Несмотря на то, что прибалтийские страны давно внести меня в список персон нон грата, натовцы, в порыве садомазохизма, все -таки решили согласовать мою аккредитацию. В Брюссель я с женой прилетел 27 января 2008 года. Город принял нас стеной дождя. Самое важное состоялось на следующий день, когда мне впервые пришлось принимать участие в заседании Совета Россия-НАТО на уровне послов. За несколько дней до отъезда В. В. Путин подробно проинструктировал меня по нашей позиции в отношении договора о ракетах средней и малой дальности, а также по российской позиции в отношении американских инициатив по ПРО. Я был готов к своему первому выступлению перед натовцами, но смутно представлял, как они меня примут.

Когда я зашел в круглый как шайба зал заседаний НАТО, который раньше видел лишь по телевидению, сразу отметил настороженную реакцию всех делегаций, ожидавших моего появления. Польский и румынский послы, занимавшие места слева и справа от меня в соответствии с алфавитом, нарочито раскланивались. Остальные сверлили меня взглядами. Самое любопытное выражение лица было у генсека Яаапа де Хооп Схеффера, который сидел с видом человека, проглотившего жабу. Тем не менее заседание прошло без поножовщины, я выступил по заранее подготовленным тезисам, на что мне было сказано в ответ, что «НАТО согласилась не соглашаться» с нашей позицией. Все же они большие выдумщики на лицемерные заявления!

После заседания Совета Россия - НАТО я был приглашен на первое знакомство с генсеком. Не желая приходить к нему с пустыми руками, я взял с собой сувенир. Это был ручной работы топорик с инкрустацией и деревянной рукоятью, украшенной кусочками бивня якутского мамонта. Такие топоры изготавливал знакомый мне борисоглебский мастер, и я посчитал, что подобная диковинная вещь должна понравиться моему собеседнику. Однако, когда я зашел в кабинет к Схефферу с топором, бедняга, казалось, чуть в окно второго этажа не сиганул. Пришлось ему объяснять, что это вовсе не топор войны и не ледоруб для Троцкого, а просто поделка талантливого мастера - сувенир, так сказать. Схеффер, оказавшийся человеком без малейших признаков чувства юмора, вскоре успокоился, но попросил своего помощника унести мой подарок куда-нибудь подальше. Зато мне понравилось троллить этого пугливого голландца. Выйдя из его кабинета в сопровождении натовской охраны, я демонстративно достал блокнот и стал чертить в нем схему офиса генсека и примыкающих к нему коридоров. На вопрос одного из охранников, что это такое я делаю, пояснил, что меня, мол, об этом попросили бойцы спецназа ГРУ. Видели бы Вы, уважаемый читатель, изумленные лица моих сопровождающих! Как говорится, пустячок, а приятно.

В Брюсселе пришлось привыкать не только к бельгийской капризной погоде, когда безоблачное небо вдруг сменяется накрапывающим дождем (здесь говорят: «Если не нравится наша погода, подождите 15 минут!»), но и к совершенно иной культурной среде.

Жили мы не на территории российского посольства, а в городе, где сразу завели знакомство с соседями. Надо сказать, что бельгийцы, да и остальные жители Старой Европы, коих в Брюсселе, наверное, больше, чем аборигенов, нас, русских, европейцами не считают. Мы можем свободно разговаривать на их языке, знать их культуру, поддерживать в ходе разговора близкие им темы, но все равно остаемся для них совершенно чужими. Особенно для самих бельгийцев, которые в принципе иностранцев не жалуют. Бельгия как самостоятельное государство образовалась лишь в первой половине XIX века, первым ее королем был избран принц Леопольд из Саксен-Кобург-Готской династии, с 1799 года служивший в лейб-гвардейском Измайловском и лейб-гвардейском Кирасирском полках, а затем в 1-й Уланской дивизии Русской Императорской армии, дослужившийся до генерал-лейтенанта и награжденный золотой шпагой с алмазами за участие в Лейпцигском сражении. Затем Леопольд уехал в Англию, где дважды был женат: сначала на Шарлотте Уэльской - дочери будущего короля Великобритании Георга IV, а после ее смерти на Луизе Орлеанской - дочери короля Франции Луи-Филиппа I. Собственно, англичане и продвинули бывшего русского генерала в первые монархи новоиспеченной Бельгии. Бельгийцы, чьи земли постоянно переходили от одной европейской короны к другой, затем к Наполеону, потом снова к короне, теперь уже нидерландской, привыкли ненавидеть всех подряд иностранцев. Русские не исключение, я бы даже сказал - особое не исключение. Мы для них, да и всех прочих современных европейцев - этакие «инопланетяне», вроде похожи на людей, а все равно - в скафандре. Это впечатление усилится, если вы начнете регулярно читать западную прессу. На ее страницах вы будете постоянно наталкиваться на искусственное противопоставление Европы и России: мол, их историческое и культурное противостояние столь велико, что речь идет о совершенно разных цивилизациях с явно несовпадающей системой ценностей. Понятно, что это вызывает взаимное подозрение и умозаключения об «особом пути» этих двух полюсов европейского континента. Думаю, что это - в лучшем случае глубокое и дремучее заблуждение, помноженное на исторический склероз и слепоту.

Россия всегда была, есть и будет европейским государством в прямом смысле этого слова, представляя при этом восточную, развернутую к тихоокеанскому солнцу, магистраль политического и культурного развития. Со времен распада европейской цивилизации на Римскую и Византийскую империи существует своего рода конкуренция между европейским Востоком и Западом. Сейчас это проявляется в отношениях России с ЕС/НАТО, но это противоборство противоположностей лишь подчеркивает их диалектическое единство. Это два конца одной веревки, связывающей весь европейский континент.

Сегодня идентичность Запада, сталкиваясь с процессом глобализации, находится под колоссальным культурным и духовным прессингом со стороны Юга. Запад со своим комплексом колониальной политики прошлых веков со временем растерял все конкурентные преимущества. Завоеванные в прошлом народы теперь сами завоевывают Европу, драматическим образом изменяя не только ее внешний облик, но и внутренний мир. Конкиста спровоцировала реконкисту. Оставаясь самонадеянной, Европа уже не успевает ассимилировать и переваривать мощные потоки иных культур. Ложно поняв принцип толерантности, Запад фактически отказался от борьбы за сохранение европейских цивилизационных ценностей. Вместо того чтобы приобщать новых соотечественников к богатейшей кладовой европейской культуры, убеждая тех, кто решил «бросить якорь», принять ценности и культуру европейских народов как свою, западные элиты спрятали проблемы в гетто, но в один прекрасный день стали понимать, что в гетто оказались они сами. Трусливое бегство от суровой правды процесса глобализации неминуемо приведет к размыванию и, как это ни печально, постепенному исчезновению европейской культуры - к гибели Европы. Древние европейские камни уже подточены бурным южным течением.

Современная Европа пытается подменить собой процесс глобализации. Западные элиты наперебой предлагают планы спасения европейской цивилизации. «Расширение НАТО на Восток», «Восточное партнерство ЕС» -эти новые, по сути, троцкистские проекты угрожают Европе еще больше, чем если бы она вообще ничего не делала. «Размазывая ложку каши по тарелке», Запад пытается убедить сам себя в том, что «тарелка полна кашей». Но это опасный самообман. Чем шире становится пространство ответственности НАТО и ЕС, тем оно слабее, ибо расширение происходит при практически нулевом прибавлении к прежнему потенциалу. Зато теперь Европа берет на себя решение чужих проблем, влезает в ссоры славянских соседей. Так истощается дух ее цивилизационной идентичности.

Нравится это Брюсселю, Парижу и Берлину или нет, но факт остается фактом: центром европейской традиции становится Россия. Она упорно продвигается на Восток, расширяясь и охватывая там европейской культурой все новые территории. Русские раздвинули для Европы горы Урала и расширили европейское пространство до берегов Аляски и Курильских островов.

Как бы ни смаковали на Западе проблемы развития современной России, они не идут ни в какое сравнение с угрозой существования европейской цивилизации в ее традиционном понимании. Даже приобретение Западом стран Восточной Европы не изменило эту тенденцию - Европа в ее истинном культурном и духовном смысле от этого больше не стала, наоборот, она сокращается как шагреневая кожа. Многие мои брюссельские собеседники с разочарованием и плохо скрываемым раздражением отмечали, что Центральная Европа, сбежавшая из «социалистического лагеря» на Запад, привнесла в него стойкий дух провинциализма и ненависти. Оказалось, что мы - Запад и Россия - так долго и упорно перетягивали эти несчастные страны на свою сторону, что в них надорвалась европейская культурная струна.

Таким образом, парадокс современности заключается в том, что Европа на Западе съеживается, а на Востоке - растет. То, что Россия, как некогда Византия, продолжавшая «дело Рима» целую тысячу лет после того, как он пал под натиском варваров, сегодня является духовным хранителем Европы, нет ничего удивительного. Пропагандируемый некоторыми европейскими русофобами страх перед новой Россией ничем не оправдан. Для культурной элиты Запада Россия - естественный и самый надежный союзник. И чем быстрее это осознают на Западе, тем больше у нас шансов говорить об общей европейской судьбе не только в прошедшем времени.

Это же в полной мере относится к отношениям Россия - НАТО. Ведь они не живут сами по себе и не находятся в вакууме, наоборот, через них наиболее ярко проявляются все особенности отношений России и Запада. Экспорт НАТО на Восток принес Западу не безопасность, а войну. После такого геополитического обжорства у НАТО наступил период несварения. Растянутый, словно резиновый, организм альянса не смог справиться с необходимостью усиления своего военного присутствия в регионах особого приоритета, например, в Афганистане. Оказывается, это целая проблема - послать лишний танк или роту солдат для борьбы с талибами! Все серьезные замыслы и начинания утонули в бесконечных дискуссиях. И это немудрено: количество работающих в институтах Евросоюза и штаб-квартире НАТО в Брюсселе уже превышает количество служащих в рядах бельгийской армии! Штат институтов ЕС «разбух» до 41 000 человек, штаб-квартиры НАТО - до 4000. Для сравнения - в бельгийской армии служат всего около 39 000 человек.

Всякое действие должно иметь смысл и цель. В чем смысл и цель расширения НАТО? «Укрепление демократии», «прав человека» - это демагогия. Для решения этих задач есть другие гражданские организации. НАТО - это военный союз, а не общество филателистов. Значит, целью Североатлантического альянса должно быть укрепление безопасности. Привело ли расширение НАТО на восток к большей безопасности? Судя по гражданской войне на Украине, вспыхнувшей в 2014 году, и развалу Грузии после ее агрессии против Южной Осетии, нет, не привело. Не говоря уж про события 2022 года. Тогда зачем НАТО расширяется? Чтобы ослабить собственный военный потенциал, растянуть зону ответственности за счет скандальных государств и стать заложником и предметом манипуляции со стороны новых членов, решающих за счет США и Западной Европы мелкие проблемы, территориальные споры с соседями, привнося в альянс свои старые фобии, дрязги и склоки?

Североатлантический альянс, превратившись после распада СССР в бумажного льва, долго жил былыми победами - мнимыми и настоящими. Натовские «ястребы» приписали себе победу в холодной войне. Лично мне смешны самодовольные байки моих недавних брюссельских собеседников. Неужели им непонятно, что развал СССР произошел по какой угодно причине, но только не благодаря НАТО, которая своим существованием и бряцанием оружием только сплачивала дряхлеющий советский режим? Но вернемся к НАТО.

После исчезновения Организации Варшавского договора и СССР НАТО несколько «растерялась». Главный враг как способ сбивать в стадо атлантических союзников исчез. Нет, в Вашингтоне и Брюсселе продолжали с генетической ненавистью смотреть на Россию, но формально нужен был иной «источник зла». «Против кого будем дружить?» - задумались ее руководители. Затеянные Западом этнические войны на Балканах и резкая активизация радикального ислама дали альянсу подсказку, и вот уже новыми врагами НАТО были объявлены «международный терроризм», «организованная преступность», «религиозный экстремизм», «наркоугроза» и «пиратство». Но вот в чем вопрос: почему в таком случае НАТО не захотела трансформироваться в международную систему безопасности, некую «супер-спецслужбу», способную надежно противостоять этим новым угрозам с помощью сбора и обмена разведывательной информацией, проведения совместных специальных, контртеррористических и иных операций? Ведь было очевидно, что баллистические ракеты и ПРО в борьбе с террористами не помогут.

Про НАТО иногда говорят: «У носорога плохое зрение, но это не его проблема». Так может ли военный союз, заточенный на противостояние подобному же крупному военному противнику, стать подходящим инструментом в борьбе с новыми вызовами и угрозами? Ответ очевиден. Нет. НАТО нуждалась в провоцировании традиционного врага - России, поскольку только жупел исходящей от нее угрозы мог дать альянсу шанс на самосохранение.

Нередко натовцы объясняли причины сохранения альянса в его старом, военном, виде существованием «стран-изгоев», способных терроризировать Запад оружием массового уничтожения. О’кей. Но что же тогда они не показали нам это оружие? Ведь все мы помним, как представители администрации Джорджа Буша-младшего трясли в ООН какими-то пробирками, рассказывая Совету Безопасности о наличии в Ираке такого оружия.

В итоге США и их союзники, так и не получив санкции Организации Объединенных Наций на применение силы, напали на эту страну, оккупировали ее, разрушили, убили сотни тысяч людей, в том числе и собственных солдат. И все это ради чего? Даже если согласиться с тем, что в мире существуют страны, которые не любят Запад, США, христиан, евреев, белых и т. п., то неужели это повод для войны? Мало ли кто кого не любит? Что, немцы очень любят поляков? Может быть, французы вдруг возлюбили англичан, а те - ирландцев? Да нет же! В этом мире никто никого не любит, но это вовсе не означает, что из-за этого должна начаться мировая война.

Все эти «страны-изгои» (Иран, Северная Корея и т. п.) намного слабее военной машины НАТО. Тогда зачем НАТО поддерживать такую мощь? Да и не является ли военная мощь НАТО, политика бряцания оружием и язык ультиматумов от имени «мирового сообщества» как раз главной причиной, подталкивающей некоторые страны к активной самозащите и попыткам обзавестись собственной увесистой «военной дубиной»? Ведь пример Ирака со всей очевидностью показал: если бы у Саддама действительно было оружие массового поражения, Вашингтон туда своих солдат никогда бы не послал. Поэтому после разгрома Ирака его соседи сделали для себя важный вывод: если у тебя есть оружие массового уничтожения - то нет войны, если у тебя его нет -жди войны.

Сразу после падения Берлинской стены НАТО начала убаюкивать Кремль: мол, предстоящая трансформация альянса не направлена против России. Но Москва слезам не верила, тем более слезам крокодиловым. Вот что написал о цене обещаний НАТО бывший министр иностранных дел Франции Ролан Дюма:

«Вообще курс альянса на приближение к границам России — дело очень опасное. Я помню, когда холодная война испускала дух в конце 80-х - начале 90-х годов, в момент объединения Германии, западные страны приняли на себя обязательство, что НАТО не будет продвигаться в сторону тогда еще СССР. Что стало с этими обещаниями? О них забыли, будто бы их вообще не существовало. А совсем еще недавно США настойчиво навязывали Польше и Чехии элементы противоракетной обороны, приписывая им роль “щита” от государств-изгоев, зная, что Россией это воспринимается, и не без основания, как угроза ее безопасности».

К сожалению, западные политики делают подобные признания только тогда, когда уходят на пенсию.

Именно в сотрудничестве между Россией и европейскими державами, в достижении между ними доверия, в совместном анализе угроз и «общего дела» заключается обоюдный успех проекта защиты единой Европы. Нет, речь, конечно, не могла идти о вступлении России в НАТО. Кремль всегда считал неуклюжей маниловщиной и обманом публичные высказывания высокопоставленных деятелей администрации США, «не исключавших» возможность интеграции России в НАТО в случае, «если она будет соответствовать ее критериям и если на сей счет в альянсе сложится необходимый консенсус». За этими заявлениями стояло лишь желание дать России сладкую пропагандистскую пилюлю перед очередным прыжком НАТО на восток.

Россия самостоятельно обеспечивает свою безопасность. Мы не собираемся ни на грамм отказываться от своего суверенитета, отдавая «заморскому дяде» право и гарантии защиты нашей независимости. Но даже при сохранении различных подходов к решению политических и экономических проблем мы -Россия и Запад - должны научиться защищать оба европейских дома. И лучше всего это делать совместно - по периметру обеих частей Европы.

Многие состоятельные люди предпочитают покупать квартиры или дома в охраняемых коттеджных поселках. Проживание в таких коммунах вовсе не обязывает их знать своих соседей, иметь с ними общий бизнес, знакомить и женить своих детей. Но то, с чего соседи начинают жизнь в таком поселке, - это прежде всего обеспечение общей безопасности в условиях повышенной криминогенности современного мегаполиса. На это соседи выделяют свои ресурсы - чтобы возвести общий забор, установить автоматический шлагбаум и вооружить охрану. Европейская цивилизация точно так же не защищена от современных «вызовов и угроз» - как любят выражаться дипломаты. Так, может, и нам - России и европейским державам - построить свой безопасный и совместно охраняемый «европейский поселок»? Еще раз подчеркну: никто не предлагает загонять Россию и Запад в одну коммунальную квартиру и даже в один «общеевропейский дом». Но почему бы не взять под охрану общий «периметр», создав единую систему безопасности Европы? Ради такой вполне понятной людям благородной идеи Россия готова последовательно и терпеливо укреплять отношения с Западом, преобразуя их в стратегическую кооперацию ради выживания Европы. Такие отношения должны быть основаны на принципах равноправия, неделимости безопасности и взаимного доверия.

Но какова в глазах европейцев «настоящая Европа»? Что она собой представляет? Чего Запад ждет от России и вправе ожидать? Чего Россия ждет от Запада, чего она вправе ожидать? Можно ли перевести романтику «Европы от Ванкувера до Владивостока» в прагматические принципы международных соглашений? Логика прежней эпохи требовала от Запада создания бастионов вокруг СССР. Противостояние с «восточным блоком» сопровождалось заброской идеологических вирусов на территорию Советского Союза и его «братушек». Советская пропаганда ответно прорывалась за эти оборонительные линии своими «социалистическими проектами» для других континентов, направляя «странам социалистического выбора» пароходы со специалистами и экономической помощью. И это при том, что в самом Советском Союзе нам порой не хватало элементарных вещей.

Опасаясь прямого вооруженного противостояния, капиталистический Запад и социалистический Восток портили друг другу кровь, то и дело организуя в третьих странах нешуточные локальные конфликты. Более того, увлекшись конфронтацией, идеологические инженеры двух конфликтующих миров создали в «лабораториях холодной войны» настоящих киборгов. В то время как американцы и натовцы натаскивали в тренировочных лагерях афганских моджахедов, советские инструкторы обучали палестинских, латиноамериканских и африканских левых радикалов методам партизанской борьбы. Но прошло несколько лет, и обученные в СССР палестинские террористы оказались в бандах на Северном Кавказе, а «воспитанники Запада» развязали террористическую войну против своих учителей. 11 сентября 2001 года стало ясно: киборги восстали против своих инженеров.

Инерция конфронтационного мышления подвигает Запад окружать Россию, экспортировать «цветные революции», расчищающие путь для нового «крестового похода» атлантистов на «варварский восток». Вместо воссоединения Европы возводятся новые бастионы и обходные трубопроводы -типа откровенно антироссийского и провокационного проекта «Набукко». Это вызвало отвращение и презрение России к Западу и побудило ее вновь искать союзников за пределами Европы.

Россия никогда не потерпит, чтобы с ней разговаривали снисходительно. Россия никогда не согласится с появлением новых военных потенциалов у своих границ. Наша историческая память сформировала мощный инстинкт самосохранения, и если кто-то этого еще не понял - горе ему.

Более того, при конфронтационном подходе к России и попытках продолжить «крестовый поход» на Восток не решается ни один из собственно европейских вопросов. Поток иммиграции, наркомафия, экологические угрозы, распад морали - все это не имеет никакого отношения к тем программам, которые направлены на ослабление России. Чему же они служат? Тому, чтобы Россия ослабла вплоть до распада? Это и есть вожделенное будущее Европы? Неужели не понятно, что подобное будущее - кошмар и для самой Европы? Разве жизнь по соседству с целым континентом, погруженным в гуманитарную катастрофу, добавит ей уюта и безопасности? Если западным политикам видится будущее без России, то со стороны России можно ожидать только самых энергичных усилий, чтобы разрушить эти планы. И пример тому - Специальная военная освободительная операция на Украине. Но те на Западе, кто провоцировал украинских националистов против русских и России, даже не догадываются, насколько далеко мы готовы пойти для ликвидации созданных ими экзистенциальных угроз нашей национальной безопасности.

Будущее России без Европы незавидно. Будущее Европы без России ужасно. В такой Европе не будет ни стабильности, ни надежного достатка, ни возможности реализовать ценности цивилизации. Следовательно, в образе будущего Запад должен увидеть Россию как неотъемлемую часть Европы, а Россия - признать преимущества мирного сосуществования и сотрудничества с европейскими нациями. На чем может быть основана общность Европы с полноценным участием России?

Как ни странно, «реальная политика» все время выводит за скобки чрезвычайно важный аспект проблемы - наши ценностные ориентиры. Общность Европы -не в политических доктринах, а в догматах христианской веры, пронизывающих всю европейскую историю. Обращая внимание на утерю европейцами духа своей собственной истории, Федор Достоевский писал:

«Русскому Европа так же драгоценна, как Россия: каждый камень в ней мил и дорог. Европа так же была отечеством нашим, как и Россия... О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти осколки святых чудес: и даже это нам дороже, чем им самим. У них теперь другие мысли и другие чувства, и они перестали дорожить старыми камнями».

Из христианских догматов вызрели современные гуманитарные ценности и хозяйственные практики («дух капитализма» по Максу Веберу). Они не изменились и в наше время. Даже в обществе, где ослабла христианская вера, действует сформированная ею культурная среда. Общественный идеал Европы невозможно осмыслить без обращения к вере наших отцов. Из этого мы можем сделать вывод, что единство Европы достижимо, а обособление от нее России в высшей степени опрометчиво.

Обеспечение безопасности предполагает защиту духовно -нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни, сохранение культурного достояния всех народов. Объектом защиты должен быть традиционный национальный и общеевропейский уклад, который в определенной мере может угадываться в прошлом. «Прекрасная Франция», «Старая добрая Англия», «Священный германский союз», «Святая Русь»... Разве эти понятия противоречат друг другу? Нет, конечно. Все они основаны на великом пласте культурного и исторического наследия европейского христианства. И это наше прошлое дает нам надежду на будущее.