— Вот, — заметил Стиванг, удовлетворённо постучав по столу. — Тосаррат здесь, а мы всё ещё держимся.

— Очень скоро мы услышим начало конца этой войны, — отозвалась Юваллиат.

— Куда они ударят в первую очередь? — спросил Реставан.

— Повсюду, — ответила Юваллиат. — Орудий для этого у них предостаточно.

Стиванг кивнул, представив себе разрушения, вызванные массированным огнём тысяч стреляющих одновременно танковых орудий.

— Артиллерийский обстрел основания башни неизбежен, — продолжала Юваллиат. — Вероятно, именно там будет располагаться наибольшая концентрация вражеских сил.

Стиванг нахмурился. Прежде успокаивавшая лорда-контролера тишина за пределами командного центра потихоньку превращалась в причину для беспокойства.

— Им уже следовало быть там, — сказал он. — Мы знаем, сколь мало средств, которые мы бросали против врага, могли их замедлить. Подкрепление уже должно было прибыть в город.

— Отчего вы думаете, что это не так? — спросила Белльтав.

— Почему мы не слышим звуки взрывов от разрушения зданий? Почему не слышим их попыток добраться до нас? — К тому времени лорд-контролер ожидал ощутить приглушённый шум тщетности, барабанный бой, сопровождающий смертный приговор вражеским войскам, которые растрачивают энергию на укрепление позиций, с которых они так и не смогут ни дать отпор, ни уцелеть под шквалом галаспарских снарядов. Вместо это не было ничего.

Тревога лорда-контролера оказалась заразной. Пламя свечи близкого триумфа, такое эфемерное и драгоценное, погасло.

— Где они? — потребовал ответа Стиванг.

Реставан развернулся к операторам, работавшим на своих станциях.

— Почему не сканируете? — воскликнул лорд-контролер, хотя и знал, что они делают это постоянно. — Покажите нам записи с камер!

На экране, нависшем над гололитическим столом, отображалась последовательность изображений, снятых немногочисленными работоспособными камерами наблюдения Протаркоса. Большинство из них находились внутри командного центра, его вентиляционной системы и пары резко изгибающихся коридоров, предназначенных для аварийного входа и выхода, настолько узких, что в них с трудом мог протиснуться один человек.

Несмотря на осознание лордом-контролером бессмысленности требований Реставана и достойной работы операторов в условиях нависшей над ними угрозы гибели, Стиванг взирал на записи в страхе воочию увидеть врага. Но это было бы невозможно. Захватчики не могли телепортироваться через более чем сотню метров сплошного скалобетона. Ведь не могли же?

Шахты и эвакуационный зал были пусты. Стиванг выдохнул, но тревога его отнюдь не уменьшилась.

— Так где же чужаки? — спросила Юваллиат, такая же обеспокоенная, как и сам Стиванг. — Если они не пытаются прорваться, чем они там заняты?

Стиванг хмыкнул, поражённый неприятным осознанием.

— Снаружи, — хрипло произнёс он. — Они снаружи.

— Там наши объективы не работают, — напомнила Юваллиат.

— За исключением тех, что на турелях. — Стиванг бросил взгляд на станции, управлявшие турелями. Экраны операторов демонстрировали одно лишь пустое небо, турели вращались взад-вперёд, пытаясь отыскать цели.

— Выдвинуть орудия настолько далеко, насколько возможно, — распорядился лорд-контролер. — Все до единого. Заставьте их целиться вдоль стены.

Операторы повиновались, и угол обзора изменился. На главном тактическом экране появилась свежая серия снимков. Изображения на них казались разочаровывающе фрагментарными, бросавшими вызов законам перспективы, когда орудия выходили на пределы точек наведения.

— Вот оно! — крикнула Юваллиат, хватая за плечо ближайшего к ней оператора. — Верни назад.

Оператор повиновался, и в поле зрения появились вражеские солдаты. Ровно десять великанов карабкались по внешней стороне стены, пробираясь к вершине бункера командного центра.

— Так мало? — удивилась Юваллиат. — Где же все остальные?

Кровь отхлынула от лица Стиванга, когда он осознал, насколько тоньше стал скалобетонный щит над его головой.

— Это не имеет значения! — прокричал он, хотя, конечно же, это имело значение, и весьма серьёзное, но в данный момент лорд-контролер мог думать лишь о той опасности, которую видел здесь и сейчас — угрозу, с которой можно бороться. — Стреляйте по ним! Сбросьте их со стены. Всем турелям, огонь! Огонь!

Они были на полпути к вершине, прикинул Терсус. Отделение держалось в рассыпном строю, каждый из легионеров находился на расстоянии не меньше, чем в двадцать метров друг от друга, чтобы не оказаться единой большой мишенью. Сверху, снизу и по бокам оборонительные орудия вращались взад-вперёд, не обращая на Гвардейцев Смерти никакого внимания. Легионеры поднимались быстро. Скалобетон покрылся щербинами и легко дробился из-за длительного воздействия токсичного воздуха, и бойцам было проще простого выбивать в структуре башни отверстия для рук и ног. Одного удара керамитовых кулаков или сабатонов оказывалось вполне достаточно, чтобы отколоть кусок каменной кладки, за который можно было ухватиться. В лицо Терсуса дул ветер, который пытался сбросить его со стены, и яростно завывал, словно желал подкинуть боевого капитана как можно выше и дальше — после чего сбросить вниз, к самому основанию улья. Однако ветру недоставало сил. Доспехи Терсуса наделили его слишком большой массой, чтобы ветер мог оторвать боевого капитана от башни.

Затем турели повернули орудия к стене.

— Они ищут нас, — предупредил Терсус бойцов своего отделения. — Они нас заметят. Будьте готовы.

Он ускорил своё восхождение, сознательно пойдя на большой риск. Теперь о безопасности не было и речи. Боевой капитан прыгнул, и в самом конце своего прыжка ударил руками в стену, сумев удержаться. Затем Гвардеец Смерти ещё раз прыгнул по диагонали. Он успел сделать это ещё дважды, прежде чем турели открыли огонь.

Шквал снарядов врезался в стену. Они вошли под такими острыми углами, что практически проскользнули по поверхности башни. Траектория огня выдалась неудачной, однако это не имело значения — снаряды всё-таки попали в цель. Стену сотрясли взрывы, скалобетон рассыпался в жестоких пыльных бурях, целые секции стены откололись и лавиной посыпались вниз.

Очередной снаряд разорвался в нескольких метрах над головой Терсуса. Он прижался к стене, крепко держась за выбоины, пока обломки сыпались вниз. Боевого капитана окутало пылью, он не видел ничего вокруг себя; впрочем, это означало, что и он сам оставался невидимым, а для совершения прыжка в зрении он не нуждался. Гвардеец Смерти подпрыгнул прямо вверх, затем ещё раз, и выскочил из облака пыли.

Тем, кто находился справа, повезло куда меньше: снаряд поразил Аркуса на середине прыжка и разорвал его на части. Значок легионера в авточувствах Терсуса мигнул красным, а затем исчез. Мгновение спустя Леван и Бассек повторили его судьбу.

— Похоже, что они всерьёз настроены причинить нам вред, — сообщил по воксу Гарро.

— О, ты уверен в этом? — ответил Терсус в том же духе, язвительный юмор помогал отвлечься от беспомощного ощущения себя насекомым на стене. Воевать было не с кем, никакого возмездия быть не могло. Всё, что могли сделать Гвардейцы Смерти — это продолжать двигаться.

В общем, Терсус продолжал двигаться, подобно насекомому. Он пытался сделать свои прыжки непредсказуемыми, безо всякого шаблона, лишь бы только избежать смертельного удара. Там, где только удавалось, боевой капитан перемещался среди клубов пыли. Они становились своего рода прикрытием, пускай кратковременным и слабым.

Терсус выскочил из очередного облака, и внезапный жестокий порыв ветра на несколько мгновений расчистил воздух вокруг стены. Артиллерийский огонь обрушился на капитана с нескольких направлений — турели пытались как следует пристреляться. Поблизости разорвался снаряд, и шрапнель застучала по шлему Гвардейца Смерти. Он бросился туда, где произошла детонация снаряда, и ухватился за край воронки в тот самый момент, когда по его правому плечу ударил кусок скалобетона. Терсус сжался, а затем вновь поднялся. Пыль вздымалась повсюду; теперь она казалась благословением, но лишь потому, что взрывы раздавались так близко. Стена содрогалась от детонации боеприпасов, она тряслась так, будто вот-вот была готова расколоться. Она тряслась, будто желала, чтобы он упал и умер.

Боевой капитан был близок к вершине, но под обстрелом та казалась слишком далёкой. Восхождение по стене тянулось целую вечность, а вокруг него удары богов разбивали её на куски. Грохот турелей заглушал все остальные звуки, и связаться с боевыми братьями стало невозможно.

«Впрочем, все они знают, что нужно делать».

Задача была проста. Взбираться. Взбираться. Взбираться. И, в конечном итоге, стать гибелью Ордена.

Погас ещё один значок. Затем ещё один. Торавас и Зивок погибли.

Снаряды продолжали лететь. Огонь не прекратится до тех пор, пока Терсус и его братья не будут мертвы, или пока он не заставит орудия замолчать.

Он прыгал и повисал, прыгал и повисал, двигаясь только вперёд и вверх, сквозь грохот и облака пыли. Возникни в этом нужда, Терсус взобрался бы и в одиночку — или же, в случае его гибели, вершины достигнет кто-нибудь другой, хотя бы один, потому что по крайней мере один из бойцов отделения был обязан достичь цели. Это всё, что от них требовалось. Хотя бы один.

Хотя бы один.

Тосаррат снова находился внутри танка, и доносившиеся по переговорному устройству крики из Протаркоса отдавали паникой.

— Вы можете их достать? — надрывался Стиванг. — Можете прикончить их? Мне кажется, они всё ещё лезут. Огневой мощи турелей недостаточно.

— На таком расстоянии вести прицельный огонь невозможно, — ответил Тосаррат. — Точность абсолютно никакая, мы можем уничтожить и вас заодно.

Для удара по такой высоте потребуются тяжёлые артиллерийские орудия. Тосаррат собирался начать бомбардировку основания башни, где ожидалось присутствие врага, но оно располагалось достаточно далеко от укреплённой позиции командного центра внутри бункера, так что игра стоила свеч.

— Тогда прикончи остальных прямо сейчас, — прошипел Стиванг. — Где бы они ни были, во имя Ордена, прикончи их!

— Сделаем, — пообещал Тосаррат и вырубил связь. — Мы в пределах дистанции ведения огня? — спросил он у командира танка.

— Так точно, верховный контролер.

Тосаррат снова поднял трубку переговорного устройства и обратился ко всем подразделениям тяжёлой бронетехники, находившимся под его командованием.

— Начать обстрел. Огонь по готовности.

Он опять вылез из люка, чтобы самолично узреть опустошение.

Ряды за рядами танков и самоходных артиллерийских установок изрыгали огонь. Тысячи орудий выстрелили одновременно. Множество снарядов по дуговой траектории устремились к основанию центральной башни. Остальные удары пришлись по нижним стенам и шпилям улья. Здания рушились, повсюду поднимались в воздух клубы пыли, сыпались обломки. Северо-западная стена Протаркоса начала разрушаться.

У показавшегося из-за дымного покрова участка стены началось организованное движение, неприятель устремился в сторону атакующей армии с весьма приличной скоростью.

— Они здесь! — взревел Тосаррат, на мгновение позабыв, что никто его не слышит. Он захлопнул крышку люка и выхватил трубку у оператора. — Враг здесь! — прокричал верховный контролер. — Они здесь. Приказ всем орудиям, целиться в основание стены.

Следом за этим Тосаррат вновь показался снаружи, наблюдая через защитные очки за исполнением своего приказа.

Линия строя захватчиков оказалась длинной и тонкой. Он подумал, что в ней находится самое большее десять тысяч солдат. Тосаррат ощущал тревогу, и вместе с тем нетерпение. Это скромное воинство практически захватило весь Протаркос целиком. Чужаки оказались грозными бойцами. Но теперь, на открытой местности, галаспарцы превосходили их в численности сто к одному, вдобавок неприятелю предстояло иметь дело с танками. На сей раз их хвалёное мастерство не будет иметь ни малейшего значения.

Орудия ведущих танков опустились и произвели первый залп. Снаряды рвались вдоль всей линии вражеского строя. До противника всё ещё оставалось больше километра; Тосаррат мог разглядеть разве что разорванные силуэты подброшенных в воздух тел. Взволнованный полководец наклонился вперёд, чувствуя запах победы. До чего же заманчиво было снять свои грязные защитные очки и посмотреть на триумф своими собственными глазами.

Внезапно что-то яркое до рези в глазах вспыхнуло в воздухе над Тосарратом. Спустя мгновение последовала ударная волна, приглушённая, почти что скромная и в то же время по-своему зловещая. По всему фронту с обеих сторон от верховного контролера появились новые вспышки. Озадаченный Тосаррат нахмурился, ибо никакого внешнего эффекта больше не наблюдалось.

А затем его начало рвать — сильно, болезненно и внезапно. Рвота заполнила респиратор, и Тосаррату пришлось глотать её обратно. Задыхаясь и продолжая блевать, главнокомандующий сорвал капюшон со своего защитного костюма. Он рухнул на башню, дезориентация и боль разрывали голову изнутри. Полководец глубоко вдохнул отравленный воздух и снова едва не задохнулся.

Танк сбился с курса. Его двигатель взревел, и машина закружилась, словно пьяная, наматывая на гусеницы поверженных, умирающих пехотинцев. Тосаррата мотало из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Он едва осознавал движение. Его голова горела. Горели глаза. Лёгкие и желудок тоже горели. Он схватился за лоб, и кожа с него слезла, прилипнув к перчаткам.

Верховный контролер Арравус Тосаррат попытался закричать, но его тело уже перешло пределы такой возможности.

Прежде, чем его глаза оторвались от черепа, он мельком увидел другой танк, несущийся навстречу его машине. Жизнь покинула тело Тосаррата ещё до столкновения.

Радиационные бомбы взорвались над позициями Ордена. Запущенные боеприпасы разлетелись на куски, и невидимый убийца сделал своё дело. Когда Мортарион повёл атаку в отравленные пустоши, эффект от применения рад-оружия оказался незамедлительным. Водители погибли прямо за рулём. Орудия умолкли. Танки резко остановились или же потеряли управление. Бронированные колонны держались столь плотно, что столкновение стало неминуемым. Сцепившиеся массы металла преградили путь тем, кто двигался сзади, и в их случае облучению только предстояло выполнить свою работу.