Героями мифологических рассказов коми-пермяков часто являются не только духи, но и люди, которые испытывают на себе влияние демонов. Связь с мифическим миром обуславливает в на родном представлении их особый статус и появление черт, не присущих обычному человеку.

Людей, обладающих магическими знаниями, коми-пермяки называют тöдiсь – ‘знающий’. Само название характеризует их как обладателей знаниями. В том же значении употребляют номинацию дошлый[114]. Распространены номинации колдун, ведьма, еретник, которые обычно подразумевают негативную оценку, кöнöвал – ‘коновал’, вежливец, шопкись – ‘шепчущий’. Термин тöдiсь является собирательным названием для обозначения людей, владеющих знаниями, неведомыми обычным людям. В последнее время для обозначения способностей тöдiсь часто используется термин «магия» и известны понятия о белой и черной магии.

Между тöдiсь существует своеобразная иерархия и разделение по занятиям (см.: [Мальцев, 2004: 112–167]). Считается, что каждый из них обладает разной силой, при их столкновении неизбежны конфликты. В коми-пермяцком языке акт борьбы двух колдунов обозначают словом етшасьны ‘меряться’ магической силой, состязаться’. Возможно, сюжет о соперничестве является актом тренировки и подтверждения силы, а также одним из этапов обряда «посвящения» тöдiсь, подобно мотиву соперничества колдуна-учителя и его ученика-неофита в русских сказках [Пропп, 1996: 306–307]. На современном этапе одной из причин конфликта называются антагонистические занятия тöдiсь, когда один слывет лекарем, а второй считается злым колдуном (ПМ: Юсьв.). В других случаях противоположная магическая практика становится основой контакта двух тöдiсь, причем в этих примерах они называются родственниками: Татöн вöлöмась дед да баба, öтыс колдуйтö, мöдыс лечитö («Здесь жили дед и баба, один колдует, другая лечит») (ПМ: Куд., Б. Сидорова, 73). Разделение тöдiсь на добрых и злых, скорее всего, более позднее явление, так как и в традиции родственного коми народа [Ильина, 2008: 20], и в настоящее время среди коми-пермяков оно не всегда отмечается.

Вера в колдунов до сих пор очень сильна. Колдунами или тöдiсь называют людей, подозреваемых в злых умыслах, чересчур удачливых, умелых, хитрых, отличающихся своим поведением; или им это прозвище передается по наследству: «Он мужик хитрый был, ушлый, вот его колдуном назвали. А этому [сыну] по наследству перешла кличка» (ПМ: Юсьв., Кагулево, 116); «Что напротив меня скажут, я прямо ей отвечу и всё, – вот я колдунья» (ПМ: Куд., Кузьмина, 126).

По внешним отличиям тöдiсь, даже по имеющимся у них очевидным физическим недостаткам[115], распознаются редко. Основное внимание уделяется их глазам. Считается, что колдуны имеют необычно красные или блестящие глаза, острый взгляд, они не могут смотреть прямо в глаза другого человека (ПМ: Юсьв.). Верят, что колдуном легче стать темноволосым людям: «Говорят, только черные колдуны-то, черно-белые. В белых волосах не колдуют» (ПМ: Юсьв., Петухово, 14).

Подозрения о магических возможностях человека появляются в результате наблюдения и сопоставления различных случаев. Коми-пермяки используют несколько приемов для распознавания колдунов, все они одновременно являются оберегами: втыкают в косяк дверей или на скамью, на которой сидит подозреваемый в магических способностях, острые предметы, читают молитвы, заговоры, показывают тайком кукиш. При их применении колдун выдает себя своим поведением: он не может выйти из дома, спрашивает, почему относятся к нему негативно и т. д. Локальными или частными вариантами распознавания колдуна можно назвать приемы, зафиксированные в единичных случаях. Так, считается, что колдун не пьет особым образом перемешанное питье[116], не ест еду, приносимую на стол «по частям», то есть когда кладется добавка: …Нарöшнö, сё шуöны, тöдö пö сiя, ме ваи. Сiя эд эз пань нятьöсь, эз и вотьыш паньсö. С кухни ме ваи часьöн, содтi суп. Сiя одзжык панясис, кыдз ме содтi, сэсся сiя эз сёй («…Говорят, что он знает, я нарочно принесла. Он и ложку не испачкал, не хлебнул. Из кухни я часть принесла, добавила суп. Он перед этим ел, а как я добавила, после он не ел») (ПМ: Коч., Пыстогово, 208); он не может смотреть на церковь (ПМ: Коч., Юксеево, 191); его скот не возвращается после пастьбы домой самостоятельно (ПМ: Коч., Б. Коча, 85). Оборачивающихся тöдiсь в животных и птиц в мифологических рассказах узнают по увечьям, которые им наносятся в то время, когда они в ином обличье. Имеет распространение также мотив о мучительной смерти «знающих» людей, которая их выдает: Вот и шуöны, уна пö тöдiс, вот и сiя мучиччö («Вот и говорят, много, мол, знал, вот он и мучается») (ПМ: Коч., Лобозово, 154).

У коми-пермяков отсутствуют примеры, в которых тöдiсь становится обладателем знания с рождения. Считается, что он получает их при жизни по наследству от старших родственников или от других знахарей. Тем не менее, при определении магических способностей учитывается родственная связь со знающими людьми: Если поколеннеас абу сэтшöм, мортыс некöр тöдiсяс оз ло («Если в роду нет таких, человек никогда знающим не будет») (ПМ: Коч., Б. Коча, 43). Передача является, по сути, обучением знаниям и умениям. Распространены сюжеты об обязательном «посвящении», в котором молодой колдун должен пройти испытание огнем (огненную пасть «матки»-лягушки или собаки) или водой [Янович, 1903: 106]: «В огонь зайдут, пройдут, вот опять колдуны новые. И им де дадут задание, сколько человек портить» (ПМ: Юсьв., Баранчиново, 278). Кроме того, одним из этапов обучения называется установление «дружественных отношений» с лесным духом путем приношения ему даров (ПМ: Коч., Киршино, 272) [Янович, 1903: 5]. Передача знаний происходит в избе перед печью, в бане, в лесу. Описывают и такой вариант обучения, когда «ученик», стоя перед иконой, должен держаться за рубаху учителя и повторять произносимые им слова (ПМ: Коч., Киршино, 272). Знахари, имеющие практику лечения людей, обязаны регулярно «сдавать экзамены», подтверждать свои силы, знания и умения. «Знающими» людьми считаются «подмененные», прожившие долгое время среди духов [Янович, 1903: 101; Грибова, 1975: 107], страдающие икотой [Янович, 1903: 6]. «Подменные» получают знания непосредственно от духов, тогда как остальные – опосредованно, через других колдунов и лишь на конечном этапе они испытываются нечистой силой в лице огромной лягуши или собаки в бане. Часто отмечается, что обучающиеся «черным» знаниям проверяют свои способности на родственниках (реже – на домашних животных), которые вследствие этого продолжительно и сильно болеют. Не сумевшие пройти полный курс обучения теряют рассудок, в некоторой степени приобретают черты асоциального субъекта (не становятся «посредниками», но остаются в пограничном состоянии).

Современники описывают и более простые и реалистичные способы получения сакральных знаний. Например, пожилая тöдiсь проговаривала или диктовала известные ей заговоры молодой родственнице, лежа во время вечернего досуга на печи (ПМ: Кос). Другая женщина, занимающаяся лекарской практикой, тайно подслушивала в молодости слова молитв и заговоров у своей матери (ПМ: Коч.). Такое самостоятельное обучение определенным умениям в целом типично для коми-пермяцкой культуры, оно упоминается информантами в рассказах о промысловой деятельности, отмечается в формах освоения музыкальной традиции [Жуланова, эл. ресурс].

Среди коми-пермяков мало распространены представления о специальных духах-помощниках колдунов, которые хорошо известны соседнему русскому населению [Подюков, 2004: 216–218]. Эти поверья больше характерны зюздинским и язьвинским пермякам, испытавшим сильное влияние русской традиции. Зюздинцы называют таких-духов-помощников шашками (ПМ: Афан.), а язьвинцы зовут их унотъез – ‘маленькие’. На территории Коми-Пермяцкого округа помощником колдуна часто выступает лесной дух, а водяной – только в промысловых целях. На севере Гайнского района лупьинские коми-пермяки называют таковыми как лесного, так и бесов, шишиг, кикимору (ПМ: Гайн., 151, 180). Такое многообразие номинаций, не присущих другим территориям, свидетельствует об иноэтничном или инокультурном (возможно старообрядчества) влиянии на мифические представления данной локальной группы.

Основная сила тбдкъ, по представлениям коми-пермяков, заключается в знании особых слов: «Они знают словами. Семью портят, свадьбу портят, что-то словами читает» (ПМ: Гайн., Сойга, 122). Современная всеобщая грамотность не разрушает мифа о магии слова, полагают, что в настоящее время с расширением возможностей к обучению «знающих» людей становится больше: Öнi, адззан, виль олан, öнi книгаэсö сякöйöс выписывают, дöс гижö, советыс öнi дöс тöдö («Теперь, видишь, новая жизнь, теперь разные книги выписывают, всё пишут, совет теперь всё знает») (ПМ: Кос., Пуксиб, 49). Помимо слов, называются и некоторые сопровождающие их действия. Магическими средствами злых колдунов считаются передача, «подбрасывание», подкладывание предметов, зараженных «порчей», к которым может прикоснуться адресат, или, наоборот, кража вещей человека (волос, ногтей, одежды, фотографий) и колдовство над ними, а также прикосновение к человеку, взгляд, дуновение. Свои, достаточно многочисленные, приемы существуют также у лекарей. По верованиям коми-пермяков колдуны часто используют предметы, изначально имеющие негативные свойства, это, например, кости животных, шерсть, засушенные земноводные, вещи покойника, их собственная кровь, менструальная кровь, кровь животных и птиц (например, из гребешка петуха). Тогда как атрибутами знахарей становятся иконы, освященная вода, острые металлические предметы, щучьи челюсти, когти и лапки зверей, камни и др.

Как и другие народы [Мифология коми, 1999: 64–68; Левкиевская, 2000: 383], коми-пермяки магическую силу человека связывают с наличием у него зубов (обычно коренных): «Посмотрят: вот тебе можно учиться, вот тебе нельзя. По зубам как-то ещё» (ПМ: Юсьв., Пистогово). При отсутствии зубов знахари-лекари используют щучью челюсть (ПМ: Гайн.). В. Н. Белицер зафиксировала поверье коми-язьвинцев о том, что основная сила колдуна заключается в его шапке: только если уничтожить шапку в огне, то колдун теряет силу [Белицер, 1958: 331]. В записанном нами у данной этнографической группы рассказе колдун держит в шапке тараканов-бесов [Сусачок-Сучок, 2006: 18–19]. По одной из версий, магический потенциал тöдiсь сосредоточен в дереве, под которым знахарь получал свои знания, уничтожение дерева равносильно смерти колдуна – его помешательству (ПМ: Куд., Б. Сидорова, 71).

Тöдiсь предписано вести особый образ жизни [Сидоров, 1997: 34]. Знахарям, имеющим медицинскую практику, запрещено употреблять спиртные напитки, смотреть телевизор, петь песни (ПМ: Юсьв., Гавино, 18). Если «знающие» не поддерживают данные запреты, они причисляются к колдунам, приносящим вред.

Способности тöдiсь различны и многофункциональны. Они исполняют семейные, календарные и хозяйственные ритуалы, «портят» людей, домашних животных и избавляют их от болезней и порчи. Им приписывают способность ясновидения, которая проявляется в предсказании, чтении чужих мыслей. Колдуны умеют оборачиваться или оборачивать других людей в животных, птиц и в предметы (в медведя, козу, свинью, лягушку, волка, лисицу, сороку), влиять на погоду, на функции разных предметов (например, «пускать дым на печь», останавливать транспорт). В народной лексике магическую деятельность тöдiсь обозначают такими словами, как: тшыкöтны – ‘портить, заколдовать’, ворожитчыны – ‘ворожить, предсказывать, колдовать’, вöр дны – ‘желать, предсказыать, предвещать,’ колдуйтны – ‘колдовать’, керны – ‘делать’, калечитны – ‘калечить’, декуйтчыны – ‘колдовать, беситься’, чертитны – ‘чертить’, лечиччыны – ‘лечить’ и русские аналоги некоторых из них. Коми-пермяки называют следующие болезни, возникающие, как следствия колдовства: это икота, кила, хомутец (комутеч), поветрище (ветришö), протшивка[117], а также множество других, не обозначаемых особыми номинациями. Отметим, что все представленные названия восприняты коми-пермяками из русского языка, в том числе, скорее всего, и слово «протшивка», не имеющее аналога в коми-пермяцком языке[118].

По материалам конца XX – начала XXI в. оценка коми-пермяками распространения сакральных знаний и функционирования магических практик различна. В большинстве своем коми-пермяки верят в сверхъестественные способности таких людей, причем часто считают, что в настоящее время они совершают, в основном, зло. Выделяются территории, где могут указать на нескольких колдунов или где наоборот таковых вовсе не обнаруживают. Есть высказывания о том, что «колдуны были в прошлом, а сейчас их нет». Появляются новые интерпретации магических способностей, их обозначают уже «гипнозом», а самих тöдiсь сравнивают с экстрасенсами, «иллюзионистами» (ПМ: Гайн., Куд.). Встречаются примеры, когда человек, отрицая собственные магические способности, признается в использовании своей славы колдуна в местном сообществе, например, для устрашения детей (ПМ: Гайн.). В сфере межэтнических отношений выделяются представления соседних народов (в основном русских) о коми-пермяках как о колдунах, что может быть обусловлено восприятием их как чужого этноса и, наверно, большим сохранением у них традиционных черт в быту. Среди русских, живущих долгое время по соседству с коми-пермяками, явного подобного отношения не было отмечено. Сами коми-пермяки в двух зафиксированных примерах сильными «знающими» называют татар и белорусов. Представители этих народов (эвакуированные и спецпоселенцы) в советское время проживали на территории Коми-Пермяцкого округа.

Ирреальные черты приобретают также люди, контактировавшие с духами. Такими считают вежöм (‘подмененные’), уведенных духами, проклятых, заблудившихся, утонувших, «тоскующих». В отличие от тöдiсь, они приобретают особый статус только на короткий промежуток времени, и контакт является для них вынужденным. Основными критериями соотнесения людей с демоническими персонажами становятся отстраненность их от социума, уродливые внешние черты и нестандартное поведение, все это обуславливает их маргинальное положение в обществе, они в определенной степени напоминают обмиравших [Криничная, 2001: 425–426]. Главными признаками «подмененного» ребенка называют его физическое несовершенство (тонкие ноги, большие голова и живот, неумение ходить) наряду с чрезмерным аппетитом и постоянным ревом. «Подмененным» могли считать и взрослого человека, если у него появлялись подобные черты. «Подмененного» мертвеца отличали по почерневшему, вздувшемуся и оказавшемуся очень тяжелым телу. «Уведенных» духами находили в порванной одежде, грязными, облепленными древесной серой, они плохо говорили или вовсе становились немыми, пили, подобно животным, лакая воду из водоемов. В некоторых примерах они приобретали уже мифический образ, приходили к родному дому в виде барана, быка, лошади или солдата. При этом во всех вариантах присутствует вера в вероятность их полного возвращения в мир людей: «В Кривцак тоже один парень по пистики ушел, так и не нашли. А потом он, говорит, пришел, уже большой был, в солдатской одежде, вся сияет. Зашёл и спрашивает у родителей: “Вы потеряли кого-то?” А они сказали – нет. Он вышел и ушёл, и не видели, как он ушёл, куда ушёл, – потерялся. А потом поняли… (ПМ: Кос., Светлица, 149); Мужик öшлöм, сiдз эз адззö. Корко бытьто бы воллöма вöлöн горт дынаныс, вöл котрасьö и всё… («Мужик потерялся, так его и не нашли. Когда-то как будто приходил к дому конём, бегает конь и всё…») (ПМ: Кос., Н. Коса, 248). «Тоскующие» люди становились худыми, грустными, не всегда вели себя адекватно. К данной категории можно было бы отнести и некоторых больных или «порченных» людей, которые повторяют повадки животных – они кукарекают, бегают и принимают пищу, подобно зверям, и т. п. Но эти люди в представлениях народа не имеют прямого взаимодействия с иным миром, считается, что их состояние – следствие колдовства.