Миа не хотела ехать в Рим, зная, что там она точно не обретет покоя – и чем больше она думала о поездке, тем обиднее было ей при мысли о том, что Данте и не подумал привезти ее к себе домой.

– Я точно согласилась на это? – проворчала она, когда они с Данте шли к машине в утреннем сумраке – до рассвета оставался почти час.

– Да, – отозвался он.

Оба они были одеты по‑дорожному: на Данте были джинсы, а на Миа – мягкие брюки капри. Но в дорожной сумке ее лежало выглаженное платье – дело рук Сильвии, – и Миа собиралась надеть его, когда они с Данте заедут позавтракать неподалеку от Рима. А еще отчаянно хотелось спать – и Миа с радостью бы подремала в машине, но вот попутчик ее, похоже, хотел поговорить.

– Что мне сказать им про нас, Миа? – спросил Данте, когда они проехали маковые поля.

– Отрицай все.

– Ты хочешь сказать, я должен лгать? Не хочу.

– Тогда просто ничего не говори.

– Ты точно этого хочешь? – уточнил Данте. – Потому что это я могу – легко. Более того, с радостью скажу, что это их не касается. Мне не нужно одобрение совета директоров.

– Но они твоя семья.

Данте вздохнул.

– Мне не следовало соглашаться на работу с родными – всегда знал, что это ошибка. Черт побери, если бы Луиджи не был моим дядей, то, застукав его за азартной игрой, где он проматывал прибыль корпорации, я бы уволил его сразу. А Ариана только и делает, что тратит деньги.

Данте прошелся по всем родственникам, не забыв о ленивых кузенах и тетке, что предпочитала пить вино, вместо того чтобы его продавать. Все его аргументы сводились к одному: брак – лишь пустая трата времени. В конце он добавил:

– Я не скрываю своего поведения, и они думают, что имеют право меня осуждать.

– И твой отец тоже осуждал тебя?

– Нет. – Данте рассмеялся. – Он меня всегда поддерживал – и, наверное, знал, что я тоже его поддержу при случае.

– Да.

– Тогда почему он не сказал мне, что был геем?

– Думаю, он хотел, Данте, – ответила Миа. – Уверена, что, если бы он не заболел, все бы рассказал, несмотря на… – Она умолкла, но Данте догадался, что она хотела сказать.

– Несмотря на пожелания моей матери.

– Да, – нехотя признала Миа. – Думаю, так, но не знаю. Мы не все такие, как ты, Данте, не всегда получается не обращать внимания на слова других, когда они обсуждают твою личную жизнь.

Они еще немного поговорили о Рафаэле и Роберто.

– Орхидея была от него? – спросил Данте.

– Да, я забрала ее утром.

– Бедный Роберто.

– Да. Но я ему сказала, что он провел с любимым пятнадцать лет жизни, а это немало.

Они побеседовали еще немного об отце Данте и Роберто – но в конце концов беседа неизбежно вернулась к их собственным отношениям. Миа не могла не думать о многочисленных статьях в газете, смакующих пикантные подробности. Ей не хотелось, чтобы все это однажды прочитал ее ребенок – а то, как поведет себя сегодня Данте, во многом определит этот момент. И она спросила:

– Данте, что мы будем делать? Если все узнают о ребенке, то журналисты не оставят нам шансов.

– Мне все равно.

– Мне нет. Ненавижу, когда они пишут, что я твоя ма…

Миа умолкла, не в силах даже закончить фразу.

– Знаешь, – произнес Данте, – я уверен, что ты сможешь аннулировать брак.

– Возможно, и так, – согласилась Миа. – Но я никогда не поступлю так, я чту память Рафаэля – и думаю, ты тоже.

– Да, – ответил он. – Это просто размышления вслух.

– Наверное, мне стоит вернуться в Лондон и затаиться там, пока все не утихнет.

– Ты хочешь жить в Лондоне?

– Моя семья там.

– А что насчет моей семьи? – спросил Данте. – Ведь ребенок будет ее частью. Что, мне придется летать в Лондон, чтобы его повидать?

– Возможно, это будет девочка.

– Если так, то я не хочу жить за океаном, который будет разделять меня и дочь. А как же мы с тобой?

– А что?

На миг в душе Миа зародилась надежда – но она забыла, что имеет дело с Данте.

– Мы будем спать вместе?

– Что, черт возьми?

– А что? Секс – это важно.

– Можно было бы организовать свидание.

– Да, – согласился Данте, – но ты не хочешь, чтобы нас видели вдвоем. Так что мы будем порой встречаться в нашем секретном номере?

– А пригласить меня домой, это, конечно, табу, – ехидно заметила Миа.

– Ах вот из‑за чего ты дуешься все утро. Миа, за дверью будут стоять журналисты, и потом… я не люблю приводить женщин домой. Предпочитаю отели – так лучше для Альфонсо.

– Альфонсо? Ты серьезно? Заботишься, чтобы пес не видел твоих подружек?

– Мы поедем ко мне, если ты хочешь, – но, если нас снова сфотографируют, не вини меня.

– Нет, лучше в отель.

Уже рассвело – и с первыми лучами солнца телефон Данте тоже пробудился к жизни. Первой позвонила Сара, и Данте сообщил ей, что они с Миа подъедут к девяти, так что можно не беспокоиться о кормлении собаки. И едва Сара отключилась, как телефон зазвонил снова – на сей раз это была мать Данте. По всей видимости, она собралась рассказать правду близнецам. Данте предложил встретиться в центральном офисе компании в восемь.

– Мы не успеем, – заметила Миа, наблюдая за растущим потоком машин на дороге. – Тебе нужно отвезти меня в отель, а потом покормить Альфонсо. Мы и так уже едва ли приедем вовремя.

– А ты не можешь подождать меня в офисе? Там есть частная парковка.

– Нет! – вскрикнула Миа, но заставила себя сдержаться – в конце концов, хорошо, что Анджела, наконец, решила не врать больше всему миру. – Ну ладно, но только при условии, что мне не придется встречаться ни с твоими родными, ни с коллегами. А потом мы прямиком едем в отель.

– Отлично.

Но на самом деле Данте вовсе не чувствовал себя отлично – его злило то, что Миа не желает показываться на глаза в его сопровождении. К тому моменту, как они приехали, оба были не в лучшем настроении. Миа надела темные очки и прикрылась дорожной сумкой – а еще они вошли через запасной вход вместо парадного.

Наконец оба очутились в офисе – и Данте, бросив вещи, достал рубашку.

– Выбери мне галстук, – попросил он, направляясь в душ.

Миа не понравилась его просьба. За кого он ее принимает – за помощницу? Однако она подобрала роскошный галстук цвета морской волны – вот только Данте не одобрил ее выбор. Состроив гримасу, он выбрал серый галстук и надел его со словами:

– Я же не на свадьбу иду.

Он быстро оделся и ушел, потому что его родные уже ожидали его наверху.

– Ты подождешь? – спросил Данте, поспешно целуя Миа. – Здесь есть небольшая кухня.

– Я помню, – ответила она. – Удачи.

– Спасибо.

– Ты придешь и расскажешь мне, как все прошло, прежде чем мы отправимся на встречу совета директоров?

– Постараюсь.

Любовь остается любовью, несмотря ни на что, – и смерть ничего не меняет. Данте наблюдал за тем, как его брат и сестра отреагировали на сообщение о личной жизни отца – их куда больше расстроил тот факт, что он не сообщил им правду, нежели то, что он был геем. Данте же решил не обнародовать роль матери в этой истории, как бы он ни был зол на нее, и сказал, как и Миа, что, вероятно, Рафаэль не хотел, чтобы его личную жизнь обсуждали в компании.

– Но при чем тут Миа? Зачем ему нужен был этот брак? – спросила Ариана.

– Ему оставалось жить недолго, – ответил Данте. – Миа подарила ему шанс спрятаться от любопытных глаз и прожить спокойно пару лет.

Ариана была потрясена больше остальных и сердилась на мать, осознав, что образ идеальной семьи, фигурировавший в прессе в последние годы, вот‑вот померкнет.

– Так нас со Стефано решили родить, чтобы поддерживать весь этот фарс, – начала она.

– Ариана, – обратился к ней Данте, видя, что мать не в силах найти слова. – Это не так. Времена были другие, и родители сделали все, что могли, чтобы сохранить брак.

– Так ты оправдываешь их ложь? – Ариана гневно посмотрела на мать и обратилась уже к ней. – Ты учила меня, как правильно вести себя, и я тебя слушала. Ты говорила мне, что я должна ненавидеть Миа – и я ее ненавидела. – Она заплакала. – Ты говорила, что наша семья была счастлива до ее появления.

– Ариана, – сказал Данте. – Ты потрясена, я понимаю. Теперь мы знаем всю правду и можно начать с чистого листа.

Но он знал, что не все будет так просто – сейчас для сестры рушится весь мир, потому что, в ее понимании, он был построен на лжи.

– А что же Роберто? – поинтересовался Стефано. – Вот почему он не смог прийти на бал?

– Полагаю, да, – кивнул Данте. – Кстати, хочу кое‑что обсудить с вами. Я бы хотел, чтобы резиденция Романо отошла Роберто. Он обожает виноградники и коней. Для него поместье в Луктано было настоящим домом, как и для моего отца. Они были вместе пятнадцать лет.

– Да, – сказала Ариана после недолгого размышления. – Правильно.

– Я согласен, – кивнул Стефано.

– Но он оставил дом тебе, – напомнила Анджела. – И он стоит целое состояние.

– Не все измеряется деньгами, – возразил Данте. – Дом должен принадлежать настоящему хозяину.

На миг воцарилось молчание. Затем Анджела тоже кивнула.

– Да. – Она на мгновение замешкалась. – Хочу извиниться перед всеми вами за свое поведение. И у Миа я тоже попрошу прощения.

Она взглянула на Данте, тот кивнул.

– Спасибо. Уверен, Миа будет тебе признательна.

– Я тоже поговорю с ней, – произнесла Ариана с глазами полными слез.

– Пойдемте, – сказал Данте, взглянув на часы и увидев, что встреча совета вот‑вот начнется. – Давайте покончим с этим.

Но, выходя, он вспомнил, что обещал Миа зайти, и сказал остальным:

– Скажите там, что я скоро буду. Мама, ты хочешь поприсутствовать?

– Ты не расскажешь про отца? – с тревогой спросила Анджела. – Думаю, он бы не захотел такой огласки.

– Конечно нет.

– А как ты объяснишь появление в прессе фотографий тебя и Миа?

– Идите, – ответил Данте. – Я скоро.

Правда была в том, что он понятия не имел, что сказать. Самому ему было все равно, но Миа… и потом, их ребенок когда‑нибудь узнает правду, прочитав то, что напишут про них в газетах после этой встречи.

Когда Данте вошел в офис, его ожидал сюрприз – Миа в туфлях на каблуках и роскошном лавандовом платье, в точности такая же, какой некогда встретила его впервые в этом же офисе. И Данте задал ей тот же вопрос, что и тогда:

– Кто вы?

– Не та, кем была раньше. – Миа улыбнулась. – Как твои родные восприняли новость?

– Нормально, – пожал плечами Данте. – Ну, отчасти. Ариана зла на мать.

– Ей понадобится время, чтобы принять правду.

– Да.

– Ты можешь сказать совету директоров все, что хочешь, – решительно произнесла Миа. – Я приму любой вариант.

– Уверена?

Миа кивнула:

– Да. Ты прав, глупо прятаться, тем более, скоро все поймут, в чем дело.

Данте посмотрел на нее – и внезапно понял, что Миа выглядит и вправду в точности как в день их первой встречи.

– Я бы хотел вернуться в тот день, – сказал он. – И пусть бы ты действительно была секретаршей моего отца – не более.

Миа улыбнулась.

– Я бы давал тебе уроки итальянского.

– И позвал бы на свидание?

– Миа, я хотел тебя с первого дня – и поверь мне, тогда я не думал о свиданиях.

– Иногда ты слишком честен.

– Я знаю.

Это было так – и Миа знала, что это одна из причин, заставлявших ее любить Данте. Подойдя к нему, взглянув в его черные глаза, она решила, что хватит быть слабой. Пока его не было в офисе, она приняла решение – единственно возможное в подобной ситуации. И сейчас, вероятно, она поцелует его в последний раз – но все равно она благодарна ему за все, что было между ними. Она прижалась к нему, погладила его затылок и поцеловала его напряженные губы.

– Жаль, что ты не сделала этого в момент нашей первой встречи, – сказал Данте.

– Да.

Тут Миа поняла, что момент настал – она больше не боится.

– Данте, – произнесла она, – тебе нужно придумать что‑то получше.

– Ты о чем?

– О том, что я больше не буду скрываться в твоем поместье. Это пройденный этап, и я больше не буду твоей случайной подружкой.

Данте улыбнулся, и в его улыбке было недоверие.

– Серьезно, я больше не собираюсь прятаться.

– Хорошо, – ответил Данте, нахмурившись, потому что не до конца понял, на что намекает Миа, но уловил предупреждающие нотки в ее голосе. – Ведь так?

– Для меня – да. Я решила, что хочу ходить на свидания, хочу романтики.

– Я покупал тебе цветы, – возразил Данте. – И шоколад, и те серьги…

– Да, ты мечта, а не любовник. Думаю, все твои подружки были довольны подарками. – В глазах Миа загорелся огонек. – Но знаешь что? Мне нужны серьезные отношения, у которых есть будущее.

– Я узнал про то, что ты беременна, вчера!

– При чем тут это? – спросила Миа. – Мы уже три месяца спим вместе и более двух лет знакомы. Если ты не можешь дать мне то, что я хочу, я найду того, кто сможет.

– Ты беременна, – усмехнулся Данте.

– Я подожду. Но больше не буду твоей, когда ты этого хочешь. Со временем я построю настоящие отношения.

– Отлично, – сказал Данте, решив, что Миа попросту дразнит его, не собираясь идти ни на какие уступки. – Но не со мной.

– Я понимаю.

– Ну так вперед.

– Спасибо, – съязвила Миа. – За благословение.

Внезапно раздался чей‑то голос:

– Данте!

Данте повернулся к двери и увидел, как по коридору к ним спешит Сара.

– Я звонила, но никто не отвечал, – сказала она. – Там не очень‑то спокойная обстановка.

И, кинув на Миа последний сердитый взгляд, Данте пошел за помощницей.

– Как ты мог?! – кричал Луиджи, красный от гнева. – Как мог опозорить имя своего отца и имя Романо?

Данте провел рукой по лбу – однако расстройство его не имело ничего общего с криками дяди и недовольством родственников. В ушах его звенели слова Миа об отношениях – и он не мог заставить себя их забыть. Конечно, она его дразнит, но Данте чувствовал, что за этим стоит что‑то большее. По крайней мере, он чувствовал себя не только уязвленным – стоило представить себе будущее без Миа, лето, выходные, вечера в компании ребенка, но без нее, и ему становилось не по себе.

– Данте! – снова крикнул Луиджи. – Да он едва покинул нас, ты отвратителен! Как мы оправимся от этого? У нас семейный бизнес…

– Может, тебе сказать, что ты утешал Миа? – предложила Ариана.

– Да, – поддержала ее Анджела. – Можно сказать, что Миа оплакивала Рафаэля, а ты предложил ей помощь.

– А помогая, случайно прижал ее к колонне и едва не поцеловал? – насмешливо спросил Стефано, и Данте не удержался от улыбки.

Заговорили остальные члены совета – все они как один осуждали Данте, не сдерживая эмоций. Он, однако, едва слышал их – странное равнодушие овладело им, и он знал, что может развернуться и уйти прямо сейчас, не заботясь ни о чьем мнении. Только долг перед семьей удерживал его. Подойдя к окну, Данте задумался, но отнюдь не о том, какие слова подобрать для объяснения своего поведения, а о последних словах Миа о том, что она построит отношения с кем‑то другим… а до этого она отказалась аннулировать брак с Рафаэлем, сказав, что не осквернит память о нем. Вот, пожалуй, поступок, достойный семьи, – именно так поддерживают тех, кто дорог.

И вдруг Данте понял, что уже знает, что такое любовь – только если раньше слово это неизменно вызывало ассоциации с тяжелой ношей, неподъемным грузом, теперь на душе его было легко. И это была не какая‑то мимолетная мысль – он никогда прежде не чувствовал себя так уверенно. Приняв решение, он повернулся к столу и сказал:

– Я не буду обсуждать с вами свои отношения с Миа.

– Отношения? – воскликнул Луиджи. – С каких это пор ты говоришь об отношениях?

Но Данте не поддался на провокацию.

– Я даю компании достаточно и не обязан объясняться относительно личной жизни. Скажу лишь одно: пока отец был жив, между нами не было ничего. Думаю, сейчас он бы меня поддержал.

Внезапно заговорила Анджела, чем удивила Данте до глубины души.

– Да, он бы тебя поддержал.

– Спасибо, – отозвался он. – Совет меня поддержит?

– Я да, – произнесла Ариана.

– И я, как всегда, – сказал Стефано.

Остальные молчали.

– Кому что‑то не нравится, те могут уходить, – предложил Данте, но, разумеется, все остались на местах, понимая, что им работа нужна куда больше, чем они – компании. – Ну вот и все, – ответил он. – И отныне ведите себя вежливо с Миа, как бы вы к ней ни относились – иначе вам придется держать ответ передо мной. А теперь прошу меня извинить, мне нужно уйти.