Эверетт нашел Бьянку через час. Она читала, сидя в тени у бассейна. На ней было бикини с топом без бретелек неоново-желтого цвета и тонкие желто-салатовые трусики.

Сглотнув, он посмотрел на горизонт и сел боком в шезлонг рядом с ней.

— Ты когда-нибудь загораешь топлес? — резко спросил он.

— Размечтался! — Она взглянула на свой топ и увидела, как соски уперлись в чашечки. Посмотрев Эверетту в глаза, она покраснела.

— Я советую тебе не делать этого. — Он кивнул на световую вспышку на горизонте. — Нас фотографируют камерой с длиннофокусным объективом.

— Ой. — На мгновение ей показалось, что она расплачется из-за очередного вторжения в ее частную жизнь.

— Ты предпочитаешь говорить в каюте?

— Я лучше спокойно почитаю книгу, — тихо сказала Бьянка, закрывая книгу и кладя себе на колени. — Король вымышленного средиземноморского острова похитил главную героиню и привез ее на свою яхту. — Она похлопала ресницами и иронично усмехнулась. — Реальность снова повторяет художественный вымысел.

Эверетт запретил себе прикасаться к ней и тут же представил, как размазывает ароматное масло для загара по всему ее телу. Он взял коктейль со столика между шезлонгами и сделал глоток.

— Я по-прежнему хочу помогать тебе. — Он поставил запотевший стакан и вытер руку о шорты. — Даже если бы тебе удалось скрыться, Аккерли уже не верит тебе. Колеса правосудия крутятся очень медленно, и тебя сотрут в порошок задолго до того, как ты добьешься своего. Я не стану извиняться за то, что предоставил тебе надежное жилище, где ты можешь спрятаться, и команду юристов, которые представляют твои интересы. Я обеспечил тебя охранниками и нашел агента, который подберет тебе квартиру в Нью-Йорке…

— У меня есть квартира в Нью-Йорке, — вмешалась Бьянка.

— Ты снимала однокомнатную квартиру в здании, в котором не было даже швейцара, не говоря уже о надежной сигнализации.

— Ты не можешь и дальше содержать меня, Эверетт.

— Могу и буду. Понадобится примерно неделя, но к тому времени, когда мы вернемся в Майами, все будет улажено. Потом я сам отвезу тебя в Нью-Йорк… — Ему стало не по себе. — И я отдалюсь от тебя, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Ты объявишь, что мы разошлись? — Ее голос надломился, и она отвернулась.

Потом Бьянка поняла, что фотокамера ловит каждую эмоцию на ее лице, поэтому разочарованно фыркнула и резко встала. Через мгновение она подошла к дивану за спиной Эверетта.

Он потер руки:

— Так лучше, Бьянка.

— Ты не знаешь, что для меня лучше, — отрезала она.

— Зато я знаю, что тебе вредит. — Он встал и повернулся к ней лицом. — Я.

— Это тебе подсказывает твоя сверхспособность к ясновидению? Правительству известно, что тебя укусил радиоактивный паук? Поэтому они наняли тебя?

— Меня наняли, потому что я всегда довожу начатое дело до конца, даже если окружен волками, которые хотят со мной драться. Меня наняли потому, что мне нравится драться. Поверь мне, я не шутил, говоря, что ты не захочешь быть с мужчиной, который рискует всем, чтобы победить.

— Ты действительно считаешь себя сверхчеловеком? Ты облажался, Эверетт. Мы с тобой вместе, несмотря на наши лучшие намерения. — Бьянка махнула на себя рукой и хрипло прибавила: — Я влюбилась в тебя, хотя поклялась себе этого не делать.

— Нет. — Он поднял руку, словно защищаясь от пули, и почувствовал горько-сладкую агонию. — Зачем ты, черт побери, это сделала?! Теперь я причиню тебе еще больше страданий.

— Когда?

— Что? — Эверетт опустил руку.

— Когда ты заставишь меня страдать? Через неделю, когда бросишь меня в Нью-Йорке? Или пока мы на этой яхте? Потому что я не позволю тебе тянуть целую неделю только для того, чтобы доказать, что ты не умеешь любить.

Он огрызнулся:

— Перестань так говорить.

— Ты не хочешь слышать, что я люблю тебя? Почему? Тебе неприятно?

— Да.

Бьянка опустила плечи и нахмурилась:

— Говорят, любовь приносит радость, Эверетт. Любовь помогает почувствовать, что ты кому-то дорог.

Он отвернулся, чувствуя боль во всем теле, и стиснул зубы.

— Ты мне дорога, Бьянка. Ты понимаешь? Вот почему… Ох.

Она резко качнулась в его сторону, и он машинально прижал ее к себе, чтобы она не упала. Он приказывал себе отпустить ее, но не мог. Ему не терпелось закрыть глаза и уткнуться лицом ей в шею, погладить рукой ее шелковистые волосы. Они оба дрожали, потому что их разговор повлиял на них гораздо сильнее, чем они предполагали.

— Я обычный человек, я знаю это, — сказал он ей. — Рядом с тобой у меня нет никаких сверхспособностей, а лишь фатальная слабость. Вот почему я пытаюсь защитить тебя. Если ты по-настоящему поймешь, кто я…

— Покажи мне, какой ты, — настаивала она, запрокидывая голову и глядя ему прямо в глаза. — Я хочу тебя, как обычного мужчину, а не магната и шпиона.

Эверетт отпустил Бьянку, потом наклонился, перекинул ее через плечо и пошел в главную ка юту.

Бьянка испуганно взвизгнула и вцепилась пальцами в рубашку Эверетта, который нес ее через кают-компанию, где один из членов экипажа удивленно хихикнул и растерянно извинился.

Она не видела, кто это был. Волосы закрывали ей глаза, и, когда Эверетт вошел в каюту и повернулся, чтобы запереть двери, она закрыла голову рукой, защищаясь.

— Ты не ударишься головой, — тихо сказал он обиженным тоном и осторожно уложил ее на кровать.

— Мы играем в Тарзана и Джейн? — спросила Бьянка, когда он закрыл двери и опустил жалюзи.

— Мы играем в Эверетта и Бьянку. Я не такой цивилизованный, каким кажусь, Бьянка. Теперь я хочу увидеть тебя.

Он подошел к краю, схватил ее за лодыжку, притянул к себе и стал стягивать с нее трусики. Ахнув, она прикрылась рукой.

Он замер:

— Ты не согласна? — Он отстранился от нее, его глаза сверкали от желания. — Ты испугалась?

— Нет, — ответила она. — Просто у меня такое ощущение, что мы делаем это впервые. Я нервничаю.

С его лица сошло суровое выражение, и он рухнул на кровать, прижимая Бьянку к матрасу.

— Но ты же знаешь, я не стану тебя принуждать и не причиню тебе вреда. Ты мне доверяешь. — В его глазах отражались темно-синие блики, словно перевернутые звезды в небе. В его взгляде читалось вожделение, чувство собственничества и нежность.

Она провела руками по его груди:

— Я тебе доверяю.

Она любит его, хотя и не будет снова говорить об этом. Она покажет ему свою любовь. Обхватив его торс ногами, она выгнулась и разомкнула губы, ожидая его поцелуя.

Он жадно припал к ее губам, а потом стал покрывать влажными поцелуями ее шею. Его поцелуи едва не задушили ее, а потом она погрузилась в состояние агонии, желания и сладкого благоговения. Он прижимался губами к ее ключице и обнаженной груди. Как только он втянул в рот ее напряженный сосок, Бьянка простонала и запустила пальцы в его волосы.

Он поднял голову и улыбнулся от нестерпимого наслаждения.

— Мне нравится слышать твои стоны, — хрипло сказал он, убирая ее руки от своих волос, сжимая ее запястья своей рукой и поднимая руки Бьянки у нее над головой. — Когда ты стонешь, я понимаю, что ты готова умереть от желания так же, как и я. — Он лизнул ее сосок и подул на него.

— Эверетт, я больше не могу! — крикнула она, чуть не плача от разочарования.

— Нет? — Он поднял голову и стал посасывать ее нижнюю губу, продолжая ладонью ласкать ее грудь. — Скажи, что ты хочешь. — Он погладил ее обнаженный живот.

— Я хочу тебя. — Она попыталась высвободить запястья из его хватки. — Разреши мне прикоснуться к тебе. Я хочу почувствовать тебя внутри себя.

Он встал на колени, сбросил рубашку, потом резко снял шорты. Он нависал над Бьянкой, поразительно сексуальный с бронзовым загаром, скульптурными мускулами и мощной эрекцией. Она поглаживала его ягодицы и чувствовала пальцами, как напрягаются его твердые мышцы. Он простонал, а она восторженно улыбнулась и широко развела ноги в стороны.

Бьянка вскрикнула от удовольствия, когда он резко вошел в нее. Его мускулистые бедра напрягались, а тонкие волоски на ногах щекотали внутреннюю поверхность ее бедер. Обхватив лодыжками его торс, она прижалась к Эверетту, приглашая его войти в нее глубже.

«Я люблю тебя», — думала она, лаская его голову и шею, проводя руками по напряженным плечам. Она покрывала легкими поцелуями его губы, подбородок и скулы. Если им не суждено быть вместе всегда, она запомнит мельчайшую деталь их близости.

Он закрыл глаза, когда она прикоснулась губами к его веку, и прорычал от удовольствия.

— Посмотри на меня, — прохрипел он, подняв голову.

Бьянка так и сделала, с трудом выдерживая его пристальный взгляд. Ее переполняли эмоции, она чувствовала себя такой уязвимой. Он вглядывался в ее лицо, словно запоминая его. Обхватив рукой подбородок Бьянки, он поцеловал ее сначала нежно, а потом страстно.

Наконец он перевернулся на спину, и она оказалась верхом на нем. Упираясь коленями в матрас, она выгнулась от удовольствия, когда его ладони скользнули по ее спине, бедрам и ягодицам.

— Теперь возьми у меня все, что хочешь, — покорно произнес Эверетт.

У нее заныло сердце. Эверетт должен знать, чего она хочет больше всего. Но когда он принялся ласкать ее груди своими широкими ладонями, проводить большими пальцами по ее соскам, не сводя взгляда с ее лица, словно Бьянка была самой прекрасной женщиной на свете, она подумала: сейчас он отдает ей все, что только может дать.

Бьянка дрожала от желания. Больше всего ей хотелось утонуть в чувственном океане страсти вместе с Эвереттом. Она лелеяла его прикосновения, забывшись от блаженства и затаив дыхание. Потом она ласкала его мускулистую грудь, наслаждаясь выпуклыми мускулами. Она сделала все возможное, чтобы они оба получили удовольствие. Она поглаживала его тело и облизывала соски, а он прерывисто дышал.

Она ласкала себя, двигаясь и наблюдая прищуренными глазами, как его щеки покраснели, а губы сжались от напряжения. Он удовлетворенно простонал и схватил ее руками за бедра, чтобы она двигалась быстрее. Бьянка наклонилась и неторопливо поцеловала его, доводя до исступления.

Она ощущала его сердцебиение, ее соски касались волосков на его груди, а тело содрогалось от напряжения.

— Я не сломаюсь, пока не сломаешься ты, — сказала она.

— Черт тебя побери, Бьянка! — Он обнял ее и вздрогнул, постанывая и прерывисто дыша.

Ей показалось, что взорвалось солнце, и она забылась от раскаленного добела экстаза.

Бьянка сводила Эверетта с ума чувственными уловками все последующие дни. Он становился свежее, уязвимее и отзывчивее к каждому ее взгляду, улыбке, поцелую и прикосновению.

Он не понимал, как убедил себя, что может заниматься с ней сексом и не чувствовать ее любви — этого нежного, настойчивого дуновения страсти, которая делала его мягче. Он был уверен, что Бьянка в конце концов сломает его, но ему было все равно. После расставания с ней у него останутся ни с чем не сравнимые, драгоценные воспоминания.

Он запоминал каждое мгновение, пока они занимались любовью и разговаривали, купались, ловили рыбу и надевали баллоны для подводного плавания. Ему нравилось погружаться в голубое, безмолвное, вечное море, где разноцветные рыбки не могли сравниться с грациозной Бьянкой, которая восторженно смотрела на него из-под маски. Потом они отдыхали, читали, ели и наслаждались легкими ласками и поддразниваниями, а после этого отправлялись в кровать, чтобы снова заниматься любовью.

Эверетт понимал, что они начали новую игру, которая была такой же лживой, как и прежние. Они притворялись, что у них впереди целая жизнь, и они говорили обо всем, кроме этого. Время остановилось, когда они вернулись в Ки-Ларго.

Они расслабились после любовного забытья, потягивая вино на закате.

— Извините за вторжение, — тихо сказала Шейла, подливая им вина, — но ваш адвокат просит вас перезвонить ему как можно скорее.

— Я получила от него несколько сообщений, — призналась Бьянка и наморщила нос, глядя на Эверетта. Она прижималась к нему рукой и бедром. — Ты не возражаешь?

Эверетт возражал, но ответил:

— Он не стал бы просить тебя прервать ужин, если бы это не было важно.

Она набрала телефонный номер и включила громкую связь, чтобы Эверетт мог слышать.

— Моррис и Аккерли согласились на переговоры, — произнес ее адвокат. — Они заплатят штраф и получат условный срок на пять лет. Не будет никакого судебного разбирательства и дальнейшего обвинения. Вам придется дать показания комитету конгресса, но это надо сделать только через несколько месяцев. Все кончилось.

— Кончилось, — с недоверием повторила Бьянка.

Эверетт знал, что конец близок, но не предполагал, что все произойдет так быстро. И что у него будет так тоскливо на душе.

— Вы приедете в Нью-Йорк, как планировали? — спросил адвокат. — Я сообщу вам все подробности.

— Спасибо. Да, мы плывем обратно в Майами, где переночуем, а утром прилетим в Нью-Йорк. — Эверетт взял телефон из безвольных пальцев Бьянки и отключил телефон.

— Их следовало арестовать, — сказала она с беспомощным гневом. — Я прошла через все это, чтобы они откупились и взялись за старое через несколько лет? Это нечестно.

— Нечестно, — отозвался Эверетт и тут же отмахнулся от бурлящих эмоций и переключился на практические вопросы. — Меня беспокоит, что они могут тебе отомстить. Тебе нужна охрана, и я советую тебе поехать к Фрейе как можно скорее. У них большой и безопасный дом, там ты не будешь чувствовать себя как в тюрьме. Я приму меры, чтобы ты улетела на Сицилию, как только переговоришь со своим адвокатом. — Он потянулся к своему телефону.

— Прекрати! — закричала Бьянка, вскакивая так быстро, что едва не опрокинула бокал.

Эверетт переставил бокал на столе и посмотрел на Бьянку, в глазах которой мерцало страдание.

— Тогда уходи! — скомандовал он.

— Не смей вести себя так, будто я истеричка. Я не твой любимый проект, Эверетт. Я не твоя сотрудница. Я даже не твоя жена. Тебе просто не терпится избавиться от меня.

Он стиснул зубы, чтобы не сказать, что это неправда. Но они должны расстаться. И будет лучше, если Бьянка немного возненавидит его.

— Ты даже не пытаешься расстаться со мной по-хорошему. — У нее сдавило горло, когда она посмотрела на горизонт. Она быстро заморгала, стараясь не плакать.

— Посмотри, что я сделал с тобой, — с болью в голосе произнес он. — Я уже причинил тебе столько страданий, а прошло всего три недели. По-твоему, что-то изменится спустя еще три недели или три года? Если ты дашь мне власть над тобой, то пострадаешь. Это даже не риск, а данность. Ты этого хочешь? Я — нет.

— Я тоже, — сказала Бьянка тихим, полным достоинства голосом. Что-то в ее тоне заставило Эверетта напрячься от нестерпимой боли в душе. — Но любовь — риск, — слегка печально продолжала она. — Боль и страх заставляют тебя чувствовать себя бесполезным, потому что ты не можешь стать лучше, как того хочет другой человек. Иногда те, кого ты любишь, делают ошибки и подводят тебя, а иногда даже умирают. — Она театрально взмахнула рукой. — Но вот что я тебе скажу, Эверетт.

Если ты когда-нибудь захочешь почувствовать себя по-настоящему живым, сильным и свободным, просто влюбись. — Она выпрямилась и вытерла слезы со щек. — А пока иди и прячься от любви, чтобы не страдать. Спасибо за помощь. Теперь я буду действовать сама.

Бьянка ушла.