Орландо Виллалобос был почти ровесником Мино, старше всего на семь дней. Он приехал в этот город два года назад из маленькой деревни в глубине страны после того, как его отец, протестуя против постоянных измен жены с заезжими продавцами автомобилей, залез на мачту высокого напряжения и абсолютно преднамеренно схватился обеими руками за оголенные провода, зажарив себя на месте. После этого трагического события мать юноши, та самая изменщица, глубоко раскаявшись в своем поведении, бросилась под колеса «Шевроле» деревенского старосты. Так Орландо стал сиротой. Ни братьев, ни сестер, ни каких-либо других родственников у него не было. Оставшись без средств к существованию, Орландо подался на восток и прибился к компании забойщиков свиней. Иногда они работали на больших фермах, и Орландо постепенно стал довольно умелым мясником. Но если бы на этом его неприятности закончились! Мясники постоянно ссорились и ругались, и однажды вечером после того, как было выпито изрядное количество агуардиенте, разразилась страшная драка. В ход пошли ножи, а так как мясники хорошо знали свое дело, все закончилось тем, что четверо были ранены так сильно, что истекли кровью. Орландо удалось бежать, и после нескольких дней бродяжничества он попал сюда, в этот город. Он жил у реки за парком в маленькой хибарке, которую сложил сам из досок от ящиков. На жизнь он зарабатывал любой работой – от покраски рыболовецких лодок до сбора кокосов с диких пальм, растущих вдоль реки. Он был готов на все, кроме краж и попрошайничества, так рассказал Орландо Мино, пока они сидели в таверне Омара и ели куриный суп со свежим пшеничным хлебом, который купил Мино.

– Кроме краж? Но ведь ты украл этот нож?

– Ерунда. Я и не думал красть этот нож. Я собирался одолжить его на пару дней, максимум – на неделю. Тем более этот жадина Гомез должен мне деньги за все те дни, когда я подметал тротуар у его лавки. Да, он меня об этом не просил, но я-то это делал. Я очень часто делаю то, что считаю нужным, и очень часто мне платят за это намного больше, чем я бы получил, если бы меня наняли выполнить эту работу. Некоторые люди очень ценят, когда не приходится ни о чем просить, особенно когда дело, на первый взгляд, не первой необходимости. Только не этот толстяк идиот Гомез!

Орландо посмотрел на Мино ясными темными глазами.

– И все-таки, – Мино очень интересовал нож, – зачем тебе именно этот нож? Если тебе нужен был нож для какого-то дела, ты бы мог легко попросить его, например, у рыбаков?

– Ха-ха! В этой стране попросить у кого-нибудь нож – значит почти то же самое, что попросить поделиться невестой! Ты не местный, я понимаю.

Мино задумался. Нож – это оружие. Он знал, что в этой стране запрещено продавать ружья и пистолеты, как и патроны в магазинах. Поэтому ножи, безусловно, были необходимы. Он подумал о пистолете и патронташе, которые лежали в его комнате в пансионе. Нужно было спрятать их, пока никто не нашел.

– И ты собирался срезать кокосы этим ножом?

Орландо откинулся на стуле и захохотал так, что обнажились его белые безупречные зубы.

– Кокосы, ха-ха-ха! Ну да, и это тоже. Послушай-ка, сегодня будет вечеринка, и ты, разумеется, на нее приглашен, – он наклонился к Мино и прошептал: – Я выследил толстую свинью, она бродит вдоль реки и роет землю. Она ничья, я уверен в этом на сто процентов. Она ночует в кустах за моим домом. Наверняка сбежала с какой-нибудь фермы. Я задумал забить ее. Но, конечно, как профессионал, я знаю, что для этого нужен хороший нож. Вот этот, – сказал он, похлопывая по груди. – Я собрал дрова и выкопал яму для костра. Все готово. Сегодня вечером все случится. Я пригласил Пепиту, Ильдебранду и Фелисию. Будет настоящий праздник, наедимся до отвала. И еще останется на несколько недель. Ты будешь почетным гостем!

Мино взял солонку и вытряс из нее несколько крупинок на стол. Раздавил их указательным пальцем. Ему нравился Орландо. Когда он лежал на улице под сапогами солдат, Мино заметил у него в глазах что-то очень знакомое. Смесь своенравия, ненависти и гордости. Что-то, что нельзя утаить. К тому же Орландо – бездомный сирота, как и он сам.

– Иностранец, amigo. Ты помог мне. За это я угощу тебя свининой. Но расскажи, кто же ты такой. Откуда ты, как тебя зовут?

И Мино рассказал. Рассказал, что его отец стоит на скале в одной из соседних стран в ожидании революции, что его мышцы потихоньку превращаются в волокна кактуса из-за безграничного терпения и безграничного же употребления кактусового вина, что отец его, короче говоря, помешался умом и что он, Карлос Ибаньез, был вынужден покинуть его, чтобы не заразиться кактусовой болезнью. Пройдя через разные испытания, он оказался здесь и не намерен возвращаться обратно. Он пока не знал, чем займется. Теперь, после того как он заплатил тридцать боливаров за этот нож, у него осталось не больше ста боливаров. Надолго этого не хватит.

Юноши просидели в «Таверне Омара» несколько часов, разговаривая обо всем на свете. Мино почувствовал, что не говорил столько за всю свою жизнь. Потом они прошлись по парку и поднялись вдоль реки к домику Орландо.

Домик выглядел довольно дряхлым. Но крыша не протекала, заверил Орландо. Сам он там только читал, спал и укрывался от дождя. Возле домика вокруг глубокой заваленной дровами ямы стояли четыре автомобильных сиденья. Орландо нашел их на свалках, которых повсюду было очень много, и притащил сюда. Сидеть на них было приятно. Вдоль реки было полно ящериц, маленьких и больших.

Охота на свинью началась.

Орландо строго-настрого приказал Мино держаться возле дома. Он сам со всем справится, потому что тщательно все спланировал. С этими словами он исчез в зарослях кустарника чуть выше по реке. Прошло всего несколько минут, и Мино услышал душераздирающий вопль. Вопила несчастная свинья. Затем все стихло.

Через четверть часа Мино услышал в кустах пыхтение и сопение. Вскоре появился Орландо, он волок за собой огромную свиную тушу. Он был весь в крови. На лице у него расплылась довольная улыбка.

– Профессионально сработано, а? – он показал на вскрытую тушу со вспоротым и вычищенным животом. – А свинка-то супоросная. У нее в животе семь полностью сформировавшихся поросят. Деликатес из деликатесов! Теперь нужно ее подвесить, если мы хотим успеть до прихода девушек. Тушу нужно запекать не меньше четырех часов.

Они подложили дров и зажгли костер. Затем они собрали большие листья банановых деревьев, которые давно уже не плодоносили. Потом, после того как Орландо вымылся и постирал в реке одежду, они сидели и смотрели на пылающий огонь, и Мино сказал:

– Мне нужна работа.

– Да для такого смышленого парня, как ты, это вообще не проблема, – ответил Орландо. – Если ты захочешь, через десять лет станешь бургомистром. А вот я плевать хотел на постоянную работу. Сегодня тут, завтра там, вот это по мне. Чтобы я мог лечь на спину и смотреть на голубое небо, как только захочу. К тому же мне нужно много свободного времени, чтобы ухаживать за девушками. Ты вообще заметил, сколько в этом городе красивых девушек? Пепита, Ильдебранда и Фелисия – лишь некоторые из них. Стоит мне щелкнуть пальцами, как они тут же прибегают ко мне в гости.

Мино посмотрел на Орландо. Он вполне понимал, что привлекало девушек. Молодое тело, гибкое и стройное, гладкая мягкая кожа, скульптурные характерные черты лица. К тому же он просто излучал сердечность.

Орландо решил, что костер разгорелся достаточно сильно. Они тщательно завернули тушу в банановые листья. Обмотали ее проволокой, чтобы они получше держались. Затем они закопали тушу в углях вместе с семью нерожденными поросятами, которых положили сверху. И присыпали землей. Там они должны были запекаться несколько часов.

– У нас есть все, что нужно, для большой fiesta! – сказал Орландо и поджег окурок сигары, который достал из стены дома. – У нас тут свинины на целую деревню, две бутылки рома, которые мне дал сеньор Обинго за различные услуги, соль и перец! Olé, amigo!

У Мино неожиданно улучшилось настроение. Он радовался.

Ильдебранда была самой красивой из трех девушек, которые, хихикая, шли по берегу реки к домику Орландо. Она была высокой, стройной, бедра ее были упругими, а глаза сияли. Пепита и Фелисия были ниже подруги, круглее и пышнее, они напоминали маленьких женщин, которые отточенными движениями покачивали бедрами при ходьбе, словно показывая, что достаточно созрели для того, чтобы привлекать взрослых мужчин. Всем им было по пятнадцать лет, сказал Орландо.

Вставая с кресла, чтобы представиться, Мино почувствовал, что краснеет.

Фелисия положила на траву возле дома большой букет орхидей, и Орландо поспешил наполнить жестяную банку водой и поставить в нее цветы, предварительно поцеловав каждый цветок.

Девушки уселись на широкое сиденье от «Шевроле» и перешептывались, поглядывая на Мино, усердно перемешивавшего палкой угли. Он подумал, что ему не стоит раскрывать слишком широко рот, чтобы они не заметили отсутствие у него двух зубов. Орландо смешивал колу с ромом в надлежащих пропорциях в большом пластиковом ведре. От ямы, в которой была погребена свинья, исходил чарующий аромат.

Никаких других строений поблизости от домика Орландо не было. Желто-коричневая река тихо журчала рядом, а тень от пальм авоары и пино защищала от палящего послеполуденного солнца. Птица парана, громко крича, кружилась над кострищем, привлеченная аппетитным ароматом.

Груди Ильдебранды, наверное, покрупнее цитрона, подумал Мино и решился поднять взгляд. Сквозь светлый материал хлопкового платья Ильдебранды он мог их разглядеть. Она улыбнулась ему, и он поспешил перевести взгляд на птицу парану.

Орландо наконец закончил смешивать напиток и пустил ведро по кругу. Девушки хихикали, пили и кашляли. Мино взял в руки ведро. Он еще никогда по-настоящему не пил алкоголь. Он только пробовал вино. Но сейчас он участвовал в вечеринке. Он был среди друзей, друзей его возраста. Он сделал два хороших глотка и закашлялся. Горло и грудь обожгло. Было приятно.

Орландо засмеялся и принялся танцевать вокруг с ведром.

– Выпьем же за душу нашей свинки, которая плотным дымом воспаряет сейчас к небесам. Плотный дым от плотной души!

Затем он упал в объятия Фелисии и Пепиты и страстно поцеловал обеих, лаская руками две пары грудей. Они захихикали и, смеясь, принялись щипать его за ягодицы и бедра.

– А теперь, дорогие гости, – продолжал Орландо, – начинается большой пир. Ильдебранда, надеюсь, ты не забыла машинку для самбы?

Ильдебранда закивала головой и принялась рыться в сумке. Она достала небольшой магнитофон и несколько кассет. Она нажала какие-то кнопки и «машинка для самбы» заиграла «O mundo malnor» Пиксингиньи[25], при звуках которой птица парана исчезла между кронами пальм. Мино и Орландо принялись выкапывать запеченную свинину из углей.

Сначала из листьев достали поросят. Их подали на новых свежих листьях, уложенных вокруг большой туши. Жестяные банки с солью и красным перцем стояли на небольшом деревянном ящике вместе с дюжиной зеленых лимонов. Пиршество началось!

Следующий час и оргию вкуса Мино не забудет никогда. Он и не подозревал, что свинина может быть настолько вкусной. Орландо пел и орал с набитым ртом, девушки танцевали самбу, виляя бедрами и выбрасывая в реку обглоданные кости, жир и шкуру. Мино пил из ведра, и музыка стала отдаваться у него в ступнях, и все вокруг заиграло ярчайшими красками. Когда начало темнеть, Орландо разжег огромный костер.

Мино сидел на сиденье от «Шевроле» между Пепитой и Ильдебрандой. Ильдебранда гладила его по бедру, Пепита щекотала шею. Орландо ушел в домик вместе с Фелисией.

– Когда я встретил вождя племени обохо глубоко в джунглях несколько лет назад, – сказал Мино, пытаясь говорить четко, – он был таким толстым, что, когда он шел, его живот тащился за ним по земле.

Пепита завизжала от смеха и спустилась к реке пописать. Ильдебранда обвила шею Мино второй рукой и притянула его голову к себе. Мино поцеловал ее и почувствовал, как открылись ее мягкие губы. Затем он резко вскочил и убежал к гаснущему костру. Подбросил в него несколько веточек. А потом бросился к пальмам, растущим за домом.

Низ живота был готов лопнуть. Он попытался выпустить мочу, но у него ничего не вышло. Безжизненная бесчувственная сосиска болталась у него в руке. Его уничтожили. Мужчину в нем убили. Его затошнило и вырвало. Большими непрожеванными кусками свинины. Темнота мерцала огоньками. Светлячки. Тысячи светлячков. На правой стороне его головы грохотал водопад, смешиваясь с ритмами самбы. Он почесал шрам на месте бывшего уха и изо всех сил потряс головой. Водопад утих, светлячки исчезли. Из домика раздавались стоны.

В слабом свете костра он разглядел бледную задницу Орландо. Она двигалась вверх и вниз между раскинутых бедер Фелисии. Он видел, как сверкали ее глаза, когда она прижималась низом живота к Орландо.

Мино отпрянул, обошел домик и вернулся к костру. Он уселся на пустое кресло напротив Ильдебранды. Между ними было пламя. Пепита вернулась от реки, подошла к дому и вошла внутрь. Мино услышал ее шепот: «Можно мне к вам присоединиться, querido?» А затем фырканье и радостный смех Орландо.

Он встретился взглядом с Ильдебрандой. Ее глаза манили и притягивали. Он не отвел взгляд. Ее ладони лежали на бедрах. Он видел ее нагие коричневые ноги. Платье заканчивалось у коленей. Она села прямо перед ним, он заметил, что она чуть развела колени, а потом свела их и снова раскрыла, в этот раз чуть шире. Она продолжала так двигаться, не сводя с него взгляда. Внезапно она полностью раскрыла колени и запустила руку между ног, кивнув Мино.

Он поднялся и замер, словно кот, готовый к прыжку. Затем он прошел мимо костра и осторожно сел на сиденье рядом с ней. Одну руку он положил ей между ног, а вторую – на грудь. Она полностью подалась к нему, и он тяжело задышал, почувствовав, какая она влажная вокруг тугой маленькой щелки. В этот момент из дома послышался громкий вопль, и оттуда вышел Орландо со спущенными до колен брюками.

– Помогите! – закричал он, натягивая брюки. – Они сумасшедшие! Им всегда мало! В следующий раз, когда вы придете, я позабочусь о том, чтобы вас ждал целый батальон изнемогающих мясников с ферм Айачуко. Двум парням в полном расцвете, таким, как мы с Карлосом, с вами не справиться, не так ли, amigo? Берегись Ильдебранды, она худшая из них, она высосет из тебя все соки и бросит тебя лежать, словно засохшую на солнце змею.

Орландо упал на кресло возле Мино и Ильдебранды и жадно отпил из ведра.

Сразу же после этого из домика вышли Фелисия и Пепита, они хихикали, поправляя юбки и прически. Они подтащили одно кресло к другому и уселись. Орландо снова отправил ведро по кругу, а Ильдебранда включила звуки самбы на полную громкость. И все пятеро принялись танцевать вокруг костра.

Первое ведро опустело, они принялись за второе, и тут Мино упал спиной на жареную тушу. Хрустнуло, ломаясь, ребро. Он остался лежать, обеими руками вцепившись в теплое мясо. Он ел и смеялся, а остальные сидели рядом на корточках и делали вид, что путают его ноги с ногами свиньи, пытаясь набить себе рот до отказа.

– Зоопарк Менгеле! – закричал Орландо. – Это зоопарк Менгеле в лучшем виде! Так и надо! Пусть так будет всегда!

– Зоопарк Ме-енгеле? – икнула Пепита.

– Идиоты, бородавочники, лягушки! – Орландо впал в экстаз. – «Hora da enseñañza!»[26]

С этими словами он, шатаясь, дошел до своего домика и вернулся с целой стопкой книг, которые он бросил на сиденье «Шевроле».

– Библиотека, – сказал он. – А вы думаете, кто каждый день ходит в библиотеку в поисках самых удивительных историй? Орландо Виллалобос, amigos, Орландо прочитал почти все книги на всех полках. Вы вряд ли могли подумать такое о простом мяснике родом из крохотной деревушки, не так ли?

Мино удобно устроился на свиной туше и, обгладывая жареное ребрышко, изо всех сил пытался следить за мыслью Орландо.

Орландо достал одну из книг.

– Хуан Рульфо, – сказал он. – Вам бы следовало почитать его книги вместо того, чтобы целыми днями думать о свинине и траханье. «Равнина в огне». Или вот эта, Диего Пез, «Кровные братья». А что вы, собственно, хотите узнать? Зачем я притащил сюда все эти книги? Они ведь тоже все вымажутся в жире!

– Зоопарк Менгеле, – сказала Ильдебранда. – Ты сказал «зоопарк Менгеле».

– А, да, точно, – пробормотал Орландо. – Вы, наверное, никогда и не слышали об Йозефе Менгеле. Нацистском враче, который бежал сюда после войны. Он резал евреев и кормил ими крыс в своей лаборатории. Он пересадил голову еврея на тело павиана. Вот смотрите! – Орландо открыл толстую книгу.

– «Эксперименты Менгеле в джунглях» – книга профессора Гелло Лунгера. В ней говорится о планах этого доктора-нациста превратить всю Латинскую Америку в свой личный зоологический сад. Зоопарк Менгеле. Ха-ха! Сегодня весь мир превратился в один большой зоопарк Менгеле. Без какой-либо помощи Йозефа Менгеле. Огромный сумасшедший дом. И мы прекрасно в нем устроились! Выпьем!

Мино чувствовал, что свиной жир покрыл его с ног до головы. Некоторые угольки все еще тлели. Было тихо, лишь с сиденья «Шевроле» раздавался глубокий храп. Он разглядел черты лежащего на спине Орландо. Девушек нигде не было. Весь в свином жире, Мино встал с туши. Его тошнило, голова болела.

Он побрел сквозь тьму вдоль реки и дошел до парка. Там он сориентировался и направился к своему пансиону. В комнате он скинул вонючую одежду, тщательно вымылся с мылом и холодной водой и забрался под одеяло.

Мино проснулся оттого, что солнце светило ему прямо в лицо. Почти сразу же он услышал, как часы на церковной башне пробили одиннадцать. Хозяйка пансиона, сеньора Фенд, ругалась на улице на своих детей.

Зоопарк Менгеле, подумал Мино.

Сон. Ему приснился сказочный яркий сон. Он закрыл глаза и попытался заснуть снова. Там были он и Мария Эстрелла. На причале. Его любимая Мария Эстрелла. Внезапно он почувствовал, что внизу живота что-то напряглось и набухло. Он не поверил своим глазам, уставившись на приподнявшееся одеяло. Именно там, где надо, вздымался большой бугорок. Правда ли…? Мино осторожно запустил руку под одеяло и потрогал его. Член был упругим, толстым и теплым. Он вздымался наверх.

Мино спрыгнул на пол. Потанцевал возле зеркала. Поблагодарил всех святых, имена которых пришли ему в голову. Поблагодарил Орландо. Поблагодарил Пепиту, Фелисию и Ильдебранду. Но прежде всего он поблагодарил Марию Эстреллу. Именно сон о ней пробудил в нем снова мужское начало!

С большим трудом он смог пописать в раковину, потому что струей из его суперупругого члена управлять было очень сложно. Опустев, член опустился в нормальное спокойное положение.

Мино был вне себя от счастья. Он взял мыло и таз с горячей водой из прачечной и занялся своей одеждой.

Вечером, когда одежда высохла, он пошел в «Таверну Омара» поесть куриного супа с белым хлебом.

Они лежали под сенью платана в парке. Орландо скинул сандалии и болтал пальцами ног в воздухе.

– Нищий, – сказал он. – А кто не нищий?

У Мино закончились деньги. Это случилось через три дня после вечеринки Орландо. Юноши ежедневно встречались в «Таверне Омара». Оттуда они уходили в парк и садились под платан.

– Один из мясников, с которыми я работал, был немцем. Именно он и рассказал мне о Йозефе Менгеле. И о том, как он пришил член осла карлику. Самый маленький человек на земле с самым большим членом. Немец обучил меня своему языку. Ich spreche Deutsch! – Орландо засмеялся.

Лежа на спине, Мино жонглировал четырьмя камушками. В траве рядом с ним лежала стопка книг, которые он взял в библиотеке. Учебник о Lepidoptera, чешуекрылых, несколько исторических книг и роман Хуана Рульфо.

– Может, в баре или в кафе в ливанском квартале, – сказал Мино. – Может, там я найду работу.

– Claro, amigo. Завтра. Сегодня будем лениться до тех пор, пока Бог не засунет солнце в свой мешок. Когда заквакают лягушки, Орландо унесется мечтами под хорошую книгу в своем уютном домике. Кстати, а ты знаешь, кто я на самом деле такой?

– Нет! – удивленно ответил Мино, поднимаясь на локтях.

– Я ягуар, огонь и солнце, – провозгласил Орландо, всплескивая руками. – Я одаренный, именно поэтому я до сих пор не угодил в клетку зоопарка Менгеле.

И он улыбнулся своей белоснежной улыбкой.

Карабины двух солдат, прогуливавшихся по тропинке неподалеку, сверкали на солнце. Мино сплюнул и сказал:

– Самое прекрасное в ремесле волшебника заключается в том, что, стоит мне увидеть униформу, как я сощуриваюсь, и все исчезает: форма, оружие, штыки и шлемы, они просто растворяются в воздухе. Ведь солдаты именно что НИЧТО, они тоньше воздуха.

– Так и есть, – кивнул Орландо, – а когда ты смотришь своим магическим взглядом на меня, что ты видишь?

– Скалящегося ягуара, желтые языки огня и яркое солнце.

– Muchas gracias, Карлос, ты настоящий друг. Ты проникаешь в суть вещей, а это доступно лишь великим поэтам. Ты великий поэт.

– Я живу в толще воды, – Мино опустил камушки на землю. – Я живу в толще воды и считаю людей. Большинство из них бесцветные, словно неприкаянные тени. Они отгоняют от себя цвет. Их стало слишком много. Сегодня на земле живет на два миллиарда больше людей, чем нужно. Им скучно, и поэтому они разрушают мир.

– Ты человек, и я человек, – Орландо покачал головой.

– Да, но мы живем в толще воды, в этом наше отличие. Мы видим, как цвет рассыпается на крохотные капельки. Но даже мы не знаем, что такое цвет. Если бы я был настоящим волшебником, я бы знал все тайны цвета и света.

– Ты говоришь как старый вождь инков.

– Я ношу на шее украшение Тамбурина Дождевого Леса.

Мино достал из-за пазухи украшение. Орландо внимательно осмотрел его.

– Ты можешь получить за него приличные деньги, – сказал он.

Мино без колебаний убрал украшение обратно. Небесно-голубая бабочка Marsyas уселась на куст маки рядом с ним. Мино знал, что поймать ее без сачка невозможно. Он встал и собрал свои книги.

– Может быть, завтра я найду работу, – сказал он.

Почему столько ливанцев осело именно в этом городе, никто не знал. Здесь жили несколько сотен ливанцев, у них была своя улица с кафе, магазинами и барами. На улице к югу от бара «Сталинград» было полно вывесок со странными буквами. Мино нравилось бродить там, он и сам не знал, почему ливанцы вызывали в нем симпатию.

Было утро, и он отправился на разведку. Он внимательно осматривал каждый бар и каждое кафе. Ему нужно было найти такое место, где было много посетителей и где нужна была помощь. К тому же хозяин заведения должен был вызвать у Мино доверие. В конце концов выбор пал на маленький бар в самом конце улицы; в баре подавали плотный свежезаваренный кофе в маленьких голубых чашечках вместе со свежим миндальным пирогом. А также и все другие напитки. Здесь почти все время были люди. Хозяин обслуживал бар один, у него на лбу постоянно сверкали капельки пота. Это был крупный, высокий ливанец с черными усами и лошадиными зубами. Когда он улыбался и потирал свои верхние зубы, а делал он так почти постоянно, его глаза тонули в добродушном лице. Бар назывался «Педро Бахтар Аш», а хозяина звали Бахтар Сулейман Аш Аши.

Все это Мино выяснил и запомнил.

Когда Мино вошел, бар был почти полон. Он отыскал себе место за барной стойкой и заказал стакан кокосового молока со льдом. Бахтар вытирал пот со лба, бегая туда-сюда. Когда Мино получил свой стакан, он проговорил, словно невзначай: «Много дел, сеньор!»

– Si, si, si, – ответил Бахтар, вытирая стойку тряпкой.

Мино посмотрел на столы в заведении. На них было полно грязных чашек, тарелок и стаканов, которые Бахтар не успевал убирать. Он был полностью занят кофемашиной за стойкой. Мино маленькими глотками выпил кокосовое молоко, поджидая подходящего случая.

– Слишком много дел, сеньор, – сказал он, выкладывая на стойку свои последние деньги. – Смотрите, сеньор Бахтар.

С этими словами Мино встал из-за стойки и подошел к ближайшему столу. Со скоростью и ловкостью, присущими только фокусникам, он убрал столик, жонглируя чашками и стаканами. Через мгновение он поставил все на стойку перед Бахтаром, застывшим словно вопросительный знак и потиравшим верхние зубы пальцем. Мино убрал так же и второй стол. А потом и третий, и четвертый. Наконец, Мино убрал все столы, последние три стакана взмыли в воздух, потом Мино элегантно поймал их и поставил на стойку.

Посетители с большим интересом следили за невероятной уборкой, а когда Мино вернулся на свое место за стойкой, раздались аплодисменты. Люди смеялись, хлопали в ладоши и свистели. Мино слегка поклонился и повернулся к Бахтару, тот все так же стоял, потирая пальцами зубы.

– Если вам нужна помощь, обратитесь ко мне, – сказал он.

– Приходи к закрытию, парень, и мы поговорим. В одиннадцать.

Бахтар утер пот и снова повернулся к кофемашине.

В половине двенадцатого того же дня у Мино появилась работа. За десять боливаров в день плюс чаевые он должен был работать с одиннадцати часов утра до одиннадцати часов вечера. Трехчасовая сиеста в середине дня. Выходные оговаривались по необходимости. Бахтар крепко и твердо пожал руку Мино.

Благодаря слухам о том, что в баре «Педро Бахтар Аш» работает потрясающий жонглер, посещаемость заметно выросла. За барной стойкой почти никогда не было мест. К своей радости, Мино выяснил, что может зарабатывать на чаевых почти втрое больше ежедневной зарплаты. Но у него был важный принцип, и он с первого же дня заявил о нем Бахтару: никаких фокусов по заказу. То, как он обращался с чашками и тарелками, было его естественным методом работы. Никакие пьяные рыбаки не могли заставить его показать фокусы по своей прихоти. Все трюки исполнялись естественно, когда кто-то уходил и нужно было убрать столик. Но частенько кто-то заказывал кофе и напитки в шотах, одним махом выпивал все это, а потом вставал у дверей, чтобы посмотреть на работу Мино. В таких случаях Мино получал особенно щедрые чаевые и показывал невероятные фокусы, от которых посетители раскрывали рты. А Бахтар, потирая зубы и покачивая головой, не мог нарадоваться на своего нового помощника.

Сиесту Мино проводил в парке вместе с Орландо или один, если товарищу вздумалось поработать.

– Кто такой Муаммар Каддафи? – спросил однажды Мино Бахтара, когда они закрылись на сиесту.

Он показал на фотографию, висевшую над кассой.

– Один из немногих апостолов справедливости на этой земле, – Бахтар пригладил усы.

Он рассказал Мино о Муаммаре Каддафи и об исламской революции. Что-то Мино уже знал из книг по истории, которые прочитал, но он с интересом слушал. Под фотографией Каддафи в золотой рамке висела большая карикатура. На ней была изображена женщина, а точнее, ведьма с телом грифа и когтями, прижимавшая к себе кричащего ребенка. Женщина-гриф говорила: «Нет никаких палестинцев, есть только арабские террористы».

– Голда Меир, – кивнул Бахтар.

И объяснил Мино, кто она такая и кто такие палестинцы.

Вместо парка Мино направился прямиком в библиотеку. Там он попросил показать ему все книги о той части мира, которая называется Ближним Востоком, и об арабских странах. В пансион он притащил около двадцати книг. Кое-что, что сказал Бахтар, запало в душу Мино: почти все правоверные арабы вели и всегда будут вести беспощадную войну против американских империалистов. Против гринго. Против угнетения и извлечения прибыли. Мино не терпелось узнать побольше об этой войне.

Так получилось, что пока Орландо и Мино прохлаждались под сенью платана, туда же приходили Ильдебранда, Пепита, Фелисия и другие девушки. Орландо флиртовал со всеми, никого не выделяя. Мино в шутку держался от девушек подальше, объясняя это тем, что помолвлен с дочерью вождя племени обохо Тамбурином Дождевого Леса. Если он нарушит данное ей слово, на его теле появятся желтые волдыри, из-за которых у него пропадут мышцы, он сгорбится и превратится в карлика. А так как могущество вождя племени обохо не вызывало никакого сомнения, он целиком и полностью верил в это. Но так как пальцы и руки не были вместилищем сердечной страсти, он вполне мог погладить кого-нибудь здесь или там. И девушки охотно играли с пальцами Мино.

Но однажды вечером, возвращаясь с работы, Мино встретил Ильдебранду, она шла с подругами из кино. Она пошла с ним в пансион. В ту ночь Мино не спал ни минуты. Ильдебранда выпила его до последней капли, а когда прокричал петух из сада сеньоры Пекаль, постель юноши оказалась в жутком беспорядке.

– Теперь ты избавлен от проклятия вождя обохо, – сказала Ильдебранда и ушла из пансиона так, что хозяйка ее не заметила.

В тот день Мино перед работой зашел на почту. Он отправил письмо Марии Эстрелле Пинья. Он писал, что скоро приедет домой и что у него все хорошо. Он зарабатывал деньги на дорогу домой.

Через четыре дня после праздника святого Иоанна Крестителя в ливанском квартале произошла катастрофа. Истребитель правительства упал на улицу возле бара «Сталинград», раздавив четыре дома и двенадцать автомобилей. Возникший пожар удалось быстро потушить. Сорок три человека, включая летчика, погибли. Среди них был младший брат Бахтара Али Аш Аши, только что приехавший из Ливана.

Поговаривали, что это была спланированная акция правительства, желавшего выгнать ливанцев из страны. Ведь они могли скрывать террористов, протестующих против свободного мира. Но все это были лишь слухи, подтверждения которым не находилось. Как и тому, что Гектор Боргас, застреливший трех знаменитых братьев-коммунистов Фелипе, Герро и Фердинанда, получил от ЦРУ миллион долларов. Как и тому, что в лекарствах, которые правительство раздавало бедным индейским племенам, проживавшим в глубине страны в районах, богатых минеральными ископаемыми, содержались бактерии холеры.

Целую неделю бар Бахтара был закрыт в знак траура по погибшему брату. По всему ливанскому кварталу развевались траурные флаги. Останки самолета-истребителя прибили к стенам и закрасили фашистскими символами. Рыбаки выразили скорбь своим способом, вывалив возле ворот дома главного полицейского города, капитана Леопольдо Вультуры, целую гору тухлой рыбы. Рыбаки дружили с ливанцами, а те всегда их привечали.

Орландо тоже потрясла эта трагедия. Сидя под платаном, он сказал Мино:

– Мы поедем в твою страну, отыщем кактус и твоего отца и присоединимся к революции. У него, по крайней мере, есть оружие. А здесь, в этой мясной лавке, одни ножи!

– И зачем же тебе оружие? – поинтересовался Мино, посасывая нектар орхидеи.

– Чтобы застрелить местного бургомистра! – холодно промолвил Орландо.

– Чем тебе не угодил бургомистр?

– Он свинья, он получил власть с помощью жульничества и мошенничества. Своими налогами и сборами он выжимает все соки из рыбаков. Он обесчестил сестру Ильдебранды, она работала горничной на его огромной вилле. Он ненавидит ливанцев, и я бы не удивился, узнав, что он лично приказал летчику направить самолет именно сюда. К тому же он куплен мафией владельцев лесовозов, им разрешили построить парковку у реки, прямо возле моего дома. И пусть его cojones медленно прокрутят через мясорубку!

– И кто же станет новым бургомистром, когда ты застрелишь этого?

– Диего Наварро, конечно. Он человек из народа. Сам был рыбаком.

Убить. Мино улыбнулся.

Очень многого он не понимал. В прочитанных им книгах он нашел ответы на некоторые вопросы; например, он узнал названия всех стран на Земле и их месторасположение. Исторические книги рассказали ему о страданиях Человека и жестокости Человека. О жажде власти и об алчности. О нужде и о нищете. Но он так и не нашел настоящего учебника истории: того, где говорилось бы о жестоком истреблении природы, того, где рассказывали бы об отношении Человека к животным и растениям, такого учебника истории, в котором Человека ставили бы на его законное место – место самого большого вредителя на планете. Жизнь человека менее ценна, чем жизнь подвальной крысы. С точки зрения планеты. С того места, где встречаются небо и вода.

Почти всю ночь Мино Ахиллес Португеза бродил кругами по району, где жил бургомистр Луис Альберго де Пинарро. Примерно без десяти семь, когда бургомистр вышел на балкон, направляясь к своему шикарному бассейну на утреннее плавание, раздался резкий выстрел, и на лбу бургомистра появилась синяя круглая дыра, потом он покачнулся и упал в воду. Под кустом маки сверкнула, остывая, гильза от патрона.

* * *

Уркварт пил красное вино, а Гаскуань предпочитал белое к трапезе, поданной в специальном самолете, предоставленном в их полное распоряжение. Комнату под рю дю Бак опечатали и сделали невидимой. Они направлялись в Стамбул, а ведь не прошло еще и трех часов с того момента, как девушка в «беседке» – Констанс Фрей, она же Рита Падестра, она же…? – была ликвидирована в ходе подстроенной попытки к бегству, это было сделано для того, чтобы пресса не пронюхала о пытках, которым ее подвергли. О том, что методы пыток разработали совместно ЦРУ, ЭЗРА, ГУИП, САС, «Моссад» и КОРМОЛ, знали только «Полковник», Гаскуань и Уркварт.

Телекс перед креслом Уркварта стрекотал непрерывно. Он выплевывал все новые и новые сведения о международных конгрессах, встречах и других мероприятиях, которые происходили или намечались в Стамбуле в ближайшие дни. Их было немало. Но лишь одно из них – цель группировки «Марипоса».

– Гюльхане, – пробормотал Гаскуань. – Она сказала Гюльхане. Это парк в Стамбуле. Что-то там произойдет.

– Возможно, там у нее была назначена встреча с самим Морфо, тем самым невидимым дьяволом, который перевернул мир с ног на голову. Хотелось бы мне взглянуть на его рожу. У вас есть сведения об Орландо Виллалобосе?

– Негативно, – ответил Гаскуань. – В первую очередь проверяем Боготу, Каракас, Кито, Панаму, Манагуа и Тегусигальпу. Возможно, он и «Арганте» – одно лицо. Вы видели фотографию этой бабочки? Она прекрасна.

– Черт бы побрал всех бабочек на свете! Сейчас по всему миру возникают полутеррористические и полукриминальные группировки. Вы читали о том, что произошло в Австралии?

Гаскуань кивнул.

– Сам премьер-министр сказал, что симпатизирует целям группировки «Марипоса». Он осуждает сами акции, безусловно, но понимает, что для того, чтобы изменить ситуацию, необходимы жесткие меры. Может, арестуем его после того, как прихлопнем эту муху-падальщицу?

Уркварт просиял. Имя «муха-падальщица» гораздо лучше подходило этому персонажу, чем благородное «Морфо». В «Лехи», «Иргуне» и «Моссаде» когда-то ходила поговорка: «Лишите бабочку цвета, и перед вами окажется страшный монстр». Это значило, что под красочными арабскими платками скрывались полуобезьяны-убийцы. Ему нравилась эта поговорка.

Самолет приблизился к Стамбулу и приготовился к посадке. Гаскуань вытер салфеткой рот, рыгнул, взял листок бумаги и прочитал:

– Пятьсот специально обученных жандармов в гражданском из внутренних войск Турции. Гарантированно без внедренных курдов. Вооруженных автоматами «Таргет» и дробовыми патронами «Полиэкс». Стоит одной пуле угодить в кость, и все тело превратится в фарш. Двадцать агентов ЦРУ высочайшего разряда. Плюс толпы агентов у каждого посольства. Все они в нашем распоряжении. Что-нибудь еще пожелаете?

– Да.

Уркварт скривился, поправляя ремень безопасности.

– Я хочу, чтобы десять танцовщиц станцевали танец живота в темном ночном клубе перед привязанным к стулу Морфо. И бутылку ракы для нас.

* * *

Когда Мино пришел в парк на сиесту, его встретил бледный Орландо.

– Ты слышал? – спросил он.

– Нет, а что? – удивился Мино, стаскивая с себя рубашку и ложась на траву.

– Бургомистр убит. Его застрелили! Он лежал в своем бассейне с простреленной головой. В городе только об этом и говорят, а ты ничего не слышал?!

– Да, да. Какие-то слухи до меня доходили. Если это и вправду так, ты должен радоваться. Разве он не был настоящей свиньей, чьи яйца стоило бы перемолоть в мясорубке? – Мино кинул приятелю холодную банку колы.

– Да, трудно даже поверить, – пробормотал Орландо. – Мир точно движется вперед. Теперь никакой парковки для лесовозов возле моего дома не будет.

– Да, – ответил Мино.

Прежде чем прийти в парк, он зашел на почту и отправил еще одно письмо Марии Эстрелле. Он подумал, что, наверное, забыл написать на предыдущем письме имя и адрес, прежде чем опустить его в почтовый ящик. Но он передумал. Он хотел написать ей, что скоро приедет. Но теперь он уже не был в этом так уверен. Может быть, лучше привезти Марию и ее мать сюда? Здесь он был в безопасности. А мог ли он чувствовать себя в безопасности в ее родном городе? Слишком многим там было известно, кто он на самом деле такой. А здесь его знали только как Карлоса Ибаньеза. Он скучал по Марии Эстрелле, ее милому лицу и мягкому телу.

– Интересно, кто его убил, – Орландо отрыгнул воздух. – Профессионально сработано. Убийцу никто не видел. Нашли лишь гильзу от патрона. Ставлю на то, что это какой-нибудь умный рыбак, купивший оружие на одном из островов.

– Да, наверняка какой-нибудь рыбак, из тех, что поумнее, – кивнул Мино. – Кстати, ты читал о великом первооткрывателе Гумбольдте? Он описал более двадцати тысяч растений и насекомых только в этой стране. Многие из них на сегодняшний день вымерли. В этом виноваты лесовозы со своими грузами. Когда-то здесь водилась прекрасная бабочка из семейства парусников. Почти такая же крупная, как морфо. Больше ее не существует.

– Вот как, – ответил Орландо. – Печально. Но как это связано с убийством бургомистра?

– Напрямую, – ответил Мино.

Орландо лежал, уставившись в траву и глубоко задумавшись. Мино не сводил взгляда с верхушек деревьев. Ему хотелось плавать, нырять за ракушками, он так по этому скучал. Здесь море было беспокойным, огромные волны разбивались о бесконечные золотые песчаные пляжи. Купаться было невозможно. Невозможно спокойно лежать, покачиваясь на воде. Но, может быть, именно это место, именно этот город, было самым спокойным местом во всей Латинской Америке. И все же Мино было тревожно. Он слишком мало знал, ему нужно было узнать еще больше. Он прочитал много книг, но на свете их было гораздо больше. Он умел читать и говорить по-английски. Бахтар научил его арабскому письму и ливанскому языку. Орландо утверждал, что знает немецкий. Орландо смышленый парень, он много читает. Неужели ему достаточно просто валяться на траве, наслаждаясь мыслью о мертвом бургомистре? О мертвой крысе? Мысль о том, чтобы уехать куда-нибудь без Орландо, Мино не нравилась. Орландо был его другом, его товарищем. Они и мыслили в одном ключе. Может быть, они смогут сделать что-нибудь вместе?

Мино постепенно скопил достаточно много денег. Он мог в любой момент уехать куда заблагорассудится. Но зачем? Может быть, мир везде одинаково плох? Он подозревал, что в некоторых местах он даже хуже. Мир – тело без головы. Два миллиарда ненужных людей.

– Ты особенный, – сказал внезапно Орландо. – Для тебя нет места в зоопарке Менгеле. Ты думаешь почти так же много, как и я. Сегодня ночью мне приснилось, что я застрелил бургомистра. А потом я проснулся и узнал, что он убит! Я начинаю подозревать, что у тебя действительно есть связь с вождем племени обохо. Возможно, ты умеешь кое-что еще, а не только жонглировать кофейными чашками?

– В джунглях, – ответил Мино, – есть ответы на многие тайны человечества. Я родился в джунглях. Возможно, мои родители были настоящими индейцами. Если хочешь, поедем со мной в джунгли. В самые их дебри. Я хочу отправиться на охоту за бабочками. К тому же я ищу ответ на один важный вопрос. Завтра я принесу с собой карту. И мы спланируем наше путешествие.

Мино встал и ушел. В груди у него было необычное ощущение: он чувствовал, что что-то начинается. Что-то, давным-давно предопределенное, но чему нет имени. Где-то в глубине его сознания хранилось воспоминание. Картинка. И она придавала ему невероятную силу.

На следующий день Мино принес с собой в парк большую подробную карту района, находящегося в самом центре страны. Правительство официально объявило его заповедником, и состоял он в основном из нетронутого дождевого леса. Здесь все еще обитали племена индейцев, которые, с некоторой натяжкой, можно было назвать дикими.

– Вот туда, – сказал Мино, показывая на карте, – мы вряд ли доберемся. Но мы можем пройти по периферии. Мы доберемся в эту деревню на самолете. Здесь проходит граница la terra pazada.

Орландо заинтересованно проводил по карте соломинкой. Предложенное приятелем путешествие увлекло его. Хотя он и не разделял страсти Мино к бабочкам, там наверняка найдется много всего интересного. Денег у него не было, но Мино сразу же объяснил, что так как идея принадлежит ему, он, естественно, возьмет на себя все расходы.

Сложное оборудование было не нужно: лишь сетка от комаров, гамаки, ножи и непромокаемая обувь. Плюс оборудование Мино для ловли бабочек и дополнительный сачок для Орландо.

– Вопрос в том, как часто туда летают самолеты. Может быть, всего дважды в год, – сказал Орландо.

Они решили сразу же это проверить и отправились в единственное турагентство в городе. Им сказали, что туда, куда они собрались, самолеты летают раз в неделю. Из столицы. Им нужно было полететь на самолете в столицу, а там сделать пересадку.

Юноши сразу же решились. Бахтар не имел ничего против того, что Мино возьмет четырнадцать дней отпуска.

Они заказали билеты с отправлением через неделю и возвращением через четырнадцать дней.

– Когда мы вернемся, – сказал Орландо, – в городе будет новый бургомистр. Будь уверен: его будут звать Диего Наварро. Я лично поприветствую его орхидеей из джунглей. Собственноручно собранной.

Мино засмеялся:

– Ты не знаешь эту систему, amigo. Кларо, Наварро станет бургомистром. Но почти сразу же он перестанет быть тем Наварро, которого ты знаешь. Власть ударит ему в голову, и он мгновенно забудет, что когда-то был рыбаком. Единственное, что будет по-настоящему его интересовать, это толщина его кошелька. Так что однажды ночью его застрелят и поставят нового бургомистра. И так будет продолжаться целую вечность до тех пор, пока кто-нибудь не остановит это вращающееся колесо.

– О, остроумный сын революционного кактуса, как однажды сказал поэт с родины баккалао Хенрик Ибсен, мои иллюзии – святая ложь, от которой я на короткое время становлюсь счастливым. Конечно, Диего Наварро через несколько лет превратится в свинью. И тогда не исключено, что я вспомню свои былые навыки мясника.

Прежде чем вернуться в бар «Педро Бахтар Аш», Мино купил сачок для Орландо и попросил его потренироваться с ним. На охоте за самыми красивыми бабочками джунглей умелый ассистент был бы весьма кстати.

Мино оглядел свои вещи, лежавшие в пансионе. Их было немного: кожаный мешочек с заработанными деньгами, несколько книг, среди которых – потрепанная ливанская грамматика, которую ему дал Бахтар и которую он тщательно зубрил, три ножа и, наконец, самое важное – самозарядный пистолет. Его стоило припрятать получше, чтобы хозяйка не нашла его в отсутствие Мино. Он решил закопать его где-нибудь возле реки. Надо было давно это сделать.

Удивительным образом Орландо раздобыл себе наимоднейшую одежду для джунглей: зеленые непромокаемые полотняные брюки с семью накладными карманами, такую же рубашку, толстый кожаный ремень и пробковый шлем. Сидя рядом с Мино в грохочущем старом пропеллерном самолете, который должен был отвезти их к месту назначения, он выглядел как настоящий первооткрыватель.

Все восемнадцать мест в самолете были заняты. Там были только мужчины. Орландо и Мино с удивлением обнаружили, что четырнадцать из них были одеты в оранжевые рабочие куртки, на спинах которых большими синими буквами было написано: AQUA-ENTREPO CO.

– Джунгли, – сказал Мино, – обозначены на карте как la terra pazada, то есть заповедник. Посмотрим.

Они пролетали над морем зелени. Но это море вдоль и поперек было пронизано черными и красными полосками. Дорогами. Встречались и большие коричневые участки. Выжженный или вырубленный лес. Спустя три часа самолет приступил к снижению. Они увидели, как среди джунглей проступила коричневая взлетная полоса. А вокруг нее горстка домов. Вдоль полосы выстроились бульдозеры. На них тоже было написано AQUA-ENTREPO CO. Мино спросил одного из мужчин и узнал, что здесь собираются строить дамбу. Огромную дамбу. И когда закончат, здесь появится самое большое озеро в стране. Оно будет простираться до границы соседней страны.

– А как же заповедник? – спросил Мино.

Мужчина хрипло рассмеялся.

– Электричество, amigo. Для бокситового завода чуть ниже. Полудиким индейцам дадут настоящую работу.

Орландо и Мино бродили по тому, что с большой натяжкой можно было назвать деревней. Бараки явно были построены совсем недавно. Перед каждым домом валялись груды пустых банок. Пиво «Полар». Любимый напиток индейцев, сказали им. Здесь был магазин. Орландо и Мино купили там сушеные продукты. А потом они отыскали подходящее место, чтобы повесить гамаки.

– Плохо дело, – Орландо жевал печенье и отмахивался от мушек. – Я думал, нас ждет старая живописная деревня с прекрасными девушками-метисками, танцующими вокруг известняка, разрушенным домиком миссионеров-иезуитов и маленьким овощным рынком, где мы будем покупать папайю и плоды змеиного фрукта. А это больше похоже на колонию отчаявшихся алкоголиков, раздобывших себе в качестве игрушек бульдозеры.

Мино ничего не ответил. Он лежал, вытянувшись, в гамаке и слушал крики попугаев ара. Если он не ошибался, еще несколько лет назад здесь была деревня индейцев. Возможно, когда-то здесь действительно стоял домик миссионеров. Возможно, сотни кабокло мирно жили здесь, обрабатывая свои маленькие делянки. Возможно, на краю деревни в маленьком покрытом известняком доме жило маленькое семейство, отец зарабатывал на жизнь продажей бабочек, которые старший сын добывал в джунглях. Пока не прилетели вертолеты. А за ними бульдозеры стерли ее с лица земли. Мино подумал о том, сколько человеческих костей погребено под красной посадочной полосой аэродрома.

– Здесь нет солдат, – сказал он самому себе.

– Вместо них здесь пиво «Полар», – ответил Орландо, услышав слова приятеля.

На следующий день Орландо и Мино отправились в джунгли. Они шли по тропинке вдоль реки. На берегу постоянно попадались полусгнившие пиро́ги. Они шли почти весь день, а прямо перед заходом солнца разбили лагерь. К этому моменту Мино с помощью Орландо поймал семнадцать новых видов бабочек.

Они продолжили путь вдоль реки. На четвертый день тропинка исчезла. Они нашли место для лагеря и решили остаться здесь на несколько дней, прежде чем повернуть назад.

Орландо джунгли понравились. Каждую минуту он чем-то восхищался. Когда он начал собирать орхидеи и другие прекрасные цветы, чтобы отвезти их домой и подарить девушкам, он просто впал в экстаз. Когда они вернутся, то устроят невероятную цветочную вечеринку возле его дома, так он сказал. Но, к его глубокому разочарованию, всего через несколько часов цветы завяли. Затем он попробовал соорудить ловушку для птиц. Он хотел сделать из них чучела, вернувшись домой. Но у него ничего не вышло. Ни одна птица в ловушку не попалась.

– Повезло тебе, – сказал Орландо Мино, – ты выбрал себе удачное хобби. Твоих бабочек хотя бы можно поймать.

– Да, – ответил Мино. – И они никогда не поблекнут. Они останутся такими же яркими сотни лет.

Вечером накануне того дня, когда они собирались повернуть назад, они долго сидели у костра.

– Перед тем как поехать сюда, ты сказал, что хочешь собрать бабочек, – сказал Орландо. – Ты это сделал. Такой коллекции я не видел ни у кого. Но ты сказал кое-что еще: что ты хочешь получить ответ на один вопрос. Ты его нашел?

Мино посмотрел на своего приятеля через огонь костра. Видно ли ему, что его глаза сверкают ярче, чем угли?

– Почти, – ответил Мино.

Орландо понял, что сейчас Мино что-то ему расскажет. Поэтому он промолчал. Оба долгое время не говорили ни слова.

Мино встал и подошел к Орландо. Достал нож из ножен и присел на корточки. Он осторожно провел пальцем по лезвию ножа. А потом сделал неглубокий надрез, из которого начала сочиться кровь. Ее капли падали на землю.

– Видишь мою кровь? – спросил он. – Она белая.

– Нет, красная, – возразил Орландо.

– Заткнись! – взревел Мино. – Белая.

Внезапно он задышал тяжело и напрягся, как пружина.

– Она белая! Как у насекомого! Даже тоньше, чем у насекомого! Хуже. От нее воняет. Как от молока гнилого кокоса. Ты когда-нибудь разбивал гнилой кокос?

– Тысячу раз. – Орландо едва сдерживал смех, глядя на безумство приятеля.

Мино расслабился. Орландо был здесь. Он не ощетинился, не спрятался в свою скорлупу. Не сдвинулся ни на миллиметр. Это было испытание, решающее испытание. Мино убрал нож в ножны и прислонился к стволу дерева. Потом он улыбнулся.

– Орландо, – сказал он. – Друг мой. Ты именно такой, как я и думал. Я получил ответ на свой вопрос. Ты часть этих джунглей, которые планируют затопить. Но ты будешь жить. Нам обоим скоро семнадцать, часть жизни мы уже прожили. Как и я, ты никогда не ходил в школу. Но у тебя много книг. Ты знаешь больше тех, кто ходил в школу всю свою жизнь. И поэтому ты, как и я, понимаешь, где находится центр мира. Здесь. Именно здесь, там, где мы сидим. На дне будущего озера. Центр мира – в джунглях. В этих джунглях, ведь они самые большие в мире. Джунгли – важнейший орган планеты. Здесь живет девяносто процентов всех обитающих на планете видов растений и животных. Здесь производится воздух, которым мы дышим. Я занимался историей. Я прочитал целую гору книг по истории. Истории войн Человека. Бессмысленных войн. Не имеющих никакого значения. Тысячи и миллионы человек убивали то здесь, то там, но что это значит? Да ничего! На земле все еще предостаточно людей. Душе планеты ничего не угрожает. Душа планеты лишь почесывалась от удовольствия каждый раз, когда начиналась новая Человеческая война. Война между людьми абсолютно безвинна, она даже приносит пользу с точки зрения планеты. Человеческое общество с его городами, машинами, асфальтом и нефтью – тело без головы. Бесконтрольно растущая, жизнеугрожающая опухоль на теле планеты. Человек вопит от восторга: еще асфальта, еще денег, еще нефти! И считает себя венцом творения. А на самом деле он ничтожнее чумной крысы. Человек не делает то, для чего его создавала природа: он не стал матерью всему живому на земле.

Мино выдохнул. Он держал непростую речь. Он не знал, выражают ли его слова то, что он чувствовал и хотел сказать. Слова звучали так громко, так величественно, а ведь их содержание было совсем-совсем простым.

– Я знаю, что джунгли – центр мира, – продолжал он тише. – Хотя люди считают, что центр мира – в Риме, там, где сидит Папа. Гринго думают, что центр мира – в Нью-Йорке или в Вашингтоне. Но как только умрут джунгли, умрут все. Когда я вернусь, я скажу Бахтару, что не смогу долго работать у него. Я слишком мало знаю. Возможно, все мои мысли ошибочны. Мне нужно поехать в столицу, в большой город. Там есть такое заведение, которое называется университетом. В нем невероятно много книг по самым разным темам. А еще студенты, которые дискутируют, как мы с тобой. Было бы здорово, если бы ты, Орландо, поехал со мной, и мы бы учились вместе.

Орландо очень серьезно выслушал то, что сказал Мино. И теперь он вскочил на ноги, выхватил из костра горячую палку и рванул к реке. Там он скинул с ног ботинки, стянул брюки и рубашку и бросился в темную воду. Мино видел лишь отблески факела и слышал плеск. А потом ночные джунгли пронзил голос Орландо:

– Вождь племени обохо, вождь племени обохо, не бойся будущего! Ведь Орландо Виллалобос и Карлос Ибаньез выжмут правду из тьмы мироздания. Сын кактуса и мясник перевернут мир с ног на голову! Ночь тысячи мыслей позади!

Взрывая воду руками, он вылез на берег и остановился возле костра, отряхиваясь как собака. Обнаженный Орландо присел на корточки.

– Посмотри, вот я такой, какой я есть, – сказал он, широко улыбаясь. – Ягуар, огонь и солнце. Все это в едином теле. Тысячи мыслей, тысячи желаний. Совершенно неподходящее создание для зоопарка Менгеле. Без отца, без матери, без жалости, без веры. Но не без разума. До того, как ты появился в этом бездушном городе, мне не с кем было словом перемолвиться. Рыбаки, черт, да они погрязли в политике и только и могут, что спорить о различиях между PCP[27], CCP[28], «Союзом трудящихся» и «Народным фронтом». Когда я лежал по ночам в моем домике, мне казалось, что я сошел с ума. Что мои ступни не касаются земли. Когда я прочитал эту книгу о Йозефе Менгеле, я понял, что я не свихнулся. Свихнулся мир вокруг меня. Ты думаешь, что профессор Гелло Лунгер, который написал эту книгу, работает в университете? Разве не там обитают все профессора? Claro, давай это выясним! Amigo, знаешь, какая самая большая глупость из тех, что Орландо слышал за свою жизнь? Да, радуйся: то, что все эти джунгли, где мы с тобой бродили, окажутся под водой! Ты думаешь, я не понимаю, что джунгли – центр мира? Вопрос только в том, как нам остановить это безумие. Я готов убивать ради такой цели.

Орландо подкинул веточек в костер.

– Предлагаю, как только мы доберемся до столицы, отыскать офис этой компании по строительству дамбы и гидроэлектростанции и взорвать его к чертям собачьим. А потом примемся за директора бокситового рудника.

Мино рассмеялся. Эта мысль была ему близка. Вот только потом появятся новые офисы и новые директора. За каждым человеком, обладающим какой-либо властью, стоит бесконечная очередь жаждущих занять свободное место. Как Питрольфо занял пост сержанта после смерти Кабуры.

– Возможно, ты прав, – сказал он. – Надо бы это выяснить. Возможно, на свете многие думают, как мы. Что они делают? Я слышал, что в университете произошла стычка между студентами и солдатами. Это хороший знак. Нам туда надо. Там-то мы и начнем.

– Да, звучит очень неплохо. К тому же в университете наверняка немало симпатичных сеньорит. Например, на факультете обработки ноготков. Ты ведь знаешь, что университет поделен на отделения, занимающиеся разными темами. Они называются факультетами. Красивое слово? Где мы начнем? А есть ли там факультет углубленного мясничества? А как ты думаешь, таких, как мы, вообще пустят внутрь?

– Я спросил в библиотеке, – ответил Мино. – Университет открыт для всех. Нужно просто разобраться в системе. Я сначала хочу стать профессором лепидоптерологии. Это про бабочек. Потом займусь географией и историей. Возможно, даже политикой. Еще я хотел бы выучить двадцать-тридцать языков. Это будет несложно. Затем я хотел бы узнать о звездном небе. Попытаться выяснить, где живет Бог. И постепенно я наверняка выясню, как наилучшим образом защитить джунгли. Возможно, в конце концов я стану Папой Римским. И тогда я перенесу папский престол в бамбуковую хижину – вот здесь. И отлучу от церкви всех гринго.

– А твой отец, – сказал неожиданно Орландо, – ты никогда не думал о том, чтобы освободить его от существования в форме кактуса?

– Нет, – ответил Мино, – ему лучше быть кактусом. К тому же он не мой отец. Я тебе наврал, – сказал он медленно. – Я из совсем другой страны. Моих родителей, как и всю мою деревню, уничтожили армейцы. Я единственный выжил. Мое настоящее имя Мино Ахиллес Португеза.

Орландо притих, ворочая палочкой угли костра. И Мино рассказал ему все.

Он снял брюки и показал Орландо ужасные шрамы между ног. Откинул волосы и продемонстрировал отсутствующее ухо. Заканчивая рассказ, он сказал:

– У реки, недалеко от твоего дома, я закопал пистолет и девятнадцать из двадцати патронов, которые у меня были. Двадцатый я потратил на бургомистра.

Вернувшись в город, Орландо сразу же устроился на работу на судостроительную верфь. Бахтар светился от радости, заполучив обратно своего жонглера-официанта, но очень расстроился, когда услышал, что через несколько месяцев Мино уедет в столицу. Пепита, Фелисия, Ильдебранда, Пенелопа, Диана и Мигела часто приходили под платан в парке, когда там были юноши, или устраивали вечеринки в домике Орландо. Никто больше не верил в рассказы Мино о желтых волдырях; ведь они должны были появиться давным-давно.

Мино сходил к el dentista и вставил себе зубы. Он отпустил пышную бороду и усы, а его тело приобрело взрослые пропорции. Он превратился в красивого молодого мужчину, совершенно не похожего на того худенького мальчишку, которого вывезли из страны почти два года назад. Он был очень похож на фотографию несчастного Карлоса Ибаньеза в его паспорте. Мино с удовлетворением убедился в том, что паспорт будет действителен еще семь лет. Но вот о чем он постоянно думал: узнают ли его в городе Марии Эстреллы, если он по какой-то случайности окажется там? Возможно. А возможно, и нет.

Уму непостижимо, совсем недавно он беззаботно лежал на пристани вместе с Марией Эстреллой. Сколько всего случилось с тех пор! Можно ли по его лицу прочитать, сколько всего он пережил? Мино внимательно рассматривал свое отражение в зеркале, но ничего такого не видел. Волосы закрывали отсутствующее ухо. У него были новые зубы. Почти та же улыбка. Почти все было как раньше.

Поездка в джунгли, которую осуществили Орландо и Мино, была очень продуктивной в плане сбора бабочек. В коробочках Мино появились семьдесят три новых вида. Ему не терпелось поехать в дом у моря, где лежала основная часть его коллекции. Ему очень хотелось разложить новые виды по местам согласно семейству и виду. Но и во время этого путешествия он не нашел бабочку, похожую на большую сине-желтую особу, которую он поймал много-много лет назад. Papilio portoguesa.

Диего Наварро стал бургомистром. Первым делом он построил новый причал для рыбаков. Потом он переехал в дом прошлого бургомистра. А потом постепенно распорядился о следующем: положить новый асфальт на главной улице, установить новый шпиль на городской церкви, наложить особый налог на всех проживающих в городе ливанцев, увеличить разрешенное количество свиней в личных хозяйствах с двух до четырех, выделить место для парковки лесовозов там, где было запланировано, закрывать парк с двенадцати ночи до семи утра. И все вернулось на круги своя, никаких изменений к лучшему не произошло, за исключением причала для рыбаков.

Орландо и Мино работали и зарабатывали. Почти каждый день они пересчитывали в парке свой медленно, но верно растущий капитал. Довольно быстро они поняли: на то, чтобы жить и учиться в столице достаточно продолжительное время, нужно будет гораздо больше денег, чем они могли заработать за несколько месяцев. Будущее выглядело весьма туманным.

Однажды вечером Мино лежал и читал книгу о завоеваниях индейцев конкистадорами. Он прочитал о тоннах золота инков, из которого выплавили золотые слитки, погрузили на корабли и вывезли в Португалию и Испанию. Многие из этих кораблей так и не добрались до места назначения. Их погубили коварные течения и неожиданные штормы, и они разбились вдребезги у негостеприимных берегов. Особенно опасным на маршруте было одно место: узкий пролив между континентом и несколькими островами. Это место прозвали Пастью Дьявола. Даже небольшой ветер внезапно превращался здесь в неистовый ураган, ломавший мачты, словно сухую солому. А потом корабли течением выносило к острым скалам вдоль побережья. И здесь они разбивались в щепки.

Такая участь настигла по меньшей мере сорок галеонов. Все они перевозили золото.

Мино изучил карту морских путей. Побережье к югу от Пасти Дьявола, видимо, находилось совсем рядом с тем городом, где стоял его дом. Вдруг его пронзило. Он отбросил книгу и спрыгнул на пол. Как же он забыл! Останки корабля, которые он видел, когда нырял, чтобы освободить якорь рыбаков. Там сверкало что-то золотое. Он ведь тогда спросил Марию Эстреллу, что это может быть. И она ответила: «Не железо, оно ржавеет, не жесть, морская вода ее разъедает, не медь, она зеленеет, не серебро, оно чернеет. Это золото. Золото сверкает даже через тысячу лет». Вот что ответила Мария Эстрелла.

Конечно, это невозможно. Ведь это была бы просто сказка. Но Мино решил, что так тому и быть: ему нужно вернуться в дом у моря. Не проходило и ночи, чтобы ему не снилась Мария Эстрелла. Нужно было ехать как можно быстрее.

Уже на следующий день Мино принялся изучать автобусные маршруты. Самолетом добраться было бы быстрее, но дороже. А им с Орландо в столице понадобится каждый боливар. Он решил отправиться туда в субботу утром, через два дня.

– Мне нужно узнать, как дела у Марии Эстреллы. Я не успокоюсь, пока не съезжу туда, – сказал твердо Мино Орландо, пока тот вытаскивал занозы из ладоней.

– Понимаю, – сказал он. – Только будь уверен: если свиньи в той стране, где ты сжег тюрьму и всю их кодлу, подозревают, что за этим стоишь ты, то за твоим домом ведется наблюдение. Как ты успел заметить, в этой области наши страны прекрасно сотрудничают. Возможно, они держат твою возлюбленную и ее мать в заложниках, ожидая, что ты вернешься за ними. Но поезжай. Конечно, ты должен съездить. Если ты не вернешься через неделю, я приеду за тобой. Появится ягуар, огонь и солнце, и начнется настоящая кутерьма. Или я захвачу самолет и пообещаю сбросить его на голову генералов, если они тебя не отпустят. Я говорю серьезно.

Дорога заняла полтора дня. В двух отдельно упакованных картонных коробках лежали все коробочки с бабочками. Пистолет Мино спрятал под рубашкой.

Когда автобус остановился на остановке, Мино запихнул под нижнюю губу большой ватный шарик и надел темные очки. С большим трудом он дотащил коробки до ближайшего пансиона, где снял комнату на три ночи. Затем он снова вышел на улицу и остановился на том углу, где так часто стоял раньше. Ниша в стене у банка «Эспирито Санто» никуда не делась, и там все так же воняло мочой. Было два часа дня.

Мино был озадачен. Город оказался намного больше, чем ему помнилось, дорожное движение на улицах было весьма оживленным. Он подумал, что никто не сможет его узнать, особенно с бородой, очками и ватой под нижней губой. И все же осторожность не помешает. Стоит ли ему сесть на автобус и отправиться к дому у моря? Можно проехать еще одну остановку и вернуться пешком. Как будто он турист, любующийся скалами и морем. Надо взять фотоаппарат. И пусть болтается на груди.

Он зашел в магазин и купил самый дешевый фотоаппарат. Попросил продавца вставить в него пленку. А потом сел в автобус.

Ему показалось, что он узнает большинство пассажиров. А вдруг возле школы в автобус зайдет Мария Эстрелла? Он почувствовал, как сильно забилось сердце. Но Мария не зашла. И никто из пассажиров его не узнал. Водитель автобуса, который возил его сотни раз, взглянул на него, взял деньги за проезд, но не узнал.

Автобус медленно покатился дальше. Мино показалось, что едет он мучительно медленно. От нетерпения он едва мог усидеть на месте. Наконец они подъехали. Вон вилла красивой сеньоры-соседки, которую он ненавидел. А вот, вот его дом! Они проехали мимо. Никаких признаков жизни Мино не заметил. Но он успел увидеть ухоженные цветы в горшках возле входа. Он очень надеялся, что Мария Эстрелла и ее мать воспользовались предложением пожить в его доме вместо ветхого домика соляной компании.

Он дернул за шнур звонка, чтобы остановить автобус. Пора было выходить.

Мино медленно пошел обратно. Каждый раз, когда показывался встречный автомобиль, он поднимал фотоаппарат и делал вид, что снимает виды. Он едва сдерживался, чтобы не побежать.

Еще один поворот – и будет его дом.

Мино шел медленно, внимательно наблюдая. Никаких подозрительных автомобилей возле дома. На мгновение он задержался возле ворот. Сделал вид, что любуется цветущей бугенвиллией. И тут он заметил, что земля в цветочных горшках подозрительно сухая. Их не поливали несколько дней. Ему надоел весь этот спектакль, он распахнул ворота и отправился к двери.

Она была закрыта. Он постучал. Громко. Никакой реакции. В полной растерянности он замер, оглядываясь. Потом побежал в сад и поднял камень. Под ним лежали ключи. Запасные.

Мино бросился к двери, распахнул ее. В нос ему ударил затхлый воздух. В доме какое-то время не проветривали. Он бегал из комнаты в комнату. Повсюду было очень чисто и аккуратно. На кухонном столе стояли две тарелки. На газовой плите – кастрюля. Внутри нее зеленая плесень. Он открыл дверцу холодильника, внутри было полно протухшей еды. Мино сел на стул.

Ничего не понятно. Здесь точно жили люди еще пару недель назад. Мария Эстрелла и ее мать.

Он зашел в одну из спален. Постели были аккуратно заправлены, он отодвинул в сторону одно из одеял. Под ним лежала ночная рубашка Марии. В шкафу висела ее одежда. Он принюхался. Сладкий запах духов Марии.

Мино был совершенно растерян. Он медленно ходил по комнатам, пытаясь что-нибудь понять. Вещи матери тоже были здесь. И еще многие вещи из того дома, в котором они жили раньше: сундуки, фотографии в рамках, чашки и кувшины, плетеный коврик, комод. На террасе стояли два стула. Он бросился к лестнице на причал.

Он остановился и посмотрел на проплывающую в воде стайку серебристых рыбок. Он не знал, что ему делать. Внезапно в голову ему пришла одна мысль, и он снова побежал в дом.

Он начал рыться в вещах Марии. В глубине шкафа он нашел маленькую шкатулку с большим красным сердцем на крышке. В шкатулке лежало его письмо. Первое письмо, которое он ей отправил.

В туалете лежала красная сумка с косметикой Марии. Две зубные щетки – каждая в своем стакане. Мино понял, что женщины покидали этот дом в большой спешке.

Он посмотрел на красивые ящики с бабочками, которые стояли на том же самом месте, где он их оставил. Но сейчас они его не заинтересовали. Единственное, что занимало его мысли, это вопрос: где Мария?

Он поднялся к домам соляной компании. Они показались ему еще более дряхлыми; повсюду были мусор и грязь. Окна в доме, где жили Мария и ее мать, были разбиты, дверь распахнута. Повсюду бродили куры. Пусто. Сеньор Паз, сосед, мертвенно-бледный старик, непрерывно кашляя, рассказал ему, что сеньора Пинья вместе с дочерью переехали отсюда много месяцев назад. Но недалеко. Теперь они живут в доме жениха сеньориты, на красивой вилле на побережье возле скал. Сеньор Паз показал на дом Мино.

Мино поблагодарил его и вернулся в дом.

Обувная фабрика! Мать Марии работала на обувной фабрике. Ему нужно было как можно быстрее попасть туда.

Через полчаса Мино был на фабрике, только что началась вечерняя смена. Он стоял в большом зале, где за столами сидели женщины и резали кожу. Резкий запах въедался в ноздри. За стеклянной дверью в конце зала Мино увидел мужчину в костюме. Подойдя туда, Мино постучал. Мужчина вышел и вопросительно посмотрел на него.

– Я ищу сеньору Пинья, – сказал Мино. – Она здесь работает.

– Должна работать, так будет точнее, – мужчина нервно постучал карандашом по пальцам. – Ее не было на работе уже одиннадцать дней, и никакого сообщения о ее болезни мы не получали. Это странно, сеньора Пинья очень ответственно относилась к своим обязанностям. Она с нами уже много лет. Но теперь нам придется взять на ее место кого-нибудь другого, если она вскоре не появится. Вы ее родственник?

Мино не ответил, глядя в пол.

– Так вы ее родственник или знакомый, который ее разыскивает. Да, удивительно, просто поразительно. И вы, конечно, были у нее дома, не обнаружили ее там и приехали сюда?

Мино пробормотал слова благодарности, повернулся и вышел. На улице он снова надел темные очки. Безнадежно. Что же случилось с Марией Эстреллой и ее матерью? Он пошел в пансион, сел на кровать и стал механически жонглировать пистолетом, который постоянно носил под рубашкой.

Вряд ли они уехали его искать. Они не оставили бы дом в таком виде. Может быть, одна из них попала в серьезную аварию? А вторая теперь сидит у ее постели в больнице? Ему нужно было срочно это выяснить. Заплатив два боливара хозяину пансиона, он получил возможность позвонить в больницу, чтобы спросить, там ли сеньора или сеньорита Пинья. Ответ был отрицательным.

Мино собрал свои вещи и поймал такси. Теперь ему было наплевать, узнают ли его. Ватный шарик из-под нижней губы он давно выбросил. Положив ящики с бабочками на заднее сиденье, Мино продиктовал водителю адрес. Он решил жить в своем доме, он хотел спать, вдыхая запах Марии Эстреллы.

Той ночью Мино почти не спал. Он постоянно вскакивал и принимался бродить по дому в поисках какой-нибудь весточки, какого-нибудь знака.

Когда утреннее солнце осветило заросли кактусов на востоке, он сел на террасе и принялся чистить апельсины. Он высасывал из них сок, выбрасывая мякоть.

Без особой радости он принялся за свою коллекцию бабочек. Все новые виды были записаны в каталог и расставлены по местам. Теперь у него было более сорока ящиков со стеклянными крышками, в которых содержались пятьсот двенадцать видов бабочек. Дневных бабочек. Самые красивые из которых принадлежали семействам Morphoidae и Papilionidae.

Он полил все цветы в саду. Очень долго Мино простоял возле дерева анноны, которое посадил в их с Марией честь. Мами. Мами выросло. Оно стало зеленым и пышным. Это было здоровое крепкое дерево.

Он мог бы обратиться в полицию. Любой человек обратился бы в полицию. Но Мино Ахиллес Португеза в полицию не пошел. Несмотря на то что у него был паспорт и удостоверение личности на имя Карлоса Ибаньеза.

После того как он навел порядок в коллекции и полил цветы в саду, он больше не знал, чем заняться. Никакого смысла находиться здесь больше не было. Он не мог сосредоточиться ни на чем, не зная, что случилось с Марией Эстреллой. И все-таки что-то ему нужно было делать. Он не мог просто сидеть. Мино искупался, но от пребывания между водой и воздухом ему не стало легче. Ракушки были бледно-серыми и скучными.

Конечно же, это все лишь фантазия. Что здесь под водой лежит испанский галеон, набитый золотом. А поблескивала там, скорее всего, простая жестяная банка, которую только что выбросили рыбаки. Но так как больше заняться ему было нечем, он решил это проверить. Может быть, пока он будет занят, Мария Эстрелла вернется.

Он взял маску для ныряния и пошел в сторону города. Он знал, что на окраине находится небольшая пристань, где туристы могут взять весельную лодку напрокат. А ему нужна была лодка.

После переговоров о цене с беззубым худым стариком Мино получил нужную ему лодку. Проверил, что на борту есть большой якорь и длинная веревка.

Море было спокойным и тихим. Грести ему раньше не доводилось, и, прежде чем освоить правильную технику, он сильно шлепал веслами по воде. Но постепенно у него стало получаться, и он зигзагом проплыл мимо берега к скалам. Теперь нужно было отплыть немного подальше в море. Он должен был отыскать то самое место, где у рыбаков застрял якорь.

Он увидел свой дом и причал. Такие тихие и покинутые. Ему отчаянно захотелось, чтобы дверь террасы была открыта, а на пороге стояла и наблюдала за ним девушка в желтом платьице.

Он немного покрутился, пока не убедился в том, что это то самое место. И бросил вниз якорь. Затем надел маску и нырнул вслед за ним. Он задержал дыхание и поплыл, держась за веревку якоря. Исследуя дно, Мино заметил серые нагромождения камней. Но останков корабля нигде не было. Он нырял трижды, но ничего не нашел. Затем он забрался в лодку, чтобы немного передохнуть. Нырять было непросто, к тому же он давно не тренировался.

Затем он подошел к пристани. Там он долго стоял, оглядываясь. Здесь, именно здесь тогда была лодка рыбаков. Он снова вышел в море, прихватив с собой восемь-десять тяжелых камней, чтобы побыстрее опуститься на дно и сэкономить время и силы.

С первого же раза он увидел останки корабля. Он был старинным, поросшим водорослями и кораллами. Он немного поплавал вокруг, чтобы рассмотреть его получше. Нужно было найти что-то похожее на старую пушку, за которую тогда зацепился якорь. Мино пришлось всплыть, чтобы перевести дыхание. Он немного полежал, держась за борт лодки, а потом нырнул снова, зажав в руках камень. В этот раз он увидел пушку. Это была настоящая пушка. Но ничего сверкающего вокруг не было. В третий и четвертый раз он постарался разгрести кораллы и водоросли, чтобы найти его. От старой трухлявой древесины вода помутнела, а он совсем выдохся.

Он отдыхал в лодке около часа. Потом решил попытаться еще несколько раз. Если он снова ничего не найдет, значит, банку от сардин унесло течением.

Он опустился почти до самого дна и вдруг увидел кое-что. Вода снова очистилась, и между водорослями мелькнуло что-то золотое. Мино осторожно подплыл поближе, запустил руку и схватил то, что блестело. Вода снова помутнела. Он держал в руках что-то четырехугольное. Оно плотно увязло в грунте. Мино рванул его, качнул, и оно вдруг оторвалось. Тяжелое. Настолько тяжелое, что всплыть с ним в руках Мино не мог. Он добрался до якоря и положил эту тяжесть рядом с ним. Голова раскалывалась, он почти ничего не видел в мутной воде. Мино всплыл на поверхность.

Он не понимал, как сможет еще раз опуститься вниз. Но это было необходимо. Надо выяснить, что это такое. Принести это в лодку. Он немного отдохнул и снова нырнул на дно.

Он проверил крюки якоря. Должно сработать. Потом Мино поднял эту тяжелую вещь и положил ее между двумя крюками якоря. Затем потянул веревку и убедился, что тяжелое надежно закреплено.

Он перевалился через борт лодки и застонал. Потом начал тянуть якорь. Было очень тяжело. От соленой воды и скользкой веревки на ладонях у него образовались мозоли. Очень медленно якорь приближался к поверхности воды. Невероятным усилием воли Мино поднял его в лодку.

Эта штука была большой, как кирпич. Тяжелой, как свинец. С одной стороны она сверкала золотом. Мино понял, что это золотой слиток.

Он медленно поплыл к берегу. Там он положил слиток за камнями. И поплыл отдавать лодку хозяину. Он так устал, что потратил на это целый час. Домой Мино вернулся пешком.

Он сидел на террасе с кувшином сока, сухим хлебом и тарелкой оливок. На столе перед ним переливался золотой слиток. Мино обтер его со всех сторон. Весил он больше десяти килограммов. Мино Ахиллес Португеза стал богачом. Богачом с пустыми мыслями в голове и пустым домом. Он не чувствовал никакой радости.

Мино положил слиток в ящик под кроватью. Пусть полежит там.

Когда он приехал в этот город, у него были с собой мешки золотых и серебряных монет. Но он потерял Изидоро. Он сидел на террасе, чистил апельсины и считал проходящие на горизонте корабли совсем один. Сейчас у него под кроватью лежало целое состояние. Но он потерял Марию Эстреллу. Он сидел и ковырялся в тарелке оливок совсем один.

Мино набрал воды, чтобы полить Мами. Проходя по гостиной, чтобы выйти на террасу, он заметил кое-что, чего не увидел раньше: темные пятна на деревянном полу возле бамбукового дивана. Он поставил на пол лейку и подошел поближе. Три круглых темных пятна. Он поцарапал одно из них ногтем. Кровь.

Лежа, согнувшись, на полу, он заглянул под диван. Там лежал какой-то круглый сморщившийся гнилой фрукт, это было… Мино отпрянул. Помотал головой, отгоняя от себя картину того, что только что увидел. Затем он взял себя в руки и принес веник.

Он стоял и не мог отвести взгляд от того, что вымел из-под дивана: засохший кровавый комок. Человеческий глаз.