Лукас мог составить целый список причин, по которым должен был отказаться. Он знал, что сам не сможет уйти от нее. Но, похоже, она сама не хотела, чтобы он ушел. Она выглядела так, словно все его фантазии воплощались в жизнь, а ее полные губы произносили слова, которых он втайне жаждал.

Город исчез вокруг них, ближайшие крыши потемнели, в то время как они были закрыты от внешнего мира декоративными деревьями и белыми огнями. Он мог дотронуться до нее, и никто не увидит. Никто, кроме его совести, не будет протестовать.

— Блэр. — Он произнес ее имя с нежностью, хотя хотел, чтобы это было предупреждением. Этот звук только подстегнул ее, и она прижала его руку к своему бедру.

Даже если ощущение ее стройной ноги сквозь хлопчатобумажное платье не убедило его, то, как Блэр вздрогнула от прикосновения, укрепило его решимость. Ее тихий, испуганный вздох дал ему понять, как сильно ей понравилось его прикосновение. И, черт побери, ему это тоже нравилось.

«Прикоснись ко мне».

Ее слова звучали в его голове. Он не сводил с нее глаз, проводя пальцами по ее бедру.

Его кровь бурлила. Он опустил взгляд на ее голые колени и на то место, где сжимал в кулаке юбку. Каждый удар его сердца подталкивал его ближе к тому, чтобы взять все, что хотел.

Лукас положил руку на ее нежную кожу, дразняще коснулся внешней стороны ее икры. Блэр дрожала и изгибалась под его лаской, но ему этого было недостаточно.

Как же он боялся в этот момент, что один из них очнется от этого морока. Он не хотел останавливаться, но боялся ее напугать, поэтому внимательно следил за всеми ее реакциями, ее дыханием, ее движениями.

Наконец, решившись, провел пальцами по теплу внутренней стороны бедра. Ее губы приоткрылись, когда он коснулся ее там, ее грудь поднималась и опускалась быстрее от неровного дыхания. Блэр дышала все громче по мере того, как он продвигался выше. Выше. А потом не удержался, посмотрел вниз и увидел свою руку у нее между ног, кончик пальца всего в дюйме от персикового кружева ее трусиков.

Ее рука провела по его груди, из ее горла вырвался тихий мяукающий звук. Подстрекала его? Или проклинала за то, что он не двигался быстрее? Знойный звук, который она издавала, воспламенял его так же сильно, как шелковистое прикосновение ее кожи или незабываемый вид этого персикового кружева.

— Лукас. — Она выдохнула его имя приоткрытыми губами, вскинула голову и открыла глаза, чтобы пристально посмотреть на него. — Я хочу тебя.

Он не думал. Он просто поднял ее со стула и посадил к себе на колени в позу наездницы. Она почувствовала через одежду его твердый член.

— Я тоже тебя хочу, — прошептал Лукас. — Но еще сильнее я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Мгновение Блэр смотрела на него затуманенными страстью глазами, потом едва заметно кивнула. Ее ванильный аромат окружил его, когда занавес ее волос упал вокруг его лица, а ее рот мягко дразнил его. Сладость целомудренного поцелуя, казалось, противоречила ее смелому желанию, но ощущение этих полных губ на его губах взбудоражило Лукаса сильнее всего.

Его сдержанность исчезла, ее трусики уже были такими влажными, что кружево прилипло к ней. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что дикое рычание, сотрясающее воздух, было звуком, который он издавал. Но, черт возьми, ему хотелось сорвать с них одежду!

Металлическая дверь во внутренний дворик на крыше со скрежетом открылась неподалеку.

— Блэр?

Она соскользнула с его коленей в тот самый момент, когда Лукас проклинал время. А может быть, и себя самого за то, что позволил всему зайти так далеко.

— Да? — Блэр неуверенно поднялась, разглаживая платье. — Все в порядке?

Тана направилась к ним. Она была одета в свои темные армейские ботинки и рваные джинсы. Она не удостоила Лукаса взглядом, сосредоточившись на подруге, и отложила в сторону старомодную видеокамеру, которую держала в руке. В другой руке она держала телефон.

— Твой телефон сошел с ума, — объяснила она Блэр, протягивая все еще вибрирующий телефон. — Я не хотела лезть в твои дела, но, похоже, подруга твоей мамы постоянно пишет и звонит.

— О нет.

Тихое отчаяние в голосе Блэр дало понять Лукасу: ее мать точно была больна.

Настолько серьезно?

Инстинктивно он встал рядом с Блэр, пытаясь поддержать ее. Жест не укрылся от внимательного взора Таны.

— Хочешь, чтобы я осталась? — спросила ее Тана. — Знаешь, мы можем взять напрокат машину и поехать туда сегодня вечером. Я давно хотела снять какое-нибудь видео за городом.

Лукас сказал себе, что это не его дело. Блэр не доверяла ему, и он должен позволить ей уединиться, чтобы справиться со всем, что происходит. Но прикосновения к ней, поцелуи и даже ощущение ее дрожи прямо сейчас, когда она просматривала свои сообщения, пробудили все его инстинкты защитника.

— Я могу отвезти тебя, — предложил он, притягивая ее ближе, чтобы утешить своим прикосновением. Блэр должна знать, что у нее есть выбор, черт возьми!

— Я должна ей перезвонить, — тихо сказала Блэр. — Прошу прощения.

Отойдя от них обоих, Блэр подошла к краю крыши. Лукас следил за ней взглядом, пока Тана не заговорила:

— Тебе нет необходимости оставаться. Я позабочусь о том, чтобы сегодня вечером она попала туда, куда ей нужно.

Лукас не понимал враждебного тона Таны.

— Не сомневаюсь, — легко ответил он, пытаясь вспомнить, что ему известно об этом обитателе особняка его матери.

Начинающая актриса, чертовски талантливая. Его мама была так впечатлена записью прослушивания, которую Тана представила как часть своего творческого портфолио, что отправила отрывок Лукасу. Но он не думал, что женщина сейчас играет какую-то роль. Взгляд, который она бросила на него, казался достаточно искренним.

— Но если у Блэр проблемы в семье, ей было бы приятно чувствовать поддержку нескольких друзей.

Глаза Таны сузились. Она заговорила тихо, хотя Блэр стояла далеко от них.

— Так вот кто ты сейчас? Ее друг?

— Это проблема? — выпалил Лукас, теряя терпение, когда хотел удержать свое внимание на Блэр.

Тана покачала головой:

— Вовсе нет. Но все выглядело более чем дружелюбно, когда я вошла сюда минуту назад. Особенно если учесть, что она работает на тебя.

Ее слова вызвали в памяти задыхающиеся всхлипы Блэр и голодные поцелуи. Без сомнения, все вышло из-под контроля.

— Она работает в компании моей матери. Не на меня, — уточнил он.

— Она сейчас через многое проходит. Не нужно усложнять ситуацию, предлагая дружбу, которую ты не собираешься беречь.

Лукас хотел поспорить с этим, но как он мог, когда понятия не имел, к чему все идет между ним и Блэр? Вместо этого он попытался придумать способ спросить о болезни ее матери, но, прежде чем он успел это сделать, Блэр нажала кнопку на своем телефоне и повернулась к ним лицом.

— С мамой все в порядке, — начала она, слова не вязались с ее бледностью, когда она подошла к ним. — Мама упала и ударилась головой, но Валери не думает, что ей нужно накладывать швы. Утром я поеду к ней.

Лукас подождал мгновение, надеясь, что Тана отступит, чтобы он мог поговорить с Блэр наедине еще немного. Однако Тана взяла Блэр под руку и положила голову ей на плечо — молчаливое проявление утешения, от которого исчезла морщинка между бровями Блэр.

Это немного отрезвило Лукаса. Он должен был выяснить, причастна ли Блэр к шпионажу, но слишком быстро терял объективность, а это было неприемлемо.

— Мне пора идти. — Лукас сделал шаг назад. — Надеюсь, завтра твоя мать будет здорова.

— Лукас, подожди. — Выпрямившись рядом с подругой, Блэр прикусила губу, изучая его. — Я пойду с тобой.

«С мамой все в порядке. С мамой все в порядке». Блэр надеялась, что, если она будет повторять эту фразу чаще, ее сердцебиение замедлится. Она позволила ободряющим словам кружиться в ее голове все время, пока спускалась по лестнице, Лукас шел следом. Она впала в панику, когда Тана нашла их сегодня вечером на крыше, ее внутренности скрутило от тошнотворного страха, что ее мать может быть… «С мамой все в порядке», — строго сказала она себе, когда они спустились в холл и вышли на улицу. Только тогда она позволила себе взглянуть Лукасу в лицо.

Стоя перед крыльцом, Блэр оперлась бедром о каменное основание перил и позволила своему взгляду блуждать по его слишком красивым чертам. Золотисто-карие глаза следили за ней, казалось, читая ее настроение, хотя она мало что рассказывала ему о своей матери. Она была благодарна, что тот не задавал вопросов, когда она не была готова поделиться с ним этой частью себя. Достаточно одного опрометчивого поцелуя.

— Итак, о том, что произошло наверху. Я знаю, что перешла границы дозволенного.

— Ух ты. — Лукас прижал большой палец к ее губам, мягко заставляя замолчать, прежде чем снова опустить руку. — Если границы и нарушены, то это произошло по обоюдному согласию.

— Раз это было по обоюдному согласию, давай заключим еще одно соглашение — не повторять этого никогда.

Между ней и Лукасом уже все было очень запутанно. Она отказалась шпионить за ним. И он, казалось, подозревал ее, но все же попросил помочь найти шпиона. Она не знала, что и думать. Но она должна сохранить свою работу и место в особняке, продолжать искать еще одну работу, чтобы оплатить все счета матери. Она сделает все возможное, чтобы ее мать продолжала лечиться.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

Она попыталась прочесть выражение его лица, но ее отвлекли вид его взъерошенных темных волос и воспоминания о своей руке, перебирающей пряди.

— Это была ошибка, — запоздало ответила Блэр, чувствуя, как пересохло в горле.

Лукас медленно кивнул, словно обдумывая ее слова.

— И как ты предлагаешь это сделать? Как обуздать страсть?

Этих слов было достаточно, чтобы страсть волной нахлынула на нее. Ее соски напряглись, а бедра сжались. Видит ли он ее реакцию?

В данный момент ей хотелось, чтобы улица возле ее дома была более оживленной — тогда бы их общение не казалось настолько интимным. Но улица была пустынна.

— Сила воли? — предложила она, не особо веря собственным словам.

— Я скажу тебе правду, Блэр. До того как мы поцеловались, у меня едва хватало силы воли, чтобы держаться от тебя подальше. — Он перегнулся через каменные перила, убрал прядь волос с ее щеки. — Теперь, когда я попробовал тебя, когда я знаю, что ты тоже хочешь меня, это будет чертовски сложно.

О нет.

Блэр была уверена, что, если бы между ними не было каменной перегородки, она бы снова приклеилась к нему, чтобы продолжить с того места, где они остановились на крыше.

— Возможно, я вляпалась по уши. — Она не могла позволить себе пойти с ним по этому пути, каким бы заманчивым он ни был. — Но, черт возьми, мне нужна эта работа, Лукас!

— Блэр…

— Я серьезно. Я не могу рисковать, позволяя личному влечению помешать самой большой возможности в моей профессиональной карьере. Если уж на то пошло, я не могу рисковать своим местом в этом здании. Иначе я никогда не смогу позволить себе жить в Нью-Йорке.

Лукас тоже выпрямился, уличный фонарь отбрасывал тень на его лицо, когда он отступил от нее.

— В таком случае нам лучше найти способ сохранить наши границы, — согласился он более решительно, чем выглядел. — Мне нужна твоя помощь. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко рядом со мной из-за того, что произошло.

Она бы не назвала это неудобным, но не собиралась придираться, когда он согласился отступить. В конце концов, именно этого Блэр и хотела.

Любопытно, каково было бы встретиться с ним при других обстоятельствах, не требующих держать дистанцию. У нее не было большого опыта общения с мужчинами, особенно с учетом того, что в прошлом году в ее жизни доминировали проблемы со здоровьем мамы. Но, даже исходя из того немногого, что знала, она была на сто процентов уверена, что быть с Лукасом будет невероятно.

— Спасибо, — наконец пробормотала Блэр, прекрасно понимая, что без его помощи ее план не сработал бы. — И спасибо, что предложил отвезти меня сегодня к маме. Я не против подождать с ней до утра, но это было очень мило с твоей стороны.

Лукас засунул руки в карманы.

— Не могу себе представить, какой это стресс — быть далеко, когда ей плохо. Мы с мамой тоже близки, как ты, наверное, догадалась. Я могу понять, как это — бросить все…

Ее сердце сжалось от его слов, его сочувствия.

— Ты ведь поэтому работаешь в ее фирме? Оставил свой собственный бизнес, чтобы ее бизнес преуспел.

Она восхищалась этим. Хотела бы она быть такой же полезной для своей мамы в борьбе с раком.

Она вздрогнула, обхватила себя руками.

— Я сделаю все, чтобы помочь ей.

Взгляд Лукаса не отрывался от ее глаз, магнетическое притяжение между ними было таким сильным, что она, казалось, невольно качнулась к нему. Момент затянулся.

— Тебе лучше зайти внутрь, Блэр. Здесь как-то прохладно.

Проглотив чувство вины и тревоги, Блэр пожелала ему спокойной ночи, прежде чем уйти в дом, подальше от притяжения мужчины, к которому она никогда больше не сможет прикоснуться.