Стук в дверь отвлек Майю от зеркала. Сегодня вечером ей пришлось выбирать, что надеть к ужину. В ее распоряжении были джинсы цвета баклажана, короткое оранжевое платье, которое она надевала всего один раз на крестины, и шелковое облегающее бирюзовое платье средней длины. Она выбрала бирюзовое платье, глубокий вырез которого обнажал ключицы и спину, но не был вульгарным.

Обернувшись, чтобы посмотреть на себя сзади, она нахмурилась и задалась вопросом, зачем так нарядилась.

Несмотря ни на что, она так и не избавилась от неуверенности, хотя больше не считала себя человеком второго сорта. В подростковом возрасте она буквально чувствовала себя ничтожеством, и все благодаря злобному Эдварду. Когда Майя стала надевать одежду ярких оттенков, она поняла, что оправилась от его оскорблений.

Но сегодня смущалась излишней откровенности своего платья. Чтобы решить эту проблему, она распустила волосы, и те прикрыли ее обнаженные лопатки. Глубоко вздохнув, Майя улыбнулась. Сильнее всего ее беспокоило то, что она окажется в центре внимания. К счастью, это не будет свидание за ужином с Самуэле!

Открыв дверь, она увидела девушку в белой блузке и темных брюках. Майя продолжала улыбаться, когда девушка удивленно округлила глаза, оглядывая ее с головы до ног.

— Здравствуйте! — сказала Майя.

Девушка покраснела:

— Меня зовут Роза, я пришла, чтобы побыть с малышом.

— Конечно. — Майя шагнула в сторону, пропуская девушку в комнату. — Он спит. — Помолчав, она прибавила: — Вы справитесь?

Казалось, Роза правильно истолковала нерешительность Майи передать ей заботу о ребенке.

— После школы я год работала в детском саду. В следующем месяце я пойду на специальные курсы при университете. У нас в семье семеро детей, и я самая старшая.

— Отлично. Но я оставила записки на случай, если он проснется. — Она отдала Розе листы с заметками.

— Спасибо. Я могу попросить кого-нибудь проводить вас в столовую.

Это предложение Майя обязательно оценила бы, если бы в последние десять секунд не решила вообще не спускаться в столовую.

— Не надо. Вы можете принести мне бутерброд?

Девушка выглядела растерянной.

— Я немного устала и не слишком проголодалась, поэтому я перекушу в своей комнате, если можно. Спасибо.

Девушка кивнула в знак согласия, тщательно скрывая тот факт, что считает Майю сумасшедшей, и попятилась из комнаты. Когда дверь закрылась, Майя немного расслабилась и убедила себя, что полностью довольна своим выбором.

Ей было важно поверить, что это решение никак не связано с ее желанием спасовать перед трудностью. Однажды она пообещала себе, что никогда не сломается и восстановит уверенность в себе по частицам после того, как коварный отчим разрушил ее.

Она твердила себе, что полностью примирилась со своим прошлым, но вопросы Самуэле о ее деловых планах спровоцировали эмоции, которые она бессознательно избегала. Она не сожалела о том, что отказалась от предложений Беатрис и Данте о помощи, но у нее были альтернативные решения. На новые стартапы выдавали бизнес-кредиты. Она изучила эту возможность, но в последний момент отказалась от нее, убеждая себя в том, что не хочет начинать бизнес с долгов. Но теперь понимала: она просто боялась. Майя по-прежнему помнила, как отчим говорил ей, что она безнадежна и бесполезна.

Причина не в гордости и не в практичности, а в страхе, который она умело скрывает.

Что касается сегодняшнего вечера… Майя очень не хотела расставаться с Маттио, и это чувство застало ее врасплох. Но не использовала ли она его как предлог, чтобы не проводить следующие пару часов с Самуэле?

Хотя ее не в чем винить. Общение с ним очень утомительно, потому что она постоянно начеку. Она не совсем понимала, от чего защищается, но знала, что это необходимо.

Время от времени набирается смелости, но сегодня не тот случай. Несмотря на то что теперь, приняв решение, она немного успокоилась, ее челюсть ныла, хотя она разжала зубы, а в голове по-прежнему слышался слабый гул из-за паники.

Наверное, Самуэле обрадуется, когда она не придет на ужин. Остается надеяться, что Роза принесет ей много бутербродов, потому что на самом деле она ужасно проголодалась.

Майя не знала, как долго простояла, погруженная в размышления, но, когда раздался вежливый стук в дверь, она еще не успела разуться. Широко распахнув дверь и приготовившись взять поднос, она опешила и перестала улыбаться. В ее комнату вкатили тележку с едой, а следом за первым официантом быстро появился второй.

— Как мило, — сказала Майя, отступая назад, чтобы пропустить мужчин в комнату. Лучше не спорить, потому что она умирает от голода.

Потянувшись закрыть дверь за официантами, у которых были заняты руки, она снова попятилась, потому что дверь распахнулась шире и вошел Самуэле. Ее сердце замерло.

На нем были облегающие черные джинсы и светло-голубая льняная рубашка. При виде его Майя приложила все силы, чтобы не вскрикнуть от восторга.

Самуэле остановился, заметив Майю, а потом небрежно заговорил с официантами. Он тянул время, чтобы доказать себе, что сумеет противостоять ее красоте. Его влекло к ней, но он по старой привычке все-таки совладал с собой.

Майя проиграла этот раунд. Застигнутая врасплох внезапным поворотом событий, она потеряла дар речи. Дверь все еще была открыта, и она задалась шутливым вопросом, не поздно ли ей сейчас сбежать куда-нибудь.

Она строго приказала себе образумиться. Ведь она постоянно говорит, что не боится своих страхов. Однако ее боевой настрой быстро пропал, когда она поняла, что не хочет знать, чего боится.

Она посмотрела на невероятно красивого Самуэле. Он улыбался в ответ на что-то, сказанное официантом, а через мгновение ответил, и на этот раз рассмеялись оба. Неформальность общения Самуэле, которую она заметила с тех пор, как они приехали, продолжала удивлять ее. Раньше она думала, что он будет сдержанным и авторитарным хозяином, требующим уважения.

Но Самуэле не надо никому ничего доказывать, не так ли?

К нему относятся с уважением, поэтому он не требует почтения. Наблюдая за его общением с официантами, она вспомнила, как ее отчим злился, если к нему обращались, не используя его полное академическое звание.

Она не забыла, как съежилась от смущения, когда он потребовал от своего собеседника, чтобы его называли профессором Эдвардом Тайлером.

Пока она размышляла, маленький столик у окна застелили белоснежной скатертью и поставили на стол хрустальные бокалы и положили серебряные столовые приборы.

Но Майя почти не обращала внимания на хрусталь и серебро. Она думала только о том, что столик накрыт для двоих. Прижав руку к горлу, она почувствовала учащенное сердцебиение и задалась вопросом, не началась ли у нее паника.

Самуэле повернулся к ней лицом, когда официанты ушли:

— Я сказал им, что мы сами себя обслужим.

— Это все… — Она откашлялась, когда он потянулся за бутылкой в ведерке со льдом. Ловко откупорив бутылку, он вопросительно поднял бровь, и Майя быстро и притворно-спокойно прибавила: — Очень мило с твоей стороны, но ты не обязан это делать. — Она очень старалась говорить хладнокровно, но у нее не получилось. — Мне хватило бы бутерброда. — Она взглянула на Самуэле, стараясь не смотреть в глаза.

— Что? А зачем ты тогда нарядилась? — Он медленно улыбнулся, оглядев ее с головы до ног, отчего кожу Майи стало покалывать. — Ты прекрасно выглядишь.

Она судорожно вздохнула и нервно улыбнулась:

— По-моему, я слишком разоделась. — Ей было трудно справиться с удушающим биением сердца и ощущением, будто у нее из-под кожи пытаются вылететь миллионы бабочек.

Самуэле был почти уверен, что сумеет переодеть Майю в мгновение ока, но не хотел играть с огнем. Отмахнувшись от эротических образов, он пододвинул ей стул и заметил, как она медлит, а потом грациозно идет к столу в туфлях на высоких шпильках. Ее стройные ноги облегала шелковистая блестящая ткань платья, отчего сердце Самуэле забилось чаще. Майя была сексуальной и экзотичной красоткой, с темными волосами, которые блестящим облаком спускались по ее спине.

Он почувствовал, что стоит на распутье. Впереди у него два пути: первый — деловая краткосрочная сделка, связанная с присмотром за Маттио в течение нескольких недель; второй — любовная связь.

Первый путь связан с недолгим разочарованием от воздержания, а второй — с недолгим, но невероятным удовольствием. Сильное желание выбрать второй путь заставило его колебаться. Он уже понял, что Майя не похожа на женщин, которых он знает.

Самуэле испытывал к ней совершенно непонятное влечение. Она другая. Когда она рядом, он не может сосредоточиться и совладать с собой.

Он едва не забыл о принципах, которым следовал всю свою жизнь. Если бы в его семье был алкоголизм, он бы избегал алкоголя. Мужчинам в его семье не везло в браке, поэтому он избегал определенных женщин. Кроме того, прямо сейчас ему не надо отвлекаться, потому что увлеченно собирает воедино последние части поместья Агости. Правда, трудовая этика никогда раньше не мешала ему заниматься сексом. Но разница в том, что Самуэле ни разу не увлекался женщинами, с которыми занимался сексом.

А Майя уже успела завладеть его мыслями, хотя они даже ни разу не поцеловались. Наверное, по той же причине он так легко откровенничал с ней.

Он был уверен, что совладает с собой, если переспит с ней. Но, глядя на Майю, понимал, что такая женщина рождена для брака. Она потребует от него того, что он никогда не сможет ей дать.

— Я этого не ожидала. — Майя старалась не вдыхать чистый аромат его тела, чувствуя щекой его теплое дыхание. — Я просто не хотела бросать Маттио в первую ночь. — Отчасти она говорила правду. Майя продолжала изумляться каждый раз, когда осознавала, как глубоко этот ребенок пробрался в ее сердце.

Умом она понимала, что не должна привязываться к Маттио, потому что очень скоро расстанется с ним. Он не запомнит ее оттого, что слишком мал, но это не имеет значения. Она все равно будет чувствовать себя виноватой, уйдя от него, и навсегда запомнит его.

Майя с грустью посмотрела на Самуэле карими глазами, когда он поднес бутылку к ее бокалу.

— Нет… Да, — заикалась она, очень стараясь скрыть внезапное отчаяние в голосе, когда убрала дрожащую руку с краев хрустального стакана и прижала ее к груди.

Она ни разу не испытывала такого сильного физического влечения к мужчине и теперь понимала, как некоторые люди принимают вожделение за любовь. Но она не совершит подобную ошибку.

— Извини, что вторгся к тебе. — Он оглядел комнату. — Тебе нравятся твои апартаменты?

— Очень.

— Прости за свечи. — Он весело взглянул на мерцающие свечи в канделябрах и тихо рассмеялся. — По-моему, мою просьбу поужинать здесь с тобой неверно истолковали.

Майя рассмеялась, надеясь тем самым убедить Самуэле, что поняла его правильно. Они не на свидании.

— Я подумал, что за ежедневным ужином мы можем разговаривать и лучше узнавать друг друга. Ты не против этого? Хотя, если возникнут проблемы с Маттио, я пойму. Его благополучие важнее всего для меня.

Майя знала, что не должна разочаровываться из-за его слов.

— Конечно, и мне нужно ужинать, — сказала она, обнаружив, что у нее практически пропал аппетит, несмотря на манящий запах еды. — Итак, сегодня у нас вечерний вариант делового завтрака. — Она сделала большой глоток вина.

Теперь она сожалела о том, что не воспользовалась шансом поужинать с Самуэле в более формальной обстановке в столовой. Хотя проблема заключалась в его присутствии, а не в местоположении.

— Моя репутация рухнет, если ты будешь сторониться меня, как прежде, — заметил он.

— Боюсь, у меня для тебя мало новостей. Маттио поел и радостно устроился в детской. Ты хочешь, чтобы я спала в его комнате? — Она заметила диван в углу детской.

«Нет, я хочу, чтобы ты спала в моей комнате».

— Конечно нет! — отрезал он.

— Ладно, но мне просто интересно…

Она умолкла, когда его телефон пронзительно зазвонил, и Самуэле рассердился.

— Извини, я забыл его выключить. — Он взглянул на экран и поморщился. — Я должен ответить.

Она пожала плечами и кивнула.

Самуэле говорил по-английски почти без акцента, и Майя забыла, что это не его родной язык.

Поэтому, когда через несколько мгновений он затараторил по-итальянски, она вернулась к реальности.

Он был итальянцем до мозга костей. Страстность, с которой разговаривал, ошеломляла Майю. Через пару минут он сунул телефон в карман и с грозовым выражением лица кратко пересказал ей свой разговор. На итальянском языке.

Майя подождала, пока он закончит, и тихо напомнила:

— Знаешь, я не поняла ни слова.

Он выругался на нескольких языках и провел рукой сквозь темные волосы, соблазнительно взъерошивая их.

— Извини, просто возникли проблемы с одним из наших арендаторов. К моменту смерти моего отца этот участок страдал от нехватки ресурсов, не говоря уже о том, что были целые районы, где выкорчевывали деревья. Древние леса вырубались ради быстрой наживы.

Отвращение в его голосе дополняло мрачность на лице. Он с такой силой стиснул зубы, что едва не заскрежетал ими.

— Ничего не пересажено, земля слишком удобрена, а деревня обезлюдела. Молодежи больше нечего здесь делать. Небольшие инвестиции принесли бы экотуризму почти немедленную прибыль, но мы нацелились на долгосрочную перспективу. Скоро мы поймем преимущества экологичного фермерства, а через два года, возможно, получим прибыль. Большинство арендаторов согласились на этот план, но… — Он сильнее помрачнел. — Один арендатор заупрямился, и я не совсем понимаю его доводы. Он молодой и честолюбивый, поэтому я рассчитывал, что тот будет на нашей стороне.

— Но это не так.

— Не так. На участке есть болото, важное с точки зрения экологии, потому что там живут… — Самуэле посмотрел на Майю, внезапно вспомнив, с кем разговаривает. — Прости, тебе наверняка это надоело.

— Нет. — Она восхищалась его рассуждениями. — Похоже, ситуация сложная.

— Не то слово. Мне сообщили, что пригнали тяжелую технику. Он решил осушить пятьдесят акров болот и выпустить скот на пастбище. Судя по всему, утром сделают бетонный фундамент под сарай. Все, над чем я работаю, будет уничтожено ради быстрой прибыли. Я должен идти. — Он встал. — Надо остановить это.

Майя отложила салфетку, встала и пошла с ним к двери.

— Ну, спокойной ночи. — Она протянула ему руку. — Удачи!

Самуэле насмешливо выгнул темную бровь:

— Наверное, она мне понадобится. — Свет внезапно потускнел и погас, а мерцающие свечи остались единственным источником освещения в комнате. — Это ничего тебе не напоминает? — хрипло спросил он.

Загипнотизированная его мрачным взглядом, Майя кивнула:

— Отель в аэропорту. Мне тогда стало любопытно…

— Что тебя заинтересовало, дорогая?

Слова, произнесенные низким хриплым голосом, напоминали ласку. Она сглотнула.

— Ты поцеловал меня? — прошептала она.

Он покачал головой. В полумраке его зубы казались очень белыми. Он медленно улыбнулся, но его взгляд был мрачным и сосредоточенным. Майя слишком огорчилась, чтобы это заметить. Ну зачем она озвучила свои фантазии? Конечно же, он не целовал ее!

— Нет, — подтвердил он. — Это был не поцелуй.

Она ойкнула и обрадовалась, что в полумраке он не увидит, как она покраснела от смущения.

Он шагнул вперед и уставился на ее лицо, что-то бормоча себе под нос по-итальянски, потом обхватил рукой ее затылок.

— А вот это поцелуй.

В своих мечтах Майя целовалась с ним тысячу раз, но реальность оказалась намного лучше фантазий. Сначала она опешила, а потом растаяла в его объятиях и задрожала от желания. Обхватив Майю за талию мускулистой рукой, Самуэле приподнял ее над полом, и его поцелуй стал воинственнее и настойчивее.

Майя очень старалась не рухнуть ему под ноги, когда он поставил ее на пол и шагнул назад. Она смотрела прямо перед собой — на его вздымающуюся грудь.

Она хихикнула:

— Да, вот это — поцелуй.

— Согласен. — Он глотнул ртом воздух, повернулся и ушел, чувствуя сладкий привкус ее губ.