Розалинда почувствовала себя совершенно иначе, едва ступила на землю Нью-Йорка. За неделю этот город согрел ее и наполнил радостью и надеждой. В аэропорту ее встретил юрист, и уже в машине они стали обсуждать контракт. Условия, предложенные противоположной стороной, в полной мере устраивали ее, и подписание состоялось в тот же день, ближе к вечеру.

Сегодняшнее утро Розалинда начала с набросков, так как появился еще один заказчик, который попросил ее разработать концептуальный дизайн эксклюзивного ассортимента только для его фирмы. Всю прошедшую неделю она вела образ жизни, о котором мечтала: яркий, напряженный, наполненный событиями и встречами. Она наслаждалась возможностью работать и творить.

После долгих обсуждений с Пьером и остальными членами управленческой команды Розалинда приняла решение. Теперь ее дом здесь, в Нью-Йорке. Этот город созвучен ее душе так, как никакой другой. А в Ройяле ее ничего не ждет. И никто, если не считать человека, который просто не способен полюбить ее.

Такое решение далось Розалинде нелегко. Она понимала, что оно лишь усугубит и без того сложные проблемы в их отношениях. Понимала она и то, что ей придется выдержать юридическую битву за опеку над ребенком, однако помыслить о возвращении туда, где ей приходилось подавлять свои чувства, она не могла.

Поговорив с родителями по скайпу, Розалинда встретила Рождество наедине со своими мыслями. То и дело спрашивала себя, а что сейчас делает Гэйб. Она допускала, что их отношения смогли бы сложиться иначе, если бы он впустил в свое сердце любовь. Но нет, подумала Розалинда, качая головой, этому не бывать. Нелепо даже предполагать такое. Ей же его доброго отношения к ней и заботы мало. Почему она должна принимать крохи, когда готова отдать все?

Да, они всегда будут связаны ребенком, которого она носит, поэтому им надо найти приемлемый способ взаимодействия при воспитании малыша — ведь жить-то они будут в разных штатах. Наверняка они смогут поддерживать цивилизованные отношения.

Розалинда посмотрела на календарь, висевший на стене: Гэбриел уже получил письмо, составленное ее юристом, — письмо было отправлено экспресс-почтой. Она ждала звонка, электронного письма — в общем, какой-нибудь весточки. Но он так и не давал о себе знать. Возможно, ее отъезд принес ему облегчение, и он радуется, что ему не приходится иметь дело с ее бурными эмоциями.

Но это несправедливо, тут же возразила Розалинда самой себе. По характеру Гэбриел совсем другой. Она своими глазами видела его искреннюю скорбь, когда тот сидел в кресле с фотографией матери в руке. Правда, Гэйб тут же спрятал свои чувства под маской бесстрастности. Может, это из-за матери он отгородился от любви?