До Центра космических полетов имени Роберта Годдарда от Форт-Мида одиннадцать миль. Сущий пустяк, казалось бы. Но по нынешней обстановке, которая каждую минуту меняется самым диким образом, черт его знает. Мы едем на трех машинах – я, Кара и десять проверенных эсбэшников. Все с оружием и пси-блокираторами. Конечно, присутствие в нашей команде сильного псионика несколько добавляет оптимизма, но не сказать чтоб очень. Да и мои сувайворские способности пока что – кот в мешке. Сам я их еще не ощущаю, только знаю о них из результатов теста. Стало быть, они у меня в зачаточном состоянии. Сколько времени понадобится, чтобы они развились, и что это будут за способности – без понятия, а ждать некогда, проблемы надо решать прямо сейчас.
Карту доступа я получил от самого Локхарта: код СБ – чрезвычайные полномочия для военного времени. Круто, что и говорить. Только все эти полномочия стоят мало, когда миру вокруг приходит конец. В партии, ставка в которой ни много ни мало – всеобщее выживание, они лишь маленький козырь. Шестерка-семерка, не больше. Тузов и королей нам судьба не сдала, приходится играть тем, что есть.
Пока я «гостил» у Локхарта, ситуация вокруг успела резко ухудшиться: горят многие дома и машины, другие щерятся осколками выбитых стекол, тут и там вспыхивают драки, нет-нет, да и начинают звучать выстрелы. Хорошо, что автомобили бронированные – пару раз шальные или весьма даже нацеленные пули рикошетили от нашего бампера и стекла пассажирской дверцы.
По мере приближения к Балтимору на дороге начинает встречаться бронетехника и вооруженные до зубов солдаты в камуфляже. Воображение у меня богатое, а потому мне легко представить, что будет с этими бравыми вояками, если сюда придут психотропные аномалии, и меня продирает неслабый такой озноб. Только сделать по этому поводу я ничего не могу. Предупредить их? О чем? Что придет невидимое нечто и свернет вам мозги набекрень? Что надо уходить? А куда? Где безопасное место? Нет его – эта дрянь может прийти куда угодно. Пси-блокираторов мало, а противогазы не спасут. Да и станут ли меня слушать? На фоне эпидемии безумия вокруг посчитают очередным чокнутым. Не пристрелят, так подальше пошлют.
Holy shit! Ненавижу это ощущение бессилия! Впрочем, рановато я про бессилие. Если в Центре Годдарда мы найдем действующие образцы по проекту «Панцирь» и сможем их применить, это уже будет очень неплохо. И «если» тут ключевое слово.
В небе кружат военные вертолеты, при взгляде на которые у меня становится еще паршивее на душе. Конечно, плохо, когда мозги съезжают у пехотинца с автоматической винтовкой или гранатометом, но масштаб бедствия вполне переносимый, а вот вертолеты, вооружение и боезапас которых вполне позволяют стереть с лица земли небольшой городок, – это уже совсем другой уровень проблем. Бронетехники вокруг все больше, но наши жетоны АНБ пока срабатывают, и нас пропускают. Особенно мой «вездеход». Правда, у меня постепенно растет подозрение, что долго такое счастье не продлится. Так в итоге и оказывается: на границе Гринбелта нас останавливают. Возле наспех сооруженного пропускного пункта стоит с десяток машин гражданских. Наш кортеж огибает очередь, и головной джип резко тормозит перед металлическим ограждением. Я привычно сую удостоверение капитану с красной повязкой на рукаве. Он едва удостаивает документ взглядом и жестом приказывает разворачиваться. Я пытаюсь возражать, но он хмурится и кладет руку на кобуру, а солдат рядом нервно передергивает затвор автомата.
Так, понятно: вояки наверняка уже пару раз столкнулись с результатом воздействия психотропных аномалий и словили friendly fire[9], а потому магические значки АНБ на них уже не действуют. И никакие другие тоже. Дергаться смысла нет, многозначительно кружащие вертолеты намекают на это довольно ясно. Чуть что, от наших трех машин останутся лишь обгоревшие остовы с трупами внутри: ракеты «воздух-земля» об этом позаботятся.
Ладно, черт с вами! Зачем таран, когда есть универсальная отмычка? Смотрю на сурового капитана и не вижу у него за ушами черной бусины пси-блокиратора. Оборачиваюсь на Кару и едва заметно киваю: мол, действуй. В таких случаях псионик второй ступени – очень сильный аргумент. Каре даже выходить из машины не надо: один пристальный взгляд на капитана – и дело в шляпе. На несколько секунд в его глазах поселяется растерянность, потом он подходит к пассажирской дверце, открывает ее и смотрит на меня. В первое мгновение меня охватывает страх, что он сейчас достанет пистолет и выстрелит мне в голову. Но нет – внушение Кары действует, и он произносит:
– Чем могу вам помочь?
Я не веду даже бровью, словно только этого и ждал, а по-иному и быть не могло. Отвечаю сухо и холодно, с должной долей раздражения из-за проволочки:
– Нам нужно в Центр Годдарда… и сопровождение ваших людей. Всех, кого сможете дать. Бронетехника тоже не помешает.
Последнее добавляю уже по наитию и ловлю чуть удивленный взгляд Измененной. Капитан кивает и идет отдавать распоряжения, а я, не оборачиваясь, поясняю:
– Нам может понадобиться огневая поддержка, да и препятствий на дальнейшем пути хотелось бы избежать.
– А если им свернут мозги аномалии?
– Так постарайтесь, чтобы не свернули. Прикройте их пси-экраном.
– А вы так уверены, что я это смогу?
– Не забывайте – я работаю… работал в Департаменте по аномальным делам. Возможности Измененных второй ступени мне известны.
Может быть, мне это только кажется, но я ловлю в салонном зеркале едва заметную усмешку Измененной.
– Да, вы точно будущий сувайвор: наглость уже в наличии, способности в перспективе, – небрежно роняет она. – Ладно, посмотрим… Ну, чего ждете?
И действительно, ограждение перед нами уже раздвинули, можно трогаться, что мы и делаем.
Дальше едем уже в усиленном составе: плюс три армейских «Хаммера» и бронетранспортер «Страйкер» последней модификации со взводом морских пехотинцев. Вертолет для прикрытия нам бы тоже не помешал, да только капитан на блокпосту «вертушками» не распоряжается – тут пришлось бы «зомбировать» кого-то посерьезнее. Впрочем, один «Апач» все равно летит за нами – видимо, наблюдает на всякий случай.
Один из «Хаммеров» с морпехами едет впереди как разведка. Изредка поглядываю в сторону блондинистой леди-псионика. Кара нацепила покер-фейс, ничего не прочитать, разве что капли пота на лбу выдают, что прикрывать разведку пси-экраном для нее не легкая прогулка.
Во мне все сильнее поднимает голову дурное предчувствие. Неистово жалею, что все запасы опытных приборов, в том числе и детекторов аномалий, находятся в лабораториях Центра Годдарда. Конечно, мы туда и направляемся, их там можно будет забрать, но нужны-то они сейчас…
Гринбелт выглядит практически вымершим. Людей на улицах нет, кое-где дымят пожары, дома стоят с выбитыми стеклами, по дороге местами попадаются раздолбанные машины. Трупов не видно, что, впрочем, вовсе не означает их отсутствия. Ну прямо «Обитель зла», только орд зомби на улицах не хватает… Ну как не хватает, я без них прекрасно обойдусь – мне и помешанных достаточно (а я предвижу, что вот-вот мы на них наткнемся).
Оживает моя рация – выходит на связь разведгруппа в головном «Хаммере»:
– Первый, мы на въезде в Центр Годдарда. Шлагбаум закрыт, охраны нет, визуально активность на территории пока не наблюдается. Думаем заехать внутрь. Прием.
– Постойте, дождитесь… – начинаю, но не успеваю закончить я: остаток моей фразы заглушается грохотом взрыва. Оттуда, со стороны Центра Годдарда. Связь обрывается. Похоже, разведгруппе конец.
Только я хочу отдать распоряжения по дальнейшему движению, как в окне одного из близлежащих домов появляется человеческая фигура с чем-то громоздким в руках, подозрительно напоминающим…
– Влево! – ору я, и водитель резко выворачивает руль.
Только это нас и спасает: огненная струя реактивного следа снаряда «джавелина», выпущенного из окна, направлена точно в нас. Вернее, в то место, где мы только что были. Близкий взрыв сотрясает джип. Очень близкий. У меня аж зубы лязгают, а огонь и дым сокращают видимость почти до нуля. Как машина не переворачивается, одному богу известно. Тарахтит крупнокалиберный пулемет бронетранспортера, перемалывая в кроваво-бетонную кашу стрелка с «джавелином» и окружающие его элементы постройки. Нас оглушает грохот, и окно расцветает этаким сюрреалистическим маком взрыва – это сдетонировали боеприпасы противника.
Кошусь на Кару и вижу, как испарина на ее лбу становится крупнее, а лицо заливает восковая бледность.
– Начинается, – едва слышно произносят ее губы. – Волна…
Больше мне можно ничего не пояснять: накатили психотропные аномалии, а Измененная сейчас отчаянными усилиями сдерживает пси-натиск на ту часть нашей увеличившейся команды, которая не защищена пси-блокираторами. Включая барражирующий сверху вертолет. Страшно подумать, что было бы с нами, если б не она. Но не надо думать – страх отнимает силы, да и нет времени бояться: кто знает, насколько хватит ресурсов Кары или как быстро аномалия доберется до тех военных, что остались позади, и до вертолетов, кружащих там. И как скоро «вертушки» с поехавшими крышей экипажами обрушат на нас огненный шквал.
Высовываюсь из машины, недвусмысленно машу рукой и кричу:
– Все вперед, к Центру Годдарда! Скорее!
Наша небольшая армия резво трогается с места. У меня мелькает мысль, что, может, стоит разгрузить нашего псионика и отпустить военных, но тут же отметается: взрыв головного «Хаммера» однозначно намекает, что в Центре Годдарда нас ждут не с цветами, и неизвестно, с насколько сильным сопротивлением мы можем там столкнуться. А при таком раскладе морпехи и «Страйкер» будут донельзя кстати.
А вот и въезд в Центр Годдарда – снесенный шлагбаум, дымящиеся останки «Хаммера», трупы и раскуроченная будка охраны. Holy shit! Это чем же в них засадили – из танка, что ли? Если так, мы в заднице.
– Люди… впереди… – Каре уже говорить трудно. Это что же, усталость или здесь нарастает интенсивность пси-поля? Самая сильная аномалия? Или что похуже?
Так, не отвлекаться! «Люди впереди» вполне могут быть с подарочками типа «джавелинов». Эти штуковины запросто могут учинить такие разрушения, как с «Хаммером» и будкой охраны… Только где они? В прошлый раз нам повезло вовремя заметить стрелков, а здесь… Хотя это, конечно, лучше, чем танк.
Здание прямо по курсу, насколько я помню, административное. Лабораторий там нет. А вот засада вполне может быть. Но у нас над головой как раз висит средство, чтобы решить эту проблему.
Поворачиваюсь к Каре:
– Передай команду «вертушке» – пусть отработают здание впереди.
В ответ получаю укоризненный взгляд, но не возражения. Да понимаю я, что леди-псионик работает на пределе, но что делать?
– Там могут быть наши, – звучит внезапно голос водителя.
Действительно внезапно – я уже, если честно, привык воспринимать безопасников Локхарта как что-то вроде биороботов, запрограммированных на беспрекословное подчинение. А вот надо же!
Пока я справляюсь с возникшим когнитивным диссонансом, вместо меня отвечает Кара:
– Ваших там нет. – Это «ваших» неприятно режет слух, напоминая, что с нами чужачка, временная союзница, не более. Ладно, учтем. – Там или трупы, или опасные безумцы, которые убьют вас, не колеблясь ни секунды. А времени у нас нет.
Тут она права. И подрагивающий голос Измененной, как ни странно, добавляет ее словам убедительности, потому что дает понять: надолго ее не хватит, а значит, события нужно форсировать.
И в этот момент словно кто-то наверху почувствовал наши сомнения и решил дать нам толчок, ибо сзади, там, где остался блокпост, начинают трещать автоматные очереди и греметь взрывы. Оборачиваюсь и вижу потянувшиеся в небо столбы дыма. Все, время вышло. Резко киваю Измененной, и зависший в воздухе «Апач» трогается вперед и делает подряд два ракетных залпа по административному корпусу. Здание содрогается и начинает медленно оседать в дыму и пламени.
Я высовываюсь из машины и машу рукой, давая сигнал к атаке. Тут же ныряю обратно и делаю это вовремя, так как из дыма появляются какие-то фигуры, трещат автоматы, стучат пули по бронированным стеклам джипа… Мы трогаемся. Рявкает пулемет «Страйкера», часть фигур переламывается пополам. Откуда-то со стороны территории центра возникает и пересекает небо пламенной чертой ракета «джавелина». «Апачу» не везет. От грохота вновь закладывает уши, над нами в небе расцветает огненный цветок, а на землю рушится смертоносный металлический дождь обломков вертолета.
Моя голова наливается болью, за ухом начинает жечь от резко нагревшегося пси-блокиратора, а Кара делается бледной, как вампирша, сходство с которой еще усиливает струйка крови, бегущая по подбородку из прокушенной губы. Я беру штурмовую винтовку, опускаю боковое стекло и начинаю стрелять в бегущие на нас фигуры…
В этом страшном бою мы потеряли бронетранспортер, два «Хаммера» и четверть личного состава. Но прорвались. Каре плоховато – она практически висит на мне. Хочет что-то сказать, но мешает капитан. Хопкинс, кажется.
– Что происходит? Я видел трупы тех, кто в нас стрелял. Это ведь наши…
– Были наши! – отрубаю я. – Враг применил психотропное излучение и свел их с ума.
– Какой враг? С кем мы воюем?
– Чужие. Порождения метеоритов. Тех самых, только новопробудившихся.
– Инопланетяне? – Он кривится в недоверчивой усмешке, которая на его закопченном лице с длинной ссадиной на лбу выглядит жутковатым оскалом.
– Считайте, что так, – сухо бросаю в ответ. – Я из департамента по аномальным делам и знаю об этом несколько больше, чем вы.
Его кривая усмешка гаснет, а в глазах усиливается растерянность.
– Но если психотропное оружие… почему мы тогда?..
– А вот из-за нее, – киваю на Кару, висящую на моем плече. – У нее… способности. Она нас прикрывает. Так что берегите ее как зеницу ока, ясно?
– Да, сэр! – чеканит он, чуть ли не в струнку вытягиваясь. – И куда нам теперь?
Ненадолго задумываюсь, пытаясь сориентироваться: бывал я тут не так уж много раз, но, кажется, вспоминаю.
– Прямо и вон за тем ангаром направо. Там лабораторный корпус ДАД. В нем должно быть то, за чем мы пришли. То, что спасет нас. Вперед! – Ага, «то, что спасет»… Хотел бы я быть в этом хоть наполовину столь же уверен, как прозвучал мой голос.
Он отправляется командовать своими людьми, а я обращаюсь к Каре:
– Давайте выкладывайте свои плохие новости, я же чувствую, они у вас есть.
– Источник… там, впереди… Полмили, не больше…
– Источник аномалий? Психотропного излучения? – переспрашиваю я в замешательстве.
– Да… И просто Источник…
И тут внутри у меня все сжимается, ибо я знаю, что Измененные называют Источниками… Сеятелей.