— Продолжайте запуск, — приказал Мортарион. — Выжечь землю.

На первом этапе операции десять тысяч легионеров держались максимально рассредоточено. Они образовали единую шеренгу, достаточно протяжённую, чтобы противостоять массированному строю Ордена и заманить врага в ловушку иллюзией столь характерной для глупцов уязвимости. Вражеский обстрел забрал жизни некоторых Гвардейцев Смерти, однако расстояние между каждыми двумя из них было таким, что один успешный взрыв едва ли был способен на что-то большее, кроме убийства одного-единственного бойца, да и то успешными оказывались разве что прямые попадания в цель.

В то же время перешедший в контрнаступление XIV легион продолжал обстрел неприятеля радиационными и химическими боеприпасами. Гвардия Смерти превратила землю прямо перед собой в ядовитую полосу, незаметную в отравленном воздухе, однако вместе с тем гораздо более смертоносную, чем галаспарская атмосфера. Ни скафандры, ни корпуса бронетехники не могли уберечь солдат Ордена.

Танки замедляли ход, глохли и разбивались при столкновениях. Догнавшая бронетехнику пехота умирала, их тела разжижались и обращались в грязь под гусеницами танков. Продвижение войск Ордена замедлилось, в то время как Гвардия Смерти продолжала двигаться ровным, неумолимым шагом. Линия их строя представляла собой лезвие ожившей косы, маршировавшей в твёрдой решимости рассечь врага на части.

Фосфекс разливался вокруг характерным зелёным пламенем. Одна бомба за другой взрывались, создавая сплошное жидкое облако громадных размеров. Танки пылали, и пламя проникало внутрь в стремлении вкусить визжащей плоти. Полностью деморализованные солдаты пытались спастись, в то время как агония преследовала их всепожирающим зверем.

Наступление Ордена полностью остановилось. Линия фронта стала чёрной и неподвижной. Там, где прошёл фосфекс, поднимались ядовитые пары, а радиация сохранялась гораздо дольше. Войти в эту зону было верной гибелью для любого простого смертного.

«Быстрая победа», — подумал Мортарион. Впрочем, она тоже мало что значила. Вражеская армия всё ещё находилась в пределах досягаемости улья, и её прибытие спровоцировало столкновение с Гвардией Смерти. Это была не та война, которую Гвардия Смерти могла бы надеяться выиграть без поддержки флота. Ему следовало как можно дольше удерживать Орден от осознания этого факта.

— Огонь по дальней дуге, — сообщил он по воксу. — Прикончим тех, кто позади, и атакуем в лоб.

Примарх швырнул ещё фосфексных бомб, отправив их на сотни метров в тылы неприятеля, а затем устремился вперёд. Краем глаза он увидел, что легион последовал его примеру. Они атаковали вместе, единым, цельным клинком.

Мортарион пробежал через мёртвую зону к ближайшим рядам противника. Галаспарцы немного отступили, их орудия были опущены. Как только экипажи танков заметили Мортариона, они повернулись в его сторону и выпустили град снарядов по прямой. Слишком медленно — примарх оказался куда быстрее. Перепрыгнув вражеский обстрел, Мортарион приземлился на крышу башни одного из танков и всадил Безмолвие в ствол орудия. Коса пронзила металл, и Мортарион спрыгнул с обезвреженного танка, угодив в самую гущу пехотного строя. Оказавшиеся во власти паники из-за свирепствовавшей с обеих сторон смерти, а затем застигнутые врасплох призраком, что приземлился прямо в их рядах, солдаты вопили и яростно палили во все стороны. Мортарион очертил широкую дугу своей косой, и вражеские головы, словно капли дождя, посыпались по кругу. Затем примарх бросился к следующему танку и вывел из строя его пушку, когда тот попытался развернуться в сторону владыки Четырнадцатого. К тому времени, как два повреждённых танка открыли огонь, Мортарион уже был на крыше одной из следующих позади машин. Снаряды взорвались аккурат внутри повреждённых стволов, и взрывная волна оторвала башни обоим танкам.

Крики и пламя окружили примарха. Он был Смертью и изливал погибель на врага. Он двигался в авангарде волны разрушения, а следующие за ним легионеры увеличивали опустошение, что творил их отец, во стократ. Смерть распространялась всё дальше и шире по рядам солдат Ордена, каждую секунду гибли сотни бойцов. Всё больше и больше танков сталкивались между собой, после чего исчезали во взрывах. Разрушение воцарилось повсюду.

— Вы — мои несокрушимые клинки! — воксировал Мортарион своим сыновьям. — Наши потери лишь делают нас сильнее, ибо враг видит наше неукротимое продвижение и понимает, что нас не остановить. Вы едины со мной, сыны мои, и я един с вами!

Примарх перепрыгивал с машины на машину, выводя из строя каждую из них стремительным ударом и продвигаясь дальше ещё до того, как эффект от его атаки станет ощутимым или известным. Он оставался столь же высоким и прекрасно заметным для всех своих легионеров, чтобы они могли видеть в нём точно такой же клинок.

— Клинок, что выкован лучше всего, режет лучше всех! — крикнул Мортарион. — Вот наш очаг! Вот наше становление!

Рождённые на Терре или Барбарусе легионеры откликнулись на его призыв. Вне зависимости от места своего рождения, Астартес знали, что все они — сыновья Мортариона. Примарх видел, как строй его воинов наносил врагу плавный и вместе с тем смертоносный удар, и «коса» Гвардии Смерти оставляла в теле вражеской армии глубокие раны.

Как только Мортарион достиг области, выжженной его фосфексными бомбами, он остановился среди трупов и неподвижной техники, чтобы швырнуть вперёд ещё больше бомб.

Фосфекс вгрызался всё глубже и глубже в галаспарское воинство. На протяжении нескольких минут после первого обстрела Орден оставался беспомощным, его орудия практически умолкли, поскольку целые шеренги солдат умирали прежде, чем им удавалось предпринять какую-либо контратаку против Гвардии Смерти.

«Нескольких минут». Мортарион с чувством глубокого удовлетворения подумал, что для солдат Ордена эти самые несколько минут были целым веком, растянувшейся в вечности смертью, что никогда не закончится. В свою очередь, для него самого эти минуты были слишком короткими. Он знал, что наступление Гвардии Смерти в скором времени завершится. Оно продлится ровно столько же, сколько шок от первой атаки легиона.

Численное превосходство армии Ордена склонило бы чашу весов. Рано или поздно, гораздо дальше в глубине строя, на равнинной местности далеко за пределами досягаемости химических и радиационных боеприпасов один или несколько генералов поймут, что нужно делать. Достаточно будет всего одного.

Минуты деморализации кончились, как и предполагал Мортарион. Начало их конца ознаменовал чудовищный грохот вражеских орудий. Сотня за сотней галаспарских пушек стреляли одновременно, и грохот канонады продолжался так долго, что превратился в непрерывный рёв.

— Сражайтесь! — скомандовал Мортарион за секунды до того, как стали заметны последствия этого грома. — Гнев врага не способен остановить нас. Никакое неповиновение не в силах остановить пришествие Смерти!

И он продолжал сражаться, проклиная то, что должно было случиться.

Вслед за громом последовал вой — оглушительный вой снарядов, которым не было числа. Чёрный дождь, превратившийся в огненное море. Обстрел казался бесконечным, но вся его ярость ударила исключительно по линии фронта. Артиллерия работала совершенно бессистемно — Орден уничтожал свои собственные войска и технику, лишь бы пустить кровь Гвардии Смерти. Там, где развернулись наиболее жестокие бои на ближней дистанции, схватка превратилась в бурлящий котёл. Земля вокруг Мортариона взрывалась, укрыться от вражеского обстрела не представлялось возможным, впрочем, он и сам не рассчитывал на подобный вариант. Примарх просто бежал дальше, предоставляя уничтожение врага самому врагу.

Теперь, покуда котёл продолжал бурлить, началась вторая фаза его атаки.

— Ко мне! — воксировал Мортарион своему легиону. — Образуем круг Смерти!

Вместо того, чтобы и дальше бежать по прямой, Мортарион начал двигаться спиралью, орудуя по широкой дуге своим Безмолвием, разрывавшим в клочья корпуса и пушки танков, продолжавших наступать на него даже посреди артиллерийского обстрела. Гвардия Смерти приблизилась к своему господину, отдельные легионеры пробивались прямо сквозь ряды вражеской бронетехники. Как только Гвардейцы Смерти собрались вокруг Мортариона, они вновь отбросили галаспарцев — их растущий круг оттеснил врага, словно легионеры сами были осаждающими, а не осаждёнными.

Обстрел со стороны задних рядов Ордена оказался бессмысленным: снаряды падали на местность, где не было ничего, за исключением их собственных машин, пытавшихся маневрировать через воронки, и орудия на миг замолчали. Передовые танки адаптировались к новой конфигурации Гвардии Смерти, хотя и не без новых потерь. Легионеры собрались воедино, и танки окружили их.

Постепенно баланс сил снова начал меняться, громадное численное превосходство Ордена брало своё. Круг Гвардии Смерти больше не мог двигаться за пределами чётко очерченной зоны. Бронетехника сдавила XIV легион, группируя легионеров в едином месте, которому предстояло стать явной целью для бомбардировки как с ближней, так и с дальней дистанции.

Мортарион предвидел подобную вероятность. Столь громадные силы супротив столь малых сделали окружение неизбежным. Тем не менее, в ходе путешествия к системе Галаспар он подготовил своих воинов к этому моменту. Он показал офицерам Четырнадцатого, каким образом им предстоит изменить правила боя и обратить само окружение против врага.

— Кулак сомкнулся вокруг нас, — передал он по воксу. — Зададим ему как следует. Вонзим копьё в эту плоть.

Гвардия Смерти нанесла контрудар, ряды её воинов расходились из круга, подобно шиповидным протеиновым отросткам вируса. Шипы вонзались между танками молниеносными рывками, рассекая пехоту Ордена, словно той не было вовсе. Шипы составляли более сотни воинов в длину, и как только они оказывались глубоко внутри вражеского строя, то разворачивались влево и вправо, поражая бронетехнику с близкого расстояния, разрывая её на части прежде, чем экипажи танков успевали отреагировать. Анархия воцарилась по всему воинству Ордена. Мортарион выиграл ещё больше времени, поскольку более тысячи танков превратились в пылающие обломки буквально за несколько минут.

Но ещё тысячи единиц бронетехники оставались в целости и сохранности, и даже атака Гвардии Смерти не могла посеять хаос в их рядах. Находившиеся дальше и позади командиры приняли решение прижечь рану и начали очередную бомбардировку, на сей раз направленную на полное уничтожение заражённого Гвардией Смерти района. Они превратили целых два квадратных километра в сплошную зону взрывов.

Снаряд рухнул достаточно близко, чтобы сбить Мортариона с ног. Примарх пролетел по воздуху и упал на горящие обломки танка. Он с трудом встал и вырвался из сплетения металла. На него обрушились новые взрывы, но Мортарион продолжал идти, не видя вокруг себя ничего, помимо пламени и земляных гейзеров. Сотни легионеров уже погибли, а обстрел всё не прекращался. Орден собирался уничтожить столько собственных сил, сколько потребуется, лишь бы прикончить Гвардию Смерти.

«И враг преуспеет в этом начинании».

Словно издеваясь над усилиями примарха, грохот планетарных орудий всё продолжался и продолжался, сдерживая флот XIV легиона.

Всё вокруг тонуло в громе и пламени. Спасения не было. Единственным исходом станет смерть или же конец великого грома.

«Даруй же мне тишину, Терсус. Подари мне тишину».

Гарро увидел, как снаряды вошли в стену прямо под Терсусом, когда боевой капитан снова подтянулся — взрыв поднял его высоко над очередным облаком пыли. Терсуса бросило по дуге наверх и прочь от стены, а затем он упал, прямо в эпицентр концентрированного взрыва. Когда дым на мгновение рассеялся, боевого капитана больше не было видно.

На стене остались только Гарро и Дерос. Все остальные идентификационные значки погасли.

Гарро служил вместе с Терсусом на протяжении многих лет. Он не мог представить себе Седьмую великую роту без руководства погибшего капитана. Впрочем, времени для горя или отчаяния больше не оставалось. Успех всей кампании теперь зависел от двух легионеров, и для них не оставалось никакого иного варианта, кроме как пройти сквозь обстрел.

Гарро вскочил, заметив крышу сквозь дым и пламя. Он взбирался всё выше и выше, не обращая внимания на взрывы. Избежать их было нельзя, убьют они его или нет.

«Но этому не бывать. Ради Терсуса и Мортариона, я выполню свой долг».

Взрыв, прогремевший прямо под ним, едва не оторвал Гарро от стены, но он держался крепко, невзирая на жар и сотрясение. Затем, вместе с очередным рывком, Гарро достиг крыши и подбежал к её центру, выхватывая на ходу мелта-заряд. К тому времени, как легионер установил его, к нему присоединился Дерос.

Турели всё ещё продолжали пальбу, но целиться им было не в кого. На равнинах к северо-западу танки Ордена вели непрекращающийся обстрел, клубы дыма скрывали практически всю землю. Гарро задумался, сколько же его боевых братьев лежат хладными трупами за этим дымом.

Мелта-заряд взорвался, проедая крышу и открывая посреди расплавляющегося и испаряющегося скалобетона широкую дыру. Гарро уже приготовил второй заряд. Он запомнил показания авгуров о местоположении максимальной концентрации сигналов.

— Ещё один, и центр будет наш, — произнёс он.

Гарро спрыгнул в дыру, заложил бомбу и поднялся обратно, чтобы избежать жара от взрыва. Дерос расположился на позиции в грубой шахте несколькими метрами выше, держа наготове свой болтер.

На сей раз, едва шипение расплава закончилось, из нижней части шахты вырвался свет. Гарро и Дерос спрыгнули вниз. Приземлившись, легионеры разбили вдребезги гололитический стол.

Окружавшие их люди застыли в ужасе.

Один из них, явный лидер, пролепетал «Орден — это всё». Слова его прозвучали так, словно это был вопрос, как будто бы кредо всей его жизни внезапно оказалось ложью.