Превозмогая острые ощущения, она отправилась в спальню и стала ждать. Не зная, что задумал Эверетт, она терзалась сомнениями.

Шесть месяцев Бьянка думала об их первой ночи, желая повторить ее. В ту ночь он медленно соблазнял ее, и она могла отвергнуть его, если бы захотела. Но теперь она не подозревала, что ее ждет, и действительно чувствовала себя девственницей.

Наконец Эверетт вошел в комнату, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Он был без ботинок, галстук свободно висел на его шее. Он скрестил руки на груди, выглядя властным и требовательным.

— Скрести запястья.

— Ты серьезно? — выдохнула Бьянка.

— Это только для того, чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь. — Эверетт встретил ее взгляд и медленно взял за запястья, внимательно наблюдая за ней и давая достаточно времени, чтобы отказаться.

В конце концов он связал ей руки шелковой лентой и потянул к себе. Бьянка могла бы высвободиться в любой момент. Она запрокинула голову и посмотрела на него.

— А теперь ты прикажешь мне лечь и думать о судьбе Англии? — с вызовом спросила она.

— Мне не нужен жертвенный барашек. — Эверет улыбнулся, но его улыбка была жестокой. — Твое удовольствие — мое удовольствие. — Он провел кончиком пальца по ее губам. — Где молния на этой штуковине? — Он ощупывал ее спину.

Расстегнув платье, спустил его, почти обнажая ее грудь. Бьянка ахнула и попыталась схватить платье.

— Ты стесняешься? Я еще даже не начал. — Его дыхание коснулось прядей волос у ее уха, он осторожно поглаживал ее по спине.

Бьянка с трудом переводила дыхание — настолько ее переполняли ощущения. Он прикусил мочку ее уха, а потом коснулся пальцами ее между ног. Она запрокинула голову, и он бесцеремонно и собственнически поцеловал ее в губы. Хрипло простонав, она прижалась к Эверетту, молчаливо требуя у него новых ласк.

— Не торопись, дорогая. — Его прикосновения стали слабее. — Я хочу, чтобы ты была голой и умоляла меня приласкать тебя.

— Какой же ты мерзавец, Эверетт, — всерьез сказала Бьянка.

— Я законченный мерзавец, — заверил он, спуская ее платье по бедрам на пол. Она осталась в розовом бюстгальтере без бретелей и розовых трусиках, но Эверетт быстро снял их тоже.

Она стояла перед ним обнаженная, а он неторопливо разглядывал ее. Потом обвел согнутым пальцем ее сосок, который стал твердым и ярко-розовым от возбуждения. Он прикоснулся к ее плечу, заставляя Бьянку повернуться к нему спиной. Она подчинилась, и его горячая рука обхватила ее ягодицы.

— Откуда у тебя синяки? — резко спросил Эверетт, и она напряглась.

— Я не помню. О, в гараже я ударилась о зеркало твоей машины.

— Будь осторожнее. Машину можно починить, а тебя не починишь.

Он слегка погладил синяк на ее ягодице, потом встал на колени, обхватил рукой ее талию и принялся целовать.

Она покачнулась и едва не упала, но Эверетт выпрямился и прижал ее к своей груди. А потом стал поглаживать ее между ног.

Бьянка простонала, и он замер:

— Чего ты хочешь, красавица?

— Тебя.

— Ты здесь не главная, — напомнил Эверетт, заставляя ее дрожать от его ленивых ласк. — Ты когда-нибудь видела голого мужчину, милая?

Бьянка чуть не ответила утвердительно.

Но потом вспомнила, какую игру они затеяли.

Она тупо наблюдала за тем, как он расстегивает рубашку и вытаскивает ее из брюк. Она реагировала искренне и была почти ошеломлена при виде его мощных плеч и широкой груди. Ей не терпелось прижаться губами к его коже и ощутить соленый привкус.

Эверетт принялся поглаживать свой член.

— Ты когда-нибудь прикасалась к мужчине? — лукаво спросил он. — Подари мне то, что я хочу, и, может быть, я сделаю так, как хочешь ты.

Бьянка бросила на него свой недоверчивый взгляд:

— Тебе придется развязать меня. — Она пыталась вести себя вызывающе, но ее голос стал хриплым от волнения.

— В этом я сомневаюсь. — Он сел на краю кровати, оперся на локти и развел ноги в стороны. — Не торопись.

С высокомерным видом она опустилась на колени у него между ног. Его глаза сверкнули от удовольствия.

— Тебе нужен совет? — спросил Эверетт.

— Обойдусь без советчиков, — язвительно сказала Бьянка и с радостью заметила, как он хищно улыбнулся.

Она улыбнулась, когда в ответ на ее ласки он закрыл глаза и громко простонал. Ей нравилось контролировать его удовольствие именно теперь, когда он решил быть таким властным. В конце концов, он коснулся рукой ее головы и потребовал остановиться.

Бьянка медленно отпустила его и спросила:

— Я сделала что-то не так?

— Ты все делала правильно. Но неужели ты думаешь, что я позволю тебе доминировать, Бьянка? — Он выпрямился, обхватил рукой ее затылок и припал к ее губам обжигающим поцелуем, запуская язык ей в рот. Поддерживая под локти, он помог ей подняться.

— Скажи мне, как тебя целовать? Так? — Эверетт прижался губами к ее предплечью, потом уткнулся носом в ее живот. Он покрывал ее тело дразнящими поцелуями, нежно поглаживая ее ягодицы и внутреннюю сторону коленей.

— Эверетт, — выдохнула Бьянка.

— Ты настолько неопытная, что не знаешь, о чем просить? — Он заставил ее наклониться, чтобы прикоснуться губами к ее груди, потом посмотрел ей в глаза. — Или ты стесняешься? Тогда покажи, где тебя ласкать.

Она не понимала, играет ли он с ней или действительно хочет услышать ее мольбы. Так или иначе, Бьянка чувствовала себя очень беззащитной. Изогнувшись, она дотронулась соском до его рта, молчаливо показывая, куда ее следует целовать. Эверетт тут же обхватил ее сосок губами.

Задыхаясь от удовольствия, она произнесла:

— Я хочу, чтобы ты взял меня.

Его глаза сверкнули.

— Ну, раз ты так мило меня просишь… — Эверетт встал. — Оставайся там, где стоишь.

Он ушел в ванную и вернулся оттуда с надетым презервативом. Усевшись на кровать, он жестом подозвал Бьянку и заставил ее опуститься на него верхом.

— Не торопись. Ты еще новичок, а у меня большие планы на эту ночь.

— Эверетт, перестань меня дразнить. — Она поцеловала его в шею.

— Посмотри на меня, Бьянка.

Она подняла голову и медленно открыла глаза.

— Не отводи взгляд. Я хочу видеть, когда ты поймешь, что принадлежишь мне.

Эверетт медленно вошел в нее и начал двигаться. Поглаживал ее чувствительную плоть, усиливая острые ощущения. Кульминация накрыла ее волной, и ее взгляд затуманился. Бьянка одновременно таяла и горела, взрывалась и растворялась.

— Открой глаза, милая.

Она видела только яркие, сверкающие звезды вокруг себя. Ее губы дрожали, она не могла произнести ни слова, а только гортанно стонала.

— Теперь ты моя. — Он крепко сжал ее бедра. — Только моя.

Когда Бьянка стала успокаиваться, а ее дыхание выровнялось, Эверетт поцеловал ее подбородок.

— Знаешь, что будет дальше, милая?

Этого она и представить себе не могла.

— Лежи и думай обо мне, а я покажу тебе другие способы наслаждения.

Взрыв произошел в шести кварталах от дома, в котором жил Эверетт, но в его квартире задрожал пол. Он побежал к лестнице, не боясь за себя. Он знал, что произошло, и винил в этом только себя.

Воздух на улице был густым, как патока. Умом он понимал, что видит сон, и его борьба бесполезна, но не останавливался. Он должен добраться туда и отменить то, что не должно случиться.

Он остановился рядом с перевернутой инвалидной коляской. Человек, выпавший из нее, лежал рядом лицом вниз. Этот человек был снова ранен.

— Эверетт!

Фрейя? Ее не должно быть здесь.

Она трясла Эверетта за плечо, ненавидя его.

— Эверетт, проснись!

Он открыл глаза, медленно осознавая, что находится не в Дубровнике, а в Майами. Он лежал на кровати в номере отеля. Бьянка, успокаивая, гладила его по груди.

— Все в порядке. Все в порядке. Тебе приснился кошмар?

Он убрал ее ласкающую руку со своей груди и вытер простыней липкий пот с туловища.

— Расскажешь, что произошло? — спросила она с беспокойством.

— Нет. Спи. — Он свесил ноги с кровати, сомневаясь, что снова заснет. Не сейчас и не рядом с Бьянкой. Он переживает заслуженное наказание.

Она провела мягкой ладонью по нижней части его спины, но вместо того, чтобы успокоиться, Эверетт возбудился.

Поднявшись, он надел брюки.

— Куда ты идешь?

— Дай мне минуту. — Он не смотрел на нее, потому что хотел только одного: залезть к ней в постель.

В гостиной он налил себе двойную порцию виски и посмотрел в окно. В баре у бассейна попрежнему веселились гости, хотя уже занимался рассвет.

Не надо было заниматься любовью с Бьянкой. Он думал, что они просто играют в фантазию, но потом увлекся и начал упиваться своей ролью. Он позволил себе считать, что он единственный мужчина, который когда-либо прикасался к ней и доводил до оргазма. Он всегда был благодарен своим любовницам за то, что они разделяли с ним приятные интимные моменты, но с Бьянкой он впервые в жизни почувствовал не только физическую связь.

Услышав звяканье за спиной, Эверетт повернулся и увидел, как Бьянка наливает себе виски. На ней был гостиничный халат, она смыла макияж.

Бьянка свернулась калачиком в углу дивана и осторожно отпила виски, не сводя глаз с бокала.

— Я не хочу об этом говорить, — сказал он ей.

— Я этого не жду. Просто иногда приятно знать, что тебя кто-то поддерживает.

Он вздохнул, глядя в потолок, но на душе у нее по-прежнему было тяжело.

— Джованни работал на меня, — произнес Эверетт. — Хотя он не из тех, кем надо управлять. Наши отношения больше напоминали деловое партнерство, но только я решал, годен ли он для работы, которую ему поручаю. Я видел, что он не готов, но все равно позволил ему продолжать.

— Наркотики? — удивленно спросила она.

— Нет. — Эверетт фыркнул. — Он влюбился во Фрейю и стал рассеянным. Фрейя становилась его приоритетом, а он не желал в этом признаваться даже самому себе, — сухо сказал он. — Джованни клялся, что она не влияет на его объективность, поэтому я продолжал доверять ему. Мне следовало прислушаться к своей интуиции.

Эверетт тяжело вздохнул, умолчав о том, что в тот момент Фрейя была беременна.

— Что случилось? — тихо спросила Бьянка.

— Джованни собирался выйти в отставку, но сначала хотел закончить дело, над которым мы работали. Это была необычная работа, он рисковал жизнью, но торопил события, чтобы ускорить встречу с Фрейей. Он чуть не погиб.

Она ахнула:

— Я читала в Интернете о том, что его какое-то время считали мертвым. Однако я не нашла никаких подробностей.

— Информация подчищена. Именно я приказал объявить его погибшим, — мрачно произнес Эверетт. — Я защищал его от дальнейшего нападения, но мне пришлось убедить Фрейю.

— Ты убедил ее, что ее муж умер? Но они так любят друг друга. Это очень жестоко, Эверетт. — Бьянка была потрясена.

— Это было жестоко, — согласился он. Особенно когда она потеряла ребенка, и они не могли быть вместе. Вот почему Эверетт ненавидел смотреться в зеркало. Вот почему он не мог смириться с тем, что Джованни и Фрейя считают его своим другом.

— Но ты сделал все возможное, чтобы загладить свою вину перед ней, — продолжала Бьянка. — Фрейя сказала, что ты лег в больницу, чтобы передать сообщение ее приемной матери.

— Мне следовало убрать Джованни с поля боя до того, как это случилось. Я знал, что-то пойдет не так. Называй это опытом или интуицией. Я понимал, что не должен допускать его до работы, но я не остановил его.

— Мы все делаем ошибки, Эверетт.

— Но не ценой жизни! — Он повернулся к ней лицом. — Не ценой нескольких месяцев страданий. Если бы ты видела его в больнице, когда он стремился встретиться с Фрейей. — Его голос стал хриплым и дрожащим. Он считал себя монстром, которого следовало сослать в самые дальние уголки Вселенной за то, что он сделал. — Если бы он не был прикован к больничной койке, пополз бы искать ее.

Эверетт провел рукой по лицу, стараясь забыть тот ужасный день, когда ему пришлось сказать Джованни, что ребенка больше нет.

— Об этом был твой кошмар? — тихо спросила она. — Взрыв?

— Да. Мне снится кошмар, когда я очень крепко сплю. Я знаю, что он попадет в засаду, и хочу, чтобы он не ходил в кафе, но не могу добраться до него вовремя.

— Ты знал, что он попадет в засаду?

— Конечно нет. — Эверетт поднял голову и свирепо посмотрел на нее. — Я ни за что не послал бы его туда. Ему предстояла встреча с осведомителем, но я вообще не должен был отпускать его в Дубровники.

— Потому что интуиция подсказывала тебе не делать этого?

— Да. И она никогда меня не подводит. Я нутром чувствовал, что мне нельзя сходиться с тобой, но я наплевал на это предупреждение. А теперь посмотри, к чему это привело. — Он нападал на Бьянку, потому что ощущал себя крайне уязвимым. Она относилась к нему по-доброму вместо того, чтобы ненавидеть его так, как он того хотел.

Бьянка выдохнула, словно ее ударили в живот. С трудом сглотнув, она отпила виски.

Эверетту стало совестно.

— Зря я так сказал.

— Все в порядке, — произнесла она, алкоголь обжег ее горло. — Мы не из тех любовников, которые оберегают чувства друг друга.

Он затаил дыхание, получив достойный отпор.

— По-моему, ты должен извиниться перед ними, — заявила она.

— Они знают, что я сожалею.

— Ты обязан извиниться, попросить у них прощения и позволить им простить тебя. — Она допила виски и поставила бокал на кофейный столик. — Ты отталкиваешь их, и они обижаются. Ты хочешь и дальше причинять им боль?

— Нет, — огрызнулся он.

— Тогда остановись. Может быть, кошмары тоже прекратятся. — Она встала. — Я иду спать. Спокойной ночи.

Не приглашая Эверетта присоединиться к ней, Бьянка ушла и закрыла за собой дверь. Он повернулся лицом к окну, чувствуя себя идиотом.

Он глубоко вздохнул, и оконное стекло затуманилось.

Если Эверетт и вернулся в постель на рассвете, то ушел раньше, чем проснулась Бьянка. И она этому обрадовалась. Она не была готова встретиться с ним после их разговора.

Ее тронула его откровенность, и она решила, что он хочет сильнее сблизиться с ней. А потом он сделал неприятное замечание, напомнив ей, что их связывает только секс. Их занятия любовью не подразумевают эмоциональной связи.

Она чувствовала себя опустошенной и продрогшей, несмотря на горячий душ и яркий, солнечный день. Расчесав влажные волосы, она слегка накрасилась.

Эверетт сидел за столиком на балконе и наливал себе кофе.

— Доброе утро! — Она старалась говорить бодро, но под его внимательным взглядом опять почувствовала себя беспомощной.

Под его глазами были темные круги, но Эверетт был гладко выбрит и строго одет.

— Я услышал, что ты принимаешь душ, и заказал завтрак. — Он поставил кофейник и снял крышки с тарелок. На них были лобстеры с помидорами и спаржей, свежие фрукты и блинчики с ягодами из компота.

В приветствии Эверетта не было особой теплоты. Он не спросил ее, как она спала. И не сказал ничего, что выдавало бы его сожаление по поводу их ночи. Он был сдержанным и вежливым.

Бьянка не знала, какой реакции ожидать, но не предполагала полной отстраненности, словно они вообще не занимались любовью.

Прикусив дрожащие губы, она села за стол, хотя у нее пропал аппетит. Она не стала спрашивать, все ли у него в порядке.

— Скоро придут Каталана. Они хотели попрощаться перед вылетом в Нью-Йорк.

— Ой, хорошо. — Она с трудом настраивалась на деловой лад. — Фрейя спросила меня, почему я даю так много интервью здесь, а не дома. Я ответила, что не знаю. — Против компании «Моррис и Аккерли» были возбуждены как уголовные, так и гражданские дела, не говоря уже о грандиозной шумихе в прессе. Майами был не самым удобным местом для заявлений и предъявления доказательств.

— Раньше это имело смысл.

— Каким образом? — Она подцепила чернику зубцом вилки.

— Чтобы создать неудобства людям Аккерли. — Он проглотил кусочек омара. — Им приходилось тратить на проезд столько же, сколько они тратили на юристов.

— Неужели мне надо доводить его до бешенства?

— Я так хочу.

— Почему?

— Потому что он мне не нравится.

Она бы поинтересовалась, почему он не нравится Эверетту, если бы не позвонили в дверь. Она провела семью Каталана в номер, а потом обратилась к близняшкам:

— Девочки, помогите мне сосчитать людей в бассейне. Научите меня, как это будет по-сицилийски.

Взяв малышек за руки, она демонстративно закрыла за собой стеклянную дверь, оставляя Эверетта с Джованни и Фрейей.

Через пятнадцать минут появилась Фрейя. У нее были заплаканные глаза, она неуверенно улыбнулась, крепко обнимая Бьянку.

— Спасибо, — выдохнула она. — Мы проведем в Нью-Йорке всего несколько дней. Пожалуйста, приезжайте к нам на Сицилию.

— Если мне разрешат покинуть страну, то, конечно, мы приедем.

— Если потребуется, Джованни поможет. Не важно, что случилось с Эвереттом, мы с тобой теперь друзья. Я хочу, чтобы ты приехала.

Бьянка кивнула, и они вошли внутрь, где Джованни помахал ей рукой, чтобы она наклонилась. Он обнял ее и расцеловал в обе щеки.

— Приезжай к нам на Сицилию, — объявил он. — Поскорее. Я все устрою.

— Я приеду, — пообещала она, видя, как счастливы ее новые друзья.

Потом она с опаской посмотрела на Эверетта, почти ожидая его громогласной ругани за вмешательство, но он казался равнодушным.

— Ты злишься? — спросила она его.

— Я приму душ, и мы вернемся домой.

— Ты не доешь завтрак?

— У меня нет аппетита.

Бьянка доедала завтрак в одиночестве.

Злился ли он? Эверетт размышлял об этом несколько часов спустя, когда присутствовал на встрече Бьянки с одним из кинопродюсеров Фрейи. Акулы из сферы развлечений кружили вокруг Бьянки в поисках самого лакомого кусочка, чтобы написать сценарий. Эверетт предупредил ее, чтобы она не подписывала никакие документы, хотя понимал, что Бьянке нужны деньги, а продюсеры могут предложить очень хорошую сумму.

Да, он злился, но не так, как она думала. Он злился потому, что она оказалась права. Бьянка помогла ему исправить ту часть его жизни, которую он полностью сломал своими руками. Прощение от друзей причиняло ему боль, он чувствовал себя слабым и неуверенным, и это ему совсем не нравилось.

Бьянка не вела себя самодовольно после того, как подтолкнула Эверетта к примирению с друзьями, поэтому лишила его повода обидеться на нее. Нет, она держалась немного холодно после его язвительного замечания прошлой ночью, и отправилась заниматься йогой, как только продюсер ушел. За ужином она по-прежнему была молчаливой и замкнутой.

— Ты была права, — признал Эверетт. — Я должен был сделать это давным-давно, и я рад, что мы с Джованни все выяснили. И у тебя есть право сердиться на меня за то, что я сказал. Но дело не в том, что мне наплевать на твои чувства, Бьянка. Я просто не хочу, чтобы ты привязывалась ко мне.

— Да, я поняла, — холодно сказала она и жалобно прибавила: — Я не сержусь на тебя. Я понимаю, почему ты так злился на меня. Когда продюсер выспрашивал у меня подробности моей личной жизни, мне не понравилось, что он сует нос не в свои дела.

На его затылке приподнялись волоски, он вспомнил, как Бьянка поджимала губы, когда ее расспрашивали об отце.

— Нас приучили думать, что мы обязаны знать своих биологических родителей, — заметил Эверетт. — Я удивился, услышав, что ты не знаешь своего отца. Или ты защищала кого-то от преследования, когда заявила, что твоя мать никогда не была замужем?

— Нет, это правда. Мама была медсестрой и много работала по ночам. У нее не хватало времени на свидания, и она не хотела приводить домой мужчин. Она решила выучить меня в университете, не беря кредитов, и много работала сверхурочно.

— Ты сказала, она не сообщила твоему отцу о том, что беременна. Почему нет?

— Почему она должна была? — с вызовом спросила она, ее голос слегка дрогнул.

Эверетт насторожился, а потом непринужденно произнес:

— Чтобы дать ему шанс стать лучше. Мне бы хотелось узнать, что у меня родится ребенок.

Она выпрямилась и со звяканьем положила вилку на тарелку.

— А если я забеременею? Что ты будешь делать?

Эверетт откинулся на спинку стула, у него стало тяжело на душе.

— Я полагаю, что ты не забеременеешь. — Он с такой силой стиснул зубы, что они заныли. — Я всегда предохраняюсь. Я не хочу детей.

— Мама предохранялась, но я все равно родилась. — Бьянка с упреком махнула на себя рукой. — Даже фантазии имеют последствия, Эверетт.

Его сердце колотилось так быстро, что он с трудом дышал.

— Но не волнуйся, — пробормотала она и сделала большой глоток вина, потом поставила бокал на стол. — Желание иметь детей — очень личное решение. Я бы не стала привязывать к себе мужчину только потому, что забеременела от него. Я сама справлюсь.

— Как? — выпалил он.

Она испуганно посмотрела на него:

— Я не узнаю, пока это не произойдет. — Она подняла брови, ее губы дрожали. — Я родила бы ребенка и воспитала его одна, как поступила моя мама. Это непросто, но возможно.

— И ты не сообщила бы мне? Я хотел бы знать, Бьянка. — Он так крепко сжимал пальцами бокал, что тот едва не лопнул.

— Зачем? Что бы ты сделал? — спросила она.

— Я не узнаю, пока это не произойдет, — съязвил он. — Но я хочу знать, если это произойдет. — Неведение не будет блаженством. И хотя их разговор был гипотетическим, идея о том, что Бьянка вырастит его ребенка одна, была ему неприятна.

— Я запомню. — Она бросила салфетку на стол и встала. — Я приму ванну. — Она взяла с собой бокал вина.

Бьянке не спалось. Она обдумывала решительное заявление Эверетта о его нежелании обзаводиться детьми. Проще всего не оступиться и не забеременеть, если откажешься от секса. Она закрыла глаза рукой, ненавидя эту идею даже больше, чем рождение ребенка от мужчины, который его не хочет. Она не лгала, говоря, что не станет принуждать мужчину жениться на ней, если он не хочет создавать семью.

Перевернув подушку прохладной стороной, она уткнулась в нее лицом.

Это одна из многих причин, по которым у нее с Эвереттом нет будущего. Ее разоблачение будет иметь последствия на многие годы. Несправедливо просить его о поддержке, а тем более загонять его в угол. Она не до конца понимала, как сильно он злится, когда она сует нос в его дела, пока сама не начала давать интервью. Большинство репортеров расспрашивали о ее отношениях с Троем, их вопросы были довольно навязчивыми. Но продюсер, который приходил сегодня, хотел написать мемуары, подобные мемуарам Фрейи. Он задавал вопросы о том, где училась Бьянка и кем работала ее мать. Когда он спросил о ее отце, Бьянка чуть не сорвалась, а потом снова задумалась о том, стоит ли говорить Эверетту о том, кто ее отец.

Дверной замок тихо щелкнул, и Бьянка замерла, чтобы Эверетт подумал, что она спит.

Он пошел в ванную, чтобы почистить зубы. Она зажмурилась, не шевелясь, когда он лег на другую сторону матраса. Кровать была очень широкой, но Бьянка все равно чувствовала его присутствие и напряжение.

— Я думал, ты уже спишь.

Не понимая, как ему удается быть таким проницательным, она перевернулась на спину.

— Ты сейчас самый важный человек в моей жизни. Мне не нравится ссориться с тобой, — сказала она.

— Поэтому ты не спишь? — Он включил прикроватную лампу, потом перекатился на бок и оперся на локоть, глядя на Бьянку. — Мы можем поцеловаться и помириться, — предложил он. — По крайней мере, чтобы спокойно уснуть.

Она закатила глаза и спросила с притворной нежностью:

— Ты уверен, что хочешь рискнуть?

Он посуровел и заговорил таким холодным тоном, что по ее телу пробежала дрожь.

— Вот поэтому ты не хочешь от меня детей, Бьянка. Я обожаю рисковать, но немногие могут с этим смириться. — Он придвинулся ближе и навис над ней.

Она вжалась в матрас и уперлась рукой ему в грудь. Эверетт взял книжку с ее столика, которую та читала, лежа в ванне.

— «Вынужденный брак». — Он весело посмотрел на нее и начал читать: — «Я думаю, мы справимся. Итак, у меня контрольный пакет акций курьерской службы, которую основал мой прадедушка. Решай, на что ты готова ради поместья своей бабушки». — Он отложил книгу и оперся ладонями по обе стороны от туловища Бьянки, потом коснулся носом ее носа. — В завещании написано, что мы должны стать мужем и женой понастоящему.

Эверетт был таким большим и крепким, от него пахло мятой, волоски на его груди щекотали кончики ее пальцев. Если она погладит его грудь и прикоснется к его напряженному соску, Эверетт судорожно вздохнет.

Это всего лишь игра. Безобидное развлечение.

Бьянка отвернулась:

— Я выполню свой супружеский долг, но не сниму ночную рубашку.

— Ой. Почему нет?

— Шрамы. Моя бабушка считала, что я побоюсь выйти замуж. Вот почему она поставила условие, чтобы я вышла замуж. Выключи свет.

— Я многое повидал в своей бурной жизни. Думаю, я справлюсь. — Он коснулся губами ее рта.

Она снова отвернулась:

— И никаких поцелуев в губы. Мои бабушка и дедушка влюбились друг в друга, когда впервые поцеловались. Я не хочу влюбляться в тебя.

Он замер, потом протянул:

— Будь по-твоему. Я постараюсь не слишком тебя беспокоить.

Он поцеловал ее в шею и потянул вверх подол ее ночной рубашки, лаская бедра. Она провела руками по его плечам и зарылась пальцами в волоски на его груди. Внезапное удовольствие накрыло ее, когда он небрежно раздвинул ее ноги и собственнически прикоснулся к ней.

— Моя бедная, брошенная жена. Не волнуйся. Тебе будет хорошо. — Он покрывал легкими поцелуями ее подбородок и продолжал ласкать между ног.

Она простонала и опустила подбородок, чтобы поцеловать Эверетта в губы, но он передвинулся и обхватил горячим ртом ее сосок сквозь ткань ночной рубашки. Она инстинктивно приподняла бедра, поощряя его ласки, и забылась от яркой и пьянящей развязки.

— Тебе нужно это поместье, да, дорогая? Ты сделаешь все, что я попрошу? — Он сбросил одеяло и положил подушку на середину кровати. — Давай попробуем вот так.

Бьянка все еще дрожала от оргазма, когда он укладывал ее животом на подушку, а потом входил в нее. Вцепившись пальцами в простыню, она постанывала от приятных ощущений. Он наклонился, поцеловал ее в шею и лизнул ее ухо. Выпрямившись, он начал резко двигаться, потом снова прижался к ней, говоря слова одобрения и благодарности, сжимая пальцами ее грудь и посасывая мочку уха. Осторожно выйдя из нее, он перевернул Бьянку на спину, потом снова вошел в нее.

— Знаешь, что меня убивает, Бьянка?

Она вцепилась руками в его плечи и открыла глаза:

— Что? — Ей с трудом верилось, будто что-то может беспокоить одного из них прямо сейчас.

— Что я не разыскал тебя на полгода раньше, когда ты осталась совсем одна. — Он глубже вошел в нее. — Я должен был тебе помогать все это время.

Ее сердце замерло. Эти слова значили для нее слишком много. Неужели он все это время думал о ней? Неужели он скучал, пока они были в разлуке?

— Я думала, мы встретились и поженились только сегодня утром.

В пронзительной синеве его глаз отражался огненный зной и арктический лед. Она затаила дыхание, и он самоуничижительно усмехнулся.

— Я разрушаю твою фантазию? Сейчас я исправлюсь. — Он стал ритмично двигаться, приближая Бьянку к тому состоянию, когда имело значение только то, что они вместе. Не два отдельных человека, а единая, совершенная сущность.

— Умница, Эверетт. Не останавливайся. — Она зарылась руками в его волосы и принялась поглаживать его голову. — Не останавливайся.

— Ни за что, — пообещал он, ускоряясь и стиснув зубы.

Когда на обоих обрушилось наслаждение, он припал к ее губам в горячем, страстном и требовательном поцелуе.