— Дорогая, если хочешь успеть на поезд, тебе лучше уехать прямо сейчас, — сказала мама Блэр вечером следующего дня.

Ослабленная сильнодействующими лекарствами от рака, Эмбер Уэсткотт почти весь день проспала в кресле в гостиной. Приехав поздно утром, Блэр приготовила большую порцию куриного супа с лапшой, покрасила ногти на ногах матери и занялась уборкой. Поэтому Блэр было немного больно, что ее мама дважды за последние пять минут напомнила ей, что пора уходить. Это почти заставляло дочь чувствовать себя нежеланной, несмотря на все ее усилия быть полезной. В конце концов, страдала только ее мать. Она имела полное право остаться одна, если хотела. Блэр нужны были эти визиты, чтобы убедиться: с ее мамой все в порядке. И она старалась не быть помехой. Она поймала себя на сожалении, что не доверилась Лукасу прошлой ночью. Она не могла отделаться от мысли, что он поймет.

Мать выглядела неважно. Волос она давно лишилась, кожа была бледной. К тому же на колене после вчерашнего падения появился порез. Блэр хотела перед отъездом еще раз осмотреть рану.

— Не надо. — Мать сжала ее руку, лежавшую на подлокотнике кожаного кресла. — Я знаю, что капризничаю, Блэр, и не собираюсь срываться на тебе, когда ты хочешь мне добра. Но иногда ты так осторожна со мной…

— Осторожна? — спросила Блэр, сбитая с толку. — Разве я не должна быть осторожна рядом с тобой, когда твое тело так много переживает?

— Я имею в виду, что ты обращаешься со мной как со старой и немощной. Как будто я могу сломаться от пореза на колене.

Слова матери словно облили ее чем-то неприятным. К тому же сегодня Блэр тоже чувствовала себя немного разбитой. Она плохо спала после того, как рассталась с Лукасом. Особенно когда она знала, что ей придется увидеть его снова. Работать с ним. Поехать с ним в Майами. Зная, что все это время он испытывал к ней такое же искушение, как и она к нему. По его словам, его влекло к ней еще до поцелуя.

Было больно думать, что он признался в этом, когда она не была полностью честна с ним. Часть ее все еще задавалась вопросом, что могло бы произойти, если бы она просто призналась в попытках своего бывшего работодателя узнать больше о косметике «Дешам».

— Я не пытаюсь быть слишком осторожной. Но я думаю, что вполне естественно беспокоиться о том, кто проходит через такой кошмар.

— Хватит уже избегать в разговоре моего диагноза. От того, что ты не говоришь вслух название болезни, рак никуда не уйдет.

В ее голосе звучало раздражение. Блэр знала, что не должна принимать это близко к сердцу, но ей было стыдно за свою трусость. Она правда старалась не произносить лишний раз этот страшный диагноз, словно зарывая голову в песок.

Блэр сглотнула. Ей было больно, когда видела свою сильную мать такой. Женщину, которая тренировала команду по хоккею на траве и могла бегать и пасовать не хуже любой девушки в команде. Теперь она была бледной и злой, страдающей от боли, которую Блэр не могла помочь ей вынести.

Тень автомобиля на подъездной дорожке сказала Блэр, что ее машина прибыла.

— Я сделаю все, что в моих силах, мама. — Встав с кресла, она поцеловала мать в лоб. Она сильнее Блэр. Она смотрит раку в глаза так же, как смотрела на все препятствия в своей жизни. Развод, финансовые трудности, работа на двух работах в самые трудные времена.

Блэр должна тоже стать сильной.

Может быть, щекотливая ситуация, в которой она оказалась с Лукасом, поможет ей стать более грозной версией самой себя.

Или, что более вероятно, она просто пытается оправдать свою потребность увидеть его, хотя знает, что им лучше оставаться далеко-далеко друг от друга.

Прошло чуть больше недели после поцелуя на крыше, прежде чем Блэр и Лукас встретились снова. Произошло это на собрании компании.

Блэр сидела рядом с ним в конференц-зале. Что-то в ее виде не давало ему покоя. Одежда, всегда подобранная безукоризненно, в этот раз никак не складывалась в единый образ, что было очень странно для представителя индустрии красоты. Лукасу до течений моды дела не было, но изменения в поведении Блэр заняли все его внимание. Что с ней происходит? Она нервничает? Из-за чего? Лукас не хотел верить, что Блэр — шпионка, но подобные перемены заставляли его нервничать.

В тот момент, когда он полностью погрузился в свои мысли, они были прерваны начальником отдела маркетинга:

— …значит, если у Лукаса нет для нас еще чего-нибудь, мы можем закончить встречу?

Лукас поморщился от такого способа передать слово. Восемь человек при словах «закончить встречу» уже были готовы покинуть зал, но Лукас должен был сказать нечто важное. Но важнее этого — он должен был оценить реакцию этих людей.

— Я хочу напомнить всем вам, что информация о новом продукте компании полностью секретна.

После этих слов он уперся руками в стол и окинул всех присутствующих тяжелым внимательным взглядом.

Блэр водила пальцем по браслету и, казалось, была мыслями где-то далеко.

Директор по маркетингу смущенно перебирала бумаги презентации.

— Думаю, это все прекрасно знают, — едва слышно сказала она.

— Я вовсе не имел в виду, что ты должна напоминать это каждый раз при обсуждении конфиденциальной информации, — сказал Лукас совершенно спокойным тоном. Выглядела ли та неловко, потому что чувствовала себя наказанной его замечанием? Или в этом есть какой-то намек на вину? Он был так сосредоточен на Блэр, потому что она была новичком в компании, но теперь надо смотреть шире. — Я просто подумал, что сейчас самое время напомнить всем, что ставки высоки, и мы доверяем вашей преданности «Дешаму».

В конференц-зале царила тишина, несмотря на то, что рабочий день подходил к концу. На несколько неловких мгновений все, казалось, забыли о своем стремлении уйти. Ни для кого не было секретом, что индустрия красоты с подобным годовым оборотом может быть беспощадной.

Лукас воспользовался этим тихим промежутком времени, чтобы еще раз изучить группу. Директор по маркетингу, как он заметил, смотрела ему прямо в глаза. Разница между поведением женщин была очевидна. Хотя сами по себе манеры поведения вряд ли можно назвать признаком вины. И все же…

Недавний случайный обзор общекорпоративных посещений браузеров и обменов электронной почтой выявил несколько потенциальных проблемных контактов на устройстве Блэр. Ничего конкретного, конечно. Посещение конкурирующих сайтов и беседы с отраслевыми контактами были естественными. Но угроза утечки секретов заставляла его нервничать.

— Спасибо всем, — сказал он наконец, выпрямляясь, чтобы закончить собрание. — На сегодня все.

Мгновение спустя, когда все вышли и в конференц-зале воцарилась тишина, Блэр окликнула его от двери:

— Лукас?

Она не смотрела на него. Ее внимание, казалось, было приковано к полу после того, как она произнесла его имя.

— Да?

Все в нем напряглось, все его мысли заняла Блэр, хотя он и говорил себе, что не может ей доверять. Когда подняла на него бледные сине-зеленые глаза, она казалась встревоженной.

— На собрании ты упомянул, что компания находится на перепутье, — медленно начала она, закрыв дверь и отделяя их от остального мира. — И что ставки для «Дешама» были высоки, а другие компании хотели знать, что мы делаем.

Он напрягся. Он сунул телефон в карман пиджака, обдумывая, как ответить. Может быть, она выуживала подробности, потому что утечка информации шла через нее? Или потому, что знала что-то, что могло привести его к шпиону?

— Совершенно верно.

Он шагнул к ней, взял себя в руки и снова остановился, хотя их разделяло всего несколько футов.

Воспоминания о ее губах лишали его сна каждую ночь. Воспоминания о звуках, которые она издавала, пока его рука касалась ее бедра, запечатлелись в его мозгу, чтобы воспроизводиться снова и снова. Как он мог думать о чем-то другом, когда стоял так близко к ней?

— Можешь сказать почему?

— Конечно. Я думал, все присутствующие в этом зале знают: мы получили щедрое предложение о выкупе от более крупного косметического конгломерата, и несколько членов совета директоров хотят его принять.

— Но не ты?

Она выгнула бровь. Любопытно. Как же он надеялся, что ее эмоции были искренними. Его самого удивляло, насколько он боялся разочароваться в ней. Пусть она будет неординарной сотрудницей, готовой всех накормить своим фирменным печеньем. Пусть будет заботливой дочерью при больной матери. Но только не корпоративным шпионом!

— То, чего я хочу, не имеет значения. Это мамина компания. Она построила ее с нуля и боролась за успех. Так что, если она не хочет продавать фирму, это все, что для меня имеет значение.

Блэр кивнула, задумчиво постукивая ногтем по банке из-под печенья.

— Это я понимаю. И все же я не могу отделаться от мысли, что ты кажешься… лично оскорбленным идеей, что кто-то хочет выкупить «Дешам косметике».

Неужели она действительно не знает?

Лукас запустил руку в волосы и отвернулся от Блэр, пытаясь взвесить и измерить свои сложные чувства к этой женщине. Черт, если бы знал, как лучше ответить ей, когда половину времени он подозревал ее, а другую половину времени хотел поцеловать ее снова.

— Фирма, которая хочет выкупить «Дешам косметике», принадлежит моему отцу, — ответил он, оставив попытки выяснить мотив ее разговора. По крайней мере, на данный момент.

— Это он хочет выкупить компанию Сибил?! — В ее голосе звучало такое негодование, что Лукас едва не улыбнулся. — Разве это не похоже… — Она покачала головой, пытаясь подобрать нужное слово. — Как? — Он должен знать, что она против продажи.

Лукас перевел взгляд на ее лицо, но теплый ванильный аромат только дразнил его ноздри и заставлял жаждать ее вкуса.

— Ты, должно быть, начиталась бульварных газетенок о Сибил, — сухо заметил он.

Его отец сделал их жизнь настолько трудной, насколько это было возможно, манипулируя друзьями и членами семьи. И конечно же, у него было такое богатство, что бракоразводный процесс в суде затянулся на годы.

— Я понятия не имела, — тихо сказала Блэр. — Этот год был таким сюрреалистичным для меня, учитывая мамин… — Она замолчала. Затем, глубоко вздохнув, она продолжила: — Рак. У нее рак яичников.

После этих слов разговор не мог продолжаться в прежнем русле. Все домыслы Лукаса о Блэр поблекли от этой новости. Он не стал долго раздумывать, прежде чем прикоснуться к ней. Мгновение спустя он обнял ее. Пытался утешить. И, чувствуя, как она прижимается к нему, заверил себя, что никогда не пожалеет об этом. Что бы ни происходило между ними, эта поддержка ей была нужна.

— Мне очень жаль. — Он поцеловал ее в макушку. — Я понял, что она больна, но не думал, что настолько серьезно.

Он удержал бы ее подольше, но она выпрямилась и отошла от него.

— До недавнего времени я ни с кем этим не делилась, наверное, просто сама отказывалась в это верить. Но в прошлые выходные мама помогла мне понять, что хватит прятаться. Надо принять реальность такой, какая она есть.

Все, что Лукас знал о Блэр, теперь предстало в новом свете. Солнечный, оптимистичный настрой, который он считал маской; безостановочная выпечка, которую он рассматривал как способ расположить к себе людей и получить информацию.

Он понял, как ошибался, и от этого ему стало больно.

— Это нелегко сделать, Блэр. Вполне естественно бояться, когда кто-то, кого ты любишь, борется за свое здоровье.

Он ненавидел себя за то, что думал о ней так плохо.

Желание защитить ее нахлынуло, смешиваясь с чувством вины, и ему захотелось прижать ее к себе. Но, черт возьми, она хотела, чтобы между ними была хоть какая-то дистанция. Блэр сама попросила его об этом. Поэтому лучшее, что он мог сейчас сделать, — это выполнить ее просьбу, даже если она шла вразрез с его желаниями.

Может быть, в Майами она передумает. По крайней мере, теперь они будут работать вместе, чтобы найти «крота» внутри компании, а свои подозрения относительно нее он может забыть. Это было облегчением.

Блэр снова подошла к нему.

— Я знаю. Просто это были такие напряженные несколько недель, что иногда я не могу отличить верх от низа, не говоря уже обо всех элементах корпоративной драмы в «Дешам косметике».

Когда она неуверенно попыталась улыбнуться, Лукас понял, что ей нужно сменить тему. Она уже достаточно рассказала о причине своего беспокойства.

— Может быть, поездка в Майами пойдет тебе на пользу. — Его сердце забилось сильнее, напоминая, как сильно он хочет ее. Нужно было обнять ее и снова попробовать на вкус. — Держу пари, тебе не помешает смена обстановки.

Нежный румянец залил ее щеки. Он отдал бы руку, чтобы узнать, о чем она сейчас думает. Но она только кивнула.

— Может, и так.

Они встретились взглядами, и страсть, которую оба не хотели выпускать наружу, начала подниматься волнами. Тогда Блэр попятилась и поспешила к выходу из конференц-зала.

Лукас отпустил ее. Пока что. Но теперь, когда один барьер между ними пал, он знал, что будет с ней, когда придет время.