Майя слегка напряглась от неуверенного стука в дверь. Это явно не Самуэле. Она полагала, ей будет не по себе после поцелуя утром, и подумывала провести весь день в ванной, но не чувствовала смущения. Самуэле больше не появился, а она позавтракала в одиночестве.

Майя провела почти весь день в детской, хотя вместе с Маттио прогуливалась по саду, с тоской разглядывая обширный парк и дубовый лес за его пределами. Она знала, что это дубы, потому что спросила о них у садовника, который работал снаружи. Плохо говоря по-английски, садовник много жестикулировал, но она решила, что он ее понял, когда она пожелала прогуляться в лесу. Мужчина сильно разволновался и стал что-то настойчиво повторять, поэтому она просто кивнула, чтобы успокоить его, и отказалась от своей затеи.

Заходила Роза, которая прошлым вечером представилась няней. Она превосходно говорила по-английски, и Майя с удовольствием поболтала бы с ней, но девушка пришла работать.

— Рафаэль покажет вам комнату отдыха. Вы умеете плавать? — спросила Роза.

— У меня нет купальника.

Девушка хихикнула:

— Там не будет никого, кроме вас, но для гостей у нас есть купальники.

Майя тут же решила не надевать купальник, который ранее носила какая-нибудь гостья Самуэле.

— Вы не такая, как они. Я имею в виду…

Майя сжалилась над смущенной девушкой.

— Я отдохнула бы часок, — призналась она. — Но Маттио еще не спит…

Девушка села рядом с малышом, который брыкался ножками и жевал зубное кольцо.

— Я присмотрю за мальчиком. Идите, а то меня отругают.

Майя кивнула, и Роза просияла:

— Позвать Рафаэля?

— Нет, не надо, я доберусь сама.

Девушка посмотрела на нее с сомнением:

— Бассейн в подвале замка. Туда можно спуститься на лифтах, но они очень хорошо спрятаны.

— Я справлюсь, — пообещала Майя.

Если бы она действительно хотела поплавать в бассейне, то позвала бы провожатого. В замке был лабиринт комнат и коридоров, и даже по пути в столовую на завтрак она дважды сворачивала за угол. Сейчас ей хотелось погулять в дубовой роще и осмотреть виноградники.

Пробираясь через парк к лесистой местности, она увидела вдалеке пожилого садовника и радостно помахала ему, а он энергично помахал ей в ответ.

Она не сбавляла шага, пока не дошла до рощи. Она шла по тропинке, надеясь не заблудиться. Эта уверенность начала угасать, когда заросли сгустились и начали смыкаться вокруг нее. Потемнело, но она шла вперед, вдыхая едкий запах теплой земли под ногами. Несколько раз ей показалось, что она слышит шорох, а один раз даже заметила краем глаза какое-то движение, но, вглядевшись сквозь ветки, ничего не увидела.

Майя уже собиралась повернуть назад, когда деревья начали редеть, и тропинка вывела ее на небольшую полянку. Она тихо ахнула от восторга и присела, чтобы рассмотреть крошечные цветы, устилающие луг, а потом услышала треск веток и сопение.

Она замерла, понимая, что на этот раз ей не привиделось.

— Кто там?

Она рассмеялась от облегчения, когда из подлеска появился маленький кабанчик, пушистый и рыжий, с полосками на спине. Встав на ноги, она медленно подошла к зверю, чтобы не испугать его.

— Привет, малыш, ты заблудился? Привет, — прибавила она, идя вперед и протягивая к нему руку.

К ней навстречу вышли еще три сопящих маленьких кабанчика.

Она полезла в карман за телефоном, чтобы сфотографировать их, услышала громкое хрюканье и визг у себя за спиной и подпрыгнула. Она едва не выронила телефон, когда обернулась, ожидая увидеть больше кабанчиков.

Перед ней стоял взрослый кабан, и от страха на затылке Майи приподнялись волоски. Маленькие глазки кабана злобно уставились на нее, а кабанчики завизжали еще громче. Кабан — или кабаниха — пошла к Майе, сердито фыркая.

Самуэле замер.

— Не двигайся, Майя, — сказал он так тихо, как только мог, понимая, что кабаниха собьет ее с ног за считаные секунды. — Не шуми. А теперь начинай медленно пятиться.

Майя начала поворачивать голову, чтобы посмотреть на Самуэле.

— Нет! — спокойно произнес он низким голосом. — Не оборачивайся и не смотри на меня. Продолжай пятиться. Очень медленно.

Она держалась за его голос как за спасательный круг, его спокойный и выразительный тон не позволял ей поддаться панике.

— Самуэле…

— Все будет хорошо, поверь мне. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, но будь осторожна и не упади. — Он знал, какой ущерб может нанести самка кабана, защищая своих детенышей.

У нее нет клыков, как у самца, но она стремительно двигается и может порвать Майю зубами.

Один из кабанчиков бросился к Майе, и Самуэле стиснул зубы, чтобы не застонать, когда кабаниха злобно завизжала.

Не сводя глаз со зверя, он потянулся к упавшей ветке, на которую опирался ступней.

— Майя?

Ее трясло, на бледном как полотно лице выступили капельки холодного пота. Она была буквально парализована страхом.

— Ты меня слышишь?

— Да, — прошептала она.

— Делай то, что тебе скажу, но только тогда, когда я скажу, а не раньше. Ты меня понимаешь?

Она кивнула:

— Да.

— Умница. У тебя за спиной слева — тропа, она идет в гору. Ты побежишь по ней, когда я скажу.

Беги, не оглядывайся и не останавливайся, пока не доберешься до обсерватории.

— Что?

— Ты поймешь, что это, когда увидишь здание.

— А как же ты?

— Со мной все будет в порядке, если ты сделаешь то, о чем я тебя прошу. — Как только он зашуршал веткой, злобные красные глаза кабанихи уставились на него, и она начала отдаляться от Майи. — Иди сюда, кабаниха. А теперь приготовься, Майя.

Он поднял ветку, ударил ею по земле и завопил. Разъяренный зверь рванул в его сторону.

— Беги, Майя! Беги, дорогая! — Он увидел, как она побежала прочь и снова заорал, привлекая внимание кабанихи.

Майя бежала, ее сердце бешено колотилось, а инстинкт самосохранения окрылял. Задыхаясь от слез, катившихся по ее щекам, она неслась в гору, спотыкаясь о корни, но зная, что не упадет. Она едва обратила внимание, как нависшая ветка хлестнула ей по щеке. Слезы затуманили ее глаза, но она запрещала себя оглядываться.

Ей казалось, что легкие вот-вот взорвутся, когда деревья резко расступились, и она увидела свою цель. Небольшое квадратное каменное здание со стеклянной куполообразной крышей казалось нелепым, но она не спрашивала, зачем оно здесь. Она думала только о том, чтобы спрятаться за металлическими дверями.

Двойные двери открылись без каких-либо усилий, и она проскользнула внутрь святилища и быстро закрыла за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, она закрыла глаза. Дрожа, постаралась выровнять дыхание.

А где же Самуэле?

Округлив глаза, Майя повернулась и снова распахнула двери, которые только что закрыла. Она бросила его. Если он пострадает, она никогда себя не простит.

Презирая саму себя, она вглядывалась в лес, ожидая что-нибудь увидеть или услышать. Самуэле может лежать там, раненый, истекая кровью, и ему нужна помощь. Зловещие образы настолько убедили ее, что она уже решила пойти к нему, как вдруг Самуэле появился из-за деревьев.

Облегчение было настолько сильным, что она чуть не упала в обморок, но потом поняла: она едва не потеряла сознание из-за того, что нахваталась ртом воздуха.

Майя шагнула к нему:

— Ты живой!

Его глаза ярко сверкали, брючина была разорвана от щиколотки до бедра, обнажая оливковую кожу на мускулистой ноге, покрытую волосками. На его лице были царапины, из которых немного сочилась кровь, но он выглядел совершенно расслабленным, и даже не тяжело дышал.

— А почему я должен умереть? — Он рассмеялся и покачал головой. — Кабаны редко убивают, но могут сильно покалечить и оставить уродливые шрамы. Некоторые охотники говорят, что кабаны опаснее медведей, хотя у нас их нет. — Он белозубо улыбнулся. — У нас водятся только волки.

Самуэле оглядел ее лицо и заметил царапину на щеке. Его подбородок дрогнул, у него сдавило грудь от непонятного нежного чувства.

— Ты все верно сделала, — резко произнес Самуэле, отпуская ее.

— Да, — согласилась Майя, затаив дыхание.

Она широко раскрыла глаза и вздрогнула, когда он снова протянул к ней руку. Майя стояла неподвижно как статуя, пристально глядя ему в глаза.

Она едва заметно покачнулась, когда он запустил пальцы в ее волосы, слегка задевая кожу головы.

Самуэле чувствовал ее дрожь и видел, как расширяются ее зрачки, а в глазах появляется желание. Трудно не заметить опасность, которая буквально смотрит тебе в лицо. Он ликовал, обнаружив ее целой и невредимой после того, как в его мозгу пронеслась сотня кошмарных сценариев. Ему самому пришлось сидеть на дереве, пока эта проклятая кабаниха не ушла.

То есть у него были веские причины, чтобы оттаять и уступить эмоциям, однако он не должен искать себе оправдания. Он обязан контролировать свои чувства.

— Ты когда-нибудь видела подобное сооружение в лесу? — спросил Самуэле, вынул веточку из ее волос и бросил себе под ноги. Он опустил ресницы, скрывая жгучее желание в глазах.

Его вопрос показался Майе шокирующим и напоминал пощечину. Она не была готова к такой резкой перемене темы разговора. Ей снова захотелось плакать, и слезы в самом деле наполнили ее глаза. Она убеждала себя, что просто отходит от шока.

Самуэле посмотрел мимо нее, и она равнодушно повернула голову. Ее взгляд скользнул через открытые двери обсерватории внутрь. Она впервые увидела обшитые кедром стены внутри, книжные шкафы и роскошный диван справа от винтовой лестницы. С того места, где они стояли, она разглядела стеклянный купол над телескопом, установленным на смотровой площадке на антресоли.

— Мой дед был весьма уважаемым астрономом-любителем, поэтому построил обсерваторию и…

— Тебе понравилось, да? — резко прервала его Майя. Она чувствовала, как ее переполняют эмоции, у нее пульсировало в висках, она почти потеряла самообладание.

Заметив воинственность, сияющую в ее глазах, Самуэле не совсем понял ее. Ему не очень понравилось, когда он несся сюда, терзаемый неведением и страхом из-за того, что Майя могла быть ранена. Каждая секунда, проведенная на том чертовом дереве, казалась ему столетием, поэтому, увидев Майю невредимой, он… По правде говоря, ему не с чем было сравнить это чувство. Наверное, это можно назвать абсолютным восторгом, который испытываешь, выныривая из ледяной воды после долгого плавания.

— Ну, всегда приятно одолеть кабана, — спокойно ответил он, опираясь на факты, а не на чувства. — Запомни, невозможно убежать от зверя, поэтому даже не пытайся. Лучше всего залезть на дерево. — Он запрещал себе целовать ее, хотя ему очень хотелось. — Кабаны очень опасны. Они могут посеять настоящий хаос. В прошлом году они уничтожили более тысячи виноградных лоз, и удержать их было практически невозможно. Мы огородили виноградники заборами под электрическим током, но кабаны просто перепрыгивают через них. Кроме того, самки кабана намного опаснее самцов.

— По-твоему, мне нужен урок зоологии?

Самуэле наклонился, изо всех сил стараясь услышать ее тихие слова, но через секунду выпрямился, потому что без проблем расслышал очередное ее заявление.

— Ты развлекался, заигрывая с кабанами, как настоящий герой, а я… — Майя закричала и с силой ткнула пальцем ему в грудь. — Я думала, ты погиб! И погиб из-за меня!

У нее подкосились ноги, и она упала бы, если бы Самуэле не обхватил рукой ее талию. Она посмотрела на него сквозь слезы.

— Ты плачешь. — Самуэле не знал, как справиться с желанием защищать Майю, наблюдая, как слезы катятся по ее щекам.

— Нет, я не плачу, — яростно отрицала она, словно он оскорбил ее своей заботой.

Он приказал себе успокоиться, несмотря на то что Майя выглядела такой хрупкой и сексуальной.

— Ты шокирована.

Майе хотелось огрызнуться и сказать, что он понятия не имеет, как она себя чувствует. Она перестала хмуриться, когда он коснулся рукой ее лица. Пристально глядя на нее, он провел большим пальцем по красной отметине на гладкой коже ее щеки.

— Извини, — сказал Самуэле, неверно истолковав ее дрожь. — Ты вела себя глупо.

Майя не стала это отрицать.

— Но ты очень-очень смелая. — Он прижался носом к ее носу, его теплое дыхание коснулось ее щеки. — Знаешь, ты сводишь меня с ума, — хрипло произнес он, игнорируя голос разума, который запрещал ему терять контроль над ситуацией.

Но искушение взяло верх. Зачем сопротивляться желанию? Надо просто расслабиться и наслаждаться.

Майя закрыла глаза и почувствовала, как он целует ее веки.

— Посмотри на меня!

Она подчинилась его резкому приказу, когда Самуэле прижался губами к ее рту. Она всхлипнула, а потом, когда он обвел языком ее губы, вцепилась пальцами в его рубашку, чтобы устоять на ногах. Его губы были прохладными, но она ощущала жар, который окутывал ее волнами, и чувствовала запах его возбуждения.

Потрясенная всплеском желания и беспорядочными эмоциями, она интуитивно потянулась вверх и обвила руками его шею, притягивая Самуэле к себе и желая большего. Она резко вздохнула, почувствовав, как его возбужденный член уперся ей в живот.

Но внезапно, без всякого предупреждения, чувственная связь прервалась, а желание ушло, потому что Самуэле фактически оттолкнул ее от себя, но продолжал удерживать большими руками за талию.

— Ты ведь понимаешь, что это просто секс, да, Майя? — Он никогда не спал с женщиной, которая заранее не согласилась бы на его условия. Он запаниковал, подумав, что Майя ему откажет.

Самуэле смотрел на нее и видел ее замешательство.

— Что с тобой? — спросил он, чувствуя новое желание оберегать Майю.

Покачав головой, она улыбнулась, внезапно почувствовав освобождение. Она не позволит воспоминаниям об Эдварде испортить ей нынешний или любой другой момент. Она больше не ребенок без чувства собственного достоинства, а Самуэле не пытается ее унизить. Он разговаривает с ней откровенно.

— Я просто вспомнила, как кое-кто мне кое-что говорил.

Ее отчим ловко находил у нее слабое место и бил прямо в него. Из-за этого у нее никогда не было интимных отношений: она боялась быть отвергнутой, потому что тогда ей пришлось бы снова почувствовать себя маленькой девочкой, которая не заслуживает любви.

— Я заставлю тебя забыть его, дорогая.

Майя улыбнулась:

— Я уже забыла. Я хочу тебя, Самуэле. Ты нужен мне.

Он тихо прорычал, теряя остатки самоконтроля. Ей показалось, что ее уносит быстрая река, когда он снова поцеловал ее в губы и крепче обнял за талию. Уступив вожделению, она забыла обо всем, обвила руками его шею, погрузила пальцы в волосы на его затылке и страстно поцеловала в ответ, обхватив ногами его торс.

Самуэле прервал долгий поцелуй, резко улыбнулся и провел руками по ее ягодицам. Вот так, спотыкаясь, они вошли в каменное здание. Наслаждаясь поцелуями Самуэле, она едва заметила, как он пинком закрыл дверь, и они остались совсем одни.

Самуэле быстро сдвинул рукой в сторону все разбросанные пухлые подушки на диване. Он сел на мягкий край, а Майя, держа ноги вокруг его торса, приземлилась к нему на колени. Она положила голову на его плечо, и он провел большим пальцем под ее подбородком. Ее глаза были широко раскрыты и стали расфокусированными, бархатисто-карими и светились страстью.

С диким стоном он страстно поцеловал ее и лег спиной на диван, на котором они могли поместиться вдвоем друг рядом с другом. Перевернувшись, он опустился на Майю, упираясь коленями в диван по обе стороны ее тела. Вытащив рубашку из джинсов, он стал расстегивать ремень. Стиснув зубы от досады из-за промедления, он расстегнул пуговицы на рубашке, потом молнию на джинсах.

Майя прижала руку к его мускулистому животу. Потрясенная и возбужденная теплом его тела, она схватила свободные концы его ремня и потянула на себя. Самуэле через голову стянул с нее футболку с длинными рукавами. У нее не было ни сил, ни воли пошевелить руками, которые она держала над головой. Ее прерывистое дыхание сменилось стоном, когда он спустил бретельки бюстгальтера с ее плеч и стал поглаживать и покрывать поцелуями ее ключицы и грудь.

Он оторвался от Майи, чтобы снять рубашку. Она встала на колени, чтобы помочь ему, целуя его грудь и ощущая на языке его соленый пот.

Атласный бюстгальтер упал на пол на брошенную рубашку Самуэле.

Ее соски напряглись и покалывали под его пристальным взглядом. Она выгнулась от его прикосновения и упала обратно на диван, задыхаясь от его ласк. Стянув с себя джинсы и трусы-боксеры, он полез в карман за презервативом.

Майя спустила ноги с дивана, расстегнула свои брюки и сняла их. Когда она обернулась, руки Самуэле сомкнулись вокруг ее плеч. Он не сводил с нее глаз и буквально пожирал ее взглядом, и она подумала, что запомнит его таким навсегда. Ее кожа была гладкой как шелк, а тело таким же красивым, как и лицо.

Майя была идеальной, но совершенно не обращала на это внимания. В ее природной чувственности не было притворства, поэтому каждое ее движение сильнее возбуждало Самуэле. Рядом с ней он чувствовал себя ненасытным. Он обнимал ее, жадно прикасался повсюду, изучал ее мягкое и стройное тело.

Лежа на нем, Майя ощущала, как подрагивают его мускулы, когда она прикасается к его твердому телу. Уступив настойчивому желанию, она наслаждалась свободой и отсутствием предрассудков. Когда он спросил ее, что именно ей нравится, она искренне ответила ему, затаив дыхание.

В конце концов, Майя оказалась под Самуэле, и он плавно вошел в нее.

От охватившего ее удовольствия она громко простонала. Задыхаясь и дрожа от избытка чувств, она протянула руку к его лицу и поцеловала в губы, а потом провела языком по влажной коже его шеи.

Близость с ним не была похожа на то, что она себе представляла. Она буквально чувствовала, что их сердца бьются в унисон. Самуэле ритмично двигался, и Майя все сильнее ощущала, что вот-вот взорвется и рассыплется на миллион звезд. Подняв веки, она увидела в его глазах нескрываемое желание. Она словно смотрелась в зеркало и видела именно то, что чувствовала сама.

Развязка была сильной и шокирующей, как свободное падение без парашюта и полет по волнам наслаждения.