Розали охватило замешательство.

- Я не понимаю… Что происходит?

Ксандрос нахмурился, немного отодвинулся от нее.

- Чего не понимаешь? - Затем его лицо разгладилось, на губах заиграла улыбка, и даже в тусклом свете лампы она смогла разглядеть золотистые искорки в его глазах. - Все очень просто.

- Но… - Розали сглотнула, - прошлой ночью ты назвал ошибкой… тот поцелуй на пороге номера.

Ксандрос уставился на нее, а затем мрачно усмехнулся:

- Ты хоть представляешь, как тяжело мне было уйти от тебя прошлой ночью? - В хриплом голосе звучала досада. - Конечно, целовать тебя было ошибкой! Ты хоть представляешь, как мне было трудно держать себя в руках все это время? В тот первый вечер в отеле мы, по крайней мере, были на людях, но у меня дома, на пороге моей спальни… - Он выругался по-гречески, а потом снова перешел на английский: - Я замучился ждать, когда мы останемся одни…

Розали смотрела на него, пытаясь осознать смысл слов, воспаряя в мечтах все выше.

- Но теперь…

- А теперь, - продолжал он, - теперь время пришло. Самое подходящее время…

Ксандрос вновь коснулся губами ее губ. Мягко. Возбуждающе. Розали с жадностью отдавалась ощущениям, которые он пробуждал в ней: чувству удивления от новых ощущений, чудесному освобождению от всего, что она сдерживала в себе. Теперь ее фантазии стали реальностью, мечты стали явью, - ей не нужно было сдерживаться! О, как же она ошибалась на его счет!

«Он хочет меня! Он хочет меня так же, как я хочу его! И он может получить все, что захочет…»

Сердце Розали билось медленно и тяжело, ее чувства были обостренными, и все это было похоже на сон. Вино гуляло в ее крови, но опьянена она была не вином.

Ксандрос целовал ее, и она целовала его в ответ. Его темные глаза были полны чувственного желания, которое вызывало у нее трепет, пьянящее учащение пульса, и это не было похоже ни на что, что она когда-либо чувствовала.

Ксандрос с нежностью провел по ее волосам, кончиками пальцев коснулся щеки, очертил контур губ. Затем его пальцы скользнули по шее мучительно возбуждающе. Розали смотрела на него, переплетя пальцы над головой.

Его рука опустилась ниже, легла на выпуклость ее груди. Под его ладонью ее грудь налилась, бутоны сосков заострились, словно готовые расцвести.

У Розали вырвался тихий и низкий стон, и Ксандрос засмеялся в ответ, а затем припал к ее груди губами. Она снова застонала, требуя большего. Пока его губы ласкали ее сквозь тонкую ткань, руки снимали с плеча бретельки платья и бюстгальтера.

Она почти не осознавала этого, будучи сосредоточенной на ощущениях, которые дарили губы Ксандроса. Только когда он обхватил ладонью ее обнажившуюся грудь, Розали с испугом осознала, что открыта его взгляду и прикосновениям.

Ее наполнило чувство изумления и растущее, непреодолимое чувство сексуального возбуждения, которое вспыхнуло, заполнило все тело, так что каждое нервное окончание казалось наэлектризованным, и она полностью осознала свое тело, его потребность в блаженном, возбуждающем прикосновении его рук и рта, ищущих и исследующих.

Ее спина выгнулась, будто тело требовало большего, чем его поцелуи и ласки. В ней нарастало желание - потребность не просто лежать под чудесными прикосновениями, а действовать. Желание побудило обвить рукой его шею, запустить пальцы в густые волосы, в то время как другая ее рука скользила по спине Ксандроса.

Это было восхитительно, чудесно, волнующе! А потом ее ноги непроизвольно раздвинулись - ей захотелось ощутить всю мощь и тяжесть его тела, почувствовать его бедра на своих, почувствовать - с изумлением и радостью - твердость его плоти.

Слышал ли Ксандрос, как у нее перехватило дыхание? Должно быть, да, потому что он оторвался от ее груди и посмотрел в глаза.

- Ты ведь знаешь, как сильно я тебя хочу?

Затем Ксандрос резким движением, не заботясь о пуговицах, стащил рубашку через голову и, одарив Розали быстрым поцелуем, начал снимать с нее платье.

Длинные волосы каскадом упали на обнаженную грудь. Мгновение, бесконечное и неподвластное времени, он любовался ею. Она услышала, как из него вырвались сначала греческие, затем английские слова:

- Ты такая красивая…

Затем Ксандрос резко встал.

- Не двигайся!

Он возвышался над ней как античная статуя, его торс казался бронзовым в свете ламп. Все в нем было совершенным - не только торс… Розали убедилась в этом, когда Ксандрос с резкой поспешностью скинул брюки вместе с бельем.

Розали инстинктивно закрыла глаза и тут же услышала его смех, смех триумфа и удовлетворения. Этот грек знал, что он хорош, и гордился этим.

Ксандрос растянулся рядом с ней на кровати, нежно убрал волосы с ее лица. Она осмелилась открыть глаза и увидела устремленный на нее взгляд - в нем пылало желание.

Розали с изумлением отдавалась каждой чувственной ласке, ибо что она знала о том, как занимаются любовью, кроме того, что вычитала в книгах или фантазировала в одинокие годы своей юности?

И вот теперь это свершилось: желание и растущая страсть раскрывали перед ней новые горизонты удовольствия.

Осмелев, Розали наслаждалась гладкостью его теплой кожи, скульптурной красотой широких плеч, мускулистой спины и бедер. Инстинкт, старый, как само время, побуждал ее принимать и дарить ласки.

Возбуждение, зародившееся внизу живота, - явное, яркое и настойчивое, - изумило Розали. Желание становилось все сильнее и требовало немедленного удовлетворения.

Она хотела его, боже милостивый, она желала отдаться ему, как женщина отдается мужчине…

Ее пылкость и настойчивость заводили Ксандроса. Он обхватил ее за плечи, приподнялся над ней только для того, чтобы опуститься на ее рот с последним возбуждающим поцелуем. А затем ее бедра раздвинулись, чтобы принять его, и Ксандрос погрузился глубоко в нее…

Боль пронзила Розали, и пронзительный крик вырвался из ее горла.

Ксандрос моментально вышел из нее и отстранился, глядя сверху вниз. Недоверие и тревога отразились в его глазах.

Розали не могла пошевелиться, боль все еще пульсировала в ее теле.

Ксандрос лег рядом, глядя на нее во все глаза. Он был ошеломлен.

- Розали, почему ты мне не сказала?

Она легла на бок, пождав колени к груди.

- Я… я…

Она не могла говорить. И вдруг из ниоткуда, из высокой башни, где были заточены ее чувства, хлынул поток, высвобождая эмоции.

Она разрыдалась.

Розали захлестнули слезы из-за всего, что случилось… и не случилось.

Ксандрос притянул ее к себе и заключил в объятия, баюкая, как ребенка. Розали уткнулась лицом ему в грудь - ее сотрясали рыдания. Он заговорил с ней по-гречески, успокаивая. Розали не поняла ни слова, но его слова действовали умиротворяюще.

Она не знала, как долго плакала, но вскоре почувствовала, что слезы иссякли, вымученное спокойствие овладевало ею. Ксандрос говорил с ней, мягко и нежно, поглаживая по спине, успокаивая, прижимая ближе к себе, пока она не перестала содрогаться от последних всхлипов в его объятиях.

Усталость захлестнула ее. Веки отяжелели, дыхание выровнялось, и Розали погрузилась в сладкий сон.

Ксандрос стоял у кромки моря, глядя, как отблески утреннего солнца отражаются в воде, и думал о женщине, которую оставил спать в своей постели.

И не просто о какой-то женщине, не просто об одной из своих любовниц, а о жене.

«Моя жена. Моя невеста. Моя девственная невеста…»

Он почувствовал, что у него перехватило дыхание, почувствовал, как меняются и перестраиваются контуры его жизни. Это было новое, странное, поистине восхитительное чувство.

Шаги за спиной заставили его обернуться. Его лицо озарила теплая улыбка.

- Калимера, - тихо произнес он.

Но его жена, его невеста, не ответила на улыбку. Розали нерешительно остановилась. Он подошел к ней, взял за руки. Она была в бирюзовых шортах и розовой футболке, волосы распущены, ни капли косметики, - так она казалась ему еще красивее. Но выражение ее лица было печальным.

Ксандрос взял ее за руки, раскаяние наполнило его.

- Как ты? - спросил он с беспокойством в голосе. - Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Я просто не знал…

Розали покраснела, опустила глаза. Он притянул ее к себе, поцеловал в лоб.

- Это я должна извиняться, - Розали подняла глаза, - за то, что разочаровала тебя.

Ксандрос смотрел на нее с удивлением. Неужели она действительно думает, что разочаровала его?

- Никогда так не говори, - твердо сказал он. - Отныне мы действуем в твоем темпе. Мы сделаем это, когда ты будешь готова. Все будет в порядке. - Он улыбнулся: - Я обещаю тебе, моя прекрасная девственная невеста, что в другой раз ты закричишь в моих объятиях только от экстаза…

На мгновение его глаза задержались на ней, словно подтверждая серьезность намерений.

Ксандрос еще раз пожал ей руки и отпустил: он понимал, что сейчас Розали будет непросто ответить на страстный поцелуй. Лучше приберечь его для более подходящего случая.

Совсем другим голосом, легким и веселым, он сказал:

- А сегодня мы будем просто наслаждаться!

Розали села за стол, накрытый для завтрака в передней части маленькой виллы. Мария поспешно вышла с подносом, доверху уставленным разнообразными закусками.

- Как всегда, на полдюжины хватит, - добродушно пробормотал ей вслед Ксандрос.

Розали слабо улыбнулась. Ксандрос был таким же милым, веселым и предупредительным, как вчера. Она была благодарна ему за терпение. Эмоциональное потрясение лишило ее сил, сейчас она не могла справиться ни с чем другим.

Кроме того, от аромата свежеиспеченного хлеба и кофе у нее пробудился аппетит.

- Тебе нужно как следует подкрепиться, - с широкой улыбкой посоветовал Ксандрос, передавая ей масло и мед…

Розали почувствовала, что тревога понемногу отступает. Ксандрос дал понять, что не будет торопить ее. Лучший способ преодолеть проблему - расслабиться, проникнуться радостью беззаботного пребывания в этом прекрасном месте и наслаждаться отдыхом. Красотой острова, удовольствием завтракать на свежем воздухе, под сверкающим на лазурном море солнцем.

Это было так бесконечно далеко от ее прежней жизни, от убогих улиц бедных районов Лондона, даже от суеты Афин. Здесь, на Каллистрисе, царили покой и красота.

Ксандрос улыбался ей, в его голосе и глазах была теплота. Он был так добр и внимателен…

Розали вспомнила, каким добрым он был в то ужасное утро, когда она сбежала из дома отца, с разбитыми вдребезги глупыми надеждами… Как добр он был этой ночью…

Эмоции снова охватили ее, и в их центре был Ксандрос.

- Чем бы ты хотела заняться сегодня?

Розали поняла, что Ксандрос не хочет, чтобы она снова попала во власть дурных мыслей.

- Можно снова искупаться в море, пока солнце не слишком высоко. А потом, если захочешь, можно покататься на лодке. Как тебе план?

Розали улыбнулась и кивнула, позволив ему взять инициативу в свои руки.

Ксандрос хотел, чтобы она наслаждалась этим днем, и у нее получилось. Не сделать этого было бы невозможно.

Она поплыла, прохладная соленая вода вернула легкость телу, боль между ног перестала напоминать о ночном происшествии, а щедрое греческое солнце помогло расслабиться и восстановить силы после эмоционального потрясения. Затем был неторопливый обед на террасе: свежий хлеб, козий сыр, сладкие помидоры и сочные домашние оливки. А потом, как и обещал, Ксандрос покатал ее на лодке по бухте. Ветер наполнил парус и разметал ее волосы. Розали охватило чувство покоя и радости.

Когда они вернулись, Мария снова попыталась накормить их, но Ксандрос повел Розали на прогулку - на этот раз не вверх по скалам, а вглубь материка, к дому Марии и Паноса.

Панос показывал свой огород и сад, отягощенные грузом поспевающих плодов персиковые и лимонные деревья, оливковую рощу. Затем угостил их миндальным печеньем и персиковым бренди собственного приготовления. Все это время за ними следовали две его свирепые на вид собаки. Подставляя морды, они требовали Розали погладить их, что она с улыбкой и делала.

Перед уходом Панос вручил Ксандросу огромный арбуз, а Розали - корзину нагретых на солнце помидоров.

- Эвхаристо!… - смущенно пробормотала она слово из разговорника. Это вроде бы означало «спасибо».

Обветренное лицо Паноса расплылось в широкой улыбке, и он, приговаривая по-гречески, быстро добавил в корзину пару спелых персиков.

- Бежим, пока их кладовая не опустела!

Они отправились обратно на виллу в сопровождении собак, пока Панос не позвал их обратно свистом.

- У них простая, но хорошая жизнь, - заметила Розали, - у Паноса и Марии.

- Да, - кивнул Ксандрос, - но попробуй я так жить, мне бы надоело. Надоедает даже хорошее, когда этого слишком много.

Розали посмотрела на море.

«В моей жизни было так мало хорошего!… У меня не было почти ничего, кроме материнской любви. В этом я действительно была богата».

Всего остального у нее действительно было мало, даже по сравнению с такими же небогатыми сверстницами. У них были бойфренды, отношения, романтика…

Ее взгляд вернулся к мужчине рядом, который мог завести ее одним поцелуем, который прошлой ночью открыл ей желание, уносящее в море обжигающей страсти… Пока ее не подвела неопытность.

Но теперь он обещал ей не шок и слезы, а экстаз в своих объятиях.

«Ксандрос будет моим любовником, а я его любовницей».

Розали не думала, что этот странный короткий брак принесет такой бонус, но, если так, зачем отказываться оттого, о чем она и не мечтала?

«Он хочет меня так же, как я - его! И это прекрасно! Ведь в нем есть все, о чем я могла мечтать в мужчине!»

Розали подняла на Ксандроса глаза, он поймал ее взгляд и подмигнул.

Ночью они снова будут вместе.

В темноте ночи, в тепле его постели, она лежала в его объятиях, наполненная золотистым сиянием. Как можно было испытывать такое блаженство, откликаться на такое умелое, но нежное обладание?

Розали вскрикнула - на этот раз не от боли, а от удивления, - и радость затопила ее так, что спина выгнулась, как лук, ноги напряглись, а руки впились в сильную спину Ксандроса.

Он запрокинул голову назад, когда достиг вершины наслаждения, абсолютного единения.

А потом она лежала в его объятиях в таком изнеможении и с таким глубоким удивлением, в то время как сердце понемногу успокаивалось. Засыпая, она чувствовала его теплое дыхание на своих волосах.

Это было лучшее место в мире.

Когда Розали уснула, Ксандрос разжал объятия. Его тело расслабилось и насытилось, но сегодня он старался ради нее. Той, которой дорожил больше всех.

«Как будто у меня никогда не было такого».

И это было действительно так. Никогда прежде он не был первым… И никогда эта женщина не была его женой. И не делила с ним убежище на острове.

А может, это так, оттого, что для Розали все было впервые? Для нее все было особенным, и он разделял радость ее открытий…

Вопрос повис, как капля дождя в неподвижном воздухе, когда сон сморил его, он растворился, как туман.

Ответа пока не было.

Розали лежала на солнце, подставляя тело его теплым лучам. За пять дней в Греции ее бледная лондонская кожа приобрела золотисто-медовый оттенок.

Пять блаженных солнечных дней и пять блаженных ночей!…

Ночью она полностью отдавалась Ксандросу, с каждым разом получая все больше удовольствия.

От жарких мыслей у Розали перехватило дыхание. Ее переполняла радость. Чистый восторг. Как можно быть такой счастливой?

Днем они плавали, ходили под парусом, ныряли с маской и трубкой, устраивали пикники на мысу, гуляли по пестревшим маками полянам, наблюдали за дикими козами, пили коктейли на пляже, любовались восходом и закатом луны, и каждый вечер пировали на обильных ужинах Марии, чтобы набраться сил для долгих ночей, когда они сгорали от страсти и желания…

Розали обдало жаром. Было ли ей так хорошо потому, что Ксандрос ее первый любовник? Или он такой особенный?

Или потому, что этот фантастически красивый мужчина вырвал ее из мрачной и мучительной нищеты и привез в страну предков, обещая избавить от трудностей и лишений?

Розали не знала почему, знала только то, что в объятиях Ксандроса она испытала истинное блаженство.

Ксандрос, осторожно ступая по гальке, приблизился к дремлющей в шезлонге Розали, сел рядом на корточки и, не удержавшись, нежно провел ладонью по мягкой выпуклости ее живота до яркой полоски бикини. Желание вновь пробудилось в нем.

Губы Розали дрогнули в улыбке, и он прикоснулся к ним легким поцелуем.

- Пойдем поплаваем перед ланчем?

Сегодня был их последний день на Каллистрисе, завтра им придется лететь в Афины. Ксандрос никогда не ждал возвращения с радостью, а теперь ему вообще не хотелось никуда уезжать с острова. Лучше здесь, с Розали, чем погружаться в дела, контролировать слияние с бизнес-империей Кустакиса.

Ксандрос понимал иронию ситуации - в конце концов, он и женился ради этого слияния. Угнетало то, что в Афинах он все дни будет пропадать в офисе и возвращаться домой только под вечер.

Что ж, он постарается быстрее управиться с делами, чтобы уик-энд снова провести здесь.

Ксандрос помог Розали подняться с шезлонга, и они вошли в ожидающее их море.

Его мысли вернулись к их первому совместному плаванию. Неужели это было всего пять дней назад? Казалось, они были любовниками намного дольше. Как будто всегда были вместе. Оставалось надеяться, что так будет всегда.

Ксандрос не понял, откуда взялась эта мысль, отбросил ее и мощными гребками устремился в море.

«Это Каллистрис», - подумал он, увеличивая скорость.

Остров заставил его забыть обо всем. Здесь не было ни прошлого, ни будущего, только бесконечное блаженное настоящее.

В Афинах он будет занят нон-стоп. Может быть, там очарование Розали начнет ослабевать. Возможно, здесь, на Каллистрисе, куда он никогда не привозил своих любовниц, она кажется особенной. Он сосредоточился на том, чтобы прогнать мысли и напрячь каждый мускул, разогнался и поплыл обратно, где Розали пересекала залив неспешным брассом.

Ксандрос нырнул под воду и вынырнул рядом с Розали, та вздрогнула от неожиданности. Он поймал ее для поцелуя.

- Интересно, - игриво сказал он, - каково заниматься любовью в воде?

- Оставь это дельфинам! - съязвила жена.

Ксандрос рассмеялся в ответ, и они вышли на берег.

- Хорошо, я обменяю это на неторопливую сиесту, - пообещал он с блеском в глазах.

Впрочем, на послеполуденный сон рассчитывать не стоит. Завтра они вернутся в Афины, но сегодня - блаженное безделье и занятия любовью, вот все, чего он хотел.

Розали стояла у зеркала, глядя на свое отражение. Она одевалась тщательно, желая выглядеть для Ксандроса самой красивой в этот вечер.

«Наш последний вечер здесь…»

Розали грустила - ей не хотелось возвращаться в Афины, но она понимала, что Ксандросу пора возобновлять работу. Сейчас в его бизнесе начинались большие перемены. Для этого они и поженились.

Их брак был средством достижения цели. Тот факт, что они стали любовниками, никак не влиял на положение вещей. У каждого из них был свой интерес. И об этом не следует забывать. Слияние произойдет, брак закончится, и они разойдутся в разные стороны.

Розали отвернулась от своего отражения, не желая видеть женщину, чья жизнь так изменилась на этом прекрасном острове. Завтра они уедут, но в Афины она вернется другим человеком. Пути назад нет.

Ее охватили эмоции, но она прогнала их. Так-то лучше. Нужно просто взять свою цветастую шаль и выйти на увитую виноградом террасу. Мария приготовила им прощальный пир, Ксандрос ждет ее. Надо максимально использовать этот последний вечер на острове.

В Афинах все будет по-другому…

У нее не будет постоянной компании, нужно быть уверенной в себе. Розали уже решила, чем будет заниматься, чтобы провести время с пользой: она начнет исследовать Афины, учить язык и возобновит занятия на онлайн-курсах. Квалификация не помешает ей, даже если она вернется в Англию после расторжения брака с щедрым вознаграждением.

Она сможет открыть собственное дело или заняться инвестициями. В конце концов, у нее вся жизнь впереди.

Только без Ксандроса…

Ощутив озноб, Розали плотнее запахнула шаль. И все же это не согрело ее.