Герцог действовал с не вызывающей удивления стремительностью. На следующее утро он уже стоял на пороге дома Уиллоу с толстой стопкой документов, которыми предстояло оформить их брачный союз и юридически подкрепить рождение ребенка. Как-никак это была сделка.

Уиллоу почти весь день разбиралась в документах, пытаясь понять, что там написано. Все было изложено четко и недвусмысленно, так что никаких лазеек не оставалось. Герцог не зря заслужил репутацию безжалостного дельца.

«Ты скоро узнаешь, насколько заслуженна его другая репутация».

Едва эта мысль появилась в голове Уиллоу, строчки договора стали расплываться у нее перед глазами, а в памяти всплыл вчерашний разговор.

«Я хочу, чтобы была брачная ночь».

Ее сердце застучало чаще.

Она все еще не могла объяснить, почему согласилась на брачную ночь, несмотря на свое решение не спать с ним. Ахилл сказал, что ему нужна ее страсть, и произнес он это так, будто отчаянно в этом нуждается. И ей было приятно это услышать. Прославленный плейбой умоляет о брачной ночи не кого-то там, а ее, никому не известную девственницу из Йоркшира! Наверное, именно поэтому она и ответила «да», причем ответила не раздумывая.

Он хочет ее. Более того, ему нужна ее страсть. Да и она, чего же тут скрывать, тоже его хочет. Вероятно, это плохо, вероятно, это признак того, что ей недостает контроля над собой, но от одной ночи с ней ничего не случится, ведь так? Всего одной. Одной брачной ночи. Как-никак он настаивал на этом с самого начала. И разве она могла отказать ему, а?

Отогнав все мысли о брачной ночи, Уиллоу продолжила читать. Условия, касающиеся ребенка, вызывали у нее новый приступ сомнений. Странно было видеть написанное черным по белому обязательство родить ему сына. Это был важный аспект, особенно если учесть, что она никогда не думала о том, чтобы иметь детей. И если учесть тот факт, что ребенку предстоит жить с герцогом, а не с ней.

И все же так будет лучше. Потому что она не создана для материнства. Как пообещал герцог, она сможет навещать ребенка и обязательно будет это делать. Ребенок должен знать свою мать, даже если эта мать не из лучших.

Все эти размышления вызвали в душе Уиллоу неприятную тяжесть, однако она успокоила себя тем, что они с отцом получат от герцога обещанную сумму. Как только она подпишет договор и отправит его обратно, на ее банковский счет упадут деньги. Сразу после этого прибудет машина с сиделкой, чтобы отвезти отца к известному специалисту, который оценит состояние и даст рекомендации по дальнейшему лечению на юге Франции. Лечение будет жутко дорогим, но герцог без колебаний согласился оплатить его.

Уиллоу предполагала, что церемония бракосочетания будет скромной, быстрой и без фанфар и им не придется давать обеты перед лицом друзей и родственников. Однако выяснялось, что герцог придерживался иного мнения.

Он планировал пригласить на небольшую церемонию «несколько сотен» самых близких друзей. Он планировал обсудить все это с ней и предлагал ей приехать к нему в Лондон. У Уиллоу не было желания обсуждать с ним церемонию, потому что она не относилась всерьез к их бракосочетанию.

Ей очень хотелось отказаться, так как Ахилл своим присутствием слишком сильно действовал на нее, однако она понимала, что такой возможности у нее нет: теперь за отцом ухаживает сиделка, так что повода для отказа ей не найти.

Поэтому несколько дней спустя Уиллоу на вертолете летела на юг, охваченная странным ощущением предвкушения и нервозности. Она пыталась отвлечься, глядя вниз, на проплывающие под ней бескрайние просторы, и наслаждаться полетом — ведь она раньше никогда не летала, тем более на вертолете.

Вскоре внизу показался Лондон, и Уиллоу пришлось вернуться к реальности. От мысли о том, что ей предстоит увидеться с притягательным, нарушающим ее душевный покой и опасным герцогом, у нее учащенно забилось сердце.

Вертолет облетел город, прежде чем нацелиться на одно конкретное здание. Машина приземлилась на площадку на крыше, и едва Уиллоу вылезла из кабины, ее тут же окружили люди.

Строгая, делового вида женщина, представившаяся Джейн, личным помощником Темпла, провела ее в приемную перед кабинетом герцога. Уиллоу в жизни не видела такой роскоши: пол застилал мягкий серебристый ковер, вдоль стен была расставлена элегантная кожаная мебель. Убранство дополняли черно-белые абстрактные фотографии.

Уиллоу едва сдержалась, чтобы не вытереть вспотевшие от волнения ладони о юбку легкого летнего платья. Сегодня утром, собираясь перед вылетом, она не особо задумывалась о том, что надеть, и руководствовалась исключительно погодой. Сейчас же, в этой тихой роскошной приемной, ожидая встречи с мужчиной, который лишал ее равновесия, она почувствовала себя голой и жалкой, такой, как если бы случайно заявилась на бал в ночной сорочке.

От этого и без того слабый контроль над собой дал трещину, и наружу стали вырываться эмоции. Уиллоу пришлось стиснуть зубы, чтобы обуздать их. Ведь она отлично знала: когда она теряет контроль над собой, случается беда.

Джейн подвела ее к высоким дверям, толкнула створки и пригласила Уиллоу пройти в кабинет герцога.

Герцог стоял у панорамного окна, выходившего на город. От открывающегося вида захватывало дух, только внимание девушки привлекло совсем другое. Разве мог какой-то там вид сравниться по притягательности с мужчиной, который выглядел так, будто владеет всем этим городом? Он разговаривал с кем-то по телефону, и в его глубоком, насыщенном голосе, напоминавшем растопленный шоколад, звучали командные нотки. Он говорил не по-английски, а на каком-то другом языке — может, греческом, — и Уиллоу, к собственному изумлению, пришла в восторг от его мелодичного звучания.

Она даже не заметила, как Джейн тихо вышла. И как та закрыла за собой дверь. Она даже забыла о своих эмоциях. Для нее в эти мгновения существовал только мужчина у окна, и исходящая от него аура окутывала ее, словно волшебным покрывалом.

«Кого ты пытаешься обмануть? Ты не устоишь против брачной ночи, и ты это знаешь. Да ты и не обязана».

Внутри ее ослаб какой-то узел. Ощущение было такое, будто она весь день носила волосы, туго стянутые в хвост, и тут распустила их. В душе воцарилась неожиданная легкость. Возможно, на нее повлияло то, что она находится вдали от дома и Йоркшира, вдали от отца. В голове появились неожиданные мысли. Итак, она согласилась выйти за герцога.

Она уже подписала договор, и обратного пути нет. Еще она согласилась провести с ним брачную ночь, правда, одну. Так какой смысл противостоять ему? Какой смысл контролировать себя?

«Может, пусть попробует на вкус тебя настоящую…»

Уиллоу судорожно втянула в себя воздух, ею овладела странная смесь радостного возбуждения и волнения. И правда, почему бы нет? Он сказал, что ему нужна ее страсть, так что она, по сути, обязана удовлетворить его пожелание. Естественно, как только он поймет, какова она на самом деле, он, как и ее отец, осознает, что от нее слишком много проблем. Ну и ладно. У нее в планах учеба в университете, и скоро они приступят к зачатию ребенка. Так что его мнение — это меньшая из предстоящих ей забот.

Ахилл закончил разговор, убрал телефон в карман и повернулся. Уиллоу не отвела взгляд. Если честно, то просто не смогла. Ахилл своей потрясающей красотой буквально загипнотизировал ее. На мгновение в ней вспыхнула надежда, что он преодолеет разделяющее их расстояние и обнимет ее.

Однако он, естественно, этого не сделал.

Он подошел к огромному, как глыба, черному письменному столу, привалился к нему, сложил руки на груди и принялся изучать Уиллоу.

— Ты выглядишь как девственница, приготовленная в жертву, — сказал он.

Уиллоу не сразу сообразила, что он имеет в виду.

— О, ты о белом платье? — Ее голос прозвучал так же спокойно, как и его. — Это первое, что попалось мне под руку.

— Ясно. — Его красивые чувственные губы изогнулись. — Соответствует случаю.

— Я надела его не потому, что оно соответствует, а потому, что в джинсах слишком жарко. Он откинул голову, наблюдая за ней.

— Всего лишь? И ко мне это не имеет отношения?

— А как это может быть связано с тобой?

— Платье очень красивое. — Его улыбка стала шире. — Ты видна насквозь.

О боже! Уиллоу совсем не подумала об этом, ей даже в голову не пришло проверить. На работу в кафе она надевала черные брюки и черную футболку и смотрелась в зеркало только для того, чтобы выяснить, чистые ли они. Но взглянуть на себя в зеркало в этом платье она не догадалась.

У нее запылали щеки, эмоции снова стали рваться наружу. Первым ее порывом было загнать их внутрь. Однако она напомнила себе, что в этом нет надобности, так как она приняла решение дать Ахиллу возможность опробовать ее на вкус настоящую. Так что она дала волю своим чувствам.

— Тогда не надо смотреть, — резко произнесла она.

Ахилл от души расхохотался.

— Диана, да ты полная противоположность самой себе!

Противоположность. Да, ей говорили об этом множество раз, только обычно в более грубой форме, и называли при этом упертой и трудной. А еще эти слова сопровождались ледяным взглядом, под которым она чувствовала себя маленькой и глупенькой, как будто с ней что-то не так.

Однако сейчас герцог смотрел на нее совсем иначе. Своим взглядом он как бы говорил, что с ней все в порядке, что она замечательна. И под ним Уиллоу не чувствовала себя маленькой и глупенькой. Под ним она чувствовала себя уверенной.

Это было настолько странное для нее ощущение, что она не знала, как себя вести. Поэтому просто пожала плечами.

— Прекрати называть меня Дианой. Меня зовут Уиллоу.

— Уиллоу, — эхом повторил Ахилл, словно пробуя имя на вкус и получая от него удовольствие. — Красивое имя, только слишком мягкое для тебя. — Он оглядел ее с ног до головы. — Ты для него слишком пылкая и сильная.

Судя по его тону, он одобрял эти качества, и они ему очень нравились. Это было ясно по огню, вспыхнувшему в его глазах. Душа Уиллоу наполнилась теплом, но она не знала, что с этим делать, и решила просто игнорировать новые для нее ощущения.

— Я совсем не такая, — холодно проговорила она. — Ты хотел обсудить свадьбу?

— Прямиком к делу, да?

— Мне нужно вернуться, потому что есть кое-какие дела. — Что было ложью. Надобности возвращаться не было никакой.

Ахилл пристально посмотрел на нее. Уиллоу показалось, что он хочет спросить, какие ее ждут дела, однако вместо этого он лишь указал на черный кожаный диван, стоявший рядом с письменным столом.

— Прошу, присаживайся.

Уиллоу села и разгладила на коленях платье.

— Хочешь кофе или чаю? — вежливо спросил Ахилл. — Или чего-нибудь покрепче? Например, шампанского, чтобы отметить нашу помолвку?

— Помолвку? — изумилась она.

— Ну, едва ли я могу жениться на тебе без помолвки, — ответил он таким тоном, будто это было очевидным. — Так не полагается.

— Мне казалось, тебе безразличны условности.

— Возможно, я изменил свое мнение, — сказал он. — Возможно, условности стали иметь для меня значение, особенно после того, как я решил остепениться и создать семью.

Почему-то этот разговор нервировал Уиллоу.

— Но ведь на самом деле семью ты не создаешь, не так ли? — уточнила она. — Ты платишь мне за то, чтобы я стала твоей женой и родила тебе ребенка.

Его губы сложились в чувственную улыбку.

— Да, когда ты формулируешь вот так, все выглядит очень практичным и циничным. Возможно, поэтому мне и захотелось, чтобы у нас была настоящая помолвка и настоящая свадьба. С венчанием. Возможно, мне хочется, чтобы люди воспринимали это как настоящее.

Уиллоу уставилась на него, пытаясь понять выражение на его красивом лице. И пытаясь уяснить, зачем ему все это надо. Ведь этого не было в том договоре, который она подписала.

«А тебе какая разница?»

Мысль была здравой. Ей нет дела до того, что он хочет помолвку или венчание. Все это не имеет для нее значения. Для нее никогда не было речи о семье и браке, поэтому связанные с этим церемонии и ритуалы не интересовали ее.

Тогда почему же мысль об этих церемониях отзывается в ее душе приятным трепетом?

— Прекрасно, — ровным голосом произнесла она. — Мне это безразлично.

Ахилл нахмурился.

— Что-то ты стала больно сговорчивой, Диана. С чего бы это?

Не желая признаваться самой себе в истинных причинах своей сговорчивости, Уиллоу принялась разглаживать на коленях платье.

— С того, что мои возражения ни к чему не привели бы. Ты все равно поступил бы по-своему.

Он изогнул бровь.

— Так ты хочешь помолвку и свадьбу?

— Какое значение имеет то, что я хочу?

— А почему это не должно иметь значение?

Она устремила на него сердитый взгляд.

— Прекрати отвечать вопросом на вопрос.

В его глазах появился лукавый блеск.

— Ты совсем не боишься меня.

— А с какой стати мне тебя бояться?

— И кто у нас тут отвечает вопросом на вопрос?

То самое тепло, что разлилось в ее душе, стало потихоньку растапливать ледяную оболочку.

— Нет, — ответила Уиллоу, — я тебя не боюсь.

— А следовало бы, между прочим, — весело произнес Ахилл. — Я очень богат и очень влиятелен. И я пользуюсь печальной славой, когда дело касается женщин.

Да, это было так. Уиллоу прочитала все, что ей удалось найти.

— Я об этом слышала. — Она сцепила вместе пальцы. — Но все это не заставит меня бояться тебя. Кстати, интересно, почему ты так и не ответил на мой вопрос? Ты женишься из-за завещания — так зачем тебе понадобилась свадьба, если бы хватило краткой церемонии в мэрии?

— Интересный вопрос. — Ахилл помолчал, размышляя. — Дело в том, что я очень занятой человек. Я много работаю и много играю, и раньше все это не оставляло мне времени для других вещей. Я никогда не думал, что семья может стать чем-то важным для меня, однако сейчас — и я это признаю — после смерти отца мой взгляд изменился. Я не только единственный живой Темплтон, я хочу, чтобы на свете появились другие Темплтоны, которые продолжили бы род. — В его взгляде что-то промелькнуло, но Уиллоу не поняла, что именно. — Неужели ты стала бы осуждать меня за желание показать сыну свадебные фотографии родителей, когда он станет постарше?

Все это прозвучало очень красиво. Так, будто он и сам верил в свои слова. Однако Уиллоу никак не могла избавиться от ощущения, что он морочит ей голову. Нет, не лжет, но, скорее, не открывает всю правду.

— Свадебные фотографии? — Она даже не пыталась скрыть недоверие. — То есть все ради свадебных фотографий?

Вид у Ахилла был совершенно бесхитростный.

— Ой, только не надо извращать мои слова. Я не против объявить всему миру о том, что женюсь. Брак станет реальностью только тогда, когда свадьбу будет обсуждать весь Интернет.

А вот это для него главное, тут Уиллоу не сомневалась.

— Только брак все равно не будет настоящим, — напомнила она ему. — Я выхожу за тебя не потому, что полюбила тебя.

— При чем тут любовь? Что она меняет? — В его голосе послышались странные нотки. — Она вообще не имеет значения.

В глазах закона брак будет настоящим, а свадьба станет вишенкой на торте. — Он усмехнулся. — Разве тебе не хочется надеть красивое платье?

Уиллоу проигнорировала вопрос. Она изучала красивое лицо Ахилла, пытаясь прочитать, что скрывается за оттенками его голоса. Она не могла объяснить себе, почему ей так интересна его мотивация. Возможно, потому, что она не очевидна. Однако ей совсем не хотелось, чтобы он хоть чем-то вызывал у нее интерес.

Не хотелось ей и чтобы от его улыбки у нее в душе разливалось тепло. Ведь с физическим влечением справиться можно. А вот с чем-то большим — нет.

— Диана, продолжай рассматривать меня, — мягко сказал он. — Мне это очень нравится.

Уиллоу охнула и густо покраснела. Она и не догадывалась, что он заметил, как она его изучает.

Ахилл тихо засмеялся и вдруг резко оттолкнулся от стола.

— Я попрошу Джейн принести нам шампанского. Я хочу, чтобы все было по правилам.

Уиллоу собралась было возразить, но не успела, потому что Ахилл уже открыл дверь и давал указания своему личному помощнику. Пять минут спустя Джейн внесла бутылку дорогущего шампанского и два бокала на серебряном подносе. Она поставила все это перед Уиллоу и вышла.

Герцог обошел письменный стол, открыл ящик, достал что-то оттуда и вернулся к Уиллоу. К ее полнейшему изумлению, он внезапно опустился на одно колено.

— Не удивляйся. — На его лице играла озорная улыбка. — Я же сказал, что хочу, чтобы все было по правилам. — Вытянув вперед руку, он раскрыл ладонь, и Уиллоу увидела маленькую голубую бархатную коробочку. — Уиллоу Холл, — официальным тоном произнес Ахилл, — ты согласна оказать мне честь и стать моей женой?

Уиллоу неуверенно смотрела на него, и в глубине души Ахилл радовался тому, что ему удалось застать ее врасплох и тем самым проделать брешь в ее ледяной, колючей оболочке. В этой бреши метался горячий огонь. Ахилл остро чувствовал его, убеждаясь в том, что ему ничего не привиделось в тот день у озера. Она была полна энергии, некой движущей силы, которая стремилась к высвобождению. Казалось, Уиллоу вот-вот вскочит с дивана и примется расхаживать взад-вперед по кабинету.

А еще она действительно была соткана из противоположностей. Вот сейчас, сидя на диване в очаровательном белом платье, она выглядела холодной и собранной. Но платье было сшито из легкой и струящейся ткани, и пара пуговичек спереди была расстегнута, и в вырезе виднелась ее загорелая кожа.

Все эти контрасты очень импонировали Ахиллу. Холодная и сдержанная снаружи и пламенная и неугомонная внутри. Сам он в детстве был тихим, прилежным ребенком, пока не понял, как мало это значит для отца. И сейчас неугомонность Уиллоу необъяснимым образом пробудила к жизни почти забытую часть его. Эта неугомонность была яркой, как звезда, она сияла, будто светлячок, и ему даже захотелось вытянуть руку и поймать ее.

По сути, мисс Уиллоу Холл оказалась для него более интригующей и желанной, чем он считал раньше, и это было совсем неплохо. С момента, как она переступила порог его кабинета — такая прекрасная в белом платье и с золотистыми волосами, собранными в простой хвост, — он не мог думать ни о чем, кроме обещанной ему брачной ночи. И когда их взгляды встречались, он понимал, что и она думает о том же. Искушение отбросить осторожность и соблазнить ее прямо здесь было велико.

Однако он заранее дал себе слово, что не прикоснется к ней до свадьбы. И собирался все делать по правилам.

Уиллоу несколько мгновений переводила взгляд с Ахилла на коробочку и обратно, а потом робко протянула руку. Но Ахилл быстро сжал коробочку в ладони.

— Э, нет. Сначала дай мне ответ. — Конечно, он дразнил ее, но исключительно ради того, чтобы еще раз увидеть, как вспыхивают ее глаза.

— Конечно, я согласна выйти за тебя. Я же уже тебе сказала. Даже подписала этот чертов договор.

— Нет, «подписала этот чертов договор» — это не ответ. Скажи «Да, я согласна стать твоей женой, Темпл».

Она нахмурилась, сведя на переносице красиво очерченные брови.

— Почему Темпл? Разве это имя проще?

Ахилл меньше всего ожидал услышать от нее этот вопрос в такой важный момент.

— Нет, — ответил он с некоторой долей раздражения в голосе. — Просто у Ахилла есть слабое место. А у меня нет.

— Понятно. — Уиллоу произнесла это так, словно заглянула глубоко внутрь его.

И у Ахилла возникло неприятное ощущение, будто ей удалось оторвать кусочек его брони и обнажить живую кожу. Он не мог понять, как ей это удалось. Ведь обычно он смущал людей, а не люди смущали его.

— Ну? — требовательно сказал он, так как Уиллоу молчала. — Если понадобится, я могу ждать целый день.

Конечно, он не хотел целый день стоять перед ней на одном колене. Да и то, что он встал на одно колено, чтобы сделать ей официальное предложение, требовало особого осмысления. Однако все уже было сказано и сделано, а он никогда не отступал.

Одно долгое мгновение они сверлили друг друга взглядами, и Ахилл уже смирился с тем, что стоять в такой позе ему придется долго, когда Уиллоу неожиданно проговорила:

— В таком случае я согласна стать твоей женой… Ахилл.

От него не укрылось ее намеренное желание назвать его по имени. Он ненавидел это имя, потому что, как часто рассказывала ему мать, это было второе имя Улисса, и родители решили дать его младшему сыну. С тех пор это имя стало для него тяжелейшим бременем.

Однако сейчас из уст Уиллоу оно прозвучало совсем иначе. Ей удалось заставить его звучать чувственно и сексуально, без какого-то намека на бремя. И от этого по Ахиллу прокатилась волна возбуждения.

«Ты впускаешь ее в душу».

Нет, не впускает. Что с того, что ему понравилось, как в ее устах прозвучало его имя? Это же ничего не значит. И что с того, что от этого его охватило возбуждение? Это даже к лучшему, особенно в свете грядущей брачной ночи.

Ахилл склонил голову в знак того, что благодарен ей за согласие. Он позволил Уиллоу взять коробочку с его ладони и дождался, когда она поднимет крышку.

Кольцо покоилось на бархатной темно-синей подушечке. Очень красивый чистый желтый бриллиант в оправе из белого золота был обрамлен более мелкими белыми бриллиантами.

Ахилл наблюдал за лицом Уиллоу. Ее неподдельное восхищение наполнило его удовлетворением. Это кольцо предназначалось для невесты его брата.

— Какая красота… — выдохнула Уиллоу. — Я не могу…

— Можешь. — Потому что теперь она его невеста. — Это помолвочное кольцо моей матери, а до нее — моей бабушки. Его носили все невесты Одли.

— Я…

Он забрал у нее коробочку и достал кольцо, затем взял ее руку и осторожно надел его на палец.

Кольцо великолепно подошло по размеру.

Когда Уиллоу подняла на него глаза, его, словно молния, пронзило желание. А еще ощущение правильности содеянного. Как будто там, у озера, он уже знал, что та женщина предназначена ему.

Вероятно, такие эмоции должны были бы насторожить его — ведь он никогда прежде не испытывал подобного по отношению к женщине, потому что, по сути, все эти женщины были ему безразличны. Однако он не насторожился. Он просто наслаждался ощущением правильности. Уверенностью в том, что так и должно быть.

Уиллоу покраснела, как будто догадалась, о чем он думает. Ахилл испугался, что она сейчас выдернет руку. Но она этого не сделала. Она просто смотрела на него. И неожиданно ему показалось, что время вокруг них замедлилось и стало тягучим, как сладкий сироп.

Уиллоу вдруг наклонилась вперед и легко, словно дразня, прикоснулась губами к его губам. Он не шевельнулся, даже перестал дышать. Этот поцелуй пробудил в нем свет, такой же, как луч солнца, на рассвете согревающий замерзшую землю. Он почти обхватил ее руками, почти стащил на пол, почти отдался во власть своего желания.

Почти.

Однако часть его не могла смириться с утратой самоконтроля, поэтому он так и остался стоять на одном колене. Он не мог позволить Уиллоу увести его в сторону от намеченного пути. Им предстоит брачная ночь. И их соитие случится именно тогда, когда он захочет, чтобы оно случилось.

Поэтому Ахилл лишь улыбнулся ей, затем встал и неторопливо, спиной чувствуя ее взгляд, прошел к журнальному столику, на котором стояло шампанское и бокалы. Ему удалось подавить желание, зато ощущение удовлетворения только усилилось. Итак, все идет в точном соответствии с разработанным им планом, сказал он себе, наслаждаясь своей властью.

Открыв бутылку, Ахилл наполнил бокалы и подал один Уиллоу.

— За нашу свадьбу, — чокнувшись с ней, сказал он.

Уиллоу кивнула и сделала крохотный глоток.

— Кажется, ты хотел обсудить церемонию.

— И правда. Я не вижу смысла ждать, поэтому церемония состоится на следующей неделе в деревенской церкви Торнхейвена. После этого у нас будет медовый месяц в Греции, на моей вилле на Хейросе.

Уиллоу изумленно захлопала глазами.

— На следующей неделе?

— Ты хочешь предложить другое время?

— Нет, просто я не ожидала, что так быстро. — Она нахмурилась. — Но… вот… медовый месяц?

Ахилл ожидал, что этот вопрос встанет ребром.

— Естественно, а как без медового месяца? — беспечным тоном произнес он между глотками шампанского.

— А зачем нам медовый месяц?

— Разве тебе не хочется поехать в Грецию?

— Не уходи от ответа. Я спрашивала совсем о другом.

Ахиллу не хотелось раскрывать ей эту часть своего плана, однако он понимал, что скоро Уиллоу и так все узнает. Он размышлял над этим в последние пару дней, когда занимался организацией свадьбы.

— Хорошо. — Он открыто встретил ее взгляд. — Я решил устроить медовый месяц, потому что собираюсь соблазнить тебя на то, чтобы растянуть брачную ночь как минимум на неделю.

Уиллоу открыла рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрыла его.

Ахилл продолжил:

— Ты хочешь зачать нашего ребенка через медицинскую процедуру, но если нам предстоит провести вместе одну ночь, возможно, нам стоит использовать ее для того, чтобы попробовать зачать ребенка естественным путем и обойтись без медицинского вмешательства. И если так, то почему бы нам не потратить на эти попытки неделю? — Он улыбнулся. — Это будет вполне логично, тебе не кажется?

Во всяком случае, для него это было логично. Одной ночи им точно не хватит, если учесть, какой огонь страсти бушует в них обоих, и если они обязаны зачать ребенка, они могли бы использовать эту страсть в полной мере.

— Да, — наконец проговорила Уиллоу. — Кажется.

Было очевидно, что она шокирована таким поворотом событий и пребывает в замешательстве. Ахилл не мог понять, почему ее так беспокоят вопросы физической близости. Целоваться ей с ним нравилось, она сама ему в этом призналась. И даже сегодня она по собственной воле поцеловала его, и в ее глазах отражалось желание.

Так в чем же дело? У нее был неудачный опыт с другим мужчиной? И поэтому она осталась девственницей?

«Откуда у тебя такой интерес? Тебе-то какая разница?»

Возможно, разницы никакой. Как-никак они не собираются долго жить в браке. Только почему-то ее реакция вызывала тревожное стеснение у него в груди, как будто там зарождалось нечто вроде гнева. Ему была неприятна мысль о том, что ей причинили вред. Очень неприятна.

— Я не стану принуждать тебя, — сказал он. — Пойми меня правильно. Я никогда не поступил бы так с тобой или с другой женщиной. Если не хочешь меня, скажи прямо.

В ее лице промелькнуло удивление.

— Я… дело не в этом… — Уиллоу надолго замолчала. Потом она произнесла: — Я пообещала тебе брачную ночь, и я не откажусь от своих слов.

— Но у тебя нет на это желания.

Она ничего не ответила, лишь отпила шампанского.

— Почему? — Ахилл совсем позабыл о своем шампанском — настолько был велик интерес, захвативший его. — Кто-то сделал тебе больно? Кто-то…

— Нет, — резко произнесла она. — Ничего такого не было. Я просто… — Она опять замолчала. — Я никогда ничего подобного не чувствовала. Ни с кем.

Ахилл не сразу сообразил, о чем она говорит.

— Ты имеешь в виду… желание?

Она медленно кивнула.

— Ни один человек не вызывал у меня желания. Такого, как это. — Ее глаза блеснули. — Такого, как ты.

Ахилл не знал, почему это подействовало на него, словно выстрел, словно мощный удар в грудь. Возможно, дело было в том, что никто никогда не говорил ему такое. О да, женщины желали его. Они из кожи вон лезли, чтобы дать ему понять это. Но ни одна из них не говорила ему, что он первый, кто пробудил в ней желание.

Он знал, что это всего лишь физическое влечение. И что оно ничего не значит. Однако ощущение у него было такое, будто значит. Потому что впервые за всю его жизнь другой человек захотел именно его. Не его деньги, не его власть, не его репутацию. И даже не его огромный опыт постельных утех.

Она ни о чем из этого не знала, когда увидела его у озера, но все равно захотела.

«Тебя. Не Улисса».

— Тебя это пугает? — спросил он.

— Нет. Это означает, что…

Одной рукой Уиллоу стиснула бокал, другой принялась теребить ткань платья. Ахиллу показалось, что в ней усиливается ее внутренняя энергия. Он быстро подошел к ней, забрал у нее бокал и поставил его на столик, а затем взял ее руки в свои. Она не отстранилась, не насторожилась. Она просто смотрела на их сомкнутые руки, и постепенно нервное возбуждение стало покидать ее.

— Я трудная, Ахилл, — тихо проговорила она. — У меня плохой характер, как ты, наверное, заметил. Я редко даю ему волю, но когда даю… я могу сделать больно другим. — Она покраснела, и Ахилл понял, что ей стыдно. — Когда меня к чему-то принуждают или когда мне бросают вызов, становится только хуже. Похоже, и с тобой так получилось. — Она вдруг подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Когда мы поженимся, я честно попытаюсь сделать так, чтобы тебе не было со мной трудно, но гарантировать этого я не могу.

Ахилл не ожидал от нее такой откровенности. Не ожидал он и собственной реакции на эту откровенность. Однако для него так и остался неясным вопрос, как она способна причинить кому-то боль. Да, она вспыльчивая, да, она замахнулась на него, но ведь он сам спровоцировал ее! Нет, не похоже, что она способна сорваться с катушек. Тогда какое событие заставило ее считать себя таковой? И почему она называет себя трудной? Ему с ней совсем не трудно. Это женщина, в которой бушуют страсти, но она совсем не трудная.

Ему очень хотелось засыпать ее вопросами, понять, как у нее сложилось такое мнение о себе, однако он боялся расстроить ее и надеялся, что настанет время, например, когда они уедут на медовый месяц, и она сама ему все расскажет.

«Тебе нет надобности знать. Зачем тебе это?»

Ахилл прогнал эту мысль.

— Диана, я каждый день общаюсь с труднейшими людьми. Так что одна пламенная, странная богиня для меня ничто.

— Я не богиня, — мрачно сказала Уиллоу.

— Позволь судить мне. — Ахилл сжал ее пальцы. — А теперь, ради разнообразия, давай обсудим кое-что менее проблематичное. У тебя есть какие-нибудь идеи насчет подвенечного платья?