Бьянка стерла с губы помаду, которая размазалась, пока она плескалась в бассейне, и посмотрела на свое чистое лицо. Она почти убедила себя, что выглядит точно так же, как сегодня утром. Ничего не изменилось.

Однако изменилось все. И дело не только в том, что она смотрится не в свое маленькое овальное зеркало, а в огромное, хорошо освещенное зеркало в хозяйской ванной комнате.

Она не стала спорить с Эвереттом и поселилась вместе с ним, хотя чувствовала себя ужасно.

Когда они вернулись в дом, повсюду царил хаос. Там были уборщики, а также охранники, которые следили за безопасностью в особняке и отгоняли репортеров, пытающихся сделать фотографии с дороги и моря.

Фрейя с нетерпением ждала их. Супруги-итальянцы явно заботились об Эверетте, но он вел себя так, словно был обижен на них. Бьянка подумала, что он просто сердится, односложно отвечая Джованни в машине, но потом заметила, как он отстранился от Фрейи, когда она обняла его и всмотрелась в его глаза.

Супруги обменялись смиренными взглядами, которыми обычно обмениваются родители малыша, закатившего истерику. Когда Фрейя попросила Бьянку помочь ей в бассейне с детьми, Бьянка согласилась, надеясь узнать больше об Эверетте.

Она очень быстро поняла, что ее провели. Фрейя предоставила мужчинам возможность поговорить наедине, и Бьянка насторожилась. Она не хотела, чтобы Эверетт без ее участия решал ее будущее. Плескаясь в бассейне с милыми девочками, Бьянка успокоилась. Она не помнила, когда в последний раз смеялась от души. Или болтала о пустяках с другой женщиной.

Кроме того, Фрейя была такой милой, что Бьянка не могла обижаться на ее махинации, особенно когда попросила ее рассказать, что именно произошло с Эвереттом, и пришла в ужас.

— Он специально лег в больницу год назад, чтобы передать сообщение моей приемной матери. Я не знала, что он чуть не умер.

Бьянке хотелось узнать об этом больше, но дети отвлекли ее. Теперь, когда дом опустел, она прячется в ванной, как девственница накануне брачной ночи. Она вздохнула, признавая, что не может торчать здесь вечно.

Чувствуя себя уязвимой, она признала, как много уже рассказала о себе. В ту ночь она не только занималась с Эвереттом страстной любовью, но и откровенничала о своей жизни, матери и школьных годах.

В то время, она чувствовала себя в безопасности и болтала лишнее, не надеясь увидеться с ним снова. Но теперь она боялась, что он использует сведения о ней против нее.

Бьянка вздохнула, желая вернуться к тому времени, когда Эверетт удерживал ее в гараже. В этот момент она подумывала, не пора ли перестать прятаться, если он будет рядом с ней. Она начала доверять ему.

Хотя кого она хочет обмануть? Она по-прежнему считает Эверетта красавчиком, несмотря на щетину на его подбородке и синяк под глазом. Когда он обнимал ее, ей было очень приятно и хорошо. Наверное, именно поэтому она думает, что доверяет ему.

Возможно, теперь ему захочется вышвырнуть ее из своего дома. Есть только один способ узнать это. Она надела поношенный сарафан, причесалась и вышла во внутренний дворик.

Сначала ей показалось, что Эверетт задремал, но через секунду он повернул голову и уставился на нее голубыми глазами. Он оглядел Бьянку, начиная с ее обнаженных плеч и заканчивая дешевыми шлепанцами, и ее кожу начало покалывать.

Она коснулась рукой своих влажных волос и отвела от щеки мокрую прядь. Жаль, что она не зачесала волосы ото лба, чтобы скрыть их поблекший оттенок. Надо было накраситься, чтобы чувствовать себя увереннее.

— Ты проголодалась? — Он спустил ноги с шезлонга, встал и слегка вздрогнул.

— По правде говоря, да. — Она отодвинула стул, села и услышала аромат горячей паэльи на сковороде на подставке. — Нет, спасибо, — сказала она, когда он потянулся к бутылке вина. Лучше всего оставаться трезвой.

Он оставил бутылку в ведерке со льдом и сел, слегка заворчав от боли, и Бьянке опять стало совестно.

— Мне жаль, поверь. — Она взяла его тарелку, чтобы положить еду. — Мне неприятно, что на тебя напали из-за меня. А потом аллергия. Я не знала, но теперь буду очень осторожна.

Бьянка говорила так, словно у них было совместное будущее. Она поставила перед Эвереттом тарелку, полную еды.

— И фиктивный брак. — Она поморщилась, наполняя свою тарелку. — Я пыталась спасти тебя, но поставила в неловкое положение.

— За это тоже можешь извиниться, — сухо сказал он. — Я совсем этого не хотел.

— Я знаю. — Она наморщила нос. — Я никогда не создавала людям проблем, но с тобой все иначе. С тобой у нас настоящая романтика с последствиями.

— Ты всерьез пытаешься меня рассмешить? У меня болит все внутри.

— Прости. — Она покусала губы, потом взяла кусочек курицы и рис и подула на них. — Просто я уверена, ты уже ненавидишь меня и… — Ей не хотелось, чтобы он ее ненавидел. От этой мысли ей становилось очень одиноко. Она прибавила дрожащим голосом: — Я пойму, если ты возненавидишь меня. Мне следовало сопроводить тебя в больницу, сказать, что мы с тобой незнакомы, и уйти.

— Слишком поздно сожалеть, — отрезал Эверетт.

Под его пронзительным взглядом Бьянка вздрогнула.

— Что мне сделать?

— Помоги мне создать образ счастливых молодоженов.

— А как?

— Сначала мы обновим твой гардероб, поменяем тебе прическу и сделаем заявление для прессы.

— Как мы будем притворяться, что счастливы в браке, если даже не знаем друг друга? — От испуга у нее зазвенело в ушах. — Я понимаю, у такого мужчины, как ты, не может быть жены, которая выглядит как человек после кораблекрушения, но я не могу позволить себе кучу новой одежды. — У нее были небольшие сбережения, которые она копила на адвокатов и на поездки. — Гардероб, который у меня был в Нью-Йорке, вероятно, уже пропал.

— Я позабочусь об этом. — Эверетт отмахнулся от ее возражений, словно от пустяка.

— Это очень мило с твоей стороны, Эверетт, — процедила она сквозь зубы. — Но однажды я позволила мужчине делать мне подарки в виде дорогой одежды и украшений.

Все получилось не так, как я надеялась. И не заставляй меня делать то, что я не хочу. — Она погрозила ему пальцем. — Я больше тебе не уступлю.

Со скучающим выражением лица он опустил веки.

— Ты спросила меня, что тебе сделать, и я ответил.

Она сильнее разволновалась.

— Значит, все это не обсуждается? Ты член партии поклонников патриархата? — Бьянка наклонила голову набок, притворяясь заинтересованной. — Можно посмотреть твой членский билет? Когда он истекает?

— Итак, мы выбираем долгий путь ненужных споров? — Он нетерпеливо фыркнул. — Я очень богат, Бьянка, и могу купить тебе самую модную одежду. Как моя жена, ты должна хорошо одеваться. Ты обязана соответствовать своему статусу, иначе нас разоблачат.

— Мило.

— Я говорю правду.

— А какая тебе выгода от этого? Чем я заплачу за новый гардероб? — У нее скрутило живот от мысли, что он потребует от нее секс.

— Ничем. — Его щека дрогнула. — Просто хорошо сыграй свою роль и постарайся выглядеть влюбленной.

Бьянка почувствовала разочарование. Судя по всему, она потеряла все шансы на будущее с Эвереттом, но был ли у нее когда-нибудь такой шанс?

— Как ты разбогател? — спросила она.

Он опешил от удивления:

В основном это семейное наследство. Оба моих деда были успешными промышленниками. Один женился на принцессе, другой на дочери крупного владельца недвижимости. Мой отец запатентовал кое-какие автомобильные технологии, которые до сих пор приносят мне прибыль. Я не только скупаю автомобили, — он кивнул в сторону гаража, — но и вкладываю деньги с умом и живу на дивиденды.

— Ты никогда не работал?

Его глаза сверкнули, и он быстро уставился на тарелку.

— В офисе? — протянул он, потом резко прибавил: — Нет.

— Так не годится, Эверетт. — Она со звяканьем положила вилку на стол. — Если ты хочешь, чтобы я доверяла тебе и согласилась тебе подыгрывать, надо быть честным со мной. Я не буду общаться с тем, кто заработал деньги нечестным путем. Поэтому я разоблачила Морриса и Аккерли.

Он сурово взглянул на нее, сердясь на ее слова, потом поджал губы и провел языком по зубам. Она наблюдала за выражением лица Эверетта, который взвешивал свои мысли.

— У меня была настоящая работа. Я пятнадцать лет работал на правительство. Тебе придется смириться с тем, что я не могу много рассказывать о себе. Именно поэтому я не желаю, чтобы репортеры копались в моей личной жизни. Я попал в крайне неловкую ситуацию, — шутливо произнес он.

Она откинулась на спинку кресла, обдумывая его слова.

— На какую часть правительства ты работал?

— На ту, которая собирает разведданные.

Бьянка наклонилась вперед и прошептала:

— Ты был шпионом?

— Не горячись. — Уголок его рта приподнялся. — Много скучных поездок и бумажной волокиты.

— Не верю, — отмахнулась она. — Если бы тебе было скучно, ты бы этим не занимался. Наверное, были риск, деньги и власть.

Он тихо фыркнул, будто его поймали до того, как он спрятался.

— Было немного и риска, и денег, и власти, — произнес он с явным преуменьшением. — Было еще и соперничество. Информация — ресурс. Первый, кто получит ее, тот и выиграет.

— И продаст информацию?

— Бывает и так, — допустил он. — Мне платили достаточно хорошо, мне не приходилось никого шантажировать.

— Почему ты бросил эту работу? Не из-за меня? — Она прижала руку к животу.

— Нет, я вышел в отставку до того, как мы встретились. — Он моргнул, и выражение его лица стало отстраненным и мрачным от недовольства. — Твоя ситуация вынудила меня вернуться к моей работе. Хотя мне не хотелось решать твои проблемы, я подумал: лучше точно знать, во что я ввязался. Прошедшие шесть месяцев я собирал информацию о Моррисе и Аккерли, отслеживая денежные растраты. Когда мы встретимся с твоими адвокатами, я передам им документы. Это поможет усилить твою защиту.

Она открыла рот, чтобы поблагодарить его, но поняла, что он не ждет ее благодарности.

— Ты не хотел возвращаться на работу, потому что она была опасной? — спросила она.

— Иногда. — Он пожал плечами.

— Джованни работал с тобой? — сказала она с внезапным озарением.

— Видишь ли, я не хочу, чтобы мне задавали такие вопросы, — кратко ответил он. — Вот почему ты должна стать моей обожающей женой, для которой я сделаю все, что угодно. Люди должны поверить, что это единственная причина, по которой я помогаю тебе.

Его сарказм обидел Бьянку, но она мечтала стать чьей-нибудь обожаемой женой. Она желала, чтобы кто-нибудь сделал для нее что-нибудь, особенно теперь, когда увидела, как счастливы Фрейя и Джованни.

Она посмотрела на ароматное блюдо с шафраном и поняла, что у нее пропал аппетит.

У нее осталась пара вариантов: отправиться к отцу или бежать, но оба были намного хуже того, что предлагал ей Эверетт. Он, как минимум, обеспечит ей необходимую физическую защиту и юридическую помощь, благодаря которой расследование закончится быстрее.

И она обязана ответить на его заботу после того, как он обеспечил ей безопасность, которой она наслаждалась прошедшие месяцы. Ей было очень комфортно, если не считать постоянное желание увидеться с ним снова.

Бьянка слегка вздрогнула от этой пронзительной истины. Ей не терпелось быть рядом с ним и по-настоящему узнавать его. Подняв глаза, она увидела, что Эверетт смотрит на нее с раздражением.

Она для него обуза. Она была обузой и для своей матери, но та, по крайней мере, любила ее.

— Как долго мы будем притворяться женатыми? — От беспомощности Бьянка заговорила резче.

— Несколько недель. Как только все успокоится, мы объявим, что нам надоело внимание средств массовой информации, и мы на время перестанем общаться с репортерами. А потом мы сообщим о разводе.

Она откашлялась:

— А каковы правила?

— Правила? — Эверетт поднял брови.

— Я понимаю, ты не хочешь секса, но, если мы живем в одной комнате…

— Я не говорил, что не хочу секса. Я сказал, что не жду его.

Ее сердце забилось чаще, когда он уставился на нее обволакивающим взглядом. Хочет ли она снова переспать с ним? Ей хотелось переспать с мужчиной, которого встретила полгода назад, а не с тем человеком, которым он стал теперь, — загадочным и отстраненным, с тайным прошлым.

Словно прочтя ее мысли, Эверетт проворчал:

— Давай не будем усложнять. Установим правила, как для выпускного вечера: без прикосновений к груди и бедрам?

— Отлично, — солгала Бьянка и приуныла, хотя заставила себя улыбнуться и съесть кусочек паэльи.

— А теперь ты мне кое-что скажи. Почему ты осталась в Майами? — спросил он небрежным, но угрожающим тоном, и у Бьянки перехватило дыхание.

— Ты дал мне работу и жилье. — Она отправила в рот креветку.

— Нет, Бьянка, — мягко, но угрожающе ответил он. — Посмотри мне в глаза и скажи, почему ты хотела остаться в Майами.

Едва не подавившись маленькой креветкой, она подняла на него глаза и встретилась с ним взглядом. Ей стало не по себе, она сильнее сжала пальцами вилку.

Наверное, Эверетт заслужил знать правду, но этим особенным секретом она не делилась ни с кем.

— В этом городе я чувствую связь со своей семьей. Моя мама выросла здесь и… — Она съела креветку и запила ее водой. — Насколько я знаю, мой отец по-прежнему живет здесь. Но он не знает о моем существовании. Мама бросила его, не сказав, что беременна. Она не любила говорить о нем. — На самом деле мать рассказывала Бьянке об отце и внушила ей, чтобы та не повторяла ее ошибок. — Я не знаю, как его зовут, но, веря в возможность встретиться с ним, я чувствую себя лучше.

Он поднял брови:

— Я найду его, если хочешь.

Бьянка встревожилась. Она не сомневалась в том, что Эверетт найдет кого угодно, учитывая его навыки. Ей хотелось думать, будто он просто желает помочь ей, но у нее возникло ощущение, что он доказывает ей свое умение.

— И что я буду с ним делать? — спросила она с мучительной улыбкой. — Приду к нему знакомиться? Ворвусь в ту жизнь, которую он прожил с новой семьей? — Именно поэтому Бьянка не искала отца. Кроме того, ее отец был главарем мафии, и его жизнь была в постоянной опасности.

Тем не менее, любопытство не давало ей покоя. Ее мать не хотела иметь ничего общего с нечестно нажитым богатством, а Бьянка постоянно задавалась вопросом, пошла бы она на компромисс, чтобы увидеть давно потерянного отца.

А вдруг он не захочет иметь с ней ничего общего? Тогда она зря подвергнет себя опасности, отказавшись от анонимности.

— Зачем ты наврала про бабушку? — спросил Эверетт.

— Что-что? — Ее потряс его вопрос.

— Я знаю, ты получила наследство, но, когда мы впервые встретились, ты сказала, что это произошло недавно. Почему? — спокойно и решительно спросил он, намереваясь выудить у нее всю правду.

— Ну, то, что я сказала тебе в самолете, было отчасти правдой. Мама отдалилась от своей матери, и, когда я позвонила бабушке, чтобы сказать, что мама умерла, она бросила трубку. — Голос Бьянки дрожал.

— Прости, Бьянка. — Выражение его лица немного смягчилось, и на ее глазах выступили жгучие слезы.

— Однажды мне сказали, что у людей множество причин хранить свои секреты. — Она неуверенно улыбнулась.

— Это наверняка сказал исключительно мудрый человек. — Он самоуничижительно усмехнулся.

Бьянка опустила глаза, не желая, чтобы он догадался, что у пожилой женщины была веская причина удалить дочь из своей жизни.

— Примерно через год после смерти мамы я получила уведомление, что моя бабушка оставила мне свою квартиру. К тому времени мы уже сошлись с Троем, но я ни о чем ему не рассказала. — Она боялась, что он начнет расспрашивать ее об отце. — Это покажется странным, но, хотя я еще не знала о его воровстве, мне не хотелось инвестировать в компанию «Моррис и Аккерли». Мама постоянно говорила мне, что у женщины должны быть свои деньги, и она не имеет права ни от кого зависеть.

Эверетт просто смотрел на нее.

Она медленно вдохнула, и воздух обжег ее легкие.

— Когда Трой уехал в командировку, я приехала сюда, продала все активы своей бабушки и большую часть денег потратила на оплату медицинских счетов своей матери. Я готовилась сбежать, поэтому история с квартирой стала хорошим предлогом для отъезда из города. Я отправила себе по почте уведомление о наследстве и притворилась крайне удивленной. Трой был в восторге оттого, что я хочу продать квартиру и вложить деньги в нашу свадьбу и медовый месяц. Он тут же отправил меня в Майами.

Эверетт втянул щеки:

— Ты очень хитрая, хотя притворяешься девицей, попавшей в беду.

Бьянка сделала вид, что ее не ранил его комментарий:

— Мне не сравниться с плейбоем, который соблазняет женщину, а потом заманивает ее в свой дом. Но супруги должны быть в чем-то похожи. — Она наигранно-радостно улыбнулась.

— Например, в том, что мы не доверяем друг другу. — Он язвительно усмехнулся. — Очень мило.