Прошло две недели, и царапина на щеке Майи почти исчезла. Жаль, что все остальное, произошедшее в тот день, не пропало так легко, хотя в глубине души она этого не хотела. Самуэле оказался прав: встреча с дикими кабанами сделала ее местной знаменитостью.

Майе очень сочувствовали и неоднократно говорили, как ей повезло. Казалось, у каждого была история о ком-то, кому пришлось несладко: о туристе, который чуть не потерял глаз и был сильно изуродован; о крестьянине, который упал и был атакован кабанами, в результате чего сломал себе несколько ребер и ногу.

Майя разыскала садовника, поблагодарила его и извинилась перед ним. Она взяла с собой Розу, которая переводила ее речь и показала Сантино приложение на своем телефоне для перевода, которое она будет использовать сама в будущем.

Майя подружилась с садовником, расспрашивая его о садах, за которыми он вместе с помощниками так хорошо ухаживал. Он подробно рассказал о прошлом лете и пышной вечеринке со знаменитостями и режиссере, который хотел снять документальный фильм о садах.

— Он совсем не похож на отца, — подытожил садовник, загадочно постукивая себя по носу.

Сантино впервые озвучил свое мнение. Самуэле пользовался не только уважением; его безмерно обожали жители поместья.

Она подумала о ежедневных прогулках в одиночестве, которые больше не заканчивались интимным ужином с Самуэле. Иногда Роза, ставшая официальной няней Маттио, обедала с ней.

Утром на прошлой неделе Майя проходила мимо конюшен. Ей казалось, что никто ее не увидит, но внезапно заметила Самуэле, который повернулся и посмотрел прямо на нее. К своему стыду, она нырнула за изгородь, как ребенок, который думал, что никто не обратит на него внимание.

Из своего укрытия она наблюдала за Самуэле. Первоначальный леденящий душу страх Майи сменился восхищением. На самом деле происходящее напоминало балет: лошадь скакала вперед и пятилась, а Самуэле был в седле, совершенно невозмутимый и самоуверенный, пока объезжал животное. Майя была не единственной, кто смотрел это шоу. Вокруг загона стояли работники, которые были так же очарованы, как и она.

Самуэле тихо разговаривал с лошадью, медленно завоевывая ее доверие, и в конце концов погладил ее шелковистую морду, после чего поскакал по загону.

Именно в этот момент он повернулся и посмотрел на Майю. Именно тогда ей следовало спокойно подойти к нему и сказать что-нибудь вежливое, поговорить о погоде и о каких-нибудь пустяках.

Ей до сих пор не по себе, как только она вспоминает об этом.

Интересно, скажет ли он что-нибудь по поводу ее поведения? Положив папку с резюме на должность няни в сумку, она надела ее на плечо.

Скорее всего, именно поэтому он попросил ее прийти сегодня утром, отправив сообщение по электронной почте, — именно так они общались после сексуальной близости. Майя решила думать об этом, как о дорожно-транспортном происшествии, которое произошло из-за того, что она невнимательно смотрела на дорогу или задумалась о чем-то, не замечая ничего вокруг.

Сегодня будет их первая за две недели полноценная встреча.

Время от времени они пересекались в лабиринте коридоров, и однажды она вошла в великолепную комнату отдыха с бассейном, откуда Самуэле выходил с мокрыми волосами… У нее довольно долго кружилась голова после встречи с ним. Несколькими минутами ранее она могла увидеть его полуголым в бассейне и, может быть, даже присоединилась бы к нему. Кто знает, что произошло бы между ними?

С тех пор она туда не возвращалась.

Их пути несколько раз чуть не пересекались, когда он приходил повидаться с Маттио, но каждый раз Майя уходила гулять, а мальчик оставался с Розой. Няня рассказывала Майе о том, как хорошо он ладит с ребенком и как его интересует развитие Маттио.

Майя не знала, что хуже: то, что он избегает ее, или то, что он забыл о ее существовании.

Когда Майя подошла к двери кабинета Самуэле, появилась еще одна его личная секретарша. Майя подозревала, что для плодотворной работы с Самуэле его работницы должны обладать экстрасенсорными способностями и быть равнодушными к его яркой мужественности.

Майя не подходила в работницы по обоим пунктам. Ее вряд ли можно считать работницей, но она стала любовницей Самуэле на один день. Поэтому все, кто встречал ее в замке, относились к ней скорее как к гостье. Все, кроме самого Самуэле, который вел себя так, будто она была невидимой. Но ведь ее это устраивает, поэтому она должна радоваться тому, как он себя ведет.

— Заходите через минуту.

Вероятно, секретарша не имела этого в виду буквально, но Майя все равно достала телефон, чтобы подсчитать время, и увидела пропущенный звонок от Беатрис. Ей стало совестно.

Беатрис и мать были в курсе того, что Майя в Италии, но не знали, где именно и почему. Когда она впервые сообщила сестре о своей поездке, Беатрис сразу же решила, что Майя поехала в Италию из-за дизайнерского бизнеса.

— Тот поставщик, о котором ты говорила, снизил цены, да? Как хорошо! Цвета образцов шерстяной ткани, которые ты мне прислала, просто идеальны. Мы по-прежнему предлагаем тебе деньги на открытие бизнеса. Это не благотворительность. Мы с Данте верим в тебя.

У Майи была возможность все уточнить, но она боялась, что, если начнет говорить о Самуэле, Маттио и Виолетте, вся правда выйдет наружу. Она позволила Беатрис заблуждаться, но чем дольше это продолжалось, тем труднее ей было во всем признаться. Скоро она обо всем расскажет сестре и матери, но сейчас лучше подождать.

Наверное, им удастся объяснить Майе, что с ней происходит. Она не спала по ночам, размышляя, как оказалась в такой ситуации, и понимала, что влюбляется в Самуэле.

Она сидела спиной к Самуэле и дверному проему, не подозревая о его присутствии, когда убрала телефон в большую кожаную сумку с торчащей папкой, которую носила через плечо.

Самуэле не видел ее лицо, но заметил, как напряжена ее спина, и ему стало интересно, с кем разговаривает Майя.

— Доброе утро, Майя!

Она вскочила, словно в нее выстрелили, повернулась и уставилась на Самуэле.

На ней была ярко-зеленая блузка, черные брюки и черные туфли-лодочки без каблуков, украшенные вышивкой. Ее роскошные волосы были стянуты на затылке тонким кожаным шнурком.

Самуэле ощущал, как границы, которые он выстроил между ними за последние две недели, исчезают. Он мысленно распустил волосы Майи по ее обнаженной спине.

— П-привет, — пробормотала она. — Мне сказали не входить сразу. Я не была уверена…

Но Самуэле был уверен в себе, как никогда.

Он отлично понимал, что будет дальше. Виолетта уже намекала, точнее, насмехалась над ним, считая, что победила его. Ее желание отомстить Самуэле сейчас работало на него. Он заплатит ей деньги за шантаж, но это произойдет в последний раз. На самом деле причина не в деньгах и не в материнских чувствах Виолетты.

Деньги не имели значения для Самуэле, но ему был дорог Маттио, и он готов пойти на все, чтобы выполнить данное брату обещание, включая свадьбу.

Он поклялся Криштиано, что у Маттио будет только лучшее. И он сделает так, чтобы у мальчика была хорошая мать, несмотря на то, что Самуэле боится стать таким, как его отец или брат.

Но он не такой, как они. Смешно даже их сравнивать. Начнем с того, что бедняга Криштиано не замечал ни одного изъяна в своей невесте, а любовная одержимость заблудшего отца сделала его почти слепым. Самуэле отлично знал о недостатках Майи — она самая противоречивая женщина, которую он встречал.

— Зайдешь?

Сердце Майи дрогнуло при звуке его голоса, но прежде, чем она успела ответить, он подошел к двери, приняв ее молчание за согласие. Разве можно его винить? В последнее время она не особо сопротивлялась ему. Глубоко вздохнув и схватив сумку с папкой, она пошла за ним в его святилище.

Она не знала, чего ждет. Кабинет оказался довольно современным и практичным, в нем был массивный письменный стол с несколькими компьютерными экранами. Одна стена была заставлена книгами, а на специальной подставке было несколько гантелей и гирь. Она отмахнулась от образа Самуэле, отдыхающего после зарабатывания миллиардов, качая мышцы, и сосредоточилась на единственном декоративном штрихе — черно-белом рисунке замка в рамке.

Он заметил, как она смотрит на рисунок:

— Художник неизвестен. На рисунке изображен замок шестнадцатого века.

— Поразительно.

Он встал у окна в полный рост, а она очень постаралась не затрепетать от желания. На Самуэле был красивый темный костюм, в нем он выглядел официально, эксклюзивно, отчужденно и просто великолепно.

— Э-э-э… Очень красивая комната.

Самуэле кивнул на кожаное кресло напротив письменного стола:

— Присядь. — Он расположился за столом.

Майя чувствовала себя крайне неуверенно, словно оказалась в кабинете директора школы. Хотя она ни разу не испытывала такого сексуального возбуждения ни в школьные годы, ни после, пока не встретила Самуэле. Ее жизнь разделилась на две части: до и после знакомства с Самуэле, а теперь его близость изменила все.

Она продолжала гнать от себя сильные чувства, которые он провоцировал в ней, но они нарастали. Это напоминало эмоциональное перетягивание каната, и она понимала, что, по сути, пересекла красную черту.

Что сделано, то сделано. Она увлеклась Самуэле, переспала с ним, и он отверг ее. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Итак, она все еще дышит, значит, переживет и эту потерю. К счастью, ему невдомек, что она каждую ночь лежит в постели и тоскует по нему.

— Выпьешь кофе?

— Нет. — Она положила папку на стол. — Я сделала несколько заметок.

Он одарил ее пустым взглядом.

— Резюме кандидаток на должность няни, — деловито сказала она. — Ты не написал в сообщении, но я предположила, что ты хочешь обсудить именно это.

— Ах да. Я решил повидаться с Маттио и, может быть, погулять с ним.

— Сегодня у Розы выходной, — ответила Майя, с трудом сохраняя спокойствие.

— Ты тоже можешь пойти.

— Куда? — Она настороженно посмотрела на него, думая, что их разговор оказался таким же напряженным и неловким, каким она его себе представляла. Может быть, он приготовил для нее язвительное замечание по поводу того, как она пряталась от него на конюшне на прошлой неделе?

— Насколько я понимаю, тебе нравятся розарии.

— Твои шпионы следят за каждым моим шагом? — полушутя спросила она. — Ну, тебе незачем спрашивать моего разрешения, чтобы погулять с Маттио. Завтра? — Она хладнокровно подняла бровь и еще раз оглядела его деловой костюм. — Очевидно, я отрываю тебя от дел.

— Я только что вернулся. — Самуэле ослабил узел галстука. — Я хотел узнать у тебя, как поживает Маттио. Надо ли что-нибудь изменить, чтобы ему стало лучше?

Он откладывал признание о настоящей причине встречи с ней. Обычно он быстро подбирал нужные слова, но предстоящий разговор изменит всю его жизнь.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Не лучше ли это обсудить с новой няней? Среди кандидаток есть очень хорошие няни, у них отличные рекомендации. — Она убеждала себя, что радуется, потому что о Маттио будет заботиться квалифицированный специалист, знающий о ребенке намного больше ее. Она не забывала, что живет в доме Самуэле временно, помогая ему в безвыходной ситуации. Но осознание того, что ее время с Маттио подходит к концу, тяжелым грузом давило ей на плечи.

— У меня… — Он провел рукой по гладковыбритой щеке и сжал длинные пальцы в кулак.

Майя удивленно уставилась на него. Куда подевалось его обычное хладнокровие и красноречие? Наверное, он по-прежнему думает о том важном деле, из-за которого уезжал из дома.

Напряжение в комнате было ощутимым. Наконец Майя не выдержала и вскочила.

— Слушай, я зайду позже, если ты занят, — быстро сказала она, не желая его отвлекать.

Он молча наблюдал, как она повернулась и пошла к двери. Остановившись, она повернулась и внезапно затараторила.

— Послушай, я знаю, у нас был бессмысленный секс, и я понимаю, что это больше не повторится, поэтому не надо обращаться со мной так подчеркнуто вежливо. — Ее сердитые карие глаза скользнули по его лицу. — Ты наказываешь меня за то, что я переспала с тобой, игнорируя меня?

Знаешь, я не преследовала тебя тем утром, а просто проходила мимо. Откуда мне было знать, что ты объезжаешь лошадей? — Она умолкла.

Майя с ужасом уставилась в глаза Самуэле, потом зажмурилась и закрыла лицо руками. Она стояла с закрытым лицом, пока Самуэле не взял ее за плечи и не подтолкнул к креслу.

— Это был лучший бессмысленный секс в моей жизни. Ты была моей лучшей любовницей.

«Может быть, бессмысленный секс — все, на что я способен», — мрачно подумал Самуэле. Не то чтобы он завидовал отцу или брату, но по крайней мере они оба бескорыстно любили, несмотря на то, что их обманывали.

Майя опустила руки:

— Я должна быть польщена?… — Она замолчала, увидев выражение его лица.

В его взгляде читались странные эмоции, слишком сильные и сложные, чтобы их понять. Он даже улыбался как-то неуверенно.

— Я мог бы выразиться лучше, — признал он.

— Приятно в чем-то преуспеть. Я могу включить свой навык в резюме: «Хорошо ладит с детьми и прекрасна в бессмысленном сексе».

Самуэле не улыбался, да и Майе было не до смеха. Ее шутка получилась неудачной.

Его взгляд по-настоящему взволновал ее.

— Что случилось? — спросила она, не ожидая получить на свой прямолинейный вопрос прямой и грустный ответ.

— Сегодня моему брату исполнилось бы двадцать девять лет.

Последние остатки враждебности и обиды Майи испарились, и ее нежное сердце сжалось от сочувствия.

— Все, кто живет в замке, очень хорошо о нем отзываются.

Самуэле кивнул:

— Он стал бы замечательным отцом. И по-моему, он счел бы тебя замечательной матерью. Неужели он так тонко намекает, что она превысила свои полномочия?

— Я знаю, что я не мать Маттио.

— Ты для него больше мать, чем та, которая у него была, — печально произнес он. — Раньше я не считал, что мать просто необходима для благополучия ребенка, но я думаю, что ошибался.

— Ты не отдашь его Виолетте! — в ужасе воскликнула она. — Я знаю, по закону — она его мать, но…

— Нет, он не вернется к Виолетте, — пообещал он, и его глаза жестко сверкнули.

Немного успокоившись, Майя снова встала. Самуэле обошел стол и присел на краю лицом к ней, вытянув перед собой длинные ноги. Их глаза были на одном уровне.

— Судя по всему, скоро мы должны ждать от нее приглашения на свадьбу.

— Ты думаешь, она попытается вернуть Маттио?

— Я бы сказал, что это неизбежно.

— Но она его не любит!

— Ты уже знаешь, как она умеет убеждать, Майя.

Она опустила глаза, вспоминая, как легко ее одурачила сводная сестра.

— Но этот Чарли, за которого она выходит замуж… Он же не хочет детей! — воскликнула она, цепляясь за соломинку и не желая, чтобы Маттио стал объектом шантажа.

— Я не сомневаюсь: вскоре Чарли сделает все, что она попросит, лишь бы та была счастлива. Именно так поступал Криштиано.

— Но она снова бросит Маттио! И ты уже не найдешь его! — Майя скривилась от этой мысли. — Не позволяй ей так поступать с ним! — в ярости сказала она.

— Не позволю. Я подам иск о единоличной опеке, а пока буду платить ей за молчание. Пусть она думает, что побеждает.

— Плата? Она шантажирует тебя?

Он пожал плечами и сдержанно улыбнулся:

— Это очень тщательно продуманный шантаж.

— Но разве ее Чарли не баснословно богат?

— Виолетте нужны не деньги. Она хочет отомстить мне за то, что из-за меня она не получила половину поместья Агости. В ее руках козырь, и не один. Любой суд отдаст ребенка матери, а не другим членам семьи, а Маттио нужна мать, по крайней мере в первые годы его жизни.

Майя уставилась на него и задалась вопросом, в каком возрасте, по мнению Самуэле, ребенок перестает нуждаться в матери.

— Очевидное решение — женитьба.

— Значит, ты передумал насчет брака? — Майя была ошеломлена.

— Не о браке как об институте, нет. О браке как таковом — да.

— Есть разница?

— Если бы на свете существовала настоящая любовь, — презрительно протянул он, — то брак был бы излишним. Двум людям не нужны юридические документы, чтобы жить в ловушке.

— Ловушка?

— О, в наши дни развестись довольно просто, но многие цепляются за брак, когда выясняется, что его уже не спасти. Брак — контракт, а не волшебное заклинание, дарующее вечное счастье и радость. Если его составить с учетом интересов обеих сторон, его можно расторгнуть в любой момент, и не будет никаких необоснованных ожиданий вроде верности. Поэтому я не вижу причин, почему брак не может быть успешным.

— Но это не совсем брак, не так ли? — Его хладнокровное описание привело ее в ужас.

— Открытый брак.

— Но это вовсе не брак! Потому что брак основан на вере и доверии. — Она не стала говорить о любви.

— В данном случае брак обеспечит благополучие и счастье ребенку моего брата.

— Конечно, но… — Она затаила дыхание. Несколько недель она отвергала возможность влюбиться в Самуэле, но все-таки потеряла голову из-за мужчины, который готов подарить заботу и верность ребенку из своего рода. Он считает, что его брак удастся, если только не влюбится в свою жену. В его жизни нет места для любимой женщины, а тем более для Майи.

Она не знала, то ли ей горько смеяться, то ли отчаянно всхлипывать. Ей стало обидно, когда она вспомнила, как считала, что не влюбится в неподходящего мужчину. Теперь она удивлялась собственному высокомерию и боялась за свое будущее.

— Итак, ты понимаешь, что я пригласил тебя сюда не для того, чтобы говорить о нянях. Я очень надеюсь, что они не понадобятся.

Майя покачала головой:

— Ты хочешь, чтобы я оставалась здесь, пока ты не найдешь подходящую жену?

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь как моя жена.

Он наблюдал, как она опускается в кресло.

— Это безумие! — Она истерично хохотнула. — Нас с тобой связывает только Маттио.

— Разве этого недостаточно? — Самуэле повел плечами, и его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на пухлых губах. — На самом деле это неправда. Нас тянет друг к другу, разве нет? Такое влечение — редкость, дорогая, а исключительный секс — еще большая редкость. — Два года наслаждения Майей наверняка компенсируют ему временную потерю свободы.

Майя тяжело дышала, когда он замолчал, и помотала головой, пытаясь освободиться от чар его хрипловатого голоса и эротических образов.

— Да, у нас есть Маттио, — просто и холодно произнес он. — И мальчик заслуживает самого лучшего. Ты будешь ему лучшей матерью, и ты его кровная родственница, а это важно. — Он помолчал, прикрыв глаза.

— Я знаю, он твой единственный наследник…

— Он наследник Агости, — прервал ее Самуэле. — И на нем лежит ответственность. Но он не ребенок Криштиано.

Майя побледнела, и ее сердце забилось чаще.

— Что ты сказал? — прошептала она, не сводя глаз с его лица.

— В отличие от тебя у меня нет кровного родства с Маттио, — отрезал он, сдерживая эмоции.

— Поэтому Виолетта шантажирует тебя?

Он повел плечами:

— Это ее козырная карта.

— Как давно ты знаешь?

— Криштиано признался мне перед смертью, когда попросил позаботиться о Маттио.

— Твой брат знал, что ребенок не от него? — Она с трудом соображала, что происходит.

— Виолетта не могла этого скрыть — даты не совпадали. Криштиано сказал мне, что находился за границей, когда был зачат Маттио. Если бы мой брат выжил, он стал бы отцом ребенка, и больше ничего имело бы для него значения.

Интересно, поступил бы Самуэле так же, оказавшись на месте своего брата? Этим вопросом он задавался много раз. Но он не узнает ответа, не столкнувшись с подобной ситуацией.

— Маттио — Агости, он мой наследник, и я сделаю все возможное, чтобы сдержать обещание, данное брату.

— Кто еще знает об этом? — спросила она.

— Только ты.

Его откровенность и доверие многое меняли.

Самуэле посмотрел ей в лицо:

— Я прошу два года твоей жизни. Ты будешь еще достаточно молодой, чтобы выйти замуж и создать собственную семью, — заметил он, чувствуя странную боль в груди при мысли о том, как Майя нянчится с детьми от другого мужчины. — Конечно, мы сможем продлить наш брак при взаимном согласии, а огромная сумма, которую ты получишь после развода, позволит тебе вести такую жизнь, к которой ты привыкла.

— Плевать мне на деньги! — огрызнулась Майя. Она хотела любви, а он предлагал ей бездушный брак.

Он наблюдал, как она снова закрыла лицо руками, и ему стало совестно.

— У нас нет ничего общего. Ты только посмотри на это место, — сказала она, широко разводя руками, чтобы охватить комнату и все, что было за ее пределами.

— Мы оба любим Маттио.

Его слова задели ее за живое. Любовь. Она любит и Маттио, и Самуэле. Но не все мечты сбываются. Не лучше ли наслаждаться тем, что предлагает судьба?

Увидев, что она задумалась, Самуэле вытащил из кармана маленькую коробочку, внутри которой была старая и потрепанная бархатная подкладка.

— Это кольцо моей бабушки, которое она получила от своей русской бабушки по происхождению. Я выкупил его совсем недавно. А также я выкупил и другие аналогичные предметы, принадлежавшие русской царской семье. — Он мысленно представлял изумрудное ожерелье в потрясающей эмалевой оправе на красивой груди Майи.

Тихонько вздохнув, она прижала руку ко рту, посматривая то на кольцо, то на Самуэле. Даже он понимал, что квадратный изумруд в окружении сверкающих бриллиантов, оправленный в широкое золотое кольцо с выгравированным узором в виде завитков, был потрясающе красивым.

Она покачала головой.

— Люди часто женятся ради ребенка, — настаивал он. — Пусть ребенок не наш, но разве это важно? Принцип тот же — благополучие беспомощного малыша.

Майя смотрела на него снизу вверх, наслаждаясь каждой чертой его лица. Она любила Маттио и знала, что ее сердце разорвется, если она уедет от него. В ее душе так много любви, так почему бы не подарить ее мальчику? Самуэле прав в одном: Маттио нужно защищать.

Он надел кольцо на ее дрожащий палец, оно идеально подошло ей по размеру.

— У меня одно условие. Я не считаю, что верность в браке — нечто нереальное. — Она могла многое вынести, но измены Самуэле окончательно сокрушили бы ее.

Помолчав, он медленно сказал:

— Думаю, я приму твое условие.

Она тут же начала стягивать кольцо с пальца.

— Что ты делаешь? — резко спросил он.

— Снимаю кольцо. Я не могу носить на пальце целое состояние. Мы подождем, пока не будет официально объявлено о нашей помолвке. И потом, я должна предупредить свою семью. О боже, моя семья! — Она мысленно простонала.

— Считай, что мы официально помолвлены, поэтому нет причин чего-то ждать. Через две недели пройдет официальное открытие галереи «Вилла Агости» во Флоренции, поэтому ты сыграешь свою первую официальную роль в качестве моей невесты как хозяйка дома.

— Вообще-то, я не люблю быть в центре внимания, Самуэле. Я предпочитаю торчать за кулисами, передвигать реквизит и тому подобное. Я думаю, что просто буду заниматься ребенком.

— Ты сделаешь все, что должна делать моя невеста, — упрямо заявил он.

У нее свело живот, когда Самуэле обхватил ладонями ее лицо.

— Что ты делаешь? — задала она глупый вопрос, отлично зная, что будет дальше.

Долгий и настойчивый поцелуй Самуэле окончательно лишил ее желания сопротивляться.

— Я официально объявляю тебя своей невестой, — хрипло произнес он, приподнял Майю и усадил ее на стол, а потом легонько толкнул, чтобы она легла на спину.

Она наблюдала полузакрытыми глазами, как он снимает галстук и швыряет его через комнату.

— А если кто-нибудь войдет? — продолжала она слабо сопротивляться.

— Если ты вообще заметишь, как сюда кто-то войдет, я очень обижусь, дорогая.

Она задышала чаще:

— Ты такой самоуверенный.

Он хищно улыбнулся и уперся руками в деревянный стол по обе стороны от ее лица.

— Но самоуверенность тебе к лицу. — Она тихонько захныкала, когда его обжигающие губы скользнули вверх по ее шее.