Слово взял первый капитан Барразин, изучавший топографию вокруг основания улья.

— Где нам предстоит приземлиться, — поинтересовался он, — чтобы быстро взять Протаркос?

— Мы не станем приземляться, — пояснил Мортарион. — «Четвёртый всадник» протаранит сам город.

Приготовления растянулись на несколько месяцев, что изрядно взбесило Мортариона, однако он старался оставаться терпеливым. Примарх мог видеть свою цель шаг за шагом собственными глазами. Когда, наконец, работы были завершены и корабль тронулся в путь на Галаспар, Мортарион обратился ко всему флоту с командного мостика «Четвёртого всадника». Штурмовой барк стал его флагманом на время вторжения и занял позицию на острие клиновидного строя.

В десантных отсеках одиннадцать тысяч избранников Мортариона ждали момента, когда их спустят на Орден.

Мортарион начал свою речь сразу же, как только флот вышел из варпа в ближайшей к Галаспару точке Мандевилля; плазменные двигатели кораблей заработали на полную мощность и погнали их через всю систему.

— Мои Гвардейцы Смерти, — начал Мортарион, — когда я впервые встретился с вами, то назвал вас своими несокрушимыми клинками. Я пообещал вам, что вашими руками установится справедливость. Поклялся, что погибель обрушится на тысячи миров. В этот день смерть придёт на первый из них. Люди Галаспара страдают. Орден правит этой империей, столь же омерзительный в своей сути, сколь бесправны его подданные. Правосудие требует уничтожения. Изгоните прочь любые мысли о милосердии, ибо оно — суть забава труса и ложь деспота. Сегодня клинок падёт на горло тирании. Ничто не остановит нашу руку. Ни один враг не выстоит перед нами. Смерть есть истина, которую познают все. Мы маршируем с ней в едином строю. Мы едины со смертью. Так пусть же теперь единство обретут погибель и правосудие.

Глава 5

Лорд-контролер Эвальд Стиванг приступил к утренней трапезе в обществе Стувы Юваллиат, верховного контролера космического флота, и двух их детей, Венна и Изы. Брачный союз между лордом-контролером и одной из наиболее могущественных верховных контролеров являлся многовековой традицией Ордена, способом укрепления вершины власти. Венн и Иза уже были взрослыми, но ни один из них не имел ни официального места в структуре Ордена, ни звания, которое они могли бы назвать своим собственным, ни власти, которой можно было бы распоряжаться. Всё, что у них было — это ожидание силы. Титул контролера по умолчанию передавался по наследству, однако лишь при условии проявленной воли и ратификации титула Генеральной Ассамблеей Контролеров. Кроме того, ни одной семье не позволялось иметь больше наследников, чем наследуемых титулов. Орден придерживался практики стабильного самовоспроизводства. Если какой-то из потомков по той или иной причине оказывался ненадёжным, им могли распорядиться точно так же, как и любым другим имуществом контролеров.

Подобно всем остальным помещениям квартала, принадлежавшего Стивангу и Юваллиат, зал для завтраков представлял собой громадное декадентское пространство. Мебель внутри ограничивалась столом и четырьмя стульями, расположенными метрах в тридцати от стен. Голоса участников трапезы отражались от стен и настолько высокого потолка, что он практически скрывался из вида во мраке наверху. Слуги неслышно ступали на мягких подошвах. Они принесли кушанья своим господам и в полном безмолвии удалились.

Стиванг взял ломоть хлеба, откусил кусок, тщательно его прожевал — и нахмурился. Затем лорд-контролер повернулся в сторону Юваллиат и приподнял бровь.

— Ты уже пробовала сегодняшний хлеб?

— Конечно. Ожидала, заметишь ли ты что-нибудь.

— У него другой вкус, — проворчал Стиванг. — Совсем не на том уровне, что вчера.

— Согласна.

Стиванг нажал на кнопку, расположенную в углублении стола по правой стороне. Мгновение спустя явился домашний контролер Бефессен, ступавший так же бесшумно, как и каждый из слуг. Он остановился у плеча лорда-контролера и наклонился, чтобы выслушать его распоряжения.

Стиванг поднял ломоть хлеба и уронил его на тарелку, словно бы само прикосновение к выпечке было для него оскорблением.

— Это совершенно неприемлемо, — процедил он. — Наймите новых пекарей. Уничтожьте показавшие свою бесполезность рабочие единицы.

— Будет исполнено незамедлительно, лорд-контролер, — пообещал Бефессен и удалился, чтобы проследить за нахождением замены и приведением смертного приговора в исполнение.

— Одобряешь? — спросил Стиванг Юваллиат.

— Разумеется.

— Благодаря свежим единицам получается свежий хлеб, — отметил Стиванг, довольный своей формулировкой. Демонстрация смертоносной дисциплины также была уроком для Венна и Изы.

Юваллиат решила убедиться, что урок был усвоен должным образом.

— Вы осознаёте необходимость приказов лорда-контролера?

— Да, — ответила Иза, и Венн тоже кивнул.

— Докажите мне, что осознали, — она указала на Изу. — Говори.

— Исправление — это слабость, — начала Иза. — После того, как рабочая единица приобрела навыки, необходимые для выполнения той или иной задачи, любое снижение качества работы говорит о потере навыков, попытке мятежа или о двух этих факторах одновременно.

Юваллиат подняла палец, заставляя Изу замолчать. Верховный контролер коротко кивнула, после чего повернулась к Венну.

— Твоя очередь.

— Если рабочая единица исправилась, это даёт ей возможность скрыть свои недостатки и в конечном итоге нанести ещё больший вред.

— Хорошо, — резюмировала Юваллиат, после чего вернулась к своему завтраку. — Исправление — это слабость, — подтвердила она, не глядя на собеседников. — Вот почему я не нуждаюсь в исправлении, как и лорд-контролер, — затем она подняла глаза, устремив безжалостный взгляд на сына и дочь, — поэтому крайне важно, чтобы никто из вас не действовал так, словно нуждается в исправлении или ожидает его.

Близнецы промолчали. Им не давали разрешения говорить свободно.

— Вы понимаете? — обратился к ним Стиванг.

— Да, — ответили они хором.

Чудесно. Время от времени напоминать наследникам о ненадёжности их собственного положения было мудрым решением. Это показывало близнецам, насколько опасно мыслить об ускорении их собственного прихода к власти.

Неожиданно взвыла сигнализация.

Венн поперхнулся водой, Юваллиат вскочила со своего места, роняя на пол столовые приборы. Нож и вилка зазвенели от удара по камню, но эхо удара тут же исчезло в электронном вое сигнала тревоги. Стиванг застыл на несколько долгих секунд. Мозг лорда-контролера отказывался воспринимать то, что он слышал. Ему было известно, какие чрезвычайные обстоятельства способны вызвать активацию сигнализации, но подобных обстоятельств никогда не возникало. Сигналы тревоги никогда прежде не активировались.

Это было фундаментальным нарушением привычной рутины. Нарушением порядка. Сигналы тревоги означали нечто невообразимое.

— Ошибка… — промолвила Юваллиат.

Произнесённые слова подарили Стивангу надежду и заставили его мыслить здраво. Он ухватился за неотвратимость возмездия за подобную «ошибку».

Если же ошибки не было, лорд-контролер страшился узнать то, что скрывалось за сигналом тревоги.

Но он должен был знать об угрозе, бросившей вызов Ордену, и бороться с ней.

Стиванг поднялся из-за стола, после чего вместе с Юваллиат выскочил из зала для завтраков, оставив своих отпрысков позади.

К тому моменту, как в первичный командный центр прибыли Стиванг и Юваллиат, большинство их коллег-контролеров уже собрались внутри. Впрочем, они оказались не последними. Лорд-контролер и его избранница остановились на полпути посреди своего личного коридора, ведущего в залу. Они не должны выглядеть так, словно торопятся — ведь подобное свидетельствует о слабости. А ещё подобное могло указывать на беспорядок в их сознании, а беспорядок может быть заразным.

Увесистая стальная дверь поднялась при приближении контролеров, а затем закрылась за ними. Стиванг постарался отогнать мысли о том, что в тяжёлом лязге присутствует тембр обречённости. Напротив, услышанное им символизировало безопасность. Верховные контролеры заслуживали чувства защищённости, и они будут защищены.

Комната обладала впечатляющими размерами, что вполне соответствовало её статусу галаспарского центра власти. Центр пола был утоплен, сиденья для верховных контролеров окружали гололитический стол. На нескольких ярусах вокруг стола располагались ряды станций, контролирующих оборону звёздной империи.

Стиванг занял своё место, позволив тем самым сделать то же самое и остальным. Четыре кресла всё ещё продолжали пустовать.

— Выключить сигнализацию, — приказал Стиванг. Техник у одной из ближайших к нему станций постучал по экрану, после чего душераздирающий вой сбавил октавы и умолк. Стиванг бросил взгляд на хронометр, подвешенный к потолку. С момента объявления кризисной ситуации прошли две минуты. Некоторым другим верховным контролерам требовалось пройти куда более долгий путь, чтобы добраться до первичного командного центра. — Предоставим остальным ещё три минуты.

Слова лорда-контролера встретили молчанием. Его младшие коллеги сидели неподвижно, наблюдая за бегом секунд. Ровно за минуту до конца отсчёта прибыли ещё два верховных контролера. Те двое, что отвечали за перераспределение расходных материалов и регулирование химических веществ, по-прежнему отсутствовали.

Что ж, им не повезло.

— Закрывайте нас, — проворчал Стиванг.

Снизу раздались тяжёлые удары. Десятки противовзрывных дверей опустились, перекрыв любой доступ к первичному командному центру. Стиванг не слышал шагов экипирующихся солдат, но знал, что мобилизация идёт полным ходом. Зала становилась неприступной благодаря стратегии, в необходимость которой прежде никто не верил.

— У нас есть связь с другими ульями? — спросил Стиванг.

Техник встал со своего места. Став объектом напряжённого внимания, он опустил руки по швам и объявил:

— Так точно, лорд-контролер. Все линии открыты. Верховные контролеры каждого из ульев на Галаспаре ожидают ваших распоряжений.

— Тогда приступим. Покажи нам причину тревоги.

Гололитический стол загудел. Появилась карта системы Галаспар, на которой пульсирующая угрозой блестящая линия возникла сразу же за орбитой самой дальней планеты.

— Армада вторжения, — пробормотала Юваллиат.

Яркая белая линия, пятно на лице их империи, выглядела словно кинжал, направленный в самое сердце Галаспара.

— Информация подтверждена? — задал вопрос Стиванг.

Техник, говоривший ранее, снова вытянулся по стойке «смирно».

— В точности так, лорд-контролер. — он опустился на своё место и постучал по экрану. «Кинжал» на гололитическом столе превратился в грубую схему входивших в систему кораблей, и их было много. Ни один из кораблей Ордена не мог предоставить более конкретную информацию. Впрочем, сомнений в том, что началось вторжение, не оставалось.

— Есть ли какие-то сообщения от захватчиков? — вновь спросил Стиванг.

— Никаких, лорд-контролер. Они проигнорировали наши предупреждения.

— Подверглись ли атаке какие-то другие системы?

— Никак нет, лорд-контролер.

Новость об этом воодушевила Стиванга. Если силёнок у врага хватало только на это вторжение, подобное свидетельствовало о его слабости. Кроме того, в таком случае внимание верховных контролеров не будет разделено между несколькими фронтами.

Стиванг кивнул Юваллиат, предоставляя ей возможность выработать стратегию. В этом заключалась её ответственность. И в случае неудачи это станет её смертным приговором.

— Отправить мониторы-крепости, — отчеканила Юваллиат. Затем она наклонилась вперёд, чтобы постучать по столу, и устройство отобразило позиции громадных оборонительных кораблей Ордена во внешней системе. — Они смогут оказаться в пределах огневого контакта через несколько часов.

— Они окажутся в меньшинстве, — заметила Ява Тервиан, верховный контролер морального духа.

— Их цель — замедлить натиск захватчиков, — пояснила Юваллиат. — Этого будет достаточно, чтобы остальные крепости сцепились с врагом и заблокировали ему путь.

— Насколько близко может подойти неприятель, прежде чем это произойдёт? — поинтересовалась Тервиан.

— Невозможно предсказать, пока у нас не будет более чёткого представления о силах захватчиков.

— А что насчёт орудийных платформ? — спросил Стиванг. Кольца этих оборонительных станций опоясывали спиралями каждую из планет системы.

Юваллиат колебалась. Стиванг видел, как она взвешивает возможные риски. Орудийные платформы, сотня метров в диаметре, оснащённые минимальным экипажем и защитными экранами, не годились для полноценного космического боя против флота. Их целью была защита планеты посредством создания огневой стены. Если Юваллиат оставит какой-то из миров незащищённым, и враг решит воспользоваться этим преимуществом, захватчики получат возможность создать собственную твердыню внутри системы, которую смогут использовать в качестве плацдарма для организации последующих атак.

Верховный контролер флота покачала головой, словно бы отвергая саму возможность этой опасности.

— Платформы получат иное назначение, — ответила Юваллиат. — Они присоединятся к мониторам-крепостям для атаки. Приоритетом в обороне должен стать Галаспар.

Стиванг ничего не сказал, но в душе согласился с этим утверждением. Другие планеты не имели значения по сравнению с родным миром Ордена. Сколь бы несовершенными они ни были для поставленной перед ними задачи, платформы подарят защитникам системы преимущество в виде сотен артиллерийских орудий.

Юваллиат водила пальцем по поверхности гололитического стола, рисуя предпочтительные схемы движения кораблей.

— Захватчикам не удастся достичь Галаспара, — сказала она. — Мы остановим врага во внешней системе и заманим его под обстрел артиллерийских платформ. Пока они застрянут на одном месте, прибудут остальные мониторы и уничтожат их.