Понимание, что времени у нас нет совсем, приходит мгновенно. Хотя я бы предпочел понять другое: что в такой ситуации делать. Зато у Лидди на этот счет, кажется, сомнений нет.
– В криоблок! Быстро! – цедит он.
Это точно не мне: больно я знаю, где здесь криоблок. Но Алекс явно в курсе: он хватает меня за локоть и делает рывок к двери. Ученый – сразу за нами. В коридоре дым и пыль, сквозь которые виднеются какие-то смутные тени… Помешанные. Наверняка вооруженные. А из нас троих оружие только у Алекса – М-27 со сдвоенными магазинами на сто патронов и гранаты. Одну он швыряет в направлении теней… Грохот, вопли, с потолка что-то сыплется, трещит автоматная очередь, но, к счастью, пули свистят выше наших голов.
Бежим. Теперь уже ученый впереди, показывает дорогу, я за ним, Рихтер замыкающим. Мои виски начинает ломить. Кажется, пси-давление. Это не Сеятель – похоже на Кару. Да только обломитесь, мисс псионик: «панцирь», пси-блокираторы плюс моя сувайворская стойкость. Тут вам ловить нечего. Зато помешанным есть чего – коридор узкий, даже вслепую, в дыму и пыли, очередью по нам промазать сложно…
Holy shit! Накаркал, сувайвор! Трещит чужая М-27, и смертоносный свинец прорезает воздух. Какие-то мгновения мне кажется, что впустую… пока сзади не слышится глухой стук упавшего тела. Алекс!!! Нет!!! Как мне удается не заорать, сам не понимаю. Пригибаясь, кидаюсь назад, к нему: лужа крови, остановившиеся глаза… Мертв, пульс можно не проверять. Эх, Алекс, Алекс… Внутри бурлит утробное рычание, но я не даю ему воли. Подхватываю его винтовку и перечеркиваю очередью коридор. Кто-то падает…
– Сюда! – шипят за моей спиной.
Ученый в дверях какого-то помещения, прикладывает карточку, они расходятся перед ним. Я пришпориваю, и внутрь мы уже залетаем вместе. Дверь за нами сходится. Сумрачно – одна тусклая лампа на потолке – и холодно. Очень. А, ну да, чего же я хотел: криоблок ведь. Биологические образцы, реактивы и прочие вещества, требующие низких температур для хранения. Ежусь. Мне-то для хранения требуются несколько иные условия. Желательно градусов семьдесят[11].
Анализирую ситуацию. Она в высшей степени поганая – не задохнемся, так замерзнем, или помешанные притащат еще взрывчатки и эту дверь тоже снесут… Как говорится, выбирай на вкус – каким способом умереть…
Нет уж, ребята, Майкл Дикон не для того через столько прошел, чтобы нелепо и бестолково сдохнуть в холодильнике… А вариант не сдохнуть только один – вернуться к моменту, на котором нас прервали. Смотрю в упор на обхватившего себя за плечи и тщетно пытающегося согреться Лидди.
– Колитесь, док, – говорю тихо, – что вы знаете о сувайворах.
– С-сейчас? – У него понемногу начинают клацать зубы, но брови вскидываются. Вот ведь научная братия! Даже в такой ситуации способны удивляться. – А вам з-зачем?.. – И тут глаза Лидди вспыхивают: дошло. – Значит, вы…
– Он самый, док. Времени у нас мало, так что соображайте побыстрее.
– Вот оно как… Хорошо. З-значит, с-стойкость ментальная и биологическая. Антимутагенная с-стабильность – то есть не могут мутировать. При этом воспринимают к-кровь Измененных, возможно, д-даже больше одного вида на организм – приобретают с-способности с минимальными побочками или вовсе без них.
Ага, занятно… Значит, если что, я смогу вогнать себе дозу еще чьей-нибудь особой крови и от этого не умру. Ладно. Надо будет глянуть местные биологические образцы – вдруг еще что интересное найдется. Но мне сейчас важнее другое:
– Д-дальше, п-пожалуйста, – я тоже начинаю стучать зубами. – К-как н-насчет раб-боты с в-вероятностями?
И тут, несмотря на отчаянное положение и холод, в глазах ученого прямо-таки вспыхивает исследовательский азарт:
– О! А в-вот это с-самая интересная их с-способность. Хотя и с-самая малоисследованная. В-все, что у нас есть, – это д-догадки. Ос-снованные на некоторых фактах, к-конечно, н-но догадки. П-просто у н-нас не было еще с-собственных с-сувайворов. В-вот оно как…
– Я в курсе, – перебиваю нетерпеливо. – Б-ближе к д-делу, п-пожалуйста.
– З-значит, так, – голос Лидди звучит слегка обиженно. – Мы п-предполагаем, что во многом эта с-способность работает на п-принципе с-самовнушения. Они к-концентрируются на к-конечном результате, на том, что хотят п-получить, и п-представляют, что это уже п-произошло. Убеждают с-себя в этом.
– И п-получается? – меня охватывают сомнения: не может быть, чтобы так просто… Хотя…
Лидди смотрит на меня понимающим взглядом.
– Вот в-видите, вы т-тоже. Н-не верите. А н-надо в-верить. Аб-бсолютно. Иначе ничего н-не выйдет. П-полный м-ментальный к-контроль н-над с-своими м-мыслями и эмоциями. И т-тогда р-реальность п-прогибается. В-вот оно как…
Да уж, с «просто» я, пожалуй, хватил. Ни черта это не просто – такое мощное самовнушение. Особенно для такого рационального человека, как я…
– И есть еще один н-нюанс, – добавляет ученый. – П-по информации от русских, это раб-ботает н-не в-везде. Т-только там, где реальность к-корежит от в-воздействия Сеятелей.
– То есть как з-здесь, – резюмирую я.
– В-верно. – В глазах Лидди вспыхивает теперь уже надежда. – У в-вас есть идея?
Есть-то есть, только…
В дверь раздаются глухие удары с той стороны. Они сбивают меня с мысли.
– Дикон! – голос слышно не очень хорошо, но не узнать Кару сложно. – Тебе как там, тепло?
– Не жалуюсь! – стараясь не клацать зубами, отвечаю я.
– Ты жить хочешь? Ты и тот, второй? Думаю, да. Могу вам это устроить. Обоим.
– А что взамен? Т-только не говори, что ты это п-по доброте душевной, нет ее у тебя.
Я буквально вижу, как Измененная пожимает плечами: дескать, догадался, ну и ладно…
– Впустите нас. Нам нужно кое-что из ваших реактивов в криохранилище.
– Что именно?
Перед ответом повисает пауза, словно Кара решает, говорить ли правду:
– Вся «линза» и вся кровь Измененных, что у вас есть. Потом мы вас отпустим – идите куда хотите, – звучит наконец.
Ученый бледнеет.
– Н-не н-надо! – шепчет он. – Она с-себе н-наделает армию из п-помешанных, н-наделив их с-способностями. С-сильными. Очень с-сильными!
– В-все равно ведь наделает, – также шепотом отвечаю я. – П-потом. Когда мы умрем.
– Н-нет! – Лидди яростно трясет головой. – Мы все уничтожим. Чтобы им н-не д-досталось!
Надо же – когда на эмоциях, он даже присказку свою любимую «вот оно как» забывает.
– Глупостей делать не советую, – глухой голос Измененной делается громче. Интересно, она что, нас слышит? Или просто догадывается, какие мысли в нас бродят? – Эти вещества – единственное, чем вы можете выторговать себе жизнь. Без них вы бесполезны, а бесполезных отживших мы превращаем в трупы… Разве что тебя, сувайвор, можем пустить на опыты. Только вряд ли они тебе понравятся… Думай быстрее, Дикон. Мы не хотим взрывать дверь, чтобы не повредить вещества, но, к твоему сведению, в Центре Годдарда есть Измененные – пироманты, фризеры, кинетики. Когда они сюда подтянутся, мы вскроем эту дверь на раз-два. И тогда торговля закончится.
Логично, черт возьми! Измененные славятся безупречной логикой. Вот только можно ли ей верить? Попав под влияние враждебного Сеятеля, она полностью перенимает его отношение к людям. Зачем ей нас отпускать? Ради исполнения обещания? Это даже не смешно. Мы отжившие, с нами не договариваются, нас уничтожают. Да, позиция Кары сильна, спору нет, только ведь и у нас есть козырь.
– Начнете в-вскрывать дверь – мы уничтожим все в-вещества! – кричу в ответ. Меня знобит уже очень сильно, и справляться с вибрирующей челюстью становится все сложнее.
– Только сделай это – и вы трупы! – шипит Измененная.
– А в-вы останетесь ни с чем. Пат, Кара.
Эх, нам бы хоть чуть-чуть времени выиграть, чтобы я успел хотя бы попробовать поиграть с реальностью! А вдруг получится! Как там сказал Лидди? Надо верить. Абсолютно. Вот и буду верить. Но мне нужно время. Время!
– Обещаю – отпущу живыми. Обоих! – в голосе Измененной чувствуются сдержанная ярость и нарастающее нетерпение.
«Линзу» наверняка требует ее новый хозяин – Сеятель, а с ним, видимо, шутки плохи. А вот насчет Измененных, способных вскрыть дверь, – очень уж похоже на блеф: будь такие поблизости, стала бы она о них говорить мне? И вообще – начинать переговоры до их прибытия? Ой, вряд ли. Это козырь для психологического давления, а не для внезапного удара. Итак, Измененных у нее нет, взрывать она боится – кто знает, сколько всего ценного уничтожит взрыв. А раз так, можно попробовать понаглеть.
– Нам нужно подумать.
– Ты что, не веришь мне? Зря.
– Нам. Нужно. Подумать.
Тон мой достаточно ясен, чтобы она поняла.
– Не советую тянуть время, иначе я…
– А я н-не советую угрожать. У м-меня руки ч-чешутся расколотить несколько особо ценных склянок.
– Ты замерзаешь, Дикон. Каждая лишняя минута там повышает вероятность воспаления легких. Продумаешь слишком долго – и умрешь потом, даже если я тебя отпущу. Ты этого хочешь?
– Т-тебе еще раз п-повторить?
– Кретин упертый! – цедит она. – Черт с тобой, у тебя десять минут, а потом – пеняй на себя.
Мысленно поздравляю себя с маленькой победой. С маленькой – потому что этой форой надо еще суметь воспользоваться и в процессе не околеть от холода. И еще потому, что это она сказала, что десять минут. А на деле может быть и меньше.
– Д-док, – шепчу я, – какой у вас тут ассортимент к-крови Измененных?
– П-поисковики, ц-целитель, к-кинетик, животновод… В-все, к-кажется… А! «П-паука» забыл…
Хочу спросить, это еще что за зверь, однако нужная информация практически тут же всплывает в голове – работают способности аналитика, активируя нужный раздел памяти. Координатор-руководитель большого количества Измененных первой-второй ступени и других организмов, подвергшихся воздействию Источника-Сеятеля, – так звучит научное определение Измененного класса «паук». А ведь круто! Может пригодиться… если я здесь выживу, конечно…
– Так, док, – шепчу, – этого последнего г-готовьте. З-загоните мне.
В его глазах сомнение.
– Вы уверены? Это…
– Док! – Как жаль, что нельзя рявкнуть. – Нет в-времени. Г-готовьте инъекцию.
Кажется, до него доходит. Удаляется. А мне пора заняться делом. Тем самым, которое должно нас спасти. Так, говорите, представить нужный конечный результат, да так, как будто он уже получен? А ведь и впрямь все по Кастанеде! Давай, Майкл, думай на нужную тему. Думай правильно. Техника – штука ненадежная. Особенно та, что с электроникой. Ее запросто может замкнуть. И дистанционные взрыватели не исключение… Тут фактически аномальная зона, бывают всякие энергетические всплески, порой совершенно непредсказуемые. Может ли приемник пускового механизма воспринять один из таких всплесков в качестве импульса управляющего сигнала? Да запросто! Такие сбои бывают сплошь и рядом. Поэтому нежелательно применять дистанционные взрыватели в аномальных зонах.
Удивляюсь, насколько четко работает мой мозг. Видимо, опять спасибо способностям аналитика. Они интуитивно настраивают сознание на нужную волну и генерируют правильный образ мыслей. Главное, не концентрироваться на том, что мне необходимо так думать, мысли должны быть естественными, словно вытекающими из действительного положения вещей. События, о которых я думаю, не просто могут произойти – они происходят на самом деле. Вот прямо сейчас, там, под Сеятелем в Центре Годдарда. Я превращаю желание в веру, веру – в уверенность, уверенность – в знание, что так оно и есть.
Я продолжаю эту ментальную работу над собой, не обращая внимания на шум за дверями, на поиски Лидди за моей спиной. Знаю, что Лидди найдет нужное, – об этом можно не беспокоиться: кому и найти, как не ему, который черт знает сколько времени занимался тут исследованиями и наверняка если не причастен к каждому образцу в этой криосокровищнице, то уж во всяком случае – знает о них все. По ту сторону двери враги что-то готовят? Ясно, что готовят, но я этому помешать никак не могу. Могу только опередить – сделать то, что должен, раньше, чем свое дело сделают Кара и ее команда. Поэтому нет смысла отвлекаться на них, надо сосредоточиться на себе…
И все же я немного не успеваю. Происходит то, чего я не предвидел, – откуда-то доносится мощный глухой удар, пол вздрагивает, и лампа на потолке гаснет, погружая криоблок в полную темноту. «Генератор! – доходит до меня. – Чертовы помешанные добрались до генераторной и взорвали ее, обесточив все здание!» При других обстоятельствах включилась бы аварийная система, но сейчас именно ее и уничтожили, а основная вырубилась намного раньше, когда Сеятель взял Центр Годдарда под свой контроль.
Хватаю М-27 и вслепую направляю ее в сторону двери, откуда доносится скрип: дверь обесточена, и помешанные сейчас отжимают ее вручную. Даю короткую очередь в направлении звука и тут же падаю ничком, как раз вовремя, чтобы пропустить над собой ответный свинцовый град… и слышу крик, а затем звук падения. Узнаю голос – Лидди! Неужели мертв?
Выпускаю еще очередь в темноту и перекатываюсь по полу в направлении, откуда донесся крик ученого. Мои пальцы касаются его руки, залезают во что-то влажное и липкое – нетрудно догадаться, что кровь, и наконец натыкаются на холодный металл. Инъектор! Только бы он был заряжен! Еще короткая очередь – и перекат. Темнота отвечает очередью куда длиннее, но меня в том месте уже нет, и свинец лихо отплясывает танец смерти впустую. Прижимаю инъектор к своей шее (так проще на ощупь найти вену) и давлю на рычаг. Короткая боль от укола – и мой организм принимает неведомое вещество. Надеюсь, в инъекторе было то, о чем я думаю.
Опять перекатываюсь и жму на спусковой крючок штурмовой винтовки… Holy shit! Сухой щелчок сообщает мне, что патроны кончились. Свет фонаря вспарывает темноту и находит меня. Я скорее ощущаю, чем вижу чужое движение. Сильный удар выбивает у меня бесполезное уже оружие. Я пытаюсь встать, но подсечка сбивает меня с ног и… Ох, бедные мои ребра! По ним прилетает тяжелым берцем морпеха. И следующее, что я с трудом вижу в слепящем меня свете фонаря, – черный глаз дула М-27, смотрящий мне прямо в лоб. Ну, вот и все…
Не успевает эта мысль погребальным звоном отзвучать в моем сознании, как все содрогается еще раз. Мощный, хотя и далекий удар. Неужели?.. До меня только тут доходит, что в последнюю кошмарную минуту мой прокачанный кровью аналитика и «линзой» мозг, оказывается, в фоновом режиме продолжал визуализировать цель… И видимо, не зря, если это был взрыв становой бомбы…
Но на морпеха произошедшее никак не влияет. Он, потеряв было равновесие от удара, вновь направляет на меня винтовку, намереваясь довести дело до конца… но тут же роняет ее, вскрикивает и хватается за виски. Такой же крик слышится и от двери, фонарь падает. Падают и оба солдата. Кажется, подобное я уже видел – так бывает, когда псионик сжигает человеку мозг.
А следом слышится голос Кары:
– Ты как там, Дикон? Живой?