствовала исходящую от него чистую сексуальность. Казалось, она парила из него, как из термального источника. Она с удовольствием прислонилась к его широкой груди, наслаждаясь силой, теплом, безопасностью в его объятиях и опасностью, исходящей от его сжатых бедер, когда он подгонял коня. Ветер растрепал ее волосы, от него перехватывало дыхание, и воздух никак не доходил до легких. Она была необычайно возбуждена. Алек привез ее в рай. И ей не хотелось возвращаться к реальности.

— Подожди минутку.

Алек легко спешился и протянул к ней руки, чтобы снять с коня. И Хестер, соскользнув с седла, очутилась в его объятиях. Она на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь моментом, после чего слегка отстранилась.

— Хестер.

Она не ответила, не пошевелилась, не открыла глаза.

— Посмотри на меня.

Ее обычные инстинкты — бороться или бежать — не сработали. Ею владела единственная эмоция, худшая из всех, — страстное желание.

— Хестер.

Она открыла глаза, чуть подняла подбородок и посмотрела на него, скованная бушующими эмоциями.

Она считала — наивная дурочка, — что когда любопытство будет удовлетворено, все закончится. Была уверена, что именно любопытство толкнуло ее к нему. Вместо этого она получила от него радость и восторг и хотела еще. Было множество вещей, которые втайне желала сделать с ним. Сделать для него. Хестер не думала, что когда-нибудь захочет отдать кому-то часть себя. А теперь оказалось, что она хочет отдать всю себя только ему.

— Ты знаешь, что можешь оттачивать свое искусство верховой езды на мне в любое время, — сказал он хрипло.

Ох, этот мужчина — само искушение.

— А что, если ты — жеребец, которого необходимо объездить? — спросила Хестер, задыхаясь.

Его брови взлетели на лоб, а глаза расширились.

— Возможно. Но тогда ты — резвая молодая кобылка, которой требуется лишь легкое прикосновение, чтобы заставить ее играть.

— А может быть, ко мне и прикасаться не надо…

Его улыбка исчезла, оставив только напряженность.

— А меня не надо объезжать…

Электричество между ними потрескивало. Напряжение разорвало ее самоконтроль в клочья.

Ну почему все так трудно? Почему она не может просто протянуть руку и взять то, что хочет? Она так давно была одна, изолирована от всех, и к ней никто не прикасался. И хотя знала, что это не продлится долго, почему она не может насладиться тем, что так внезапно подарила ей судьба.

Хестер не смогла себе отказать, потянулась к нему, коснулась губами его губ. Он обнял ее так крепко, что ее ноги оторвались от земли. Она прижималась к нему всем телом с отчаянием обреченной. Он был так близко. Она целовала его, словно знала, что завтра не наступит никогда. Но он все-таки оторвался от нее.

— Я должен… я должен привязать Юпитера. Это недолго. — Алек потряс головой и уверенно отодвинул ее от себя, однако Хестер чувствовала, как сильно дрожат его руки.

Хестер испытала необычайную свободу, освобождение от всего. Она повернулась к термальным источникам, сбросила джинсы и футболку, за которыми последовало нижнее белье, и осторожно ступила в воду. Потом она погрузилась глубже, с удовольствием позволяя теплой шелковистой воде омыть ее разгоряченное тело.

— Хестер?

Она обернулась на этот негромкий возглас и увидела Алека, стоящего на краю маленького источника. Он был очень напряжен.

Ее уверенность усилилась, и глубоко спрятанный инстинкт вырвался наружу. Она несколько секунд стояла, неожиданно остро чувствуя свою уязвимость, и вышла из воды. На ней не было дизайнерского платья, не было макияжа. Она была, если можно так сказать, в первозданном виде. Полностью обнаженная. Но как он на нее смотрел! Такую реакцию невозможно скрыть.

Алек считает ее красивой. Он хочет ее. Он испытывает такое же сильное до боли желание, как она.

Ею овладела гордость. И еще она почувствовала свою силу.

Впервые в жизни Хестер не побоялась взять то, что хочет.

Она могла исследовать, требовать, даже завоевывать. Она чувствовала нечто очень похожее на гнев — безудержную силу, слишком сильную и горячую, чтобы она могла ее сдержать. Непреодолимое желание заставило ее взять то, что она хочет. А хотела она всего лишь быть ближе к нему. Получить чувственное наслаждение рядом с ним, вместе с ним.

Хестер расстегнула пуговицы на его рубашке с ловкостью, которой у себя даже не подозревала. Алек ничего не сказал, только его дыхание участилось, и неожиданно он наклонился и сбросил обувь. Теперь он принадлежал ей. Она расстегнула бриджи, освободив его для своих взглядов, прикосновений, изучения. И начала целовать его везде.

Хестер толкнула его, и он упал. Она нависла над ним, наслаждаясь новым для себя ощущением: вся его сила у ее ног. Между ног. Она не могла просто открыться и впустить его в себя. Она активно требовала то, что он ей давал. Она брала и наслаждалась этим. Ее желание было уже невозможно сдерживать — оно владело ею, и она была голодна. Хестер была так голодна, что даже злилась. Злилась из-за бездонной глубины желания, которое чувствовала к нему. Боль, которую только он мог утолить, с каждой секундой становилась сильнее. Хотела положить конец этой тянущей боли. Она была такой сильной, что перехватывало дыхание, и на мгновение она замерла.

Алек посмотрел Хестер прямо в глаза.

— Не останавливайся. Делай то, что хочешь.

— Я хочу тебя.

— Ты уже меня получила, Хестер.

Услышав ее имя в его устах, Хестер лишилась остатков самоконтроля. Она опустилась на него и приняла его не только в свое тело, но и в душу. Она слышала, как он тихонько выругался и стал подгонять ее — быстрее, сильнее. Его стоны удовольствия сжигали ее, выбрасывали за пределы собственного тела. В конце концов, она вскрикнула, и он взорвал ее мир.

Оглушенная, она рухнула на его тело. Она никогда раньше не чувствовала такой усталости и удовлетворения.

— Хестер, — прохрипел он. — Хестер, Хестер, Хестер. — По его телу прокатилась волна дрожи. — Что ты со мной делаешь?

Алек распростерся на земле, прижимая ее к себе, до глубины души потрясенный самым элементарным опытом своей жизни. Он нежно поцеловал ее, стараясь согреть своим телом. Только она все равно дрожала. Алек зашевелился, подхватил ее на руки, потом встал на колени, затем на ноги. Он понес Хестер в воду, прижимая к себе, чтобы они оба согрелись в термальной воде. Она плавала у него на руках, а он дразнил ее, слегка отталкивая, чтобы сразу же снова привлечь к себе. В конце концов, хотя он считал, что больше ни на что не способен, Алек снова почувствовал желание, скользнул в ее тело, и через некоторое время они снова оказались во власти наслаждения, яркого и свободного.

Прошло довольно много времени, прежде чем он вытащил Хестер из воды. Неожиданно он почувствовал, как что-то кольнуло его в пятку. Алек наклонился и поднял маленький осколок обсидиана. Он положил его на ладонь. Можно будет дать его Хестер, прежде чем она уйдет из Трискари, чтобы она всегда помнила этот день. Когда покинет его.

Он поднял глаза на Хестер. Она выглядела потрясенной силой страсти, которую испытала. Она не говорила. Он тоже. Он просто не знал, что сказать. В голову не приходила ни одна шутка, способная ослабить напряжение. Алек лишился своего шарма и спокойствия. Он чувствовал, как будто до сих пор стоит на чем-то остром, и единственный способ унять боль — коснуться ее.

Он молча оделся рядом с ней, положил камушек в карман и быстро отвязал Юпитера. Ему было жизненно необходимо почувствовать тело Хестер рядом, прижимающимся к нему, и как можно скорее.

На обратном пути они оба молчали. Алек знал, что в какой-то момент им придется вернуться к их «контракту». Но только не сейчас. Сейчас он должен держать ее в объятиях и доставлять удовольствие.

Только это желание оказалось недолгим. Мир уже ждал их. Увидев своего ассистента в компании с экономкой, он понял, что долг призывает его вернуться. Он тихонько выругался. А Хестер застыла. Разумеется, она поняла, что означает этот комитет по встрече.

— Ваше высочество. — Его ассистент поклонился. — Возник срочный вопрос. Мы должны немедленно вернуться во дворец.