После эффектно прозвучавшего обвинения в приемной воцарилась тишина. Первым ее нарушил Мейсон.

– Да, припоминаю, – медленно кивнул он. – Я разговаривал с женщиной, отвечающей этому описанию.

– Ее имя, фамилия? – нахмурившись, спросил сержант.

– Я не могу назвать вам ее имя и фамилию, сержант.

– Вы хотите сказать, что не знаете, кто она такая?

– Я говорю, что не могу назвать вам ее имя и фамилию, – повторил Мейсон.

– Но вы не станете утверждать, что не знаете, кто она такая.

Мейсон просто улыбнулся.

– Послушайте, Мейсон, ваше поведение в этом деле заслуживает серьезной критики, – заметил сержант.

– Это я понял из ваших слов, – заявил ему Мейсон.

– Вам подобное не сойдет с рук.

– Что подобное? – невинно уточнил Мейсон.

– Ваше поведение!

– Ну, поскольку я уже так себя вел, то остается только один-единственный вопрос: сойдет ли оно мне с рук, как вы это сформулировали, – снова заговорил Мейсон, критически оглядывая кончик сигареты. – А это спорный вопрос.

Сержант повернулся к сотруднику в форме дорожно-транспортной полиции.

– Запри его где-нибудь. Не позволяй ему ни с кем разговаривать, ни с кем видеться. Оставайся с ним в одном помещении, но, если он попытается с тобой разговаривать или задавать вопросы, не отвечай.

– Я, конечно, хочу поставить вас в известность, что решительно протестую против подобного, ничем не обоснованного, своевольного обращения со мной, – официальным тоном заявил Мейсон.

– Да протестуйте, сколько влезет, черт вас побери, – ответил сержант. – С меня довольно. Уже вас наслушался. Джерри, уведи его отсюда, а я обыщу эту чертову посудину снизу доверху и не успокоюсь, пока не найду эту даму со снежно-белыми волосами в серебристом платье. Никого не отпускать на берег, независимо от того, разрешили им это или нет. Никто его не покинет, пока я не найду эту женщину. Она может попытаться избавиться от серебристого платья и переодеться в мужскую одежду, или еще что-то придумает. Сейчас дело выглядит так, что это она совершила убийство, а Перри Мейсон – ее адвокат.

Сержант повернулся к Берту Кастеру и спросил:

– Вы готовы поклясться, что она вышла на палубу и выбросила за борт автоматический пистолет?

– Да, – кивнул Кастер.

– Нет, он не готов, – вмешалась Мэрилин Смит и говорила твердо и уверенно. – Он может поклясться только в том, что на палубе стояла женщина в серебристом платье и еще одна женщина, когда он видел, как в воду летел сброшенный с борта пистолет.

– Вот он – результат общения этого чертова адвоката с нашими свидетелями! – в сердцах воскликнул сержант. – Забирай его отсюда и запри, Джерри.

Патрульный из дорожно-транспортной полиции опустил левую руку на плечо Перри Мейсона. На боку у него зловеще выпирала кобура и притягивала взгляд.

– Пошли, приятель, – сказал он.

– Но я протестую… – попытался возразить Мейсон.

Патрульный развернул его лицом к двери и объявил:

– Вы уже и так много протестовали. Сами пойдете или мне придется вас тащить?

– Конечно, пойду сам, – с улыбкой ответил Мейсон и пошел по коридору в сопровождении сотрудника дорожно-транспортной полиции.

Его отвели в каюту, где продержали более трех часов.

* * *

Когда Мейсона выпустили из этой каюты, туман все еще висел над водой. Его встречал высокий худощавый мужчина в черном сомбреро, который говорил неторопливо и растягивал гласные. Он производил впечатление спокойного, уверенного в себе и знающего свое дело человека.

– Я – федеральный маршал, – представился он. – Что вы делали на борту корабля?

– Пришел по делу.

– У вас было дело к Сэму Грибу?

– Да.

– Какого рода дело?

– Я выполнял поручение клиента. Я поднялся на борт, чтобы встретиться с мистером Грибом. Насколько мне известно, он был уже мертв, когда я здесь появился. Живым я его не видел. Я не знаю, кто его убил, и не собираюсь делать никаких заявлений.

Маршал кивнул, потом спросил:

– Вы знаете, что я могу поставить вас перед Большим жюри [15] и заставить говорить?

– Вы в самом деле можете меня вызвать на заседание Большого жюри, – улыбнулся Мейсон. – Но вот можете ли вы заставить меня говорить – вопрос спорный. Мое личное мнение – не можете.

На губах маршала стала медленно расплываться улыбка. Так улыбаются люди, умеющие ценить юмор. Заговорил сержант, который проводил расследование, и его голос звучал воинственно:

– Мы можем вас задержать по подозрению в убийстве, посадить в камеру и…

– Дело веду я, сержант, – перебил маршал. – Это все, мистер Мейсон.

– Когда я смогу вернуться на берег? – спросил Мейсон.

– В любое время, – ответил маршал.

– Вы что-нибудь выяснили? – поинтересовался Мейсон.

Маршал только улыбнулся.

– Нашли женщину в серебристом платье? – не унимался Мейсон.

Улыбка маршала превратилась в ухмылку.

– Читайте газеты, мистер Мейсон, – ответил он. – У посадочной платформы стоит катер. Ваши плащ и шляпа лежат вон на том столе.

Мейсон натянул плащ, поднял воротник и молча пошел по коридору, пересек пустой бар, потом игровой зал и вышел на палубу.

Корабль стоял неподвижно. Туман окутывал его, словно толстым одеялом. Палуба была влажной, капли влаги также осели на трапе и на канате, который служил перилами. У посадочной платформы ждал катер. Мейсон оказался единственным пассажиром. Насколько он мог судить, на борту плавучего казино остались только члены экипажа и представители правоохранительных органов.

Мейсон занял место на корме, и катер мгновенно отчалил. Минуту спустя корпус плавучего казино исчез в серой мгле, катер шел к берегу по компасу.

Когда Мейсон вышел на причал, там тоже никого не оказалось. Он ожидал, что его там будут ждать газетные репортеры. Он нашел свою машину, забрался в салон и поехал к офисному зданию. Там он припарковался у края тротуара, вошел в холл и вызвал лифт. Ночной сторож, выполнявший и обязанности лифтера, открыл дверь кабины и улыбнулся адвокату.

– Поздно же вы работаете, мистер Мейсон. Ваша секретарша ждет вас в конторе.

На лице Мейсона отразилось удивление.

– Она здесь с одиннадцати часов, – сообщил сторож.

Мейсон поблагодарил его и расписался в журнале регистрации, пока лифт шел вверх. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Он завернул за угол и увидел, что в его конторе горит свет. Матовое стекло во входной двери казалось золотистым овалом, на фоне которого выделялись черные буквы:

ПЕРРИ МЕЙСОН

АДВОКАТ

Вход

Мейсон прошел мимо этой двери, ведущей в приемную, и оказался у двери в свой личный кабинет, которая открывалась прямо в коридор. Он отпер эту дверь без каких-либо надписей своим ключом и увидел Деллу Стрит, устроившуюся в большом вращающемся кресле. Она откинулась на спинку, ноги положила на стол, скрестив лодыжки. Женщина крепко спала.

Однако, услышав, как щелкнул замок, когда дверь закрылась, она проснулась. Глаза у нее припухли ото сна, и она моргала при ярком свете.

– Привет, шеф, – сонно поздоровалась Делла, спустила ноги с письменного стола, потерла глаза костяшками пальцев. – Я заснула после выпуска новостей в полночь. Слушала их по радио, больше ничего не помню.

Она кивнула на портативный радиоприемник, который поставила на угол письменного стола Мейсона, потянулась, зевнула, скорчила гримасу, немного потопала ногами.

– Боже, как ноги-то затекли! Сколько времени?

– Половина третьего, – ответил Мейсон. Делла Стрит попыталась выйти из-за стола, но покачнулась – так сильно затекли ноги. Адвокат подхватил ее, чтобы не упала. – Держись, – сказал он, прижимая ее к себе.

Делла Стрит улыбнулась.

– У меня такое ощущение, будто мне в ноги ниже колена воткнули сотню булавок. Боже, как же долго я спала! Это одно из лучших кресел, в которых мне доводилось сидеть.

Мейсон обнял ее за плечи, она прижалась щекой к его плащу и закрыла глаза.

– Зачем ты сюда пришла?

– В десять вечера по радио передали, что Сэма Гриба убили в его плавучем казино, никому не разрешают покинуть корабль до выяснения обстоятельств. Вот я и подумала, что тебе может что-то потребоваться или ты попытаешься передать мне какое-то сообщение. Я решила, что лучше справлюсь со всеми делами, находясь здесь, а не у себя в квартире.

– Кто-нибудь приходил? – спросил Мейсон.

– Нет, никого не было. – Делла Стрит нахмурилась и добавила: – Боже, шеф, эти ноги меня достали. Мне нужно расходиться.

Он обнял ее за талию, и они стали прогуливаться по кабинету. Делла Стрит то и дело притопывала ногами и корчила гримасы от боли.

– Так, вот еще что… – снова заговорила она. – Во время радиосообщения в полночь передали горячие новости. Сказали, что известный адвокат Перри Мейсон находился на борту в момент совершения убийства, и представители правоохранительных органов задержали его для допроса. Полиция ищет таинственную женщину со снежно-белыми волосами в возрасте от пятидесяти до пятидесяти пяти лет, которая была одета в серебристое платье, серебристые туфли, на шее у нее висела нитка жемчуга. Ее седые, то есть белые как снег волосы были коротко подстрижены. Все описали ее внешность, как впечатляющую. Ее невозможно было не заметить… Скажи, шеф, зачем миссис Бенсон туда отправилась? У тебя была там назначена с ней встреча?

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Она сама заявила, что отправилась туда с единственной целью – помочь мне, если возникнут проблемы.

– Значит, у нее определенно был с собой пистолет, – заметила Делла.

– Как твои ноги? – спросил адвокат.

– Лучше. Теперь чувствую, что хожу по полу, но мы говорили про пистолет. Послушай, шеф, ты что-то от меня скрываешь?

– Многое, – ответил он.

Она опустила взгляд на свои ноги и сказала:

– К моему сожалению, шеф, должна признаться, что кровообращение у меня полностью восстановилось.

Он выпустил ее из объятий. Делла Стрит сделала несколько танцевальных шагов из джиги, потом уселась на уголок письменного стола.

– Давай сразу переходить к делу, шеф, пока есть такая возможность. Хозяйка дома, в котором я снимаю квартиру, – абсолютно нормальная женщина. Мы с ней в прекрасных отношениях. Я ей сказала, что жду в гости друзей, и мне их негде разместить в своей квартире, и поэтому я хотела бы снять соседнюю на несколько дней. Понимаешь, моя квартира раньше была частью сдвоенной – две смежные квартиры были объединены в одну, а потом их разделили на две, чтобы сдавать двум разным людям. Вторая сейчас пустует. Я заплатила ей арендную плату за неделю вперед, потом поехала к тебе и собрала чемодан. Боже, шеф, надеюсь, что взяла все, что тебе может потребоваться. Костюм не поместился, но я взяла носки, рубашки, нижнее белье, галстуки, бритвенные принадлежности, зубные щетки и пижаму. Я даже сунула в чемодан тапочки, которые стояли у тебя под кроватью… Я подумала, что тебе, возможно, захочется скрыться на некоторое время.

– И что ты сделала с чемоданом? – спросил Мейсон.

– Отвезла на ту квартиру, о которой только что тебе рассказывала. Я подумала, что после того, как тебя отпустят, они все равно будут за тобой следить, а если увидят, как ты выходишь из своего дома с чемоданом…

– Молодец! – перебил он. – Выключай свет. Мы уходим.

– Понимаешь, таким образом ты сможешь поддерживать со мной связь, и никто об этом не догадается, – продолжала Делла, выключая свет. – Между квартирами есть дверь, поэтому я смогу приносить тебе еду прямо туда и…

Он обнял ее за талию.

– Ты – моя спасительница, Делла. Кстати, я предполагаю, что в течение следующих двух часов мне попытаются вручить повестку.

– А ты не хочешь, чтобы тебе вручали повестку? – спросила она.

– Ни в коем случае. Где твоя машина, Делла?

– На стоянке.

– Отлично. Я сейчас сяду в свою машину и проедусь по кварталу. В том случае, если за мной следят, я вначале сброшу «хвост». Если не следят, то я сразу поеду за тобой. Как только доберешься до дома, звони Полу Дрейку. Буди его. Возможно, твой телефон уже прослушивается. Просто спроси у него, видел ли он меня и связывался ли я с ним. Он тебе ответит, что нет. Тогда скажешь ему, что тебе совершенно необходимо как можно быстрее с ним увидеться, и попроси его к приехать к тебе. Скажи, что ты обо мне беспокоишься. Только не вступай с ним в долгие разговоры. Убеди его сесть в машину и сразу же ехать к тебе. Ты меня поняла?

– Я тебя поняла еще до того, как ты начал говорить, – ответила Делла Стрит.