Розалинда закончила телефонный разговор в приподнятом настроении. Все складывалось удачно. Она и Пьер только что закончили конференц-звонок с ретейлером, базирующимся в Нью-Йорке и имеющим федеральную сеть магазинов. Товароведы компании были в восторге от образцов, присланных Пьером, и уже обговаривали условия эксклюзивного контракта. Розалинда рассчитывала, что таким образом ее бизнес вернется к тем же уровням, что были до кризиса в Австралии. Да и потенциал рынка в Америке был значительно выше, чем в Австралии.

Кружась по комнате, она едва не натолкнулась на Гэбриела.

— Ой, извини, я тебя не видела, — сказала она и попятилась.

— У тебя радостный вид. Это хорошо.

— Да, я рада. Мы с Пьером только что говорили с компанией, которая, возможно, станет моим самым крупным заказчиком. Нам нужно подготовить контракт и отправить его в юридический отдел.

— Отличная новость, — сказал Гэбриел.

Однако Розалинда обратила внимание на то, что на его лице радость не отразилась.

— Это означает, что я смогу вернуть тебе деньги, — добавила она.

— Деньги твои — это часть сделки.

Розалинда сразу сникла. Из-за брачного контракта и внезапного отказа Гэбриела от какой-либо близости между ними она начала чувствовать себя чем-то вроде ходячей матки. Конечно, Гэбриел заботится о ней и обеспечивает удовлетворение всех ее потребностей, однако теперь между ними нет ни нежности, ни привязанности.

— Зачем ты хотел видеть меня? — спросила она, быстро меняя тему.

— Я хотел спросить, готова ли ты познакомиться с моим отцом. Сегодня днем он вместе с моим дедом будет в клубе. Я подумал, что мы могли бы заехать туда на полчасика.

— На полчасика? — удивилась Розалинда. — Не слишком-то долгое время для общения со своей семьей.

— Достаточно долгое. Я не собираюсь тратить на них больше. Они… — Гэбриел помолчал, подбирая слова. — Слишком старомодны со своими взглядами. Не обижайся, просто они такие.

— Замечательно. Всю свою взрослую жизнь мне приходилось иметь дело с людьми, придерживающимися устаревших взглядов.

— Тогда мне остается надеяться, что ты будешь готова к тому, с чем столкнешься, — сказал Гэбриел со слабой улыбкой.

— Какая форма одежды? Раз мы будем в клубе, думаю, мне нужно надеть что-нибудь получше этого. — Розалинда поправила ворот длинного свободного свитера из кремовой шерсти, надетого поверх бежевых шерстяных лосин, которые подчеркивали совершенную форму ее ног.

— Мне жаль просить тебя одеться более формально, потому что ты и в таком виде великолепно выглядишь.

— К которому часу я должна быть готова?

— Полчаса тебе хватит?

Розалинда многозначительно изогнула брови.

— Сделаю все возможное.

Она быстро прошла в свою спальню и открыла дверь гардеробной. Она уже знала, как оденется; ей только надо было найти наряд. А, вот он: простое черное трикотажное платье с круглым вырезом и облегающими длинными рукавами идеально подходило для подобной ситуации. Платье было из тех вещей, которые с помощью аксессуаров и правильно подобранной обуви легко трансформировались из офисной одежды в вечернюю.

Сейчас Розалинда надела к платью черные лодочки на шпильках. Наряд она дополнила золотым поясом, золотым ожерельем и золотым браслетом. Поглядев на себя в зеркало, решила, что прическа придаст ее облику солидности, поэтому собрала густые волосы в гладкий пучок, а затем смыла с лица косметику и сделала более яркий макияж. В конечном итоге она была в полной мере удовлетворена своим видом. И очень надеялась, что Гэбриел будет гордиться ею.

Вернувшись в гостиную, Розалинда обнаружила, что Гэбриел сидит на диване с закрытыми глазами. Его черты, несмотря на расслабленную позу, сохраняли напряженность, как будто у него болела голова или, что было более вероятно, ему совсем не хотелось ехать на предстоящую встречу.

— Все в порядке? — спросила Розалинда.

Гэбриел открыл глаза и оглядел ее с ног до головы.

— Ого, ну и преображение!

Розалинда повернулась вокруг своей оси.

— Одобряешь?

— В полной мере.

Розалинда никогда не жаждала мужского внимания, но сейчас ей было приятно сознавать, что она хорошо выглядит. Одобрение Гэбриела помогло ей справиться с нервозностью, вызванной грядущим знакомством с двумя мистерами Каррингтонами.

— Пошли? — спросил Гэбриел. — Что ты наденешь сверху?

— Одну секунду. — Розалинда вернулась в спальню и вышла оттуда с белым шерстяным пальто.

Пальто было свободного покроя с капюшоном, который лежал на плечах, и поясом. Розалинде всегда казалось, что в этом пальто она напоминает гламурную королеву сороковых годов двадцатого века.

— Идеально, — сказал Гэбриел.

По дороге в клуб он расспрашивал ее о новом заказчике. Несмотря на то что Гэйб занимался скотоводством и земледелием, он проявил великолепную деловую хватку и удивительную проницательность. Его видение нового сотрудничества во многом совпадало с оценкой самой Розалинды. Муж понимал, зачем она так стремится к расширению бизнеса — не только ради расширения как такового, но ради сотрудников и их семей. Она чувствовала, что в бизнесе они оба действуют на одной волне. Тогда почему во всем остальном их разделяют многие мили?

Во всем, наверное, кроме постели.

Такое впечатление, продолжала размышлять Розалинда, что Гэбриел боится сближаться с ней. При малейшем прикосновении он отскакивает от нее, как от огня, а чтобы избежать этих прикосновений, буквально не вылезает с ранчо, хотя у него есть управляющий и множество рабочих.

Иногда даже кажется, что он прячется от нее, хотя в это с трудом верится.

Эти мысли подсказали ей вопрос.

— Гэйб.

— Да?

— А каким ты видишь свое участие в жизни нашего ребенка?

— Что натолкнуло тебя на такой вопрос? Ты же знаешь, что я планирую принимать непосредственное участие в его жизни, — сразу ощетинился Гэбриел.

— Ну, просто стало интересно. Ты целыми днями на ранчо, а когда наступит весна, дел будет еще больше. Летом же, когда родится малыш, их вообще будет невпроворот. Вот я и подумала, впишемся ли мы в твой график.

— Ну, я внесу в него изменения, чтобы быть с ним.

Розалинда покачала головой.

— Меня интересуют те дни, когда ребенок может капризничать или мне надо будет передохнуть. Ведь это незапланированные события, и тебе придется отрываться от работы.

— Я планирую нанять помощницу — ты забыла, что этот пункт есть в нашем договоре? — сказал Гэбриел, хмуро глядя на нее. — А почему ты сейчас вообще заговорила об этом?

— Я пытаюсь кое-что прояснить. Ты хочешь наследника, ты хочешь быть отцом, я все это понимаю. Но ребенку нужно гораздо больше, чем если ты будешь изредка появляться, а его воспитанием будут заниматься другие.

— Поверь мне, я знаю, что такое плохой отец. Мой собственный отец — великолепный пример, — усмехнувшись, сказал Гэбриел.

Розалинда не стала продолжать разговор, но ее не оставляло ощущение, что их взгляды на роль родителей в жизни ребенка диаметрально противоположны. Она не могла вспомнить момента, когда бы ее отец был недоступен для нее. Даже в период работы в дипломатическом корпусе он всегда заботился о том, чтобы между ними была связь. Ее мать уволилась с работы, чтобы иметь возможность ездить вместе с отцом, и была счастлива создавать уютный дом везде, куда бы его ни забросила служба. А вот для себя такой жизни Розалинда не хотела. Для нее была важна карьера. Правда, так было до того момента, когда она узнала о своей беременности.

Теперь ей предстояло искать способ совместить свое стремление работать и творить с ролью матери. Да, ее потребность доводить все до совершенства создаст ей определенные проблемы, но она наверняка найдет компромисс. Ей придется его найти.

Розалинда положила руки на еще плоский живот. Ей еще не верилось в то, что в ней растет новая жизнь. Жизнь, которая зародилась случайно. Незапланированная жизнь, неожиданная, но драгоценная и желанная.

Они остановились у клуба, оставив машину парковщику. Сняли верхнюю одежду в гардеробе, и Гэбриел повел Розалинду в бар, который был декорирован в модных тенденциях, но сохранил влияние прошлого благодаря темным паркетным полам и охотничьим трофеям на стенах. Пока они шли по коридору, Розалинда ежилась под взглядами множества стеклянных глаз.

В зале они подошли к столику, им навстречу поднялись двое пожилых мужчин.

— Папа, дедушка, позвольте представить вам мою жену, Розалинду Бэнкс.

— Что?! Не Каррингтон? Да что с тобой такое, девочка?! — воскликнул тот, что постарше.

Розалинда обратила внимание, что во время рукопожатия он лишь легонько стиснул кончики ее пальцев, один раз несильно тряхнул руку и тут же выпустил.

Подобные рукопожатия всегда приводили ее в бешенство. Таким образом ей давали понять, что она не ровня или что она не достойна настоящего рукопожатия.

— Рада познакомиться с вами, сэр, — сказала она, пряча за улыбку свое возмущение. Что ж, Гэйб предупреждал ее. — Что касается фамилии, то моя меня вполне устраивала все тридцать лет. Думаю, я отлично с ней проживу и следующие пятьдесят-шестьдесят.

— Гм, в мои дни о таком не могло быть и речи. Он уже тебя обрюхатил?

— Прошу прощения за своего отца, — заговорил другой мужчина. — Он не привык следить за языком и придерживается старых традиций. Он не хотел вас оскорбить.

Розалинда сомневалась в этом, но все равно улыбнулась и пожала руку отцу Гэбриела:

— Рада познакомиться, мистер Каррингтон.

— Зови меня папой или Денвером. Добро пожаловать в семью.

— Спасибо, Денвер.

— Что вы будете пить? — спросил Денвер.

— Я сам принесу напитки. Вам обоим то же самое? — уточнил Гэбриел. Оба закивали. — Тебе горячий чай или что-нибудь прохладительное? — обратился он к Розалинде.

— Чай, пожалуйста, — ответила она.

Наклонившись, он прошептал ей на ухо:

— Ничего, если ты немного побудешь с этой парочкой?

— Уверена, я справлюсь. Едва ли они создадут много проблем за несколько коротких минут, правда?

— Ты их плохо знаешь, — проговорил Гэбриел и пошел к бару.

Денвер и его отец дождались, когда Розалинда сядет, и тоже сели. Денвер наклонился вперед, оперся локтями о колени и сложил руки перед собой. Интересно, подумала Розалинда, а Гэбриел знает, что у него точно такие же манеры, как у отца? Глядя на пожилых мужчин, она запросто представляла, каким он станет с возрастом.

— Гэйб говорил мне, что ты шьешь платья? — сказал Денвер, и его глаза вызывающе блеснули.

— О, уверена, он говорил вам, что я занимаюсь кое-чем более крупным, — сказала Розалинда, устремляя на свекра не менее, вызывающий взгляд. — Да, моя компания создает женскую одежду для особых случаев, но мы известны женской одеждой для отдыха. По сути, мы готовимся выйти на американский рынок и очень рады этому.

— Ты ведь бросишь работу, когда родится ребенок, да? — спросил дед Гэбриела.

— Нет, не брошу, — твердо ответила Розалинда.

— Ты оставишь своего ребенка на попечении чужих людей? — не отставал он.

— Вовсе нет. Если мать и отец работают из дома, им ничто не мешает делить обязанности.

— Гм, в мои времена такого не было. Никогда не видел, чтобы мужик делал бабскую работу. Видимо, ты ждешь, что Гэйб будет готовить и убирать после трудового дня на ранчо?

— Мистер Каррингтон, у нас есть экономка, и Гэйб великолепно готовит. Мне кажется, ему даже нравится иногда готовить. Уверена, мы сумеем распределить свои обязанности.

— Дети — это работа женщины.

— Однако, чтобы сделать детей, нужны оба, так что я не сомневаюсь в том, что ребенку будет полезно, если и воспитывать его будут оба родителя, — сказала Розалинда.

Теперь она понимала, почему Гэбриел не имел ни малейшего представления о воспитании детей — с таким-то дедом.

У нее тоже нет опыта, но она хотя бы знает, что проще работать в команде, чем сваливать всю работу на одного родителя.

— У тебя забавный говор. Ты ведь не американка, да? — продолжал расспросы старый мистер Каррингтон.

— У меня двойное гражданство, американское и австралийское.

— Отец, прекрати донимать Розалинду, а то она подумает, что мы из Средневековья, — перебил его Денвер.

— Гэйб взял да и женился на этой девчонке без одобрения семьи. Мне нужны ответы на определенные вопросы, — сказал тот.

— Мистер Каррингтон, я буду рада ответить на все ваши вопросы.

— Ладно, можешь называть меня дедушкой.

— Хорошо, дедушка.

— Ты умеешь обращаться с лошадью?

— Нет, сэр… дедушка.

— Что же за жена у владельца ранчо, если она не может управляться с лошадью!

— Просто у меня никогда не было надобности в этом или желания, — ответила Розалинда, продолжая удерживать улыбку на лице.

— Отец, не все родились в седле, — примирительно заметил Денвер. — Розалинда, вы давно вернулись в Штаты?

Радуясь такой резкой смене темы разговора, Розалинда подробно ответила на вопрос Денвера. Когда вернулся Гэбриел, она испытала невероятное облегчение.

— Надеюсь, вы в мое отсутствие не поджаривали мою жену на медленном огне, — сказал он, садясь рядом с Розалиндой и беря ее за руку.

Она с благодарностью сжала его пальцы.

— Вовсе нет, — с деланым весельем ответила она. — Я рассказывала твоему папе, как мы с тобой познакомились.

* * *

Официантка принесла поднос с напитками. Перед Розалиндой она поставила маленький чайничек, чашку с блюдцем и кувшинчик с молоком, а перед пожилыми джентльменами — виски.

— Чай? Странный способ отпраздновать свадьбу, в жизни такого не видел, — пробурчал дед Гэбриела.

— Вы забыли, что я ношу наследника Каррингтонов, — сказала Розалинда. — Это мой долг — обеспечить ему заботу и возможность правильно развиваться.

— Гм. — Старик внимательно посмотрел на нее и, к ее изумлению, широко улыбнулся. — Подходишь.

— Прошу прощения? — не поняла Розалинда.

— Что? Ты меня не расслышала, девочка? Я сказал, что ты подходишь. Добро пожаловать в семью!

Только сейчас Розалинда поняла, какое сильное напряжение владело ею во время беседы со старым мистером Каррингтоном.

— Признаться честно, вы тоже подходите, — отважно заявила она и налила себе чаю.

Старик громко расхохотался и подмигнул ей.

— Я просто проверял тебя. Извини, если показался тебе суровым.

— Нет, просто грубым.

Он опять расхохотался.

— Ну, теперь мы можем пообщаться, как цивилизованные люди? — спросил Гэбриел, ощущая, как его отпускает напряжение.

Беседа быстро перешла на управление ранчо, и так как Розалинда, не знавшая этот предмет, не могла принимать участия в разговоре, она просто наблюдала за представителями трех поколений одной семьи. Она так глубоко ушла в свои размышления, что не услышала, как Гэбриел предлагает ехать домой. Розалинда быстро согласилась, потому что чувствовала себя уставшей — общение с дедом Гэбриела отняло у нее больше сил, чем она ожидала.

Они сели в машину и поехали на ранчо. Розалинда не могла избавиться от ощущения, что пропасть между ней и Гэбриелом только увеличилась. Она-то думала, что, возможно, встреча с его дедом и отцом позволит им чуть-чуть сблизиться. Но вместо этого он еще больше отдалился от нее, и она не представляла, как ей быть дальше.

Ей очень хотелось, чтобы из их брака получилась настоящая семья. Да, она согласилась на условия Гэбриела, однако рассчитывала на нечто большее. Неужели ей суждено потерпеть неудачу? Похоже на то. Настоящий брак предполагает физическую и духовную близость, страсть, дружбу. У них были физическая близость и страсть, пока Гэбриел не исключил себя из уравнения. Теперь он держится с ней как с коллегой.

И возникает вопрос: а способен ли Гэбриел на то большее, что нужно ей и ребенку? Розалинда сомневалась в этом, познакомившись с его отцом и дедом и увидев, на каких примерах он воспитывался.