Руки Лакариса обхватили ее. Он обнял ее, словно желал убаюкать, давая прорыдаться. Излить в слезах всю печаль и боль о горькой жизни ее матери и ее самой. Выплеснуть негодование на жестокость и бессердечие человека, которого она должна была назвать отцом, но предпочла бы вырвать из тела каждую частицу его ДНК.

Она рыдала, пока не кончились слезы, едва осознавая, в чьих очутилась объятиях. Когда рыдания наконец затихли, руки разомкнулись, выпуская ее из объятий. Ей протянули носовой платок из тонкого хлопка, она вытерла слезы и заморгала, чтобы прояснить затуманенное зрение.

- Пойдем, я тебя подвезу. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Тон Лакариса неуловимо изменился. В нем слышалось что-то новое. Доброта?

Он повел ее к машине, и Розали опустилась на кожаное сиденье.

Она была опустошена. Эмоции кончились.

Александрос сел за руль, пристегнул ее ремень безопасности. Затем повернулся к ней и заговорил:

- Мне очень жаль… Прости, что не предупредил тебя и оставил там прошлой ночью. - Он тяжело вздохнул: - Мне жаль, что тебе пришлось узнать, что за человек твой отец.

Розали видела, что Ксандрос говорит искренне. И, совершенно неуместно в этой ситуации, осознала, насколько он невероятно красив, с его длинными ресницами, карими глазами, скульптурным ртом, точеным подбородком и черными волосами.

Невольно вспомнились слова отца: «Все женщины Афин будут завидовать тебе!…»

Как он мог даже подумать об этом? Как мог сделать подобное предложение?

Человек, сидевший рядом с ней, - человек, о котором отец говорил чудовищные вещи, - снова заговорил:

- Ставрос Кустакис никогда не славился заботой о людях, он известен своими манипуляциями.

Розали почувствовала на себе его пристальный взгляд, словно он оценивал, как она воспримет его слова.

Она замерла.

Александрос продолжал:

- Именно это он пытался сделать со мной. И с тобой. - Его губы снова сжались, пальцы забарабанили по приборной панели. - Послушай, нравится тебе или нет, но нам нужно поговорить. Есть вещи, которые я тебе должен объяснить. То, что тебе нужно знать. Но не в машине. - Он завел двигатель. - Предлагаю поговорить за ланчем. А потом, если захочешь, отвезу тебя в аэропорт.

Розали удивилась. Он каким-то образом стал другим. Казалось, что он заговорил с ней в первый раз, откровенно, ничего не скрывая. Вот почему, только сейчас осознала она, Александрос был так резок с ней в Лондоне.

Он знал, с чем она столкнется, когда встретит отца. Что ж, теперь она тоже знала. Это опустошило ее и лишило сил.

- Хорошо, - тихо произнесла Розали. У нее не было сил сказать что-то еще.

Она скрутила мокрый носовой платок и запихнула его в сумочку. Откинулась назад. Ей ничего не хотелось, кроме как сидеть здесь, глядя в окно, ничего не говоря, позволяя Лакарису отвезти ее туда, куда хочет.

За очередным поворотом показалось море.

- Добро пожаловать к Эгейскому морю, - сказал Александрос Лакарис. Он притормозил у шикарного ресторана на побережье, у причала покачивались яхты.

Они вышли из машины, и Розали подставила лицо яркому солнечному свету, с наслаждением вдохнула теплый, свежий, соленый воздух. Она почувствовала, что охватившие ее гнев и страдание понемногу отступают.

Она огляделась. Напротив ресторана по набережной прогуливались люди. Дальше был галечный пляж. Здесь царила атмосфера отдыха и расслабленности.

- Афиняне выбираются сюда из города подышать морским воздухом, - сказал Александрос.

- Прекрасное место, - согласилась Розали. Ее голос потеплел, несмотря на все страдания, которые оставались внутри.

- Это не самое лучшее, что может предложить Эгейское море, но самое близкое к Афинам. В любом случае нам пора подкрепиться.

Они вошли в ресторан, заняли столик с видом на набережную. Заглянув в меню, Розали поняла, что проголодалась.

После утренних переживаний ей было приятно просто сидеть в красивом месте и выбирать, что заказать на обед. Хотя она все еще казалась неспособной думать и принимать решения.

«Я просто живу моментом. Ничего другого не могу сделать сейчас».

Они оба заказали рыбу, и вскоре им принесли еду и напитки. Рыба на гриле с белоснежным рисом и греческим салатом с оливками и брынзой на больших бело-синих тарелках выглядела превосходно и на вкус оказалась потрясающей.

Александрос не торопился начать разговор, позволив ей поесть. Молчание не напрягало. Теплый бриз с моря трепал края скатерти, развевал флаги на яхтах, солнце плясало на морской ряби. Все было спокойно, умиротворенно, и Розали была благодарна своему спутнику за передышку.

Наконец она отодвинула пустую тарелку. На душе полегчало.

- Тебе лучше? - спросил Александрос.

Розали кивнула. Он все еще вел себя не так, как в Лондоне. Между ними что-то изменилось, хотя она пока не поняла что. Александрос подозвал официанта, заказал кофе и снова посмотрел на Розали.

- Теперь, я думаю, нам пора поговорить.

Ксандрос откинулся на спинку кресла. Его глаза остановились на лице дочери Ставроса, мечты которой были так жестоко разбиты. Его охватило раскаяние. Следовало предупредить ее, и теперь надо было исправить это упущение.

Розали выглядела лучше, чем в тот момент, когда он застал ее убегающей из отцовского особняка. Уже хорошо. Он почувствовал, как на него нахлынули эмоции. Обнять ее, когда она рыдала от горя и ярости, было инстинктивным жестом. Но ему понравилось обнимать ее, чувствовать это мягкое и стройное тело, прижавшееся к нему. Хорошо, что он встретил ее.

Макияж, если он и был с утра, смыло потоком слез, но ее красота не поблекла.

Ксандрос поймал себя на мыслях, которые не должен бы допустить… но они не отступали.

Он просто старался не обращать на них внимания.

- Что бы ни говорил тебе отец, ты должна знать вот что. - Он сделал большой глоток кофе, чтобы собраться с духом. - Причина, по которой мы связаны с твоим отцом, заключается в том, что я хочу объединить наши бизнесы. Не в строительной сфере - это его дела, - а в инвестиционных и финансовых проектах. Это усилило бы наши позиции и повысило капитализацию наших компаний. Твой отец знает об этом и тоже не прочь выйти на новый уровень. Однако, - Ксандрос перевел дыхание, - у твоего отца есть и другие идеи, ему нужно больше чем просто слияние бизнесов. Он хочет объединить наши семьи.

Ну вот, он сказал это. Все равно, что поднес спичку к бенгальской свече.

В серо-зеленых глазах вспыхнула ярость.

- Он сообщил мне, что каждая женщина в Афинах будет мне завидовать, когда я стану твоей женой, - ответила Розали, вложив в каждое слово едкий сарказм.

Ксандрос тихо и выразительно выругался… по-гречески.

Дочь Ставроса продолжала:

- Он сказал мне: либо я заставлю гореть от зависти Афины, либо возвращаюсь в свои лондонские трущобы и никогда не увижу ни цента его чертовых денег! - Глаза Розали были холодны, как море в январе. - Именно это я и сделаю.

Ксандрос молчал, пораженный ее холодностью.

- Лучше бы ты меня не нашел! - с горечью произнесла девушка. В ее голосе снова слышались слезы. - Почему не сказал мне, что это единственная причина, по которой ты отправился в Лондон? Притащить меня сюда, чтобы вы заключили сделку?…

- Все было не так, - сказал Ксандрос, - твой отец хотел этого, но я… У меня не было планов плясать под его дудку! Я поехал в Лондон, чтобы сказать тебе, что не пойду на это, даже если из-за этого сорвется наш проект.

Ксандрос умолк, но потом продолжил, он должен был это сказать.

- Почему я привез тебя сюда… - Он отвел глаза. - Не забывай, я ожидал увидеть богатую наследницу. А когда увидел, в каких условиях живет дочь одного из богатейших людей Греции, как я мог оставить тебя там?! - В его голосе слышался праведный гнев. - Поэтому я и решил привезти тебя в Афины, чтобы ты узнала правду и потребовала от отца того, что полагается тебе по праву рождения!

Розали изумленно округлила глаза.

- Не знаю, согласился бы он расстаться с деньгами по собственной воле, устыдившись своей скупости, но… - Ксандрос пожал плечами: - Ты могла бы извлечь пользу каким-нибудь иным способом. Что касается слияния… Все, что я хочу, - слияние бизнеса, другое меня не интересует, поверь!

Ксандрос посмотрел вдаль, на набережную, на море…

Розали заслуживает узнать остальное.

- Твой отец велел привезти тебя из Лондона, потому что твоя единокровная сестра тоже отказалась от его плана.

Розали пришла в изумление:

- Он хотел женить тебя на Ариадне?

Ксандрос кивнул:

- Она отказалась и уехала из страны.

Лицо Розали исказилось от негодования.

- Он всю жизнь плевал на меня, а потом нашел куда приспособить…

Ксандрос потянулся за чашкой, сделал глоток.

- Примерно так, - натянуто согласился он.

Он догадался, на что рассчитывал Ставрос:

Ариадна никогда не знала нужды, к тому же ее всегда поддерживала семья матери, тогда как эта дочь из Ист-Энда, выросшая в бедности, осталась совсем одна - ее легче подкупить и запугать.

Что ж, Розали нарушила его планы. Эта девушка была готова вернуться к своей мрачной и бедной жизни, но не стать жертвой махинаций. Ксандрос восхищался ее решимостью и знал, что такое решение дорого ей обойдется.

Он поставил пустую чашку.

- Ты правда хочешь вернуться в Лондон?

Розали кивнула, плотно сжав губы, с мрачным лицом…

Образ того, как он встретил ее впервые, измученную, пахнущую хлоркой, в резиновых перчатках, с ведром и шваброй, внезапно возник в сознании и показался абсолютно неприемлемым.

«Я не могу позволить ей вернуться туда!»

- Нет.

Ксандрос был непреклонен. Он не позволит ей вернуться к нищенской жизни! Это немыслимо для дочери одного из греческих богатеев! Но с чего начать? Найти адвоката, который возьмется за это дело? Или бульварного журналиста? Или все сразу?

- У меня нет выбора! - воскликнула Розали, прервав его размышления. - Я не желаю иметь дело с человеком, который обрек нас с матерью на нищенское существование.

Ксандрос смотрел на нее как завороженный: ярость оживила ее черты, усилив красоту!…

Из глубины сознания, той части, на которую он пытался не обращать внимания, пришла возмутительная мысль. Но он должен был ее озвучить.

Был еще способ добиться желаемого. Мысли Ксандроса лихорадочно заметались. Способ, полезный им обоим. Разумеется, Розали придет в ярость. Но попытаться стоит.

- А если есть альтернатива?

Она уставилась на него:

- Какая еще альтернатива?

Ксандрос смотрел в ее прекрасные, выразительные глаза, стараясь скрыть возбуждение. Но под маской бесстрастности мысли бешено метались. Неужели он действительно собирается предложить ей это?

Он услышал свой голос:

- Ты можешь выйти за меня замуж.

Розали уставилась на него с выражением удивления и полного отторжения.

- Выслушай меня, - настаивал Ксандрос. Говоря, он приводил в порядок и собственные мысли. - Ты выходишь за меня, как приспичило твоему отцу, но делаешь это на своих условиях.

Ее серо-зеленые глаза были полны недоверия, но он продолжал, догоняя собственные мысли: это сработает! Это лучше, чем брак с Ариадной!

Связать себя навсегда… Завести детей… потерять свободу…

И все же!… Этот брак будет совсем другим! Беспроигрышным для обеих сторон!

Александрос изложил предложение быстро и кратко, в холодной деловой манере:

- Мы поженимся без промедления, чтобы твой отец согласился на слияние. После этого процесс займет около полугода. Есть юридические аспекты, финансовые проверки, кадровые вопросы, нормативные условия, которые должны соблюдаться. А также организационные условия, которые я хочу создать. Эти вещи не простые и не быстрые, и все это время мы останемся женатыми, а вот когда слияние станет необратимым и я получу то, что хочу… - выражение его лица изменилось, - тогда мы просто разведемся и разойдемся в разные стороны. Выигрыш для меня - желаемое слияние, которое идеально подходит для моего бизнеса. А ты в знак благодарности получишь от меня солидное вознаграждение и вернешься в Англию обеспеченной женщиной. Ты больше никогда не будешь жить в бедности.

Ксандрос не сводил с нее глаз, словно желая загипнотизировать: так сильно он хотел, чтобы Розали оценила его предложение и согласилась.

Ведь у него была еще одна глубоко затаенная причина желать их брака. Он был сражен ее красотой. Образ Розали затмевал в его сознании образы других женщин, он никогда не желал кого-либо с такой силой. Изысканная красота Розали воспламеняла его. Теперь он вспыхнул снова, когда она сидела напротив, недоверчиво глядя на него невероятно красивыми сияющими серо-зелеными глазами…

«Я хочу ее, хочу. С момента, как она открыла мне свою красоту, я знал это. И пусть мне придется пойти на дьявольскую сделку со Ставросом… Что ж, я готов пойти на все, чтобы Розали стала моей!…»

Шесть месяцев, сказал он себе. Более долгих отношений у него не было, они перегорали и утомляли. Ни одна женщина, которую он желал, не смогла удержать его дольше. Ксандрос признавал это и был уверен, что успеет пресытиться красотой Розали.

За полгода он получит все, чего желает! Слияние бизнесов, удвоение состояния Лакарисов, и все это время ему будет принадлежать женщина, от которой он не может оторвать глаз.

Чего еще он мог желать?

Все, что ему было нужно, - ее согласие.

Розали слышала его, что он говорит, но не могла поверить… Когда он замолчал, в ее голове отдались эхом его слова: «Ты больше никогда не будешь жить в бедности».

Она огляделась вокруг. Ресторан теперь был заполнен обеспеченными посетителями, официанты принимали заказы на изысканную еду, которая для здешних завсегдатаев была повседневной пищей.

Розали разгладила подол платья, вспомнила его цену. На ее зарплату уборщицы такое не купишь…

Эти два дня разительно отличались от ее прежней унылой жизни: одну ночь она провела в пятизвездочном отеле, вторую - среди кричащей роскоши отцовского особняка…

Ее глаза вернулись к мужчине напротив. Ксандрос ожидал ее ответа с непроницаемым выражением лица.

Розали посмотрела на его превосходно скроенный деловой костюм, на золотую булавку на шелковом галстуке. Вспомнила кабриолет, в котором они приехали сюда, со знаменитым логотипом на капоте и глубокими мягкими сиденьями. Она вспомнила полет в Афины первым классом, шампанское, роскошь…

Она вкусила эту роскошь - увидела кусочек того, что могло бы принадлежать ей, будь ее отец таким, каким представлялся в мечтах…

Но поскольку все надежды рухнули и сгорели, все, что она может, - это вернуться в Лондон к швабре и ведру. Розали испытала чувство страха и глубокое нежелание возвращаться к прежней жизни.