Мейсон заехал в небольшой ресторанчик на одной из тихих боковых улочек, где имелась телефонная будка, и позвонил оттуда Полу Дрейку.

– Привет, Пол, – осторожно сказал адвокат, услышав голос детектива. – Что новенького?

– Газеты видел?

– Видел.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Пока ничего не думаю. Где Оксман?

– Он дал письменные показания, и его отпустили. Он отправился к себе в гостиницу. Там его поджидала парочка репортеров, которые уговорили его дать интервью. После этого он выскользнул через черный ход и отправился в Голливуд. Там зарегистрировался в отеле «Кристи», в номере пятьсот девятнадцать под именем Сиднея Френча.

Мейсон тихо присвистнул.

– Как ты думаешь, он знает, что его жена тоже там? – спросил он у Дрейка.

– Не понимаю, как он мог это узнать.

– Тогда зачем он туда поехал?

– Мне кажется, что он пытается скрыться от репортеров.

– Мне все это не нравится, Пол, – медленно сказал адвокат.

– Вообще-то это довольно известный отель, – заметил Дрейк. – Может, это просто совпадение – то, что они оба его выбрали.

Мейсон какое-то время мочал, потом заговорил снова:

– Вряд ли это совпадение, Пол. Но вполне может быть, что этот отель у них обоих с чем-то связан. Может, они раньше там останавливались, чтобы уединиться… Скажи мне, Пол, а что слышно о Белгрейде?

– Если бы я сказал тебе все, что о нем думаю, то телефонные провода расплавились бы, – злобно ответил Дейк.

– Не важно, что ты о нем думаешь. Чем он занят, Пол?

– Черт побери, я не знаю, Перри. Я за ним не следил. Знаю, что ему вручили повестку – чтобы сегодня во второй половине дня явился на заседание Большого жюри. Мне тоже вручили такую повестку, а сейчас ищут тебя. Из кожи вот лезут, чтобы и тебе ее вручить. Одна из газет пыталась спрятать Белгрейда, но после того как ему вручили повестку, они поняли, что у них ничего не выгорит.

– Где Белгрейд провел ночь, Пол?

– Откуда мне знать, черт возьми? Кому какое дело до того, где он ночевал?

– Мне есть дело.

– А тебе-то это зачем?

– Ему потребуется переодеться в чистую одежду – надеть свежую рубашку, носки, нижнее белье. А если он готовится предстать перед Большим жюри, то его наверняка будут фотографировать, и ему захочется надеть свой лучший костюм.

– И что из того?

– Я подумал, что нам, возможно, следует заглянуть к нему домой. Вероятно, мы его там застанем.

– Но, Перри, если мы там появимся и начнем его доставать, то нам это не поможет. Он первым делом свяжется с полицией и сообщит, где они могут тебя найти. Я не испытываю к нему ни малейшей симпатии, как и ты…

– Да погоди ты! – перебил его Мейсон. – Я совсем о другом думаю. У меня появилась новая теория. Как он выглядит, Пол?

– Ты имеешь в виду внешность?

– Да.

– Ему лет пятьдесят, весит примерно сто девяносто фунтов [17], рост – пять футов и шесть с половиной дюймов, небольшие усики, маленький шрам в верхней части правого уха, где его задела пуля, и…

– Какой костюм был на нем надет?

– На работе он носит темно-синий костюм из сержа, – ответил Дрейк. – Считает, что таким образом он меньше привлекает к себе внимание и неразличим в темноте. Большинство мужчин, занимающихся слежкой, носят темную одежду.

– Ты знаешь его адрес, Пол?

– Он живет в небольшом бунгало недалеко от пересечения бульвара Вашингтона и Пятой авеню. Дом стоит на Пятой авеню.

– На каком расстоянии от бульвара Вашингтона?

– В паре кварталов, насколько я помню. Я же ездил к нему два или три дня назад.

– Слушай меня, Пол, – сказал Мейсон. – Садись в машину и жди меня на углу Пятой авеню и бульвара Вашингтона. Я сейчас в Голливуде, на арендованной машине. Мы должны туда подъехать примерно в одно время.

– Минутку, Перри. Ты и так уже глубоко завяз в этом деле. Ради всего святого, не нужно еще больше…

– Выезжай прямо сейчас, – перебил его Мейсон и повесил трубку.

Адвокат приехал на встречу на пять минут раньше Пола Дрейка. Когда Дрейк наконец оказался на месте, он припарковал машину, подошел к адвокату и снова разразился тирадой, выражая свое негодование.

– Я не думаю, что из этого выйдет какой-то толк, Перри, – заявил детектив.

– Ладно, хватит ворчать, – сказал Мейсон. – Я хочу, чтобы ты побольше разузнал о Белгрейде. Он – единственный из твоих сотрудников, кто находился на корабле во время убийства. Особенно меня интересует, насколько точно все отражено в отчете, который он тебе представил.

– Мерзавец он и обманщик, или он никогда не предал бы тебя, – с горечью заметил Дрейк. – Уж я позабочусь, чтобы он до конца жизни не получил работу ни в одном детективном агентстве.

– Да забудь ты об этом, – заявил ему адвокат. – В конце концов, искушение было слишком велико, и он не смог устоять. А если не считать этот один-единственный провал, он вполне может оказаться нормальным человеком.

Они молча прошли один квартал, потом Дрейк указал на нужный им дом.

– Вот этот, который стоит немного в глубине.

– Его жена тебя знает?

– Да.

– А меня?

– Не думаю. Если только видела где-то твои фотографии.

– Пол, для меня очень важно попасть к нему домой. Поэтому ничего не объясняй, не представляй меня, не представляй ее мне. Когда его жена нам откроет, просто заходи и все. Оба заходим без объяснений. Ты понял?

– Не удивлюсь, если нас обоих выставят вон.

– Какая она из себя?

– Блондинка, которая очень хорошо умеет играть глазами.

– Как ты думаешь, ей можно доверять?

– Только не этой крошке. Я только один раз ее видел, но этого хватило. Предпочел бы никогда с ней не иметь никаких дел. Она будет смотреть на тебя невинными детскими глазками, а на самом деле тверже бетона. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю. Последний раз я видел такое выражение на лице девятнадцатилетней шантажистки. – Адвокат усмехнулся и добавил: – Когда она сидела в приемной, я спросил у Деллы Стрит, как она выглядит, и Делла ответила, что выглядит как искусственная непорочная дева.

– Вот и эта такого же типа, – кивнул Дрейк. – Ей где-то от тридцати пяти до сорока.

– Ну что ж, рискнем, – сказал Мейсон.

Они свернули с тротуара и прошли по узкой забетонированной дорожке к ступеням крыльца. Дрейк шел первым, Мейсон следовал за ним. Дрейк поднялся по ступеням и нажал на звонок.

Им открыла дверь женщина в цветастом домашнем платье и воскликнула с преувеличенной радостью в голосе:

– О, да это же мистер Дрейк! Доброе утро, мистер Дрейк! Как поживаете? Хотите видеть Джорджа?

– Да, – ответил Дрейк и шагнул вперед.

На мгновение глаза женщины стали жесткими, как голубой кварц, но на пухлых губах продолжала висеть застывшая улыбка.

– Его нет, – сообщила она.

– Я должен встретиться с ним именно здесь, – заявил Дрейк, явно ожидая, что она подвинется и пропустит его.

– Ну, хорошо, – угрюмо произнесла она и отступила в сторону. Когда Мейсон проходил мимо нее, она добавила: – Проходите и присаживайтесь. Когда вы должны здесь встретиться с Джорджем?

Мейсон выбрал удобное кресло. Встретился с вопросительным взглядом Дрейка и спросил:

– Когда вы в последний раз его видели, миссис Белгрейд?

Она повернулась к Мейсону, глаза смотрели настороженно, лицо ничего не выражало.

– Вы – мистер Мейсон, не так ли?

– Да.

– Я так и подумала.

– Так когда вы в последний раз видели своего мужа?

– Почему вы спрашиваете?

– Просто интересуюсь.

– Его нет дома со вчерашнего вечера. Он не мог вернуться домой. Его задержали.

– Как он был одет, когда вы видели его в последний раз? – спросил Мейсон.

– Почему вас это интересует?

Адвокат кивнул на Пола Дрейка и ответил:

– Он работает на мистера Дрейка. Он был на задании. Мы хотим с ним поговорить.

– Вы хотите сказать, что он все еще работает у вас? – обратилась она к Полу Дрейку.

– Конечно.

– Он думает, что вы, возможно, на него рассердились из-за того, что прочитали в газетах и…

Она не закончила фразу, а Дрейк пояснил:

– Конечно, я зол как черт, но вообще-то он все еще работает на меня.

– Как он был одет, миссис Белгрейд? – снова спросил Мейсон.

– На нем был деловой костюм из темно-синего сержа, который он обычно надевает на работу.

– Мы все получили повестки и сегодня во второй половине дня должны предстать перед Большим жюри, – будничным тоном сказал Мейсон. – Я решил, что нам троим было бы неплохо все обсудить в неформальной обстановке перед тем, как нам начнут задавать вопросы под протокол.

На лице женщины отразилось явное облегчение.

– О, значит, вот в чем дело! Я рада, что вы так на это смотрите. Джорджу представился шанс заработать большие деньги, если он продаст свой рассказ газетчикам. Он был бы дураком, если бы отказался. Конечно, я понимаю ваши чувства, но и вы должны понять человека, который живет на одну зарплату. Вы оба неплохо зарабатываете, чего нельзя сказать про Джорджа. Нам часто приходится туго, когда мы пытаемся свести концы с концами.

– Да, я понимаю его чувства, – кивнул Мейсон. – Очень жаль, что его так обманули.

– Эта повестка точно все ему испортила, – с горечью сказала жена. – Он ведь собирался и продолжение истории продавать в газету. А затем ему вручили эту повестку, и газета больше не хочет иметь с ним никаких дел. Они считают, что теперь все, что он скажет, и так станет достоянием общественности.

– Вы совершенно правы, – кивнул Мейсон и посмотрел на часы. – Когда вы его ждете?

– Он звонил около часа назад и сказал, что через час будет дома. Жду его с минуты на минуту. Он хотел переодеться.

Дрейк посмотрел на часы у себя на запястье, потом бросил взгляд на Мейсона.

– Думаю, он может появиться в любую минуту, – нервно сказала миссис Белгрейд. – Похоже, что он подъехал…

До них донесся визг шин и скрип – тормозные накладки на этой машине явно были изношенные. Старенький автомобиль завернул с улицы на подъездную дорогу.

– Вот он, – сообщила миссис Белгрейд.

Мейсон кивнул и подошел к входной двери. На ступенях крыльца послышались шаги. Мейсон распахнул дверь и обратился к мужчине плотного телосложения, который как раз, тяжело ступая, поднялся на крыльцо.

– Добро пожаловать, Джордж, – поприветствовал его Мейсон. – Присоединяйтесь к нам.

Белгрейд замер на месте. В дверном проеме рядом с Мейсоном появился Пол Дрейк.

– Ну, что встал? Глаза таращишь? Заходи.

Белгрейд медленно прошел к двери. С опаской оглядывался по сторонам, словно пытался найти пути отхода.

– Я сам чувствовал бы себя точно так же на твоем месте, если бы предал клиента, – заявил Пол Дрейк.

– Прекрати, Пол, – предупредительно произнес Мейсон.

Белгрейд вошел в дом, пряча от них глаза. К нему подбежала жена, обняла его и на несколько секунд прижалась всем телом.

Дрейк кашлянул, и они оторвались друг от друга.

– Мне очень жаль, что все так получилось, мистер Мейсон, – обратился к адвокату Белгрейд. – Я должен перед вами извиниться. Я знаю, что вы оба сейчас чувствуете. Вы считаете меня последним негодяем и подлецом.

– Давайте-ка лучше присядем и поговорим, – предложил Мейсон. – Я достаточно долго занимаюсь адвокатской практикой и давно понял, что люди всего лишь люди.

Белгрейд посмотрел на жену.

– Ты приготовила мои вещи, Фло?

Она кивнула.

– Присаживайся, Джордж, – сказал Дрейк.

Белгрейд не сводил взгляда с жены.

– Приготовишь нам виски с содовой, Фло? Может, господа хотят…

– Господа хотят, чтобы миссис Белгрейд осталась в этой комнате вместе с нами, – усмехнулся Мейсон.

Белгрейд в недоумении посмотрел на него.

– А то ей еще вздумается позвонить кому-то из друзей, – пояснил Дрейк.

– О-о! – только и произнес Белгрейд.

Когда все расселись, Белгрейд посмотрел на Дрейка.

– Значит, мне больше никогда не придется работать детективом? – уточнил он.

– Зависит от вас, – ответил Мейсон, пока Дрейк еще не успел раскрыть рот. – Мы хотим, Джордж, чтобы вы рассказали, как так получилось, что вы нас продали. Может, все окажется и не так плохо после того, как мы выслушаем вашу версию событий.

– Вы в самом деле смотрите на это совсем не так, как я ожидал, мистер Мейсон, – повернулся к нему Белгрейд. – И от этого я чувствую себя еще хуже. Еще большим подлецом! Не знаю, получится ли у меня все объяснить, но мне и правда хочется, чтобы вы, господа, взглянули на это дело с моей точки зрения. У меня нет постоянного дохода. А мне нужно содержать жену. Оплачивать дом и всякие расходы. Так вот, когда я отправился в это плавучее казино, то оказался в гуще событий – прямо в центре дела об убийстве. За все годы оперативной работы я впервые столкнулся с подобным. Как вы помните, я следил за Сильвией Оксман. Я проводил ее до набережной, тем меня сменил Стейплз. Он сказал, что получил соответствующие указания. Я остался стоять на набережной, понимая, что на этот вечер моя работа закончилась. Я позвонил в агентство, отчитался о проделанной работе, и Дрейк сказал, что больше я ему не нужен. Я знал, что Дрейк работает на вас, мистер Мейсон, и также знал, что вы остались на корабле. Поэтому я подумал, что мне стоит вернуться обратно, чтобы в случае чего быть вам полезным.

– Минутку, Белгрейд, – перебил его Дрейк. – Я правильно понял, что ты вернулся в «Рог изобилия»?

– Да, – кивнул Белгрейд.

– Зачем?

– Ну, я же только что объяснил. Я хотел посмотреть, не смогу ли быть полезным мистеру Мейсону.

– Какого черта ты не отправился домой? – воскликнул Дрейк. – Ведь я же сказал тебе, что ты мне в этот вечер больше не потребуешься.

Белгрейд заерзал на стуле, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Видите ли, мистер Дрейк… Ну, в общем, я вполне могу сказать вам правду. Я знаю, что мистер Мейсон постоянно загружает вас работой. Но я также знаю, что меня вы цените не очень высоко. Мне вы всегда давали несложные поручения, а важные задания поручались другим. Помните, как вы поручили мне следить за горничной Сильвии Оксман? И единственная причина, по которой я оказался серьезно замешанным в этом деле, – это встреча девушки, за которой я следил, с Сильвией. А как только я добрался до Сильвии, вы сразу же сняли меня с дела и поручили слежку Стейплзу. Вот я и решил, что, возможно, мне представится шанс произвести хорошее впечатление на мистера Мейсона, а он замолвит за меня словечко перед вами, у меня появится постоянная работа, и вы будете поручать мне важные задания.

– Если дело обстоит так, то как так получилось… – открыл рот Дрейк.

– Погоди минутку, Пол, – перебил его Мейсон, не сводя глаз с Белгрейда. – Позволь мне самому разобраться с этим делом.

Дрейк уже собрался что-то сказать, но не стал и откинулся на спинку кресла.

– Что произошло потом, Белгрейд? – спросил Мейсон.

– К тому времени, как катер снова причалил к кораблю, там уже подняли трап, а нам заявили, что его чинят, это займет несколько минут, и нам придется подождать. Мы какое-то время сидели в катере, а потом подошла лодка с полицейскими, и мы узнали, что на корабле произошло убийство. Полицейские сказали, чтобы катер разворачивался, нам придется вернуться на берег, на борт никого не пустят, и игры тоже не будет. Это заставило меня призадуматься, и я напряженно размышлял на обратном пути. Когда мы причалили к берегу, там уже толпились репортеры и бросались с вопросами ко всем, кто сходил с катеров. Один из них меня знает и знает, чем я зарабатываю на жизнь. Он принялся меня расспрашивать и понял по моим ответам, что если я захочу, то могу немало ему рассказать. Он позвонил своему редактору, редактор отправил на причал другого репортера, чтобы сменить моего знакомого, а мой знакомый повез меня в Лос-Анджелес. Они сделали мне предложение, которое для меня очень много значило. Я просто не мог от него отказаться. И я не считал, что для кого-то из вас мой рассказ может сыграть хоть какую-то роль. Мне сказали, что мистер Мейсон находился на борту, он арестован, и вся история в любом случае всплывет наружу в течение следующих суток, а они просто хотят получить на нее эксклюзивные права. Они мне объяснили, что я ничего не получу, если буду держать язык за зубами, наоборот, потеряю много денег, если не расскажу им все, как было. Потом редактор сообразил, что историю можно растянуть на пару-тройку выпусков, а для этого меня нужно где-то спрятать, где никто до меня не доберется. Но один из других репортеров видел, как меня увозили, и окружной прокурор каким-то образом узнал, где меня держат. Газета пыталась скрыть мое местонахождение, но Служба федеральных маршалов не оставляла попыток вручить мне повестку. Власти победили, и как только мне вручили повестку, газете я стал больше не нужен. Они решили, что больше от меня не будет никакой пользы. За первый рассказ мне немного заплатили, на том все и закончилось.

– Насколько точным был твой отчет мне по телефону? – спросил Дрейк.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу знать, сообщил ли ты мне все так, как происходило на самом деле.

– Конечно, отчет был точным. Я сообщил вам истинную правду, – вспыхнул Белгрейд. – То, что я увидел возможность заработать немного денег на стороне, не принося никому вреда, совсем не означает, что я мошенник.

– Вы сообщили все, что происходило в плавучем казино? – уточнил Мейсон.

– Да, конечно. Все рассказал мистеру Дрейку по телефону.

– Вы следили за Сильвией Оксман и поднялись вслед за ней на корабль?

– Да.

– Сколько времени она находилась на борту перед тем, как зайти в коридор, ведущий к кабинету?

– Недолго. Минуты я не считал. Она пошла в бар, немного выпила, потом зашла в гардероб, а оттуда пошла к кабинету.

– Через сколько времени после этого появился я?

– Минут через восемь-десять. Но помните, мистер Мейсон, что еще до вашего появления там рыскал Фрэнк Оксман?

– А откуда ты знаешь… – влез Дрейк, но Мейсон бросил на него предостерегающий взгляд, и детектив замолчал.

– После того как ушел Оксман, появился я, правильно? – уточнил Мейсон.

– Правильно. После того как вы там находились некоторое время, вышла Сильвия Оксман. Потом туда бросились Дункан с заместителем маршала. Примерно через десять минут заместитель маршала вместе с вами вышел из коридора, ведущего к кабинету, вы были в наручниках.

– Так, давайте уточним один момент, – перебил Мейсон. – Сильвия к этому времени уже ушла из отсека, где находится кабинет?

– Да.

– Вы должны были за ней следить?

– Да, сэр.

– Но после того как она вышла из этого коридора, вы продолжили наблюдать за входом в него. Так что вы все-таки делали? Наблюдали за входом в коридор или следили за Сильвией?

– И то, и другое, мистер Мейсон. Миссис Оксман села за один из игорных столов – там играли в кости. А я стоял в таком месте, откуда мог одновременно видеть и ее, и вход в коридор, ведущий к кабинету.

– Так, что произошло потом? Расскажите все, что вы видели.

– Вышел Дункан, а затем миссис Оксман поднялась на палубу. Я последовал за ней.

– Сколько прошло времени после моего ухода и до того, как вышел Дункан?

– Минуты три или четыре. Совсем немного времени.

– А через какое время после этого Сильвия поднялась на палубу?

– Почти сразу же, мистер Мейсон.

– И что было потом?

– Это все. Я последовал за миссис Оксман на берег, а затем Стейплс сказал мне, что сменяет меня…

– Так, минутку, – перебил Мейсон. – Вы уверены, что рассказали нам абсолютно все, Белгрейд?

– Уверен. Все, как я это помню.

– Вы разговаривали с Сильвией?

У Белгрейда внезапно изменилось выражение лица.

– Да, вы правы, – кивнул он. – Я на самом деле сказал ей, чтобы сматывалась с корабля, потому что на борту находится ее муж.

– Так, – произнес Мейсон. – И зачем же вы сказали это Сильвии?

– Я понял, что происходит что-то не то, – снова заговорил Белгрейд. – Я не знал, что именно пошло не так, но я же видел, как вы выходили из того коридора в наручниках. Вы же известный адвокат, и без очень серьезной причины никто не стал бы надевать на вас браслеты. У меня появилась мысль, что вы, наверное, пытаетесь как-то прикрыть Сильвию и хотите, чтобы она покинула корабль, но я не знал, как увезти ее из казино. И тогда мне внезапно пришло в голову, что я могу высунуться из-за двери, сказать: «На борту ваш муж, сматывайтесь», скрыться из виду, потом нестись на катер и ждать ее уже там. Я решил, что Сильвия тоже побежит с палубы вниз и сядет в тот же катер. А если не сядет, я смогу притвориться, что передумал, и остаться на корабле.

– И вы так и сделали?

– Да, сэр. Я побежал вниз и занял место в катере. Она последовала за мной меньше чем через минуту.

– А теперь я задам вам вопрос, который Пол Дрейк собирался задать вам минуту назад. Откуда вы знаете мужа Сильвии Оксман?

Белгрейд заерзал на стуле, бросил взгляд на жену, потом опустил глаза вниз и уставился на носки своих ботинок.

– Ну, так что, Джордж? – снова обратился к нему Мейсон. – Вы и так глубоко завязли. Половинчатые меры не помогут вам выпутаться. Если начали говорить, рассказывайте все до конца.

Белгрейд поднял глаза на Мейсона.

– Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос, мистер Мейсон.

– Придется.

– Тогда я предам человека, который на меня положился.

Дрейк саркастически рассмеялся.

– До сих пор ты не был щепетилен в этом вопросе, – заметил детектив.

– Помолчи, Пол, – оборвал его Мейсон, не сводя глаз с лица Белгрейда. – Так в чем дело, Джордж?

– Я работал на Фрэнка Оксмана, – выпалил Белгрейд.

– Когда?

– Примерно месяц назад.

– Сколько времени вы на него работали?

– Чуть больше двух недель.

– И как так получилось, что вы на него работали?

– Оксман обратился в агентство, где я иногда подрабатывал, – пояснил Белгрейд. – Он искал опытного оперативника. Агентство получило свои комиссионные и перенаправило его ко мне. Понимаете, мистер Мейсон, у нас, детективов, нет постоянной работы, и мы не получаем зарплату каждый месяц. Мы получаем деньги за выполненное задание. Например, у вас есть задание для агентства Дрейка, и Дрейк для выполнения этой работы пригласит десять или пятнадцать, или даже двадцать человек, которые числятся в его базе данных. Мы все также числимся в базах данных еще полудюжины агентств. Когда мы не работаем на одно агентство, мы работаем на другое. Это позволяет нам работать более или менее постоянно, а агентствам не нужно платить сотрудникам постоянную зарплату. Если у них нет работы, то и расходов на детективов нет – им не нужно нас содержать.

– Значит, вы заранее регистрируетесь в разных агентствах? – уточнил Мейсон.

– Да.

– А рекомендации или что-то в этом роде представляете?

– Да, конечно. Заполняем анкету, представляем рекомендации, рассказываем о прошлых местах работы, об опыте работы, о типе заданий, выполнение которых у нас лучше всего получается. Еще обычно спрашивают, можем ли мы работать в смокинге на торжественных мероприятиях, есть ли своя машина и все в таком роде.

– Значит, Фрэнк Оксман хотел, чтобы кто-то проследил за его женой?

– Да, сэр.

– И эту работу выполняли вы?

– Да, сэр.

– Сколько времени вы на него работали?

– Думаю, что шестнадцать дней.

– Что вы выяснили, если вообще что-то выяснили? – поинтересовался Мейсон.

Белгрейд опустил глаза.

– Узнал достаточно, чтобы посочувствовать ей, – сообщил он. – Но мои симпатии – не масло, на хлеб их не намажешь. Она – настоящая леди, до мозга костей, но импульсивная и любит поразвлечься. Пару раз в «Роге изобилия» с ней заигрывали мужчины, ну и она им подыгрывала.

– В каком смысле подыгрывала?

– Ничего серьезного не было.

– Вы доложили об этом Фрэнку Оксману?

– Да.

– А почему ты мне об этом не рассказал? – спросил Дрейк.

– Просто не представилось случая, – ответил Белгрейд. – Ведь вы сказали мне только, что выполняете работу по поручению мистера Мейсона. Вы велели мне отправиться по определенному адресу и проследить за горничной, которая там работает. Вы описали мне ее. Я узнал адрес – понял, что это дом Оксмана, но предположил, что вас интересует только горничная. Я понятия не имел, что дело связано с миссис Оксман. Затем, когда я позвонил по телефону с отчетом и сообщил, что горничная вышла из дома с шубой, вы мне велели проследить за ней, а потом переключиться на миссис Оксман, если горничная с ней встретится. Но даже тогда я думал, что мистер Мейсон работает на Фрэнка Оксмана, подготавливает документы для бракоразводного процесса или что-то в этом роде. Но после того, как мы оказались на корабле, и я увидел, как мистер Мейсон берет удар на себя, явно защищая миссис Оксман, я понял, что он не работает на Фрэнка Оксмана, и идет гораздо более серьезная игра.

– Ну и объяснение, черт побери, – скептически заметил Дрейк.

– Но это правда, – настаивал Белгрейд.

– Вы знали, что Оксман отправился на берег до того, как его жена покинула плавучее казино? – уточнил Мейсон.

– Нет, сэр, не знал. Я думал, что Оксман все еще остается на корабле.

– Твоя карьера детектива в моем агентстве точно закончилась, – заявил Дрейк. – Ты слишком болтлив для детектива.

– Я очень сожалею об этом, мистер Дрейк. Я старался сделать как лучше.

– Ничего больше для него не делай, Джордж, – с горечью в голосе сказала миссис Белгрейд. – Он платит тебе восемь долларов в день плюс расходы, а хочет, чтобы ты душу ему отдал.

– Замолчи, Фло, – ничего не выражающим голосом оборвал ее Белгрейд.

– Я не собираюсь молчать. Я думаю, что это наглость! Ты работаешь день и ночь, рискуешь, выходишь в любую погоду, и что ты за это получаешь? Первый раз в жизни…

– Не вмешивайся, Фло, – Белгрейд повысил голос. – Неужели ты не понимаешь? Дрейк может сделать так, что и другие агентства перестанут меня нанимать.

– И что из этого? Один раз ты уже уходил с этой работы, уйдешь снова. Есть много других способов заработать на жизнь, а не только выполнять задания этих изуверов, которые не в состоянии оценить истинную честность.

– Вы видели, как Сильвия Оксман выбросила за борт пистолет? – спросил Мейсон у Белгрейда, перебивая его жену.

– Нет, сэр, не видел.

– Она могла сделать это так, что вы не заметили?

– Наверное. Да. Я подумал, что она могла понять, кто я такой. Ну, что я приставлен за ней следить. Я хотел, чтобы она покинула корабль, и при этом оказаться в одном с ней катере. Но я не хотел, чтобы она меня видела. Я знал, что мой единственный шанс – это догадаться, в какой катер она сядет, и оказаться на борту до того, как она в него спустится. Если бы я шел за ней следом до самого катера, она могла бы понять, что я за ней слежу. Я сделал все, что мог, мистер Мейсон.

Мейсон кивнул Дрейку и сказал:

– Думаю, это все, Белгрейд. Пошли, Пол. Пусть Белгрейд переодевается.

– Вам вручили повестку? – спросил Белгрейд у Мейсона.

Адвокат проигнорировал вопрос и заметил легким тоном, уже направляясь к двери:

– Вам следует произвести хорошее впечатление на Большое жюри, Белгрейд. А я поговорю о вас с мистером Дрейком. Чем больше я думаю о том, что произошло, тем яснее понимаю, что вы оказались в очень щекотливом положении. Такое случается с детективами раз в десять лет. Могу понять, что вы чувствовали.

Дрейк сжал локоть Мейсона.

– Пошли, Перри, – сказал он.

– Вы хороший человек, мистер Мейсон, – заявил Белгрейд. – Вы прощаете меня, мистер Дрейк?

– Джордж, давайте пока не будем об этом говорить, – посмотрел на него Мейсон. – Мы с ним потолкуем, а потом мистер Дрейк с вами свяжется.

– Спасибо большое, мистер Мейсон. Не могу описать, насколько я ценю то, как вы все это восприняли.

Когда двое мужчин удалялись от дома, они слышали, как Флоренс Белгрейд заговорила на повышенных тонах, выстреливая словами, как из пулемета. Потом дверь захлопнулась, и звуки оборвались.

– Мне очень жаль, что ты не позволил мне спустить всех собак на эту крысу, – с чувством заявил Дрейк.

– Мы не можем сейчас себе позволить настраивать его против нас, – пояснил ему Мейсон. – Он нам нужен. Наверное, он – самый важный свидетель, который предстанет перед Большим жюри. Поэтому для нас гораздо лучше, чтобы он был настроен к нам дружелюбно. Чтобы он был на нашей стороне, Пол! Он уже получил деньги от газетчиков. Лично я не особо виню его за это. Я понимаю его чувства. Он работает за небольшие гонорары, а тут у него внезапно появился шанс заработать сразу приличную сумму, просто рассказав газетчикам что-то, что, по его мнению, не должно было никому навредить.

– Черт побери, я никак не могу понять, почему ты заступаешься за Белгрейда, – признался Дрейк.

– Потому что я зарабатываю на жизнь тем, что имею дело с самыми разными людьми, – пояснил Мейсон. – Подумай, Пол: если бы Белгрейд обладал какими-то выдающимися способностями и не был бы слабым человеком, то ты никогда не смог бы его нанять за восемь долларов в день. У всех людей есть слабости, и к ним нужно относиться терпимо. Белгрейд нас продал. Это факт, и он сам это признает. Но он сделал это не потому, что имеет что-то против нас, а потому что ему требовались деньги. Теперь он уже получил деньги от газеты. И ему нужно думать о будущем. Его возможность работать в будущем во многом зависит от тебя. Ему нужно тебя успокоить, как-то загладить свою вину. Если ты заранее дашь ему понять, что точно никогда больше не дашь ему работу, он обозлится и попытается тебе навредить. Если же ты даешь ему понять, что еще подумаешь, то он из кожи вон будет лезть, чтобы тебе угодить. Это означает, что, когда он окажется перед Большим жюри, он постарается говорить только то, что ты от него хочешь, – ну, в такой степени, в которой это вяжется с тем, что он помнит.

– Я тебя понял, – кивнул Дрейк. – Но по мне так пусть убирается к чертовой бабушке. Он нас продал.

Они молча дошли до угла, где стояли их машины.

– Уезжаем отсюда, Пол, – сказал Мейсон. – Я думаю, что мне лучше не задерживаться в этом районе.

– Куда ты собираешься, Перри?

– О, у меня много дел, – уклончиво ответил Мейсон.

Дрейк внимательно посмотрел на него.

– Надеюсь, ты не собираешься в отель «Кристи»?

– А что такое?

– У меня появилась мысль, что ты собираешься наведаться к Фрэнку Оксману.

– И что?

– Не надо этого делать, – серьезно сказал Дрейк. – Он очень опасный тип, а у тебя и так уже земля горит под ногами, Перри.

– Ну, она не станет холоднее, если я останусь на этом месте, – заметил Мейсон.

– Не связывайся с Фрэнком Оксманом. Он очень опасен… Кстати, Перри, мы выяснили, кто за ним стоит.

Мейсон озирался по сторонам, проверяя, не появились ли поблизости радиофицированные автомобили.

– Говори, Пол, только побыстрее.

– Мы все время следим за Оксманом, как ты и велел, – сообщил Дрейк. – И мы выяснили, что он звонил человеку по имени Картер К. Сквайерс, в отель «Пойндекстер». Сквайерс – главарь банды, которая крышует все азартные игры, скачки, бойцовские поединки, фактически ставки на что угодно. Большую часть времени он проводит в холле «Пойндекстера» или сидит там в баре. Кстати, в полиции на него имеется досье. Негодяй каких мало, но с большими деньгами. Он финансирует разные преступные схемы и берет себе большой процент с прибыли. Оксман разговаривал со Сквайерсом по телефону. Очень спешил с ним связаться и при этом очень нервничал – весь потом покрылся.

– Разговор подслушать не удалось? – уточнил Мейсон.

– Нет. Но Оксман говорил почти десять минут.

– После того, как приехал в отель «Кристи»?

– Да.

– Так, – задумчиво произнес Мейсон. – Думаю, что теперь мне есть что сказать Оксману… У меня для него найдется маленький сюрприз… Посмотрим, как он это воспримет. Пока он только пытался надуть других.