Прошло всего два дня со свадьбы Розалинды и Гэбриела. Эти два дня они выходили только, чтобы поесть. Гэбриел думал, что одной брачной ночи ему хватит, чтобы удовлетворить свое желание, но оказалось, что оно усиливается с каждым днем. И это беспокоило его. Он не ожидал, что будет постоянно думать о Розалинде и искать повод не расставаться с ней.

Вот и сегодня он предложил ей на ее новой машине вместе поехать в гости к одному из самых старых жителей Ройяла, к Эммалу Хиллиард. Женщине-ковбою исполнилось девяносто девять лет, однако она упорно отстаивала свою независимость и отказывалась жить с родственниками. Гэбриел приглашал Эммалу на свадьбу, однако она отказалась прийти, сославшись на артрит, который разыгрался из-за холодной погоды и не отпускал ее дальше любимого кресла. При этом она настояла на том, чтобы он привез к ней свою молодую жену.

— Ты уверен, что это нормально — приехать без предупреждения? — спросила Розалинда, остановив машину перед домом старушки.

— Она будет рада, что познакомится с тобой раньше остальных жителей Ройяла.

Взявшись за руки, они пошли к крыльцу маленького домика на четыре комнаты. Эммалу жила здесь одна. Ей предлагали переехать в дом престарелых, но она отказывалась. Помощь она принимала только от уборщицы, которая приходила к ней раз в неделю, и от команды волонтеров, которые приносили ей готовые обеды.

— Расскажи, откуда ты ее знаешь, — попросила Розалинда, останавливаясь.

— Я знаю ее с детства. Эммалу была одной их первых женщин-ковбоев, она работала на Виолетту Форд, которая владело ранчо. Из них получилась мощная команда.

— Я слышала, что эта самая Виолетта Форд вслед за своей семьей уехала из города на восток после скандала, когда ее отказались принять в клуб скотоводов.

— Да. Семья считала, что своим требованием принять ее в клуб она ставит их в неловкое положение. Кончилось тем, что она продала ранчо некоему Винсенту Фенуику. Из него вышел отличный хозяин. Он и Эммалу не прогнал, позволил ей жить в этом доме, что делает ему честь.

— Ну, это было разумно — сохранить ее при ранчо. Ведь она уже зарекомендовала себя отличным работником и обладала обширными знаниями.

— Да, но тогда времена были другими. По сути, клуб стал принимать женщин только в последние годы. Очевидно, это неравенство дико возмущало Виолетту. Когда она начала заниматься ранчо, все над ней смеялись, называли слишком смелой, если она решила влезть в мир мужчин. Несмотря на отсутствие поддержки, она добилась успеха и считала, что заслужила членство в клубе в той же степени, что и любой другой владелец ранчо. К сожалению, члены клуба придерживались старомодных взглядов. — Гэбриел посмотрел на дом и улыбнулся. — А вот и Эммалу.

Старая женщина стояла на крыльце и махала им.

— Вы, двое, долго будете там топтаться? Заходите.

— Идем, мисс Эммалу, — отозвался Гэбриел.

Они поднялись по ступенькам.

— Мисс Эммалу, это моя жена Розалинда Бэнкс.

— Бэнкс, да? Она не взяла твою фамилию? Ну, зная твою семейку, я могу ее понять, — заявила старуха, ткнув его пальцем в грудь. — Похоже, у тебя, детка, есть выдержка, а выдержка тебе понадобится. Я помню его с тех пор, как он был малышом. С ним всегда было сложно. Тебе понадобится весь твой ум.

— Спасибо за совет, мисс Хиллиард.

— Зови меня Эммалу или мисс Эммалу, без всякой этой чепухи. Это мой выбор — остаться старой девой, и я горжусь им. В этом нет ничего позорного.

Гэбриел подавил улыбку, наблюдая за Розалиндой, на лице которой появилось озадаченное выражение. Эммалу развернулась и пошла в дом.

— Давайте, проходите. Нечего держать старуху на таком холоде!

— Она всегда такая? — прошептала Розалинда, поворачиваясь к Гэбриелу.

Он усмехнулся:

— Забавная, правда?

Они вслед за Эммалу прошли в дом и сели туда, куда она им указала.

— Вот так, — сказала старушка, когда Розалинда опустилась в кресло, залитое утренним солнцем. — Принести вам кофе?

— Мне не надо, спасибо, — ответила Розалинда.

— Роз предпочитает травяной чай. У вас есть такой? А вот я выпил бы кофе.

— Сейчас посмотрю. Люди мне корзинками носят всякую всячину. Большую часть из этого я терпеть не могу, зато в буфете всего полно.

Она пошла на крохотную кухоньку в задней части дома и принялась хлопать дверцами шкафов.

— Ты это так называешь? — спросила Розалинда, изогнув одну бровь. — Я бы назвала ее оригиналкой… никак иначе.

Через несколько минут Эммалу вернулась в гостиную, толкая перед собой сервировочный столик. На кружевной салфетке стояли чашки с блюдцами и тарелка с печеньем. Гэбриел вскочил, собираясь помочь ей.

— Нет-нет, молодой человек. Я сама, спасибо. Когда-то я все это носила на подносе, но в последнее время мне не так-то просто удерживать равновесие. Старость — это мерзость, но она лучше, чем ее альтернатива!

Она подала им чашки и только после этого села. Гэбриел мог поклясться, что слышал, как хрустнули ее кости.

— Розалинда, расскажи мне о себе. Гэбриел говорил мне, что ты шьешь платья.

Розалинда улыбнулась:

— Вроде того. Я возглавляю свой собственный модный бренд в Австралии, и мы продаем одежду по всему миру. В настоящее время я хочу открыть филиал здесь, в Америке.

— В Австралии, говоришь? Там у вас ведь тоже есть женщины-ковбои?

— Да, мы называем их джилеру.

— Гм, джилеру… А мне нравится, — кивнула Эммалу и переключила свое внимание на Гэбриела. — Ты встречался с этой назойливой журналисткой? Как ее зовут? Имя похоже на горную гряду. Ах да, Сьерра.

— Она донимает вас? — спросил Гэбриел, готовый броситься в бой, если понадобится.

— Ничего страшного, я с этим справлюсь. Все расспрашивала про Виолетту. Я сказала ей, что она была хорошим боссом и что после ее отъезда я стала работать на того парня, что купил ранчо.

А она насела на меня с вопросом, знаю ли я что-нибудь о том, что у Виолетты должен был родиться ребенок. Если честно, я предложила ей не совать нос в чужие дела и оставить прошлое в покое. Ей это не понравилось.

— Еще бы, — мрачно согласился Гэбриел. — Примерно месяц назад она спросила у меня, не мог ли кто-то из Каррингтонов быть отцом Хармона Вентворта. Совсем помешалась на этой теме.

— Я пообещала Виолетте, что ни одной душе не открою ее секреты, а она всегда мне все рассказывала. Говорила, что это лучше, чем исповедь! И все же был у нее один секрет.

— Она вам его открыла? — спросила Розалинда, в которой вдруг вспыхнуло жгучее любопытство.

Эммалу кивнула.

— Открыла, только я никому не расскажу, что она мне поведала. Точка. И я наверняка знаю, что она не спала ни с одним Каррингтоном, — добавила она.

После ее слов неизбежно возникал следующий вопрос: известно ли Эммалу, с кем спала Виолетта? По всей видимости, Эммалу знала больше, чем хотела показать. Одно было ясно: если у Сьерры Морган есть какие-то версии, основанные на фактах, от Эммалу подтверждения этим фактам она не получит. Старая женщина многие годы хранила тайны, и едва ли сейчас она поступит с ними по-другому.

Вскоре стало ясно, что Эммалу устала. Гэбриел встал, собрал все на сервировочный столик и отвез на кухню.

— Оставь там! — крикнула ему из гостиной Эммалу.

— Как скажете, — улыбнулся Гэбриел, возвращаясь в комнату. — Спасибо, что приняли нас.

— Ты же знаешь, мальчик мой, что я не люблю всяких церемоний. Приходи в любое время. И ты тоже, — обратилась она к Розалинде. — И берегите себя.

— Обязательно, — заверил ее Гэбриел.

— Спасибо за чай, мисс Эммалу, — поблагодарила Розалинда. — Была рада познакомиться с вами.

— Вежливая, — сказала Эммалу Гэбриелу. — Тебе стоит поберечь ее.

— Да, мэм.

Когда они сели в машину, Розалинда спросила у него:

— Что за тайна, связанная с ее бывшим боссом?

— Ходят всякие слухи. Прадед Карсона Вентворта, Хармон, считает, что в младенчестве его усыновили, хотя никаких записей, подтверждающих это, нет. Фотожурналистка по имени Ариэлль Мартин, приезжавшая в Ройял в прошлом году, провела кое-какое расследование и, кажется, решила, что Виолетта — его биологическая мать. Все это только предположения.

— А как это связано с мисс Морган?

— Мисс Морган вцепилась в эту тему, как собака — в кость. Она думает, что напала на сенсацию. Это многих возмущает и ставит под угрозу то, что мы четыре поколения считали истиной. Она вцепилась в дневник Ариэлль и копается в том, что той удалось выяснить. Она хочет узнать, с кем у Виолетты была связь. Черт, все это случилось тысячу лет назад. — Он покачал головой. — Лучше не трогать прошлое.

— Ну, ты хотя бы знаешь, что твоя семья к этой истории отношения не имеет, — заметила Розалинда.

— Да, это так.

Розалинда высадила Гэбриела у стейк-хауса, где у того была назначена встреча с отцом. Денвер Каррингтон недвусмысленно заявил, что желает видеть только сына. Гэбриела так и подмывало послать его к черту, однако Розалинда уговорила его встретиться с отцом. Сама же она намеревалась походить по антикварным магазинам и ремесленным мастерским. Еще у нее была назначена встреча с владелицей магазина для новобрачных Натали Валентайн, куда она планировала поставить одежду для матерей невесты или жениха.

На Гэбриела производило неизгладимое впечатление стремление Розалинды искать новые возможности для продвижения своего бренда. А вот новая и постоянная потребность прикасаться к ней или просто быть рядом совсем его не радовала.

Войдя в стейк-хаус, он сразу увидел отца за любимым столиком в задней части зала. Тот сидел и читал что-то в своем телефоне с таким видом, будто ему было плевать на весь мир.

— Привет, папа, — произнес Гэбриел, подходя к столику.

Отец встал, и они обменялись рукопожатием.

— Поздравляю с женитьбой, сын.

— Я думал, тебе хочется познакомиться с моей женой. Почему ты не пригласил Розалинду?

— Не будешь же ты осуждать отца за желание побыть один на один с сыном?

— Раньше ты не стремился проводить со мной время. Что изменилось сейчас?

— Сын, неужели ты на час-два не можешь отбросить в сторону свою язвительность? Если ты и дальше будешь общаться со мной в таком духе, все закончится расстройством желудка. Как бы то ни было, я хочу извиниться за то, что не смог прийти к тебе на свадьбу.

Гэбриел уже много лет назад уяснил, что отец не уделяет внимание тому, что не считает для себя важным. Он не присутствовал, когда Гэбриела чествовали в школе. Или на его выпускном вечере в колледже.

— Я видел фото твоей жены в местной газете. Миленькая девочка.

Даже делая комплимент, отец ухитрился произнести это со снисхождением. Гэбриел досчитал до трех, прежде чем ответить:

— Розалинда успешная деловая женщина. Она не только талантлива в своей области, но и очень красива. Уверен, что «миленькая» не определяет ее внешность.

— Уяснил, — с усмешкой сказал отец, и Гэбриел отругал себя за то, что заглотнул брошенную отцом наживку. — Это помогает, когда жена красивая, — продолжал отец. — Особенно если она хороша в постели. Тогда брак длится дольше. Надеюсь, у тебя надежный брачный контракт. Нельзя, чтобы чужой человек имел возможность наложить лапу на то, что принадлежит тебе.

На эти слова Гэбриел никак не отреагировал. После того как отец бросил мать, он снова женился и изменял уже новой жене с той, которая впоследствии стала третьей миссис Каррингтон. Так что отца едва ли можно было считать специалистом по продолжительным бракам. Каждой из бывших жен он оставлял денег чуть больше, чем хватало на пропитание, и именно такое поведение отца убедило Гэбриела в том, что на него нельзя ни в чем полагаться.

Они сели за стол и принялись изучать меню. Неожиданно Гэбриел заметил, как к ним идет Сьерра Морган. До чего же упряма, подумал он.

— Джентльмены, — сказала она, когда мужчины встали, чтобы поприветствовать ее. — Прошу вас, садитесь. Я не займу у вас много времени.

— Мисс Морган, — с едва скрываемым недовольством проговорил Денвер Каррингтон, — как вы видите, мы с сыном решили вместе пообедать и не хотим, чтобы нам мешали.

Еще хочу вам напомнить, что мною и моим отцом вам было четко заявлено, что у моего деда не было никакой любовной связи с Виолеттой Форд. Если вы и дальше будете донимать нас расспросами, мне придется подать на вас в суд.

— О, я здесь не для того, чтобы задавать вам вопросы, — сказала журналистка. — Вообще-то я хотела сообщить вам, что у меня есть подтверждение тому, что у Виолетты связь была не с Каррингтоном.

— Мисс Морган, — заговорил Гэбриел, — мне стало известно, что вы виделись с Эммалу Хиллиард. Я был бы признателен вам, если бы вы перестали донимать ее.

— Донимать ее? Да я просто попросила ее рассказать о добрых старых временах. У нее куча интересных историй о том, как они с Виолеттой Форд управляли ранчо. К тому же мисс Хиллиард единственная из оставшихся в живых, кто может открыть Хармону Вентворту имена его настоящих родителей. Вам не кажется, что Хармон имеет право знать это?

— Ваше копание в жизнях других людей у многих вызывает возмущение, — резко произнес Денвер Каррингтон.

— Эта давняя история существует, я знаю точно. И если ради этого потребуется вытащить на свет грязное белье элиты Ройяла, я это сделаю.

Денвер презрительно фыркнул:

— Это больше похоже на попытку раздобыть сенсацию, чтобы продать побольше газет. У вас к нам еще что-нибудь есть?

— Пока нет. — Она выдавила из себя улыбку.

— Замечательно. Тогда, надеюсь, вы дадите нам возможность спокойно пообедать.

Кивнув, Сьерра встала и пошла прочь.

— Ты не большой поклонник мисс Морган, да? — усмехнулся Гэбриел.

— Она журналистка, а я не доверяю журналистам. И не считаю нужным потакать им. Да, она довольно симпатичная, но плохо знает свое место. Итак, что будешь есть? Я плачу.

— Спасибо. Я выберу их фирменное блюдо.

В этот момент к столику подошел официант.

— Два фирменных и бутылку вашего лучшего мерло.

— Мне минеральной воды, — твердо заявил Гэбриел.

— Ах да, я забыл. У тебя же медовый месяц. Тогда полбутылки, — сказал официанту Денвер. — Итак, какие еще новости? — обратился он к сыну.

— Как мне сказал Карсон, Хармон заявил, что пока кто-нибудь не откроет тайну, кто его настоящие родители, и пока не прекратится междоусобная война между Вентвортами и Лэнгли, он ни цента не оставит «Техасскому клубу скотоводов».

— Что?! Но это неправильно! Главное — чтобы в сундуках клуба были деньги, все остальное не имеет значения. Может, этой журналистке и стоит взяться за дело.

Гэбриел в очередной раз убедился, что отца в первую очередь заботят деньги. Некоторое время назад он был согласен с ним, но в последнее время Розалинда показала ему, что в жизни важно и другое, например, люди и отношения, и ему захотелось сказать отцу об этом. Осознав свое желание, Гэбриел испытал шок. Он-то думал, что сделал себя невосприимчивым к любви и всякой романтике, а оказывается, что нет!

— В чем проблема, сынок? У тебя такой вид, будто ты муху проглотил, — со смехом сказал Денвер.

— Ни в чем, — ответил Гэбриел.

Однако это было неправдой. Проблема была, и состояла она в том, что в нем пробуждались чувства к жене. Что ему со всем этим делать, черт побери?! Тихий голосок глубоко внутри ответил, что нужно просто расслабиться и плыть по течению, но прагматичная сторона его натуры быстро заглушила этот голос. Он четко установил границы их семейной жизни. Розалинда все это приняла. Секс стал неожиданным и приятным бонусом, но теперь, когда она беременна его ребенком, надобность в сексе отпадает. Не будет секса — не будет чувств, которые портят ему жизнь.

Принесли заказ, и Гэбриел сосредоточился на еде, дабы отогнать все мысли о Розалинде.