— Тебе плохо? — Бьянка бросилась вперед, чтобы придержать дверь, боясь прикоснуться к нему снова. — У тебя есть лекарство? В прачечной есть аптечка. — У Бьянки был одноклассник в средней школе, который страдал от жестокой аллергии на пчелиные укусы. Весь класс научился вводить адреналин, но она никогда никому не делала уколы. Она даже не знала, есть ли в аптечке шприц.

Эверетт захрипел и ухватился рукой за дверной проем. Бьянка шлепнула рукой по кнопкам на двери гаража. Тут же сработала сигнализация.

Эверетт бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Тебе нужна помощь. — Она не думала о том, что будет дальше. — Скорая помощь доберется до тебя быстрее, если ты останешься здесь. Ложись, пока не упал. — Она помогла ему опуститься на пол и побежала искать лекарство. Если понадобится, она сделает ему укол.

Из скрытых динамиков послышался женский голос:

— Все камеры включены. Ваши движения записываются.

— Нам нужна неотложка. Анафилаксия. Вызовите скорую помощь. — Бьянка порылась в шкафах прачечной, схватила аптечку и начала искать шприц.

— Скорая помощь приедет через четыре минуты, — спокойно произнес женский голос. — Ворота откроются, когда машина подъедет. У нас указано, что в главной спальне есть адреналин для самостоятельного введения. Спасатели спрашивают, не укус ли это насекомого…

— Аллергия на арахис. — Бьянка взбежала по лестнице через две ступеньки, потом рванула по коридору в главную ванную комнату, где быстро нашла упаковку с двумя шприцами. — Вырубите сирену! Я сейчас оглохну! — закричала она, мчась обратно в гараж.

Шум стих, и бестелесный голос начал читать инструкции о том, как подготовить шприц для укола, напоминая о том, что необходимо проверить срок годности препарата.

Эверетт лежал на спине на бетонном полу, закрыв рукой глаза. Его губы посинели, он с трудом дышал. Он убрал руку от лица, когда появилась Бьянка, и посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

— Хорошего же ты мнения обо мне, — пробормотала она и стала готовить шприц.

Подняв повыше край его шорт, она ввела иглу ему в бедро. Эверетт не вздрогнул, а только пристально смотрел на Бьянку, потом медленно закрыл глаза.

— Не смей умирать! — Она вытащила иглу и осторожно потерла рукой место укола.

Ей хотелось обхватить лицо Эверетта руками, желая привести его в чувство и узнать, просто ли он закрыл глаза или действительно потерял сознание, но потом вспомнила, что не помыла руки.

Вымыв руки до локтей, она прополоскала рот и вытерла руки бумажным полотенцем. Подойдя, она проверила пульс Эверетта. Он был слабым, но учащенным.

Наконец она услышала приближающуюся сирену скорой помощи. Ворота открылись. Машина скорой помощи затормозила на мощеном дворе. Какой-то мужчина, выгуливавший собаку, остановился, чтобы посмотреть на суматоху.

Бьянка помахала рукой фельдшеру, который нес кислородный баллон, потом взглянула на обмякшее тело Эверетта. У нее появился последний шанс сбежать, но она не хотела бросать Эверетта.

Медики быстро положили его на носилки.

— Вы поедете с нами или… — Фельдшер взглянул на спортивную машину.

— Я еду с вами. — Она была не в состоянии водить машину. — Охрана, включите сигнализацию!

— Конечно, — ответил женский голос. — Компания «ТехСек» рада, что помогла вам сегодня. Полный отчет будет готов в ближайшее время.

В следующие несколько часов Бьянка не раз думала о том, что ей следовало остаться в доме и прибраться там. Эверетт не сможет вернуться туда, если в доме сохранились следы от арахиса.

Если только он выживет.

Фельдшеры вставили трубку в трахею Эверетта, чтобы он получал достаточно кислорода. Когда они приехали в больницу, кто-то спросил, не жена ли ему Бьянка, и она без колебаний ответила, что она его жена. И подписала необходимые документы.

Спустя какое-то время кровяное давление Эверетта выровнялось, и из его трахеи вынули трубку. Однако он был по-прежнему без сознания, поэтому его подключили к аппарату жизнеобеспечения.

Свернувшись калачиком в кресле рядом с его кроватью, Бьянка пыталась придумать наилучший для нее план действий, но ее мысли путались. Она не могла размышлять о том, что произошло сегодня утром, и о том, что Эверетт все это время был ее работодателем.

Нет, она опять вспоминала ночь с Эвереттом, как делала все прошедшие месяцы. После ужина они прогуливались по набережной, и ночной воздух ласкал ее плечи и руки. Потом Эверетт прикоснулся к ней и поцеловал.

Она пошла в его номер, и они всю ночь занимались любовью. Она не подозревала, что ей будет так хорошо. Мужчины считали ее красивой, но всегда смотрели на нее как на приз, поэтому она никогда не чувствовала себя по-настоящему желанной.

Эверетт позаботился о том, чтобы она получила максимум удовольствия, поэтому не торопился. Он ласкал и целовал ее повсюду, шептал нежности и просил сказать, что ей нравится. Время остановилось, пока Бьянка переживала изысканный и неповторимый опыт. Когда Эверетт наконец вошел в нее, она чуть не заплакала от счастья. К тому времени она избавилась от всех запретов и упивалась его медленными, глубокими, мощными движениями. Она ободряла его громкими стонами, забыв о приличиях и сдержанности.

Впервые в жизни она ощутила настоящее единение с другим человеком — она и Эверетт стали одним целым.

Когда начало светать, она заставила себя подняться с кровати и уйти. Теперь она знает, что он притворился спящим и отпустил ее.

А потом она едва не убила его…

И вот теперь она сидит у его кровати и не смеет оставить его одного, пока он не очнется.

— Привет! — произнес мужской голос, и Бьянка отвела взгляд от Эверетта и посмотрела на дверь.

Она увидела очень красивого мужчину лет тридцати в инвалидной коляске, явно сделанной специально для него. Мужчина не выглядел больным. На нем были стильные льняные брюки, концы которых свисали с его ампутированных ног.

Рубашка поло коричневого цвета облегала его мускулистую грудь и бицепсы, пока он плавно катился по палате.

Бьянка сразу почувствовала, что этот незнакомец обладает такой же самоуверенностью, какую излучал Эверетт, особенно когда мужчина небрежно наклонился и отпустил дверной ограничитель, и дверь закрылась. Он подъехал к кровати.

Его лицо ожесточилось, как только он увидел синяк под глазом Эверетта и перебинтованные кисти рук.

— Это не аллергия на арахис. Что случилось? — Он сурово уставился на Бьянку, и она вжалась в кресло.

— Он пришел домой уже в таком состоянии. — Она потерла рукой шею, не зная, что говорить. Она сказала доктору, что Эверетт контактировал с арахисом по вине садовника. Кто же поверит, что жена Эверетта не знала о его аллергии?

Однако она интуитивно понимала, что этому мужчине нельзя лгать.

— Я поела арахисового масла, а потом поцеловала его, — тихо сказала она.

— Нарочно? — спросил он убийственно-холодным тоном.

— Нет. Это было по обоюдному согласию. Он сам поцеловал меня, если на то пошло. — Она провела влажными ладонями по голым предплечьям. — Я не знала о его аллергии, иначе не принесла бы в дом арахисовое масло.

Мужчина фыркнул с легким отвращением и объехал край кровати, на которой Эверетт лежал без сознания.

— Он рассказал мне об этом только год назад и умолчал о том, какой сильной может быть аллергия, — сказал он.

— А вы кто? — спросила она.

— Джованни Каталано. — Он протянул ей руку. — Я друг Эверетта, которого почему-то не пригласили на вашу свадьбу, Бьянка. Мне сказали, что его жена рядом с ним. — Он с удивлением рассматривал ее, стараясь понять, как его друга угораздило жениться на разоблачительнице Морриса и Аккерли.

— Я представилась его женой только для того, чтобы подписать документы. — До нее с опозданием дошло, что Джованни может быть репортером или следователем. Она поставила ноги на пол и поднялась, чувствуя себя так, будто сдирает с себя кожу. — Я пойду, чтобы не мешать вам разговаривать. — Ей не хотелось уходить. Да и пойти ей было некуда.

Раздался довольно громкий щелчок — Джованни слегка отрегулировал угол наклона своей инвалидной коляски. Бьянка подняла брови, зажатая между кроватью и окном. Она была готова перепрыгнуть через больничную койку и человека, которого уложила на нее, если потребуется сохранить свою свободу.

— Кто-то сообщил журналистам, что ты здесь, — сказал Джованни. — Ты не выберешься отсюда без посторонней помощи.

Бьянка не удивилась. Ей захотелось выглянуть в окно из-за жалюзи, но она решила этого не делать. Она снова села в кресло.

— Ты предлагаешь помощь? Почему?

— Я друг Эверетта. — Он еще раз нетерпеливо и сердито взглянул на Эверетта. — Ты втянула его в эту историю. Можно сказать, что вы скрывали свой брак, чтобы избежать внимания средств массовой информации. Мы составим пресс-релиз, в котором не упомянем аллергию. Мы скажем, что Эверетт разбился на гидроцикле, — решил Джованни. — Это объяснит его травмы.

Я принесу тебе другую одежду, и ты появишься в ней перед репортерами, когда мы пойдем к машине. Мы уйдем отсюда, как только он очнется и сможет ходить.

— А куда идти? — Она затараторила, потому что у нее было слишком много вопросов. — Ты не можешь просто прийти сюда и решить все проблемы.

— Кто-то должен это сделать. Мне надо позвонить. Сиди на месте. — Он аккуратно повернул свою коляску.

Паникуя, она возразила:

— Я не буду сидеть.

— Бьянка, — послышался хриплый голос с кровати. — Делай, как тебе говорят.

— Я думал, ты вышел в отставку, — сказал Джованни.

— Я тоже так думал, — проворчал в ответ Эверетт.

Ему казалось, что его сбросили с лестницы, а потом вывернули наизнанку. Он сидел в шезлонге в тени, его единственный настоящий друг сидел рядом с ним. Бьянка и жена Джованни, Фрейя, были в дальнем конце бассейна, где ловили близнецов, которые прыгали с уступа в воду. Бьянка рассмеялась, когда энергичные двухлетки забрызгали ее.

Она уже не была такой угрюмой, какой сидела во внедорожнике, когда они уехали из больницы. Она надела простое платье с запахом и сандалии, убрала волосы с голубыми кончиками под шляпу с широкими полями и спрятала глаза под большими черными солнцезащитными очками. Ярко-красный блеск на губах подчеркивал опущенные уголки ее рта. Она поддерживала хромающего Эверетта, стараясь спрятаться от фотографов.

Когда они вернулись в дом Эверетта, там прибирались его экономка и команда уборщиков. Потом близнецы захотели поплавать в бассейне, и Бьянка стала присматривать за ними вместе с Фрейей.

— Как ты вообще здесь оказался? — Эверетт понимал, что ведет себя неблагодарно, но он едва мог спокойно смотреть на Джованни, который помогал ему вместо того, чтобы полностью вычеркнуть Эверетта из своей жизни.

— Наш хороший друг из «ТехСек» подумал, что меня заинтересует видеосистема безопасности в твоем доме. Он был готов прилететь сам, но я оказался ближе. Мы были в Нью-Йорке, готовились к премьере Фрейи в этот уик-энд. Вот мы и приехали.

— Я имел в виду, зачем ты беспокоился? — уточнил Эверетт, но Джованни его не слушал.

— Ты рисковал, когда съел тот арахис?…

— Что сделано, то сделано, — прервал его Эверетт, не желая говорить о том времени, когда он нарочно проглотил арахис, чтобы очистить совесть. Это никак не помогло наладить его отношения с Джованни.

Джованни сердито вздохнул:

— Ты не виноват, Эверетт. Я хочу, чтобы ты смирился и приходил к нам ужинать.

Нет, это была его вина. Они с Джованни дружили еще в школьные годы, и Джованни помог Эверетту в самые трудные времена. Спустя годы Эверетт увлек своего друга шпионскими играми. Они стали лучшей командой, но Эверетт не заставил Джованни уйти в тот момент, когда тот был не в лучшей форме. Его лучший друг едва не погиб, и Эверетт до сих пор винит в этом себя.

Он ненавидел себя за то, что подверг опасности своего друга, и не понимал, почему Джованни не презирает его.

— Фрейя ни за что не попросила бы тебя рисковать своей жизнью ради нее, — тихо сказал Джованни. — Но я тебе благодарен. Ты сделал для нее очень много.

— Не дави из меня слезу. — Эверетту стало тошно от их разговора. — И не жди, что я поблагодарю тебя за помощь. — Он махнул рукой на бассейн. — Мне не нужна жена.

— Не отказывайся, пока не попробуешь.

Эверетт свирепо посмотрел на него, но Джованни лишь усмехнулся и слегка опустил голову.

— Ты правда снова работаешь? — спросил он вполголоса.

— Нет.

— Тогда почему ты с ней? — Джованни посмотрел на Бьянку.

— Мы случайно встретились. Ей нужна помощь. О моей помощи знали только мы с ней, а теперь… — Он взмахнул рукой.

— Судя по твоим великолепным черно-фиолетовым синякам, об этом было известно не только вам. Если это так опасно и тебя никто не поддерживает, не пора ли тебе соскочить?

Вот почему Эверетт хотел общаться с Джованни как можно дольше. Он не пропускал ни одной детали и всегда сразу понимал суть проблемы.

— А что мне делать? Бросить ее одну? Я уже вляпался. — В прессе уже писали, что они женаты.

— Но можно ли ей доверять? Я имею в виду твой приступ аллергии.

— Она ни о чем не знала.

И она спасла его.

Он разнервничался, вспоминая душераздирающий момент, когда Бьянка вбежала в дом, оставив его на полу гаража. Эверетт был в ярости из-за того, что она снова застала его врасплох, но он получил по заслугам. Ведь с самого начала знал, что она опасна. Но, узнав о ее неприятностях, тут же вмешался, напугал ее своим неожиданным появлением, а потом она сделала все, чтобы спасти его.

— Ладно, но если тебе что-нибудь понадобится…

— Не понадобится, — категорично отрезал Эверетт. — Не лезь в это дело.

— Боже, какой же ты упрямый болван, — пробормотал Джованни по-итальянски. — А почему она осталась в Майами?

— Потому что я дал ей работу, — ответил Эверетт тоже по-итальянски.

— Но почему она согласилась? Она могла получить работу на круизном лайнере. Почему она осталась там, куда ее отправил жених?

Эверетт тоже задавался этим вопросом. Находясь вдали от Бьянки, он изучал прошлое ее работодателя, но не углублялся в биографию девушки. Она родилась в Нью-Йорке, ее мать была медсестрой, а Бьянка — примерной ученицей. Бабушка в Майами в самом деле оставила внучке наследство, но это случилось за два года до того, как Эверетт встретился с ней.

— Накупались? — Джованни улыбнулся, когда подошли Фрейя и Бьянка. — Я помогу детям одеться. — Он потянулся к своей инвалидной коляске.

Бьянка держала на руках завернутую в полотенце малышку. Губы девочки посинели, она стучала зубами. Бьянка надела на бикини белую футболку, которая намокла и прилипла к ее бедрам.

— Нам нужно в отель, — сказала Фрейя Джованни. — Или вы еще не договорили? — Она с надеждой взглянула на Эверетта.

— Мы закончили, — твердо сказал тот.

Джованни устроился в коляске и обменялся с Фрейей многозначительным взглядом. Эверетт не понял, что хотел сказать своей жене его друг, но заметил, как Фрейя с сочувствием поджала губы.

Неужели она не понимает, что Эверетт не заслужил их прощения? Он постоянно создает только проблемы. Ей следует знать об этом лучше других.

— Я не знала, что вы не останетесь, — осторожно сказала Бьянка и покосилась на Эверетта, когда наклонилась и передала Луизу Джованни.

— От нас столько шума, что мы лучше будем жить в отеле и платить людям, чтобы они терпели нас, — пошутила Фрейя.

Жилье не подходило для Джованни. В большинстве домов Эверетта первый этаж был оборудован для колясочников, но в этом доме подобных удобств не было, и Эверетту стало стыдно.

— С нами приехал Ларс. — Джованни упомянул своего физиотерапевта. — Прислать его к тебе, чтобы он осмотрел твое колено и позанимался с тобой?

— Не надо. — Эверетт взглядом приказал Джованни перестать быть с ним таким милым.

Джованни выгнул бровь, словно отвечая ему: «Не дождешься».

— Ой! Я привезла тебе билеты на премьеру. — Фрейя обратилась к Эверетту и покачала головой. — Но сейчас я сомневаюсь, что ты сможешь…

Она замолчала, увидев каменное выражение его лица.

— Я не настаиваю. Поступай как хочешь. Да, я понимаю, ты проголодалась. — Фрейя уткнулась носом в носик Терезы, когда маленькая девочка попросила поесть. — Мы вытрем вас обеих и приготовим вам что-нибудь перекусить по дороге в отель. Потом у нас будет сытный ужин. Большое спасибо тебе за помощь, — сказала Фрейя Бьянке. — Я оставлю тебе свой телефонный номер. Позвони, если что.

— Да. Спасибо. Было приятно познакомиться. — Бьянка перестала улыбаться, когда Джованни и Фрейя с дочками исчезли в доме. — Девочки очаровательны, а она такая милая. Я не решилась сказать ей, что у меня нет телефона. — Она хитро посмотрела в глаза Эверетта.

Он изо всех сил пытался не пялиться на ее грудь под полупрозрачной футболкой.

— Ну, я, пожалуй, пойду и переоденусь. — Она повернулась к домикам для переодевания.

— Твои вещи в моей комнате. Я попросил экономку перенести их туда.

— Зачем? — Она удивленно моргнула мокрыми ресницами.

— Потому что мы женаты, — многозначительно напомнил он ей.