Розали охватило смятение. Она не видела его с того ужасного утра, когда он разорвал в клочья все ее глупые мечты.

Ставрос сел рядом, не спрашивая разрешения.

- Ну, здравствуй, моя послушная дочь, - сказал он по-английски с сильным акцентом.

Его голос был таким же немелодичным, как она помнила, взгляд был насмешлив.

Розали от изумления и тревоги не могла произнести ни слова.

- Что? Не поприветствуешь отца поцелуем? Отца, который подарил тебе такого богатого и красивого мужа! - В голосе снова звучала насмешка. - Я знал, что ты образумишься, не зря же держал тебя в бедности. Всем нравится роскошная жизнь.

- Что вам надо? - спросила Розали с замирающим от волнения сердцем.

Ставрос вскинул тяжелую бровь:

- А как ты думаешь, чего я хочу? - Его серо-зеленые глаза, совсем как у нее, хотя между ними не было ничего общего, сверлили ее. - Я хочу вторую половину. У меня уже есть зять Лакарис. Теперь мне нужен внук Лакарис. Ты уже беременна? У вас было достаточно времени!

Розали ахнула. Это было слишком…

Ставрос грубо рассмеялся:

- Неужели ты думала, меня устроит кольцо на твоем пальце? Нет уж, мне нужен внук! Итак, вы уже размножаетесь? - повторил он. - Это простой вопрос и очень важный. Крайне важный для твоего красавца-мужа!

Сердце Розали бешено колотилось.

- Что вы имеете в виду?

- То, что крайне важно, если он хочет завершить это драгоценное слияние. - Он склонил голову набок, глядя на нее из-под тяжелых век змеиным взглядом. - Нет ребенка - нет слияния!

Ставрос поднялся из-за стола и завис над ней, как пугающая грозовая туча.

- Так ему и передай! А что касается тебя… Долго ли ты продержишься наряженной куклой, если не родишь ему? А Ксандрос хитер! Влез в мои дела и думает, что легко отделался! - язвительно усмехнулся старик. - И не думай бежать ко мне, когда он тебя бросит, я и пальцем не пошевелю. Возвращайся голодать в свои лондонские трущобы. Так что, - закончил он, разворачиваясь, - забеременей, девочка моя, раз уж ухватилась за денежный мешок обеими руками.

Он ушел, забрался в машину с тонированными стеклами, стоявшую на холостом ходу у тротуара, и уехал.

Оставив Розали в отчаянии.

В центре древнего города на Акрополе сиял освещенный прожекторами Парфенон. Но сегодня, стоя на балконе, Розали не любовалась его изысканной красотой.

«Нет ребенка - нет слияния».

Нужно сказать Ксандросу об угрозах отца.

«Мы думали, что перехитрили его, а он повернул все против нас!»

Как ей сказать Ксандросу, что их затея с браком с самого начала была обречена на провал? Что слияние невозможно?

Надо сказать ему! Но… не сегодня! Пока она не в силах это сделать.

Она хотела побыть с Ксандросом еще немного, прежде чем разрушит его надежды. Еще немного…

Розали поспешила в гардеробную. Ксандрос скоро придет, и ей нужно переодеться к ужину, на который они приглашены этим вечером. У нее было еще одно новое вечернее платье, чтобы похвастаться им. Она должна быть самой красивой для него, видеть, как светятся его глаза…

У них впереди еще одна прекрасная ночь…

А завтра утром она расскажет ему о новом требовании отца.

Ксандрос заключил ее в объятия. Они медленно покачивались под музыку на танцполе в сиянии цветных огней. Розали не сводила с него глаз. Ее муж выглядел, как и всегда, великолепно в дизайнерском костюме, при шелковом галстуке. Его буйные кудри цвета воронова крыла по случаю выхода в свет были уложены с особой тщательностью. Розали была не менее великолепна в эффектном платье с открытыми плечами, из атласа цвета шампанского, в ушах - бриллиантовые капли, укладка - в стиле старого Голливуда, макияж - изысканный и сложный.

Среди блистательных пар, кружащихся в танце, Розали чувствовала себя Золушкой, повстречавшей своего Принца. Светская жизнь, блестящие приемы, сияние драгоценностей… Казалось, все, о чем она и не мечтала, стало реальностью. Однако так будет не всегда.

«На что мне эта роскошь, если рядом не будет его?»

Розали подумала об этом и крепче прижалась к мужу. Она знала, что без Ксандроса весь этот блеск высшего света был бы для нее ничем!

«Я хочу быть с Ксандросом. И в богатстве, и в бедности. Даже если бы мы жили как простые люди, своим трудом зарабатывая на жизнь, как Мария и Панос, я не стала бы любить его меньше. Это был бы рай, потому что я была бы с ним».

Но что толку от этих мыслей?

Это лишь ее мечта, не его!…

Розали снова охватила тоска.

«Я для него лишь ключ к двери в мир большого бизнеса, и только. Когда он войдет в него, я останусь за дверью. Рано или поздно Ксандрос положит конец нашему браку. А значит, нет никаких причин продолжать этот фарс».

Если не…

Розали испытала искушение, о котором едва осмеливалась думать.

И все же эта мысль не отпускала ее, влекла, как мотылька огонек свечи:

«Что, если я не скажу Ксандросу? Если я никогда не скажу ему о невыполнимом отцовском требовании?»

Музыка кружила их, а мысль кружилась в ней:

«Я могу сделать то, чего хочет отец, это легко!»

С первых дней медового месяца она стала принимать таблетки. Все, что нужно теперь, - прекратить прием…

Тоска наполнила ее. Иметь ребенка от Ксандроса!

Знать, что с ним можно остаться навсегда! Создать семью!

Ею овладело страстное желание, яростное и настойчивое.

Сделать это было легко… И совершенно непростительно.

* * *

Ксандрос с интересом и умилением наблюдал за маленькими внучками Паноса и Марии, гостившими у бабушки и деда. Позвонить среди ночи пилоту и чуть свет вылететь на Каллистрис было импульсивным решением.

Вчера после светского мероприятия ему особенно сильно захотелось сбежать на Каллистрис. И Розали поддержала его. Они провели ночь без сна, но оно того стоило. Как всегда.

Его глаза, потеплев, обратились к жене. Розали, как и он, с улыбкой наблюдала за девочками: старшая гладила собак, а младшая - пыталась взять на руки курицу.

Ксандрос сказал Паносу и Марии, что у них прелестные внучки, и поздравил с тем, что их дочь снова ждет ребенка.

Он посмотрел на мать детей, спасающую курицу от дочки. Беременность еще не была видна - она унаследовала плотную фигуру Марии.

Ксандрос перевел взгляд на Розали: она была такой стройной, что беременность стала бы заметна сразу…

- Пойдем искупаемся? - предложил он, чтобы отогнать странную мысль.

Они попрощались с семейством и, держась за руки, направились к вилле. Ксандрос ждал, что Розали скажет что-то про внуков Марии и Паноса, но она молчала. Он искоса взглянул на нее. Розали смотрела вперед невидящим взглядом, погруженная в свои мысли. Может, по той же причине, что и он. Потому что к ним это не имело никакого отношения…

Ксандрос почувствовал, как эта мысль шевельнулась в голове, и поймал себя на том, что еще крепче сжал ее руку, будто не желая отпускать.

«Но когда-то мне придется отпустить ее, не так ли?»

Ксандрос нахмурился, снова перевел взгляд на Розали. Из маленького поместья позади все еще доносился радостный смех малышей. Непрошеные мысли одолевали его.

«А что, если бы это были наши дети, мои и Розали? Что, если бы мы создали семью навсегда?»

Вопросы вертелись в голове и пока не находили ответа.

Его взгляд скользнул по синему горизонту, чайки парили над морем, то зависая в воздухе, то стремительно пикируя вниз. Внезапно одна из них сложила крылья и нырнула в воду, как будто увидела что-то под водой.

Все, что ему нужно было сделать, - вырваться за установленные им самим пределы и найти ответ на мучивший его вопрос.

Розали смотрела в пустоту, стиснув руки. Она должна рассказать сегодня Ксандросу о том, что сказал ей отец!

Прежде чем искушение, охватившее ее во время танца, которое одолевало ее вновь и вновь весь уик-энд, не станет слишком сильным, чтобы противостоять ему. Искушение стало еще сильнее, когда они увидели внуков Марии и Паноса.

Ксандрос должен знать, она должна это сделать!

Как ей не хотелось говорить об этом! Еще немного, еще один уик-энд на Каллистрисе… и, может быть, еще один.

«Как разрушить то, что у нас есть? Покончить с этим всем раньше срока, сказав ему, что слияние завершить невозможно? Слияние. Единственная реальная цель их брака…»

Если не…

Это слово зависло в мозгу, испытывая ее на прочность, искушая до предела.

Внезапный звук отвлек ее от безнадежных мыслей. Зазвонил телефон. Городской, а не мобильный.

Розали нахмурилась. Ксандрос позвонил бы на мобильный. Он улетел в Салоники на целый день, на встречу со старшими менеджерами компании ее отца.

Но ведь этого не может быть? Не сейчас.

«Все усилия Ксандроса были впустую. Я должна ему сказать…»

Телефон продолжал звонить, и она ответила.

- Паракало? - переспросила она, надеясь, что кто-то, кому нужен Ксандрос, не ответит греческой тирадой.

Но звонок был ей.

- Розали?

Голос был женский, она сразу узнала его. Мать Ксандроса. Удивление и внезапное предчувствие наполнило ее.

- Кирия Лакарис?

- Да. Моя дорогая.

Последовала небольшая пауза, как будто свекровь обдумывала слова, и дурное предчувствие появилось снова. Она никогда не звонила им сюда.

Что-то с Ксандросом? Дурные предчувствия переросли в страх…

- Я внизу, в холле, могу ли я подняться? - спросила мать Ксандроса.

Страх сменился настороженностью.

- Да, конечно.

Розали открыла дверь квартиры как раз в тот момент, когда из лифта вышла мать Ксандроса.

Свекровь, последний человек, которого она ожидала увидеть, казалась взволнованной.

- Дорогая, мне нужно с тобой поговорить, - сказала кирия Лакарис.

Она села на один из диванов, а Розали напряженно опустилась на другой.

- Что случилось? - услышала она свой тревожный голос. - Что-то с Ксандросом?

Кирия Лакарис покачала головой:

- Нет.

«Слишком быстрый ответ, - подумала Розали. - Случилось что-то нехорошее».

Но то, что сказала свекровь, мгновенно перевернуло эту мысль.

- Моя дорогая Ариадна вернулась!

Розали просияла.

- О, я так рада! Я знаю, вы очень беспокоились о ней.

- Да… Я действительно волновалась, но она была, как и думал Ксандрос, у своих родственников в Шотландии. Но теперь Ариадна вернулась в Грецию и сразу приехала ко мне. А не к своему отцу, - со значением добавила свекровь.

- Отец был несправедлив по отношению к Ариадне, - сказала Розали, желая дать понять, на чьей стороне ее симпатии. - Я очень надеюсь, что Ариадна захочет встретиться со мной. Мне хотелось бы с ней познакомиться.

Мать Ксандроса перебила ее, выражение ее лица было напряженным.

- Это было бы… нецелесообразно, - проговорила она, с трудом подбирая слова. - Видишь ли, Ариадна беременна.

Розали уставилась на нее, не зная, что сказать.

- Это прекрасно… - наконец выдавила она.

Мать Ксандроса посмотрела на нее с удивлением.

- Очень великодушно с твоей стороны.

Розали уставилась на нее:

- Я не понимаю. Почему это великодушно?

- Ты великодушна, - сказала пожилая дама, - что с таким пониманием отнеслась к затруднительному положению, в котором оказалась твоя предшественница.

- Моя предшественница? - Голос Розали звучал глухо.

- Ну разумеется, - сказала кирия Лакарис. - Ариадна была помолвлена с моим сыном до тех пор, пока не исчезла.

Мир, казалось, слетел с оси.

- Помолвлена? - Розали уставилась на мать Ксандроса. Шок пронзил ее.

Свекровь хмуро посмотрела на нее:

- Разве ты не знала? Свадьба была назначена. Для моего мальчика было большим ударом, когда она сбежала и разорвала помолвку.

- Они были помолвлены? - Розали могла только повторить это слово еще раз. - Он… он сказал мне, что Ариадна наотрез отказалась потакать навязчивой идее нашего отца.

Кирия Лакарис покачала головой:

- Нет, моя дорогая, как раз наоборот. Она готова была выйти замуж за Ксандроса.

- Но Ксандрос сказал, что мой отец любит манипулировать людьми! Он приехал в Лондон сказать мне об этом! - Розали едва не задыхалась от недоумения.

- Это было после того, как Ариадна запаниковала, - возразила кирия Лакарис. - Предсвадебное волнение! Если бы Ксандрос не привез тебя, Ариадна уже одумалась бы и вернулась домой. Они идеально подходили друг другу, твоя сводная сестра и мой сын…

Затем лицо Кирии Лакарис просветлело.

- Теперь они могут быть вместе!

Розали уставилась на нее:

- Я уже ничего не понимаю. Вы только что сказали, что Ариадна беременна.

Как они с Ксандросом могут быть вместе?

Выражение лица свекрови изменилось. Теперь в ее глазах читалась презрительная жалость.

- Вы женаты меньше трех месяцев, - сказала кирия Лакарис, - а Ариадна уже на втором триместре. Нет никаких сомнений, что она носит ребенка моего сына.