* * *

Неделя прошла очень быстро.

Инара не пыталась связаться с Кассием. Иногда она слышала его низкий голос, эхом отражающийся от стен холодных залов дворца, и ей приходилось сдерживаться, чтобы не побежать за своим мужем. Вместо этого она следила за тем, чтобы каждый отчет специалистов по этикету был восторженным: королева делает успехи, и все довольны ее стараниями.

Принесли расписание мероприятия, план рассадки гостей, имена и истории ВИП‑персон. Инаре рассказывали, с кем ей говорить, чью руку пожать, кому просто кивнуть, а кому не показывать благосклонности. Ей сообщили, что надо строго придерживаться сроков. Она кивала и улыбалась.

Прибыло платье – красивое, с вышивкой, для торжественных случаев. Инара безропотно позволила подогнать платье по своей фигуре и переговорила с помощницей королевской портнихи. Она не хотела, чтобы король знал, что она замышляет, поэтому все приходилось скрывать.

Накануне бала Инару несколько часов готовили для торжества. На нее надели платье, ее волосы уложили в замысловатые локоны на макушке и закрепили их бриллиантовыми шпильками. Потом ей сделали макияж и наконец водрузили на голову корону Авейраса – массивное старинное золотое украшение с бриллиантами и ярко‑синими сапфирами, символизирующими море. Корона оказалась тяжелой, и у Инары разболелась голова. Она подумала о бедняге Кассии, который надевал еще более тяжелую корону.

За час до выхода она отпустила своих помощников. Инара не привыкла отдавать приказы и беспокоилась, что они ей не подчинятся. Но как только она сказала, что ей нужно время, чтобы самостоятельно просмотреть расписание бала, персонал согласился.

Оставшись одна, Инара взялась за дело.

Это не заняло много времени. Все, что ей требовалось, доставили в ее апартаменты в тот же день. Она была готова через полчаса, то есть за полчаса до появления короля и королевы на балу.

Идеальное время.

Инара не стала ждать, пока ее позовут, а пошла по холодным мраморным коридорам дворца, мимо портретов осуждающих ее правителей де Леон.

Она не обращала на них внимания.

Двойные двери бального зала были закрыты, охранники удивленно посмотрели на нее, когда она подошла. Она махнула им рукой, и они, переглянувшись, распахнули перед ней двери.

Инара не колебалась. Она вошла в сверкающий бальный зал, и ее сразу окружили гул разговоров и музыка.

Распорядитель у лестницы уставился на Инару в ужасе, но она только улыбнулась.

– Я знаю, – сказала она. – Я пришла рано, но все равно объявите меня.

Распорядитель оглянулся, словно надеясь увидеть короля или кого‑то, кто одобрил бы нарушение традиции, но никого, кроме Инары, не увидел. В конце концов, она – королева.

Вздохнув, он кивнул и повернулся к переполненному бальному залу.

– Ее королевское величество, королева Инара из Авейраса! – громко объявил он.

Все замолчали и повернулись в ее сторону.

Инара собралась с силами и начала спускаться по лестнице.

* * *

– Ваше величество, королева уже в зале.

Кассий, осматривающий корону, поднял голову:

– Что? Как понять, она уже в зале?

Помощник виновато посмотрел на него:

– Ее величество прибыла на бал двадцать минут назад.

Кассий пришел в ярость.

Они с Инарой должны были войти в бальный зал вместе, как и неделю назад. Ей следует это понимать. Он отправил ей расписание. Неужели она забыла? У нее проблемы с запоминанием протокола и этикетом, он знает об этом. Но его заверили, что королева посещала все занятия и точно знает, как себя вести.

Кассий не следил за ее уроками лично. Он просто дал ей понять, что она обязана выучить некоторые правила, и ожидал от нее смирения.

Это был единственный способ справиться с разбушевавшимися эмоциями после того, что она сказала ему в тот день в кабинете. Она заявила, что любит мужчину, которым он когда‑то был, и она не лгала.

Но Инара заблуждается. Разве можно любить такого эгоиста, как Кассий? Он ущербный человек, увлеченный своими мелкими неприятностями и смехотворными обидами. Он даже не замечает, что причиняет вред всем вокруг.

Но Инара утверждает, что он заставил ее чувствовать себя хорошо, радовал и защищал ее.

Он по‑прежнему слышал ее признания в своей голове, и теперь они казались ему еще бессмысленнее. Он не наказывал себя, как она сказала ему. Он просто делал то, что нужно было делать.

Как бы то ни было, сейчас не время думать об этом. Инара почему‑то нарушила сценарий мероприятия, и ему следует вернуть все на круги своя. Это важный бал, и ей нужно все сделать правильно, если она желает, чтобы ее приняли жители Авейраса.

– Я сейчас приду, – отрезал Кассий и отпустил помощника.

Он вышел из своих апартаментов и направился прямо в бальный зал. При виде его охранники тут же широко распахнули двери.

Он прошел дальше, затем остановился наверху лестницы, ведущей в бальный зал, и огляделся в поисках Инары.

Он сразу увидел ее и затаил дыхание. На ней не было платья, которое он заказал. Она была без короны Авейраса. Она надела простое облегающее платье из сапфирово‑синего атласа с очень маленьким шлейфом, который развевался у нее за спиной. Серебристые локоны струились по ее спине, вместо короны она надела простой обруч из скрученных серебристых нитей, усыпанных сапфирами. На ногах Инары были синие атласные балетки, а на носу красовались очки.

Вокруг нее были знакомые ей министры финансов, а также пара чиновников из других стран. Все они о чем‑то увлеченно беседовали. Гости в бальном зале кружились вокруг Инары: некоторые из них открыто выражали неодобрение, но многие были явно заинтригованы.

Инара отошла от министров и присоединилась к другой группе гостей – послам из Франции, судя по всему. Она пожала им руки, не дожидаясь, пока помощник представит ее, улыбнулась, обменялась с послами несколькими словами и пошла дальше. Она проделала это еще с несколькими группами гостей бала, а потом остановилась, когда кто‑то присоединился к ней и увлек очередным напряженным разговором.

Сердце Кассия сжалось, ему стало трудно дышать.

На Инаре не было ни короны, ни парадного платья, она пришла рано и не дождалась его. Она совсем не вела себя как королева, которую он хотел из нее сделать. Она оказалась намного лучше. Инара была доброй, человечной и доступной. Платье, которое она носила, было простым и в то же время элегантным. Она казалась юной и беззаботной, и такой красивой, что ему показалось, будто мир вокруг него замер.

Распорядитель увидел, что Кассий стоит на лестнице как завороженный, и немедленно объявил о его приходе. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что все смотрят на него. А он просто стоял и любовался Инарой.

Она повернулась вместе со всеми, и ее прекрасное лицо осветила невероятно красивая улыбка. Не дожидаясь, пока Кассий подойдет к ней, она поднялась по лестнице и взяла его за руку, словно простого любовника, а не короля, и повела вниз к гостям.

Кассий понимал, что обязан остановить ее. Он должен высвободить руку и настоять на соблюдении протокола и расписания бала. Здесь главы государств, и ему нужно подавать пример. Но он не мог заставить себя сделать это. Отчасти он был очарован своей красавицей‑женой, и ему стало любопытно, что она сделает дальше.

И он разрешил Инаре действовать самостоятельно.

Он всегда считал королевские обязанности бесконечными и трудными, но сегодня все казалось другим. Инара выступала в роли его помощника, подходила к гостям и спрашивала их имена, не заботясь о том, что королева уже должна обо всем знать.

И казалось, гости не возражали. Она вела себя бесхитростно, открыто и честно. Попадая в неловкое положение, она шутила над собой, и люди успокаивались. Кассий не понимал, почему она когда‑то считала, что не разбирается в правилах общения. Все было наоборот.

Благодаря Инаре он вдруг почувствовал себя непринужденнее и, прежде чем понял, что происходит, стал улыбаться и разговаривать с людьми, словно был прежним очаровательным принцем и душой вечеринки.

Отец Кассия был бы потрясен.

Бал продолжался, и Кассию было на все наплевать. Он держал в ладони теплую руку Инары и не хотел ее отпускать. Он не желал, чтобы она уходила от него. Пару раз он взглянул на нее и обнаружил, что она смотрит на него в ответ сияющими глазами.

Намного позже к ним подошел помощник и сообщил, что им пора выйти на балкон. Кассий повел Инару из бального зала по коридорам в официальную приемную, которая выходила на балкон.

– Зачем? – тихо спросил он, когда дворцовый персонал начал готовить комнату. – Зачем ты все это сделала? – Он не уточнял, потому что она знала, что он имеет в виду.

Инара сжала его пальцы:

– Я хотела показать тебе, что можно кое‑что изменить. Что тебе не нужно следовать отцовскому примеру. Что ты можешь делать все по‑своему. – Она придвинулась к нему, глядя на него снизу вверх, ее глаза сверкали. – Ты можешь создать собственное наследие, которое будет только твоим и которое не надо связывать ничьими протоколами или представлениями о том, что правильно.

Он никогда не думал об этом, и вдруг его осенило: он ни разу не считал роль короля своей ролью. Он полагал, что действует только ради своего отца и брата.

Да, родители и брат мертвы, и Кассий виноват в их смерти. Но разве он опозорит их память, если что‑то сделает по‑своему? Неужели ему не стать таким королем, каким хочется ему, а не таким, каким были его отец и брат?

Кассий поцеловал руку Инары, и они шагнули на балкон с видом на центральную городскую площадь. У них под ногами шумела толпа людей.

Он чувствовал, что Инара дрожит, но поднял ее руку и улыбнулся. Его улыбка транслировалась на экранах, установленных вокруг площади, и на телеэкранах по всей стране. Толпа одобрительно закричала.

В душе Кассия проснулась надежда, которую он не испытывал уже давным‑давно. Надежда, которая вскоре превратилась во что‑то более приятное и радостное, связанное с женщиной, подарившей ему этот момент.

Его королева. Его Инара.

Они ушли с балкона, и, как только двери закрылись и опустились ставни, Кассий выгнал всех из комнаты.

Повернувшись к сияющей и прекрасной Инаре, он мягко, но уверенно прижал ее спиной к балконной двери.

Она не протестовала. Ее красивое лицо раскраснелось, глаза по‑прежнему сияли. Она смотрела на него как на единственного мужчину в мире.

– Ты им понравилась, – тихо сказал он. – Я знал, что они полюбят тебя.

Посерьезнев, она хрипло спросила:

– А ты? Ты тоже меня любишь?