Перри Мейсон крепко спал, когда Делла Стрит раздвинула шторы, и квартиру залило солнечным светом. Она была элегантно одета в серый костюм, подогнанный точно по фигуре, и выглядела так, словно легла спать в девять вечера.

– Доброе утро, шеф, – сказала она. – Мне жаль тебя будить, но это необходимо.

Мейсон что-то протестующе пробормотал себе под нос, слов было не разобрать – он еще не полностью проснулся.

– Давай быстрее, – торопила она. – Мне нужно в контору. Ведь я работаю у рабовладельца, который требует, чтобы я каждое утро в девять тридцать уже находилась на рабочем месте, но предпочитает, чтобы я приходила вообще к девяти и просматривала всю почту к его появлению в конторе.

Мейсон открыл глаза, моргнул, потому что на него светило солнце, и ему это не нравилось, и заявил:

– Уходи от такого начальника, Делла, ищи нового. Почему бы тебе не начать работать на меня? Я бы позволил тебе каждый день валяться в кровати до полудня.

– Ну, в таком случае мне нужно уведомить босса за две недели о моем решении, не так ли? – медленно произнесла она, словно обдумывая его предложение.

– К черту уведомление, – сонно произнес Мейсон. – Отдай ему зарплату за две недели. А как насчет моего завтрака?

– Все уже приготовлено, – сообщила она. – Кофе в термосе, апельсиновый сок в холодильнике, яйца нужно только опустить в воду, а она кипит на плите. Рядом с тостером стоит тарелка с нарезанным хлебом, масленка и клубничный джем на столе, в духовке все еще теплая ветчина. Я дала тебе поспать столько, сколько можно, шеф.

Мейсон сел в кровати и запустил пальцы в волосы.

– Милая леди, вы так и не ответили на мой вопрос. Все-таки как насчет того, чтобы уйти со старой работы и начать работать на меня?

– Вначале мне нужно поговорить с моим шефом. Но с ним никак не связаться – никто не знает, где он, – ответила Делла Стрит.

Мейсон улыбнулся.

– Ты заставляешь меня придумывать достойные ответы на твои шуточки. Ты это делаешь, чтобы я, напрягаясь и придумывая остроты, не заснул после твоего ухода. Что случилось? Почему ты на самом деле подняла меня так рано?

– Вышла утренняя газета, – ответила Делла Стрит. – Там рассказывается о преступлении, дается план кабинета, где все произошло, крестиком отмечено местоположение трупа. Еще говорится, что адвокат Перри Мейсон, похоже, исчез. Но самое ужасное – это удар в спину: нас продал один из людей Дрейка.

– Дай мне газету, – приказал Мейсон.

– Пока не дам, шеф. Иди в душ, потом позавтракай и все обдумай. Ничего не предпринимай, пока не обдумаешь все самым тщательным образом. Я поеду в контору. Если я не открою контору вовремя, то какой-нибудь сообразительный полицейский может догадаться, что я нахожусь вместе с тобой, и заявится ко мне в квартиру.

– Кто нас продал?

– Джордж Белгрейд.

– Кому он нас продал?

– Газетам. Они хорошо заплатили ему за интервью.

– Так, подожди. Белгрейд – это тот, который знаком с Дунканом, да?

– Да. Он следил за Сильвией Оксман. Белгрейд подставил вас обоих. Сильвия сидела в приемной, когда туда отправился ты, и вышла перед тобой. Поэтому получается, что она там находилась или в момент совершения преступления, или после, или до того, как Гриба убили.

– Логично, – усмехнулся Мейсон. – И еще она, вероятно, сидела, стояла или прохаживалась.

– Шеф, я говорю серьезно! – воскликнула Делла Стрит. – Газетчики рассуждают так: если она зашла туда после совершения преступления, то тебе незачем ее защищать. Если она там находилась, когда совершалось преступление, то она и убила Гриба. Если она ушла до того, как его убили, то это, вероятно, сделал ты. Белгрейд утверждает, что его в качестве детектива нанял Пол Дрейк, он знает, что Дрейк выполняет для тебя различные поручения, и думает, что Пол и на этот раз работал на тебя. Ты, очевидно, представляешь интересы Сильвии Оксман, потому что пытаешься ее выгородить. Газеты раскопали кучу всякой грязи, и ты выглядишь крайне неприглядно. И это еще не все. В половине девятого по радио сообщили, что женщина в серебристом платье – это Матильда Бенсон, бабушка Сильвии Оксман. Совершенно очевидно, что обе женщины находились на борту в момент совершения преступления. Обе исчезли. Похоже, Матильда Бенсон совершила самоубийство, прыгнув за борт.

Мейсон опустил ноги на пол и потянулся за газетой. Делла Стрит бросила ее ему.

– Этого в газете нет. Я это по радио услышала. Про самоубийство передали в выпуске новостей.

– А откуда они знают, что она покончила с собой?

– Когда рассвело, они нашли ее пальто, обмотавшееся вокруг якорной цепи плавучего казино. К подкладке пришита бирка, на которой написано «Матильда Бенсон», и его еще опознали несколько ее знакомых.

– Я знаю, что произошло, – рассмеялся Мейсон. – И это не самоубийство.

– Хорошо, шеф. Позавтракай и прочитай газету. Я еду в контору и буду изо всех сил изображать недоумение из-за того, что ты не появился на работе. Буду гадать, где ты можешь быть. Сюда я не могу вернуться до пяти вечера. Если захочешь со мной связаться, передать мне какие-то указания, звони Полу Дрейку. Он обязательно мне все передаст. Я тебе принесла свой портативный радиоприемник. На бумажке записаны номера станций и время, когда передают новости. Она лежит в кухне.

– А сейчас сколько времени?

– Без двадцати девять. Я хочу попасть в контору пораньше, чтобы отвечать на вопросы по поводу твоего исчезновения.

Он кивнул, потом спросил:

– Завтрак где? В твоей квартире или здесь?

– Здесь, – ответила Делла Стрит. – Я все принесла сюда из своей квартиры. Запри дверь, которая соединяет две квартиры, после того как я уйду, и не отпирай, потому что какой-нибудь слишком умный детектив может проникнуть в мою квартиру.

– Спасибо, Делла, – поблагодарил Мейсон и уселся на кровати, скрестив ноги и разложив на них газету.

– Иди завтракать, – настойчиво сказала Делла. – Тебе, вероятно, захочется действовать, а для этого нужна энергия. Обязательно нужно поесть! Читать можешь во время завтрака. Я поехала. Пока!

Она отправила ему воздушный поцелуй и аккуратно прикрыла соединявшую две квартиры дверь.

Мейсон нашарил шлепанцы под кроватью.

– Идеальная секретарша, – пробормотал он себе под нос с улыбкой.

Потом он сунул ноги в шлепанцы и подтянул пижамные штаны. Мейсон направился в кухню, откуда восхитительно пахло кофе. Вода кипела на плите. Рядом на блюдечке лежали три яйца. Мейсон окинул взглядом стол, покрытый белой скатертью. На нем стояли кофейная чашка, сливки, сахар, джем, сливочное масло, рядом с тостером лежал хлеб, еще в кухне блестела серебряная посуда. Он опустил три яйца в воду, налил себе чашку кофе, взглянул на часы, чтобы засечь время, и стал ждать, пока сварятся яйца. Газету он поставил у стены, прижав верхний левый край левой ладонью, а в правой руке держал чашку кофе. Он потягивал кофе, читая газету. Он не заметил, как прошли нужные три минуты, потом прошли пять. Мейсон поставил на стол пустую чашку кофе. Яйца подскакивали в быстро выкипающей воде.

Мейсон перевернул страницу и принялся изучать план плавучего казино, который был там напечатан, и фотографии корпуса. Он только бегло пробежал глазами по массе лишних деталей об истории корабля и превращении гордого парусника, бороздившего семь морей, в рыболовный баркас, а затем в плавучее казино.

Он внезапно вспомнил про яйца и взглянул на часы. Они варились уже пятнадцать минут.

Мейсон выключил плиту, нахмурился, вывалил яйца в раковину, туда же вылил воду, в которой они варились. У него на лице появилось отвращение, он налил себе еще одну чашку кофе, отнес ее на стол, опустил в электрический тостер два кусочка хлеба и включил его. Потом он снова погрузился в чтение газеты и хмурился, сосредоточенно изучая заявление Джорджа Белгрейда, и поэтому не заметил, как из тостера стал подниматься дым. Вначале это были тонкие струйки, потом они превратились в облако, вся квартира наполнилась запахом сгоревшего хлеба. Мейсон свободной рукой нащупал ручку кофейной чашки, поднес ее ко рту – и только тут заметил, что из тостера валит дым. Адвокат выругался и выключил тостер. Он одним глотком выпил оставшийся кофе, забыл про ветчину, бросил газету на пол, по пути в ванную сбросил пижаму, принял душ и побрился. Во время бритья адвокат отсутствующим взглядом смотрел на свое отражение в зеркале. Руки двигались автоматически.

Мейсон порылся в кухонном шкафу и холодильнике, но никакой еды не нашел. Потом он осторожно почистил одно из сваренных вкрутую яиц, валявшихся в раковине, но решил, что оно не подходит для завтрака. После этого он достал из тостера сгоревший хлеб, опустил в тостер еще два кусочка и включил радио. Он внимательно следил за тостером и перевернул хлеб после того, как одна сторона аппетитно подрумянилась. Голос диктора утратил свою монотонность, когда он покончил с обычными сообщениями и объявил о начале экстренного выпуска новостей.

Полиция, занятая поисками известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона, чтобы вручить ему повестку в суд на заседание Большого жюри, теперь ищет его по гораздо более серьезному поводу. Правоохранительные органы не раскрывают точную причину и не говорят, какое именно обвинение собираются ему предъявить, но из имеющих доступ к информации источников стало известно, что Мейсона собираются арестовать по подозрению в убийстве, преступном сговоре и совершении еще какого-то уголовного преступления. После поразительного заявления Джорджа Белгрейда, который был найден исключительно благодаря стараниям одной местной газеты, Большое жюри решило вызвать Белгрейда на заседание для допроса. Началась борьба между газетой, которая заплатила Белгрейду за эксклюзив, и Службой федеральных маршалов, которая разыскивает Белгрейда для того, чтобы вручить ему повестку. Выиграл маршал. Белгрейда нашли там, где его прятали газетчики в надежде опубликовать продолжение его рассказа. Также выписана повестка на имя Пола Дрейка, главы «Детективного агентства Дрейка».

Диктор пообещал сообщить, как продвигается расследование убийства, в следующем выпуске новостей. Пока он мог только сказать, что все попытки разыскать Перри Мейсона оказались безуспешными. Его не оказалось ни в одном из мест, где он обычно бывает. Сильвия Оксман и Матильда Бенсон также исчезли.

Новости закончились, и Перри Мейсон печально уставился на еще два сожженных куска хлеба. Пожарить тосты у него не получилось, и он выключил тостер.

Мейсон где-то с полчаса мерил шагами кухню, хмурился и сосредоточенно размышлял. Потом он принял решение, оделся, взял шляпу, запер дверь квартиры, вышел из дома и прогулялся до бульвара. Он позвонил из будки в агентство Пола Дрейка, попросил соединить его с Дрейком и мгновение спустя услышал в трубке голос детектива.

– Привет, Пол, – поздоровался Мейсон. – Узнаешь?

– Да. Откуда ты звонишь?

– Из телефонной будки.

– А будка где?

– В аптеке. Ты можешь говорить, Пол?

– Наверное, да. Послушай, Перри, мне очень жаль, что так получилось с Белгрейдом. Ты же меня знаешь. Я стараюсь тщательно подбирать людей, а выполнять твои поручения отправляю только тех, чью честность и способности мог уже проверить в деле…

– Не принимай близко к сердцу, – перебил Мейсон. – Над разлитым молоком не плачут. Черт побери, Пол, мы не можем тратить время на обсуждение еще и этого…

– Я знаю, – теперь Дрейк перебил Мейсона. – Но я просто хочу тебе сказать, что сильно переживаю по этому поводу.

– Твои чувства мне понятны. Ты не мог ничего поделать, и я тебя не виню.

– Ты просто камень снял у меня с души, – признался Дрейк. – Мне нужно с тобой увидеться. Ко мне в агентство пришел Маннинг, у него есть важная информация. Мне вручили повестку. Я должен сегодня в два часа явиться на заседание Большого жюри. Боюсь, что Маннингу тоже вручат повестку, а тебе следует с ним поговорить. Может, ты и сам захочешь, чтобы он получил повестку и дал свидетельские показания. Ты, конечно, знаешь, что тебя ищут.

– Знаю.

– Я хочу с тобой об этом поговорить. Ты не должен…

– Как ты думаешь, Пол, ты можешь уйти из агентства так, чтобы тебя не выследили и к тебе не привязался «хвост»? – перебил Мейсон.

– Думаю, да. Я попрошу пару своих ребят посмотреть, не идет ли кто-то за мной, а если есть «хвост», они дадут мне знать.

– Отлично. Скажи Делле, чтобы все сообщения оставляла у тебя в агентстве. Возьми с собой Маннинга. Проверь, чтобы за вами никто не увязался, и отправляйся вместе с ним на угол бульвара Адамс и Фигероа-стрит. Ждите на углу. Я возьму такси, прослежу, нет ли кого-то у меня на «хвосте», и подхвачу вас. Если у вас все в порядке, сними шляпу и стой на углу, держа ее в руках. Если же у тебя возникнут хоть какие-то подозрения, не снимай шляпу, а я просто проеду мимо, потом позвоню тебе в контору и назначу другое место встречи.

– Хорошо. Думаю, что у меня есть для тебя отличные новости, Перри, – сказал Дрейк.

– Они мне очень помогут, – ответил Мейсон.

– Наконец удача повернулась к тебе лицом. Новости впечатляющие, полные драматизма, и все получается очень логично. Это спасет и тебя, и твоих клиенток.

– Как скоро мы можем встретиться, Пол? – спросил Мейсон.

– Если за нами не будет «хвоста», я приеду на место через десять или пятнадцать минут. Привезу с собой Маннинга. Если за нами следят, то потребуется какое-то время, чтобы отделаться от слежки.

– Хорошо, до встречи, – попрощался Мейсон и повесил трубку.

Он зашел в ближайшее кафе, съел два яйца всмятку, тост и бекон, затем поймал на углу такси. Вначале он назвал водителю адрес на одной из боковых улочек. Там он вроде в неуверенности осмотрелся, словно пытался что-то для себя решить, потом велел таксисту:

– Разворачивайтесь, поезжайте к Фигероа-стрит, по ней до бульвара Адамс, на перекрестке заверните на запад по Адамс, а там я уже решу, что дальше.

Водитель кивнул, развернул машину и набрал скорость. Мейсон склонился вперед и попросил:

– Только не так быстро, когда будете заворачивать на Адамс. Я там хочу осмотреть один дом.

– Как скажете, – ответил таксист.

Мейсон увидел Пола Дрейка и Артура Маннинга, стоявших на углу. Дрейк держал шляпу в руке.

– Остановитесь здесь, – велел Мейсон водителю. – Я выйду и хорошенько осмотрю интересующий меня дом. Вот вам плата по счетчику и немного сверху – купите себе пару сигар.

Таксист остановился у края тротуара, взял деньги, пробил чек, а когда Мейсон открывал дверцу, сказал:

– Я могу вас подождать, если недолго.

– Нет, ждать не нужно, – ответил Мейсон. – Осмотр может занять много времени.

Таксист поблагодарил его и уехал. Дрейк продолжал стоять со шляпой в руке, не обращая никакого внимания на Мейсона. И только после того, как такси завернуло за угол, Дрейк коснулся руки Маннинга, и они подошли к адвокату.

– Моя машина припаркована за углом, Перри, – сообщил Дрейк. – Мы можем поговорить в ней.

Мейсон кивнул.

– Я хочу вас поблагодарить, мистер Мейсон, за все, что вы для меня сделали, – сказал Маннинг. – Мистер Дрейк дал мне работу. Он назначил мне испытательный срок – два месяца. Я уверен, что смогу себя хорошо показать.

– Что там с Дунканом? – спросил Мейсон. – Он что-то сказал про ваше увольнение?

Маннинг покачал головой и заговорил:

– В какой-то мере я чувствую себя предателем по отношению к Дункану. Он повел себя со мной совершенно нормально, не пытался свести счеты. Я принимал сторону Гриба, а тут Дункан позвал меня к себе в кабинет, сказал, что не имеет ничего против меня, понимает, в каком я оказался положении, и что действовать по-другому я просто не мог. Очень было мило с его стороны. Он сказал, что я могу остаться работать в казино, как и раньше.

– Тогда, возможно, вы предпочтете казино, а не работу у Дрейка, – заметил Мейсон, бросая предупредительный взгляд на детектива.

– Нет, – покачал головой Маннинг. – Я думаю, что работа у мистера Дрейка дает мне какие-то перспективы в будущем. А Дункана я боюсь. Я не могу ему доверять.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Мейсон. – Вы думаете, что он вас обманывает?

– Да. Дункан очень умный. Сейчас я ему нужен. Я – единственный, кто может подтвердить его рассказ.

– Вот моя машина, Перри, – кивнул Дрейк. – Выслушай его рассказ. Я его уже слышал, поэтому будет лучше, если я буду задавать вопросы.

– Хорошо, – согласился Мейсон, устраиваясь на заднем сиденье. Дрейк сел за руль, Маннинг – на переднее место пассажира.

– Перри, я хочу, чтобы ты выслушал рассказ Маннинга, но вначале я хочу сам тебе кое-что рассказать про Фрэнка Оксмана, – заговорил Дрейк.

– А он что еще успел натворить?

– Что-то происходит, Перри. Совершенно точно. Сегодня рано утром Оксман вылетел из отеля «Бриден» и отправился в адвокатскую контору «Уоршем и Уивер». Это известные адвокаты. Старший партнер, Р. С. Уоршем, был на месте, вскоре появилась стенографистка. Мои сотрудники дежурили в коридоре. Они не слышали, о чем говорили в кабинете, только стук машинки. Чуть позже появились два детектива из отдела по расследованию убийств. Разговор был долгим. Когда полицейские уходили, то увели Оксмана с собой.

– Арестовали?

– Похоже на то.

– Где он сейчас?

– В окружной прокуратуре. По-видимому, его допрашивают. Происходит что-то серьезное, и одна газета получила сообщение от своих информаторов. В отеле «Бриден» сидит репортер и ждет возвращения Оксмана в номер.

– В таком случае это не арест, Пол. Если кто-то из газеты ждет возвращения Оксмана в гостинице, это означает одно: газете известно, что его отпустят.

– Наверное, так, – согласился Дрейк. – Я как-то не подумал.

– Но это может усложнить дело, Пол, – заметил Мейсон, прищурившись.

Какое-то время они сидели молча, затем снова заговорил Дрейк:

– Перри, я хотел тебе все объяснить по поводу Белгрейда, который нас продал. Понимаешь…

– Выкинь из головы, – перебил Мейсон. – Продал – и это факт. Ты не можешь за это извиниться, ты не можешь это объяснить. Это случилось, точка. Подобное неизбежно происходит, когда тебе приходится поручать работу разным людям. Нельзя ожидать, что человек, который получает восемь долларов в день плюс расходы, упустит свою выгоду, когда газета предлагает ему крупную сумму за его рассказ.

Дрейк поерзал на сиденье.

– Мне не следовало его вообще нанимать, – признался он. – У него не очень хороший послужной список. И, уж конечно, мне не следовало позволять ему подниматься на борт, учитывая, что он знает Дункана и Гриба. Я послал на причал Стейплза, чтобы сменил его. Но Сильвия Оксман села в катер до того, как Стейплз успел добраться до причала, и он стал следить за ней только после того, как она снова вернулась на берег. Тогда он сменил Белгрейда и продолжил слежку за Сильвией. Именно Стейплз должен был за ней следить, я его отправил на это задание. Он дежурил у ее квартиры.

– Значит, Белгрейда сменили до того, как Сильвия Оксман спряталась. Правильно?

– Да.

– В таком случае Белгрейд не сможет сообщить газетчикам, где сейчас находится Сильвия?

– Не сможет. С момента выхода на причал за ней следил уже Стейплз и проводил ее до отеля «Кристи». Там он заплатил то ли носильщику багажа, то ли посыльному, который сообщил ему, что она в триста восемнадцатом номере. Я это все передал Делле.

– Да, я знаю, – кивнул Мейсон. – Делла мне все передала.

– Понимаешь, Перри, случившееся висит на мне тяжелым грузом, – опять заговорил на больную тему Дрейк. – Но ты повел себя очень благородно. Это серьезное упущение с моей стороны. Мне не следовало и близко подпускать Белгрейда к этому делу. Но давай кончать с плохими новостями. Переходим к хорошим. У меня есть кое-что, что поможет нам выпутаться.

Дрейк посмотрел на Маннинга.

– Разворачивайся, Артур, чтобы мистер Мейсон мог видеть твое лицо. Я сейчас задам тебе несколько вопросов и хочу, чтобы ты…

– Я сам могу все рассказать, – с готовностью заговорил Маннинг. – А после этого вы уже…

– Нет, – перебил Дрейк. – Я буду задавать тебе вопросы. Тебе же предстоит выступать в суде, давать показания на заседании Большого жюри. Надо, чтобы мистер Мейсон посмотрел, как ты справишься в подобной ситуации. Поэтому я буду спрашивать, а ты отвечать.

– Хорошо, спрашивайте, – ухмыльнулся Маннинг.

– Сколько времени ты работаешь в плавучем казино?

– С того времени, как появилось это игорное заведение.

– И ты был в дружеских отношениях с Грибом и не очень хороших с Дунканом?

– Не совсем так. Сначала я был связан именно с Дунканом. Это он предложил мне работу. Но Дункан решал вопросы на берегу. Внутренними делами занимался Гриб. Большую часть времени Дункан проводил в городе – организовывал закупки всего необходимого, рекламу, заключал договоры с владельцами катеров, следил за тем, чтобы катера вообще могли возить к нам клиентов. А то иногда политики в прибрежных городах принимают законы и добиваются принятия постановлений, в результате которых лодочники лишаются работы. Вот такими делами занимался Дункан. А я, естественно, все больше и больше контактировал Сэмом Грибом. Потом они начали ссориться по пустякам, я пытался сохранить нейтралитет. Постепенно я понял, что Дункан сторонится меня, а Гриб, наоборот, доверял мне все больше и больше. Я пытался вести себя так, чтобы все это не зашло слишком далеко, – мне не хотелось, чтобы они оба стали моими врагами. Но в конце концов я решил, что верх одержит Гриб, потому что деньгами распоряжался он.

– Кто, по-твоему, убил Гриба? – спросил Дрейк, бросая многозначительный взгляд на Мейсона.

– Никто.

– Почему ты так считаешь? – задал Дрейк следующий вопрос.

– У Гриба и Дункана были долговые расписки, подписанные Сильвией Оксман. Гриб хотел продать их подороже, а не по номиналу – если получится. Он считал, что Фрэнк Оксман заплатит за них какую-то сумму сверху, только чтобы завладеть ими. Дункан хотел получить за эти расписки наличные, потому что Дункан собирался расторгнуть партнерство, и считал, что гораздо удобнее делить купюры, а не расписки. Поэтому вчера во второй половине дня Дункан с Грибом очень сильно ругались по этому поводу. Дункан заставил Гриба пообещать, что к семи вечера Гриб получит наличные за эти расписки. Гриб собирался получить за них что-то сверху, если удастся, а если нет, то отдать их по номиналу. Похоже, мистер Мейсон их сильно напугал, когда взялся за дело Сильвии.

– Где ты сам находился в тот вечер?

– Примерно за пятнадцать или двадцать минут до того, как пришел Дункан и обнаружил труп, я сам заходил в кабинет и знаю, что Гриб был жив, когда я оттуда ушел. Гриб вызвал меня и сказал, что за одним столом сидит шулер, и отправил меня за ним проследить. До той минуты, как я отправился в зал следить за тем типом по поручению Гриба, никто эти расписки выкупить не мог. Потом заходили трое – Сильвия, Фрэнк Оксман и мистер Мейсон. Когда Дункан обнаружил труп, выяснилось, что расписки исчезли, но в ящике стола лежало семь с половиной тысяч долларов. Долговые расписки были как раз на эту сумму, поэтому я решил, что их выкупил Фрэнк Оксман. Сэм потребовал дать что-то сверху, но Оксман отказался, поэтому в конце концов Сэм, вероятно, согласился отдать их по номинальной стоимости.

– В таком случае Оксман должен был довольно долго находиться в кабинете – если он разговаривал и торговался с Грибом. Правильно? – спросил Дрейк.

– Да, верно. Я видел, как он заходил, но не видел, как он выходил. Мне казалось, что я всех держу под наблюдением, но сами понимаете, что это такое – присматривать за шулером. Вероятно, Оксман выскользнул, когда я смотрел на игорный стол. Кто-то же заплатил за эти долговые расписки. Я не думаю, что это сделала женщина. Прежде всего, у нее не было денег.

– Значит, вы считаете, что его, вероятно, убил Оксман? – уточнил Мейсон.

– Нет, – Маннинг энергично покачал головой. – Как раз получается, что Оксман его не убивал.

– Минутку, Перри, дай я сам, – встрял Дрейк. – Я уже все это слышал. Так, Артур, почему ты считаешь, что Оксман его не убивал?

– Потому что если бы Оксман заплатил за эти долговые расписки и убил Гриба, то точно не стал бы оставлять семь с половиной тысяч долларов в ящике письменного стола. А если бы убил до того, как заплатил за расписки, то вообще нигде не стал бы оставлять никакие деньги.

На лице Мейсона отразилось разочарование.

– Мне очень жаль, Пол, но это нам практически ничего не дает. Догадки этого парня – это только догадки. Любой человек может гадать и рассуждать о том, что произошло…

– Подожди минутку, – перебил его Дрейк и посмотрел многозначительно.

Мейсон понял по выражению лица детектива, что стоит послушать Маннинга, который еще не все рассказал.

– Если ты считаешь, что Гриба убил не Оксман, то кто же это сделал? – спросил Дрейк.

– Так ведь я же уже говорил, – ответил Маннинг. – По-моему, его никто не убивал.

– Тогда как же он умер?

– Покончил с собой.

– Почему ты думаешь, что он покончил с собой?

– Я думаю, что Дункан хотел его прищучить. Я считаю, что Сэм запускал лапу в деньги партнерства. Дункан об этом подозревал. Большую часть своих денег Гриб вложил в это игорное заведение, но он также играл на бирже, и в последнее время не очень удачно. Всеми деньгами партнерства распоряжался Гриб. Я думаю, что он знал про планы Дункана: подать в суд с требованием о разделе имущества, пригласить администратора для оценки имущества, являющегося предметом спора. Он понимал, что как только к делу приступит подобный администратор или кого там назначит суд, то Дункан легко отправит его в тюрьму, и также он знал, что Дункан только и ждет возможности это сделать. Единственное, на что Гриб мог рассчитывать, чтобы как-то поправить дела, – это побольше получить с Оксмана за эти долговые расписки. Думаю, что вначале Гриб хотел получить с Оксмана десять тысяч долларов и заставить Оксмана поклясться, что он будет об этом молчать. Затем Гриб мог сказать Дункану, что Оксман отказался платить сверху, и ему пришлось отдать долговые расписки по номиналу. Это бы устроило Дункана – он никогда не лез в эти дела, а тут он просто хотел получить наличные. Гриб мог бы использовать полученные сверху деньги для покрытия недостачи.

– Черт побери, Пол, это нам ровным счетом ничего не дает! – нетерпеливо воскликнул Мейсон. – Я могу предложить дюжину теорий, которые…

Он опять запнулся на середине предложения, встретившись с взглядом Дрейка.

– Почему ты думаешь, что Гриб мог совершить самоубийство? – спросил Дрейк у Маннинга. – В полиции считают, что это убийство.

– Я знаю, что они считают, но единственная причина – отсутствие пистолета. Они не могут найти орудие убийства. Гриба убили из автоматического пистолета тридцать восьмого калибра, который он обычно держал в верхнем левом ящике стола.

– А ты откуда знаешь?

– Я же вам все объяснял у вас в агентстве, – напомнил Маннинг.

– Мало ли что было в агентстве. Сейчас придется все повторить с самого начала, чтобы тебя выслушал мистер Мейсон. Он должен услышать, как ты сам это рассказываешь, а не в моем пересказе.

– Дело обстоит так, – заговорил Маннинг. – Прежде всего нужно учитывать, с каким человеком ты имеешь дело. Чарли Дункан умен и хитер. Он может долго молчать, а когда наконец будет готов высказаться, то скажет веское слово. Но большую часть времени он сидит в сторонке и смотрит оценивающим взглядом. При этом он не показывает вам, какой он на самом деле, при взгляде на него создается совсем другое впечатление – и все из-за его золотых зубов. Он постоянно улыбается, внимание притягивают золотые зубы, и поэтому люди смотрят ему в рот, а не в глаза. Я все это знаю, потому что хорошо знаю Чарли Дункана. Я познакомился с Чарли Дунканом десять лет назад и видел, как он работает. Он быстро соображает, но говорит мало. Большинство людей считали, что во главе дела стоит Сэм Гриб, потому что Сэм всегда себя вел как большой начальник. Сэм любил сидеть за своим столом и производить впечатление на людей, а Дункан любил находиться на передовой и решать вопросы. Сам по себе Гриб никогда не смог бы вести дело, потому что у него не хватало мозгов, чтобы договариваться со всеми, с кем нужно договариваться.

– Да, это дает нам представление о характере Дункана. Какое это имеет отношение к самоубийству? – спросил Дрейк, бросая взгляд на Мейсона.

– Когда они еще только начинали свое дело, они застраховали свой бизнес и еще купили такие полисы, которые часто покупают бизнесмены, заключающие партнерство, – каждый застраховал свою жизнь на двадцать тысяч долларов в пользу второго партнера. Если один умрет, двадцать тысяч должен получить второй партнер и на них выкупить у наследников долю умершего партнера. Насколько я понимаю, это обычное дело при заключении партнерства. По крайней мере, им так это объяснял страховщик. Я присутствовал при разговоре страхового агента с Сэмом. Понимаете, если один партнер умирает, то оставшемуся в живых партнеру нужно сворачивать дело, а затем отдавать половину активов в управление назначенному администратору или что-то в этом роде. Это означает, что бизнесу конец, поскольку не предполагается, что выживший партнер будет выкупать долю умершего. Если же партнеры соглашаются на подобную страховку, то второй партнер законным образом просто получает эти двадцать тысяч, платит их наличными наследникам. Эти наличные являются эквивалентом доли умершего партнера в бизнесе. Ну, так им это объяснял страховщик и…

– Мистер Мейсон – адвокат. Он все знает про организацию бизнеса и страхование партнерства, – перебил Дрейк. – Рассказывай дальше.

– Но в договоре со страховой компанией есть пункт, в котором говорится, что если один из партнеров покончит жизнь самоубийством в первый год после приобретения полиса, то страховая компания выплачивает всего лишь те деньги, которые были внесены по страховке. С другой стороны, если смерть насильственная или произошла в результате несчастного случая, то оставшийся в живых партнер получает удвоенную сумму страховки. Вы понимаете, в каком положении оказался Чарли Дункан? Если Сэмми покончил с собой, то он не получит ни цента сверх той суммы, за которую был куплен страховой полис, а это несколько сотен долларов. Ему придется сворачивать партнерство и отдать половину всех активов наследникам Сэмми. Но если он сможет доказать, что Сэмми убили, то он получит сорок тысяч долларов вместо двадцати. У него остается все партнерство, а наследникам Сэмми нужно выплатить всего двадцать тысяч. Теперь вы понимаете, что я имею в виду? Когда они страховали свое партнерство, в договор страхования включили этот пункт о насильственной смерти, но в партнерском договоре они это просмотрели. Там говорится о выплате только двадцати тысяч долларов, которые должен заплатить один партнер за долю второго.

Перри Мейсон в задумчивости поджал губы, встретился взглядом с Дрейком, который смотрел многозначительно, и кивнул.

– Рассказывай дальше, Артур, – попросил Дрейк.

– Чарли очень быстро соображает. Могу поставить что угодно на то, что как только он вошел в кабинет и увидел мертвого Гриба, он понял, в каком положении оказался. Я думаю, он знал, что Сэмми запускал лапу в кассу, и именно поэтому он и хотел расторгнуть партнерство и требовать описи имущества, которое является предметом спора. И вот смотрите, что происходит. Чарли врывается в кабинет и видит мертвого Сэмми, сидящего за столом. Он сразу понял, что это самоубийство, но в приемной сидел адвокат Перри Мейсон, а вместе с Дунканом прибыл заместитель маршала, чтобы вручить Сэмми документы. Я думаю, что Чарли сразу сообразил: в кабинете имеются улики, доказывающие, что Сэмми покончил с собой, и он хотел от этих улик избавиться. А для того, чтобы ему это сделать, ему требовалось вначале быстро избавиться и от Перкинса, и от Перри Мейсона. Лучший способ, который он смог придумать, – это представить все так, будто Перри Мейсон пристрелил Сэмми. Конечно, для защиты своих собственных интересов он с самого начала кричал про убийство. Чарли – скользкий тип. Он быстро соображает, умеет все организовать и…

– Ты нам это уже рассказывал, – перебил Дрейк.

– Чарли действовал логично. Он начал обвинять Перри Мейсона в убийстве и требовать, чтобы Перкинс его где-нибудь запер. Чарли прекрасно знал – как и я, но даже лучше, – что никакое это не убийство, а самоубийство, но ему хотелось, чтобы Мейсон и Перкинс покинули кабинет, поэтому он обвинил мистера Мейсона в убийстве, и заставил Перкинса увести Мейсона оттуда. Я стоял недалеко от входа в коридор, который ведет к кабинету, и видел, как выходили Перкинс и Мейсон. Я зашел в коридор примерно через секунду после того, как они вышли. Я сообщил полиции, что Чарли возился с креслом в приемной, когда я туда вошел, это правда, но до того, как я вошел в приемную, Дункан находился в кабинете, где труп Сэмми навалился на письменный стол. Я это знаю, потому что, когда открывал дверь в приемную, слышал, как кто-то быстро перемещается с другой стороны двери, словно Чарли выбежал из кабинета.

– Почему ты туда прибежал? – спросил Дрейк.

– Прозвучал сигнал тревоги. Я не знал, что происходит. Услышав, как кто-то бежит с той стороны двери, я остановился, чтобы достать оружие из кобуры, – чтобы оно было у меня в руке. Я не хотел, чтобы кто-то ткнул пистолетом мне в ребра, когда я туда войду. Пистолет у меня не очень легко вынимается, да и, возможно, я немного струсил. Мне страшно не хотелось открывать ту дверь, но я все равно открыл – и увидел Чарли у кресла, как и рассказал полиции. Я думаю, что Сэмми покончил с собой, пистолет выскользнул у него из руки и валялся на полу у письменного стола, и Чарли его там увидел. Он избавился от Мейсона и Перкинса, чтобы успеть забрать этот пистолет. Вначале он намеревался повесить убийство на мистера Мейсона и для этого попытался засунуть его под подушку кресла, на котором сидел Мейсон. Но тут появился я и увидел, как он возится с креслом. Он не посмел в него ничего засовывать – испугался, что я не стану молчать. Поэтому он оставил пистолет у себя в кармане и позднее от него избавился.

– Откуда вы знаете, из какого оружия застрелили Гриба? – спросил Мейсон.

– Да, это важный момент, Артур, – подтвердил Дрейк. – Откуда ты это знаешь?

– В оружии я немного разбираюсь, – сообщил Маннинг. – Во время службы в армии я интересовался баллистикой. Мне известно, что на пуле, проходящей по стволу, остаются следы, чем-то похожие на отпечатки пальцев, которые человек может оставить на стекле…

– Мы все это знаем, – перебил Дрейк. – Дальше давай.

– Но есть вещи, которые не так широко известны, – продолжал Маннинг. – Например, ударник тоже оставляет отличительный след на гильзе. И эти следы всегда немного смещены в одну или другую сторону. Так вот, однажды Чарли Дункан и Сэм Гриб поспорили, кто из них лучше стреляет. Они же оба служили в армии. Чарли поставил пятьдесят баксов на то, что попадет ближе к центру мишени, чем Сэмми. Сэм обозлился и тоже поставил пятьдесят. Они спорили при мне, и я принимал у них ставки. Мы спустились вниз, под игровой зал. Там находится длинное складское помещение с толстыми деревянными стенами. Вот там они и стреляли.

– И кто победил? – спросил Мейсон.

– Гриб. В тот раз он перехитрил Чарли. Чарли – отличный стрелок, но Гриб хорошо знал свой пистолет, привык к нему, и Гриб поставил условие: они сделают по одному выстрелу. После того как я начал обдумывать, что же произошло, я спустился вниз и обыскал там все. И я на самом деле нашел там стреляные гильзы, а потом еще выковырял одну пулю из тяжелой балки. Я могу поклясться, что это пули из пистолета Сэма, и из этого же пистолета убили Сэма.

Мейсон поднял голову, посмотрел на Пола Дрейка и спросил:

– Ты все это проверил, Пол?

Дрейк кивнул.

– У меня есть фотография гильзы, которую нашли на полу в кабинете, где убили Гриба. Я сравнил ее с гильзой, которую Маннинг нашел на складе под игровым залом. Отметки, оставленные ударником, совпадают. Нет никаких сомнений в том, что они выпущены из одного пистолета.

– А где пуля, которую он выковырял из балки? – спросил Мейсон.

Дрейк достал из кармана запечатанную маленькую стеклянную трубочку, на которую также была приклеена этикетка. На ней что-то было написано и стояла подпись.

– Я положил пулю, которую мне дал Артур, в эту трубочку, и запечатал ее в его присутствии, – пояснил Дрейк. – Трубочку нельзя вскрыть, не взломав печать. Видишь, я ее еще сверху воском запечатал.

– Отличная работа, – похвалил Мейсон. – А то нас еще и в подмене пуль обвинили бы, если бы смогли. Ты исследовал ее под микроскопом, Пол?

– Нет, потому что мне не удалось раздобыть увеличенные фотографии пули, послужившей причиной смерти. Но можно не сомневаться, что на них оставлены одинаковые следы.

– Знаешь, Пол, это чертовски важно, – медленно произнес Мейсон.

– Конечно, – согласился Пол. – Поэтому я и хотел, чтобы ты сам выслушал рассказ Маннинга.

– Это важно для многих людей, – продолжал Мейсон. – Это значит, что страховая компания может сэкономить сорок тысяч долларов наличными. Это значит, что Чарли Дункан не получит сорок тысяч долларов наличными. Это значит, что независимо от того, что происходило на борту, ни на кого не удастся свалить смерть Гриба. И все это означает много шума в разных местах.

Дрейк кивнул.

– Надеюсь, что сумел вам помочь, мистер Мейсон, – сказал Маннинг. – Вы с мистером Дрейком так хорошо ко мне отнеслись.

– Да, это наверняка нам поможет, – кивнул Мейсон. – Но пока я еще не знаю, как именно воспользуюсь этой информацией, и когда. На какое-то время я прошу вас об этом забыть. Артур, никому больше не рассказывайте то, что рассказали мне.

– Как прикажете, – ответил Маннинг.

– Вас могут вызвать повесткой на заседание Большого жюри, – продолжал Мейсон. – Сейчас ведется следствие. Если вызовут, отвечайте на вопросы, но не лгите, причем отвечайте только на поставленные вопросы. Сами не предоставляйте никакой дополнительной информации. Если потребуется что-то еще, вас проинструктирует Пол.

– Хорошо, мистер Мейсон, – кивнул Маннинг. – Я справлюсь.

– Кто еще знает, что Гриб и Дункан соревновались в стрельбе? – спросил Мейсон.

– Никто, кроме Чарли Дункана, а уж он-то точно будет молчать.

– Где конкретно они стреляли?

– Прямо под игровым залом. Там находится складское помещение, в центре оставлен длинный проход на всю длину склада. Там хранятся консервы.

– В какую сторону они стреляли? В направлении носа или кормы?

– Носа.

– С какого расстояния?

– Футов тридцать или сорок.

– И Гриб выиграл пари?

– Да.

– Дункан хорошо стреляет?

– Хорошо, но понимаете, стреляли-то из оружия Гриба, и он к нему привык.

– Дункан левша?

– Нет, правша. Сэм был левшой. Именно поэтому он и держал пистолет в левом верхнем ящике письменного стола.

– Они стреляли в балку в конце прохода?

– Да.

– А в какую мишень?

– Открывалкой вырезали дно у консервной банки.

– Как ее прикрепили к балке?

– Гвоздем приколотили.

– Диаметр жестянки – два или три дюйма? – уточнил Мейсон.

– Да, это было дно обычной стандартной банки.

– Но ни один из них в жестянку не попал?

– Попали оба. Гриб почти в самый центр. Дункан в центр не попал, но его пуля в нее врезалась примерно в половине дюйма от центра.

Мейсон в задумчивости посмотрел на Пола Дрейка.

– Что там с Дунканом, Пол? Он говорит правду о том, что находился на берегу и занимался оформлением документов?

– Да, Перри. С ним был Перкинс. И не забывай: за ним же следили мои сотрудники. В чем дело, Перри? Ты не думаешь, что…

– Тебе удалось что-нибудь выяснить про отпечатки пальцев на стекле, которое лежало на письменном столе? – перебил Мейсон.

– Да, информация просочилась из окружной прокуратуры, – ответил Дрейк. – Это отпечаток руки Сильвии Оксман. Я не знаю, как они это выяснили, может, сняли отпечатки пальцев с каких-то предметов у нее дома. У нее лично они не могли взять никакие отпечатки пальцев. Она забралась в нору и замела за собой следы.

– И ты не думаешь, что полиции известно ее местонахождение? – спросил Мейсон.

– Нет. А ты сам что думаешь по поводу самоубийства миссис Бенсон, Перри?

– Ничего не думаю, Пол, – адвокат предостерегающе подмигнул Дрейку. – А теперь тебе лучше вернуться в агентство. Зайди ко мне в контору и скажи Делле, чтобы никому не раскрывала карт. Также хорошо бы куда-то отправить Маннинга – туда, где его не найдет полиция.

– Ты пока не собираешься делать эту историю достоянием общественности? – уточнил Дрейк.

– Нет, я хочу подождать, пока Дункан запутается в деталях, которые сам может считать незначительными. Я хочу, чтобы полиция состряпала дело против Сильвии, и считала, что у них все пойдет как по маслу. А я потом опрокину весь их карточный домик одним ударом. Я хочу это сделать так, чтобы мой удар заставил всех свидетелей взглянуть на факты с другой стороны, а может, и обратил кое-кого в паническое бегство, и еще Большое жюри встряхнуло бы так, чтобы оно немедленно прекратило рассмотрение дела. Конечно, Сильвия совершила кое-какие поступки, которые было бы лучше скрыть. Да я и сам не в лучшем положении, в особенности, если на нас начнут давить еще сильнее. Поэтому нам нужно отшлифовать рассказ Маннинга, чтобы выдерживал любую критику… И представить его в нужное время… Вы, Маннинг, должны держать язык за зубами. Пол вас где-нибудь спрячет…

– Вы не хотите, чтобы я остался на корабле? – спросил Маннинг. – Попробовал что-то еще собрать на Дункана?

– Нет. Не сейчас, – покачал головой Мейсон. – У нас и так собрано о нем достаточно сведений, чтобы развалить это дело об убийстве. Меня убийство волнует. Я не представляю страховую компанию.

– Тебя куда-нибудь отвезти, Перри? – спросил Дрейк.

Мейсон покачал головой и открыл дверцу машины.

– Сам доберусь. – Он просунул руку в открытое окно у водительского места и успокаивающе пожал плечо детектива. – Ты отлично поработал, Пол. Вероятно, ты спас мою шкуру.