«Твою налево, ну почему опять беготня?!» – с этой тоскливой мыслью Алина Прохоренкова на максимально возможной скорости преодолевала последний участок леса до входа в складской бункер АПБР, ощущая, как начинает слегка покалывать в боку. Пора бы уже научиться решать задачи спокойно, по заранее продуманному плану, без экстрима… Эх, мечты, мечты!
Конечно же, Провал не закрылся. Лишь только два сувайвора и трое Измененных его пересекли, алчная черная пасть пожрала возникший было мост, а стоило чуть-чуть спасть пламени на месте гибели пожертвовавшего собой пироманта, как Пятна из Провала полезли вновь и устремились в погоню за отрядом. Поэтому и бег, поэтому опять сражение за выживание и твою-налево-когда-же-это-кончится?!
Вход в бункер. Фора по времени совсем небольшая – Пятна вот-вот подтянутся, а встречать их, по сути, нечем: пиромант мертв, остались пневматик, два щитовика, кинетические способности Алины, животноводческие – Эдуарда, огнеметов нет, ультразвуковых генераторов – тоже. Так что надо срочно проникать внутрь, иначе весь отряд тут и поляжет, в шаге от цели. Вот обидно-то будет!
Алина бросила взгляд на мужа. Лицо Эдуарда выглядело усталым и осунувшимся. Но глаза не потухли, это главное. Стержень внутренний не дает ему сдаваться. В Алине гордость поднялась волной – молодец он у нее все-таки! Если бы он прекратил бороться, ей бы это тоже ноги подкосило, а пока они вместе, плечом к плечу, все же полегче, в какой бы ад их ни загнала жизнь.
– Ну что? – тихо спросил Эдуард. – Опять с реальностью играем, чтобы внутрь попасть? Или кинетикой колдовать будешь?
Алина чуть усмехнулась:
– Зачем? Есть способ проще.
Года три назад у всех руководителей среднего звена АПБР оперативного, научного и аналитического подразделений собрали биометрические данные и внесли в общую базу. Делалось это как раз для доступа на подобные объекты. Алина не думала, что это ей когда-нибудь понадобится, а вот надо же! Она подошла к двери и спокойно приложила указательный палец к углублению справа. Красный огонек индикатора сменился желтым, а выступ над углублением раскрылся, и оттуда на Алину глянул черный зрачок сканера. Алина вздохнула и склонилась к нему, подставляя для считывания сетчатку глаза.
Секунда… вторая… третья… четвертая. Измененные нервно оглянулись – черная волна надвигающихся Пятен была уже совсем близко… Но тут дверь зашипела, что-то щелкнуло, и огонек индикатора сделался зеленым. Пневматик Грегор потянул дверь на себя, и та хоть и тяжело, но открылась. Все пятеро влетели внутрь словно на реактивной тяге и поспешили задраить за собой дверь, ставя барьер между собой и Пятнами. Уфф!
– Дальше что? – осведомился Эдуард. – Ты знаешь, где тут становая взрывчатка?
– Откуда? – пожала плечами Алина. – Я тут тоже впервые. Будем искать.
– Тогда поторопимся. Пятна наверняка скоро найдут путь внутрь, через ту же вентиляцию, например, просочатся. А тогда нам всем тут мало не покажется.
Недавно сформировавшаяся Зона еще не успела обесточить бункер, так что освещение пока работало, и даже датчики движения функционировали, включая лампы по мере приближения отряда. Алина, если честно, чувствовала себя в этом пустом бункере весьма неуютно: так и казалось, что они идут по мертвому космическому кораблю, где экипаж истребили чужие, которые вот-вот начнут выпрыгивать на отряд из попадающихся по пути отсеков. Конечно, можно было бы списать все на разыгравшееся не в меру воображение, да только Эдуард прав: Пятна все одно внутрь просочатся. Вопрос лишь времени. И эта перспектива, мягко говоря, не успокаивала.
Они разделились сразу, как только это стало возможным: время работало против них, и чем быстрее они найдут становые бомбы, тем лучше. Кроме возможного вторжения Пятен, других опасностей здесь не предвиделось: автоматический наглухо закрытый склад, куда кто попало не проберется и где собственного персонала не предусмотрено. Так что мутантов, по идее, быть не должно. Разве что крысы, от излучения Источника ставшие прыгунами… Хотя откуда здесь крысы? Чего бы они жрали на складе оружия? В общем, поодиночке им вроде бы ничего не грозило, а найти нужное так всяко проще. В качестве связи Алина с Эдуардом использовали режим частичной интеграции, а Измененных просто подключили к своему единому информационному полю. Так что стоит кому-то обнаружить становые бомбы, как об этом тут же узнают остальные.
И все-таки даже в таком режиме оставалась возможность некоторой приватности, именно для сувайворов. И Алина к ней прибегла, закрывшись от Измененных и обратившись напрямую к Эдуарду:
«А есть ли у вас план, мистер Фикс?»
«Это ты о чем?» – шутливого тона муж не принял.
«О становых бомбах. Ну, найдем мы их, дальше-то что? Снаружи нас ждет Провал с ордой Пятен. Пироманта с нами больше нет, так что второй раз трюк с прорывом не провернуть. Да и Сеятель вполне может еще какой-нибудь дряни сюда нагнать. А что можем мы? Ракетной установки и ракет, которые можно было бы начинить станом, на этом складе точно не имеется. Получается, до Сеятеля не добраться, да и вырваться отсюда – тоже вряд ли… Разве что взрывать все подряд становыми бомбами… Вот только боюсь, что в таком количестве мы их здесь не найдем. А теперь вопрос: что делать-то будем?»
«План у меня есть. Пространственная аномалия».
«Он не даст нам уйти, Эдик!»
«А мы и не собираемся».
«В смысле?»
Вместо ответа прилетел сложный мыслеобраз, который донес до Алины замысел мужа во всех подробностях.
– Твою налево! – восхищенно вырвалось у нее.
Пожалуй, неудивительно, что первыми стан обнаружили Измененные – слишком плохо он влиял на их способности, да и сам организм их весьма болезненно реагировал на это неприятное вещество. Так что искали по методу «горячо-холодно»: если поплохело, значит, нужное близко.
Алине же требовалось другое: взрыватели с таймером, защитные контейнеры для стана и микрозаряды обычной взрывчатки, мощность которых позволяла разве что дверной замок вынести. Алине с таким работать было не привыкать – по взрывному делу она в свое время специализировалась. У нее аж руки чесались приступить к воплощению хитроумного замысла Эдуарда: наконец-то прямая и ясная перспектива впереди, а она сможет внести не то что заметный, а едва ли не решающий вклад!
Когда пневматик Грегор сигнализировал, что становые заряды найдены, Алина уже подобрала почти все нужное. Теперь, нагрузившись под завязку и сгибаясь под тяжестью ноши, они с Эдуардом шли на пеленг, выдаваемый Измененным. Вроде бы все шло по плану и ни о чем плохом не думалось, но вдруг сигнал неожиданно пропал.
Сначала это даже не встревожило Алину: в конце концов, Измененный находился рядом со становыми зарядами, возможно, они просто вырубили временно его особые таланты, включая способность к передаче ментальных сигналов. Но тут от щитовика Клая в общее информационное поле прилетел бессвязный ментальный… не крик даже, а вопль, полный дикого, смертного ужаса.
Первой реакцией Алины была растерянность: что случилось?! Как узнать? Как реагировать? Эдуард сообразил быстрее: от него прилетел мыслеобраз «подключаемся». Исчерпывающий. Супругам не было нужды что-то объяснять друг другу – они уже научились так формировать мыслеобразы, чтобы партнер понимал сразу. Так и в этот раз: «подключаемся» означало, что интеграцию с Измененными требовалось углубить настолько, чтобы увиденное ими тут же становилось видно Алине и Эдуарду. Для этого даже не требовалось каких-то ответных действий Измененных – сувайворы все могли сделать сами. Они и сделали. Несколько секунд – и образы из общего информационного поля поступили в сознание сувайворов, словно по онлайн-трансляции… и Алина застыла, ошеломленная.
Коридор склада почти полностью заполняло неведомое бесформенное нечто зеленоватого цвета. В полу зияла здоровенная дыра, расширявшаяся буквально на глазах, словно эта слизь растворяла все, чего касалась: металл, камень, бетон, плоть. В качестве последней, кажется, как раз выступало человеческое тело, которое зеленоватая мерзость облепила целиком и поглощала. И можно было спорить на что угодно, что еще недавно это был пневматик Грегор – вот почему оборвался его сигнал.
Тварь, похоже, прожгла пол бункера, и сейчас ее нескончаемая слизнеподобная плоть лезла из-под земли, делая чудовищную тушу все более массивной. Зеленая дрянь выбрасывала из своего тела что-то вроде щупалец, расползавшихся по стенам, прожигая их, и тянулись к Арку, глазами которого сувайворы, похоже, и смотрели на происходящее. Арк пятился, защищаясь силовым экраном, который щупальца слизи пока преодолеть не могли. Впрочем, можно было предположить, не особо рискуя ошибиться, что это ненадолго.
«Что это, твою налево?!» – ошеломленно вырвалось у Алины.
Эдуард пожал плечами, а потом снова перешел на мыслеобразы:
«Может, какой-то биоморф, а может, это и есть Нова. Тут остается только гадать».
«И что же делать с этой тварью?»
«Боюсь, ее возьмет только становая бомба… То есть надеюсь, что возьмет».
Поспешно отбросив мысль о варианте «не возьмет», Алина сосредоточилась на главном и направила в сознания обоих интегрированных щитовиков один главный вопрос-мыслеобраз: «Где бомбы?»
Полученный ответ можно было истолковать как «по ту сторону твари». Алине захотелось выругаться: да что же за невезение такое?! Ну а кроме того, даже будь щитовики рядом с бомбами, что они смогут сделать без взрывателей и без умения их присоединять и активировать? Сувайворам же до того места еще далеко, особенно если учитывать их тяжелый груз.
«А может, взрыватели и не понадобятся», – вмешался Эдуард.
«То есть?»
«Эта тварь все растворяет, так?»
Приняв следующий мыслеобраз мужа, Алина в очередной раз восхитилась тем, как работает его голова. Ну конечно! Есть выход, есть! Только бы сработало!
Щитовикам их задачу объяснили быстро. План у них восторга не вызвал, но мыслеобраз «иначе всем капец» оказался непобиваемым аргументом и снял все возражения.
Двигаться по коридорам и одновременно не снимать интеграции с находящимися далеко щитовиками было задачей не из легких. Так что Алине пришлось несколько больше внимания уделять физической реальности, задачу контакта с Арком и Клаем полностью переложив на Эдуарда. Алина вела мужа за руку, словно слепого, и тревожно рыскала взглядом по сторонам, выискивая признаки возможного появления еще одной слизистой твари. К счастью, не находила.
Для Эдуарда, привыкшего все держать под своим контролем, полное отключение от окружающего мира было неприятным и некомфортным, даже с учетом того, что его связь с реальностью взяла на себя Алина. Кому же еще доверять, как не ей? Однако напряжение внутри Эдуарда постепенно увеличивалось, и не только из-за этого слепого хода – он буквально чувствовал, как растет, расползается по бункеру своими придатками это слизистое чудовище, становится больше и сильнее. А мысль, что жгуче-ядовитое щупальце твари может вынырнуть буквально в любой момент из любой щели и атаковать, здорово нервировало. Эдуард, конечно, умел отрешаться от иррациональных страхов, но в данном случае это были даже не его страхи, а щитовиков: из-за углубленной интеграции по ментальному каналу сувайвору передавалось не только зрительное и слуховое восприятие Измененных, но и эмоции, которые они испытывали. А сейчас эмоции у них были еще те: обоих буквально колотило от животного страха. И причины на то имелись весомые, что и говорить.
Оба щитовика постоянно держали активным защитный экран, но чем ближе они подходили к хранилищу становых боеприпасов, тем слабее делались эти экраны. А скоро они и вовсе исчезнут, и вот тогда Измененные станут совсем беззащитными… Страх щитовиков нарастал, и Эдуарда стало весьма ощутимо потряхивать, потому что он ловил их эмоции в удвоенном количестве, но ослаблять интеграцию было нельзя – чревато потерей контроля над ситуацией…
Вспышка ужаса и дикой боли в ногах пронзила его неожиданно. Опущенный взгляд Арка, погасший силовой экран и вылезшая из дыры в полу зеленая плеть слизистой субстанции, из которой состояло чудовище, захлестнула ноги Измененного. И му́ку, которую тот испытывал, Эдуард воспринимал как свою, только сделать ничего не мог, кроме одного – трусливо отключиться от его сознания, чтобы не ощущать умирание вместе с обреченным щитовиком, которого сейчас будут пожирать заживо. Но второму, Клаю, Эдуард передал мыслеобраз «Беги!». Того, впрочем, уговаривать не пришлось – он слышал дикий вопль напарника, и лучшей подгоняющей плети придумать было невозможно.
Эдуард чувствовал, как Измененному постепенно становится хуже, как уходят сначала его особые силы, потом физические, начинает ломить виски, а к горлу подкатывает тошнота – верные симптомы близости большого количества стана… А вот и дверь склада. Становые бомбы явно за ней, но она, естественно, закрыта. Возможно, окажись на месте Клая Алина, ей бы удалось открыть эту дверь, не прибегая ни к каким ухищрениям, просто предъявив сканерам свою биометрию, как на входе. Но Алина была здесь, с Эдуардом, держала его за руку, поэтому там придется обходиться без нее.
Сувайвор понял, что пришло его время. Он сконцентрировался и принялся работать с реальностью. Этот бункер – такая же часть Зоны, как тайга снаружи: электронные замки от аномальной энергетики не защита. Стало быть, и реальность здесь податлива, как и там. Да и воздействие требуется пустяковое: всего-то представить, что из-за энергетики Зоны электронный замок склада обесточился раньше всего остального, а значит – разблокировался. Представить такое легко, поверить в это еще легче, так что, даже воздействуя на реальность опосредованно, через сознание Клая, сувайвор не сомневался в успехе.
«Открывай – замок обесточен», – передал он, и щитовик дернул за ручку. Дверь распахнулась. Под потолком тускло загорелась лампа дневного света и скудно осветила пространство склада. Хоть сам Эдуард в АПБР со взрывчаткой и не работал, но, будучи одним из руководителей научного корпуса, представлял, как выглядят становые бомбы. Здесь он их тоже определил на раз и мыслеобразом указал Клаю на одну из них:
«Бери ее».
Того ощутимо корежило от близости стана, подкашивались колени и сильно тошнило. Легко представить, что с ним будет, когда он возьмет в руки десятикилограммовую бомбу… Но Эдуард сразу задавил в себе ростки жалости к Измененному, потому что не оставалось у него другого выхода: они с Алиной фатально не успевали, а появления слизистой твари возле станового склада можно было ожидать в любой момент. Если чудовище не остановить сейчас, оно убьет Клая, заблокирует склад, а Эдуарду с Алиной только и останется, что бежать. Их миссия будет провалена, да и в живых остаться, скорее всего, не удастся… Катастрофа. Нет-нет, этого допустить никак нельзя! Так что прости, Клай, но вариантов нет – хватай эту чертову бомбу и жди!
Эдуард порадовался, что не видит Измененного со стороны – на того, наверное, сейчас больно смотреть. Впрочем, и его внутренние ощущения, исправно воспринимаемые сувайвором по каналу ментальной интеграции, были более чем показательны.
Ну, давай же, не медли! Время идет, уходят секунды, тикает обратный отсчет таймера смерти. Вот сейчас появится зеленая мерзость, расползется по полу, стенам и потолку своими склизкими придатками, захлестнет тебя и пожрет заживо. Это, поверь, куда хуже, чем то, что ты испытываешь сейчас! Потерпи немного и сделай то, что должен, – и спасешься, а иначе – медленная и мучительная смерть! Решайся же, Измененный, не медли! Нет больше времени на колебания. Ну!!!
Клай все же решился. Ох, чего ему это стоило! Нет, по сравнению со многим из того, что довелось испытать самому Эдуарду, эти мучения щитовика показались бы детской игрой. Но для не привыкшего к страданиям Измененного, считающего себя высшей расой, да еще с получением своего особого таланта и неуязвимости к большинству человеческих болезней решившего, что теперь обречен на безбедную жизнь, – это было совсем не так. Нет, что вы, никакого злорадства, просто высшей расе пора понять, что даже не за безбедную, а просто за жизнь, за то, чтобы у тебя в принципе было будущее, сейчас приходится бороться и страдать. Не хочешь? Не можешь? Тогда этот поезд в завтра уйдет без тебя, уж извини. А заодно и без тех, кого ты подведешь, подставишь этим своим нежеланием или неспособностью пожертвовать хоть чем-то ради таких высоких ставок. Понимаю, ощущения не фонтан, но кому сейчас легко? Давай же, Клай, у тебя последний шанс…
Взгляд щитовика, всячески избегающий становой жути на полу склада, внезапно увидел другую жуть, на потолке коридора – тонкую, с палец толщиной зеленоватую струйку слизи, бегущую у самой стены. Потом еще одну, посередине потолка… и на стене, и на полу… Четыре, пять… восемь, десять! Склизкая мерзость скапливалась на потолке, тягучими каплями падала вниз, сливаясь со струйками на полу и формируя тело биоморфа. Пока еще небольшое, но, судя по количеству и скорости, с которой бежали струи слизи, тварь за минуту с копейками заполнит собой коридор.
Щитовик пятился и словно загипнотизированный не сводил глаз с этого процесса. Его сковал ужас. А тварь пока тоже не атаковала – может, инстинктивно держалась подальше от стана, к которому, забыв о своем к нему отвращении, уже почти прижался Измененный. Шаг назад, еще… Клай споткнулся и едва не упал, оперся рукой на одну из становых бомб… Боль обожгла руку, словно раскаленное масло со сковородки или струя кислоты. Но эта же боль и отрезвила его, вывела из состояния дурманного ступора, в котором он пребывал все последние минуты. Взгляд на растущую на полу бесформенную зеленую тушу, на бомбу, на тушу, на бомбу.
Жизнь или смерть, Клай, выбор простой, думать тут больше нечего… Из пола, в котором возникла дыра, выпросталось еще одно зеленое щупальце, только уже не тоненькая струйка, а толщиной со взрослого удава, покачалось над полом, слилось с основной тушей, потом появилось еще одно, и еще… Тварь уже полтора метра в поперечнике и продолжает стремительно расти. Скоро биомасса накопится до критического уровня, и она нападет, наплевав на стан…
И тут Эдуард применил запрещенный прием – показал Клаю эту картинку ярко, в красках. Может, не совсем так, как оно будет на самом деле, но близко к тому… И последняя стена колебаний рухнула. С отчаянным воплем Клай наклонился, схватил бомбу в охапку и, шипя от боли, метнул ее в центр слизистой плоти твари.
Эдуард затаил дыхание: сработает или нет? Он, конечно, был почти уверен, но мало ли…
А потом по зеленоватой туше побежали в разные стороны ультрамариновые искры, а вся эта слизистая жуть начала содрогаться, словно в конвульсиях. Ага! Не нравится! В душе Эдуарда поднялась волна ликования: работает его задумка, черт возьми, еще как работает! И пусть нет под рукой детонаторов, без которых становые бомбы – не бомбы даже, а так – полные стана болванки, которыми кого-то другого разве что пришибить можно. Но этот здоровенный слизнемонстр – совсем другое дело. Он, со своей биологически активной кислотно-ядовитой плотью, являвшейся его главным оружием, сейчас капитально подставился. Это создание, чем бы оно ни было, и радо бы не растворять металлическую оболочку и становое содержимое бомбы, но это было не в его власти – плоть предавала казавшееся неуязвимым чудовище и сама впитывала в организм смертельное для него вещество. А уж какая текучесть у стана, можно и не говорить.
Плоти у монстра много, он расползся своей аморфной тушей по нескольким складам и коридорам, но тело-то у него одно, пусть и разветвленное, и по всему ему теперь бежал жидкий стан, растворяясь в биологически активном теле жуткого создания и неся ему смерть.
Ультрамариновые искры были уже везде, они опутали всю видимую плоть твари сетью микроразрядов, и она начала засыхать, распадаться и осыпаться грязно-зеленой шелухой.
Эдуард испустил ментальный вопль триумфа: «Так тебе, мразь! Вкусно?! Жри, не обляпайся!»
Монстр пытался отделять зараженную плоть, но безнадежно опаздывал. Все, что появилось возле склада становых боеприпасов, было уже поражено и умирало на глазах. Эдуард надеялся, что умрет и остальное, что гигантская тварь сдохнет раньше, чем ее плоти удастся понизить концентрацию стана до сравнительно безопасных величин. Мысль, что десять килограммов становой взрывчатки – это очень много и такое количество не вдруг и растворишь, слегка успокоила сувайвора и отозвалась в нем злым удовлетворением.
Все, теперь можно было «отключаться» от щитовика, что он и сделал, оборвав канал ментальной связи с Измененным и вернув свое сознание в физическую реальность.
– Лина, с тварью покончено. Бежим к складу, надо доводить дело до конца. Боюсь, времени у нас маловато… Что?
Мрачное, как чертоги Аида, лицо жены наводило на нехорошие мысли. И она не замедлила их подтвердить:
– Правильно боишься – Пятна уже просачиваются! Бежим, чего застыл?! Твою налево, как же достала эта беготня!