Десять лет спустя

- Мне жаль ваше величество.

Малик посмотрел на доктора, который вошел в комнату для осмотра, и с недоумением прищурился:

- Простите, что?

- Пришли результаты ваших анализов. - Мужчина, который занимался здоровьем нескольких поколений королевской семьи, удрученно склонил голову. - Вы бесплодны.

- Бесплоден, - повторил Малик безучастно.

- Во время вашего пребывания в пустыне у вас началась лихорадка. В некоторых случаях это может привести к бесплодию. - Доктор снова опустил голову, будто ждал, когда ему вынесут приговор.

Но приговор, который повлияет на всю его жизнь, получил только Малик. Он - будущий правитель Алазара, но ему некому будет передать престол. У него никогда не будет наследника. Его помолвка с Джохарой Бехвар, молодой женщиной из богатой почтенной династии, только что превратилась в бессмысленный фарс.

Кроме беспокойства, связанного с политикой, мужчина ощутил странное, более личное чувство потери, поэтому он отвернулся от доктора, чтобы взять себя в руки и собраться с мыслями.

- Вы уверены?

- К сожалению, да, ваше величество.

Малик устало закрыл глаза. Две недели он провел с бедуинами в унылой знойной пустыне на юге Алазара, приложив все усилия, чтобы объединить свой народ и сохранить мир, который все еще оставался шатким. Ему удалось достигнуть поставленных целей, но слишком высокой ценой.

В его памяти сохранились лишь обрывки воспоминаний о болезни, которая украла у него надежду на будущее. Его сильно лихорадило в походном шатре. К нему приставили местного целителя Хакима, однако его знаний о травах и кореньях оказалось недостаточно, чтобы сбить температуру. Поэтому Малика перевезли в ближайшее поселение, а оттуда забрали на вертолете в больницу в Теруке.

Всего лишь на мгновение он разрешил себе отдаться чувству горестной утраты от того, что у него никогда не будет детей, которые унаследовали бы престол. Которым он мог бы передать свою мудрость и любовь. Мгновение прошло, и Малик безжалостно откинул все сожаления. В его жизни нет места бесполезным чувствам. Любовь - признак слабости, которую он не имел права себе позволить.

- Спасибо, что сообщили мне. - Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и через пару секунд доктор исчез.

Придется все рассказать дедушке. Малик нашел Асада в одном из кабинетов занятым бумажной работой. С каждым годом старик становился все слабее. Его увядшее лицо испещрили глубокие морщины. И даже сейчас его руки подрагивали, перебирая документы.

За последние десять лет к Малику переходило все больше обязанностей, касающихся правления Алазаром.

Асад уже не мог справляться с постоянными поездками, которых требовала непростая ситуация в стране. Поэтому большую часть времени его внук проводил либо на лошади, либо в вертолете. Ему приходилось жить в спартанских условиях и вести переговоры с людьми, которые обладали достаточным влиянием, чтобы вызвать смуту среди населения и вовлечь его в массовые волнения. Медленно, но верно Алазар превращался в государство двадцать первого века, при этом сохранив уважение к старым традициям и обычаям. Брак Малика с Джохарой, в котором родились бы наследники, несомненно укрепил бы его власть как единоличного монарха.

А что же теперь? Как племена кочевников, которые управляли большей частью пустынной и горной местности страны, отнесутся к бесплодному султану? К тому, что престол перейдет к какому-то дальнему родственнику, о котором здесь никто ничего не знает? У Малика все перевернулось внутри при одной мысли об этом.

- Ну, что сказал врач? - спросил Асад, заметив внука. - Лихорадка не подорвала твое здоровье?

Малик сделал глубокий вдох, подготавливая себя к разговору, которого он предпочел бы избежать.

- Болезнь прошла не без последствий. - Мужчина засунул руки в карманы брюк, сшитых на западный манер, и добавил ровным тоном: - Я бесплоден.

От потрясения у Асада выкатились глаза.

- Бесплоден? Но как?

Малик посмотрел на бледное лицо немощного старика, но не почувствовал ничего. Уже многие годы он не испытывал никаких эмоций. Потому что только так ему удавалось выполнять свой долг. Его жизнь лишена развлечений, удовольствий и отношений. Ему они не нужны.

- Очевидно, лихорадка способна вызвать бесплодие. - Он пожал плечами, будто говорил о какой-то незначительной неприятности, хотя они оба понимали важность этой новости. - Хотя какая теперь разница, что послужило причиной?

- Ты прав, - согласился Асад и нахмурился, задумавшись.

В воздухе повисло тягостное молчание, полное неразрешимых вопросов. Что же им теперь делать? Азим мертв, Малик единственный наследник престола. Если у него не будет детей, то власть перейдет его двоюродному брату, который почти всю жизнь прожил в Европе. Разве можно ему доверить будущее страны, которую он толком и не знает?

Разве может править Алазаром тот, кто не пожертвовал ради этого всем?

Асад откинулся на стул, уставившись в одну точку.

- Что ж, похоже, у нас проблема, - пробормотал он едва слышно, будто про себя.

Малик резко рассмеялся:

- Это и так очевидно.

Старик перевел взгляд на Малика. В его глазах мелькнула знакомая искра злого умысла.

- У каждой проблемы имеется решение.

- Какое же? - Малик не может зачать ребенка по волшебству. Но в то же время он был уверен, что Асад не отстранит его от дел, отдав предпочтение незнакомому родственнику. Ведь ему прекрасно известно, сколько сил и труда приложил его внук, чтобы стать достойным руководителем страны.

- У тебя есть сын, - на одном дыхании выдал Асад.

Слова старика изумили Малика.

- О чем ты говоришь? Я бы знал, если бы у меня был ребенок.

- Неужели? - В его проницательном взгляде таилось лукавство.

Но Малику даже не пришлось рыться в памяти, чтобы извлечь из нее какой-либо эпизод, достойный размышления. За последние десять лет он провел лишь несколько ночей с разными женщинами, чтобы удовлетворить физической голод. И каждый раз заботился о предохранении. Кроме одного раза, когда…

Малик застыл, чувствуя, как в нем начинает зарождаться подозрение, от которого у него кровь стыла в жилах.

- Что ты хочешь сказать? - Этот вопрос прозвучал скорее как приказ.

- Та девушка в Риме. - Асад пренебрежительно поджал губы. - Она была беременна.

Грейси. Малик не позволял себе думать о ней после той единственной ночи. Поначалу это давалось ему нелегко и граничило чуть ли не с пыткой. Но один обрывок воспоминания о ней, вызванный в сознании, разбередил бы его старую рану. Со временем боль утихла, не исчезнув окончательно, но отойдя на второй план. И Грейси превратилась для него в призрака, иногда преследовавшего его во снах. Она стала частью его прошлого вместе с наивным, полным надежд парнем, которым он когда-то был. Странно думать, что ей может найтись место в его жизни. Но, видимо, это вот-вот должно произойти.

- Беременна, - протянул Малик с нарочитой мягкостью, за которой ощущалась зарождающаяся ярость. - Полагаю, что она пришла к тебе, чтобы сообщить об этом? Пыталась отыскать меня?

- Она прислала электронное письмо на правительственную почту. Его передали мне, и я встретился с ней в Праге.

- Зачем? - Ему с трудом удавалось говорить, потому что его душил гнев. - Почему ты ничего не рассказал мне?

- Тебе не стоило знать.

- Я имел на это право.

Асад повел плечом, явно не испытывая никаких угрызений совести.

- Теперь ты все знаешь.

Малик заставил себя успокоиться, потому что прекрасно знал: спорить с дедом бесполезно. Существуют другие способы добиться своего.

- Что же произошло в Праге?

- Я откупился от нее. За пятьдесят тысяч долларов. - Рот Асада скривился, выказывая отвращение. - И она с радостью их взяла.

- Неужели? - Малик так долго не думал о Грейси, что не мог решить, как относиться к ее поступку.

- На следующий день она обналичила чек, - продолжал Асад. - А затем родила ребенка. Сына, насколько мне известно.

Малик отвернулся к окну, чтобы скрыть предательские чувства, исказившие его лицо. У него есть сын. Эта мысль не укладывалась у него в голове. Грейси воспитывала их сына в течение десяти лет.

- Как ты посмел скрыть это от меня? - негодовал Малик.

- Не будь глупцом. Конечно, мне пришлось скрыть это от тебя. Рождение внебрачного ребенка испортило бы навсегда твою репутацию, пошатнув стабильность государства. Этот мальчик - жалкая полукровка.

- Он мой… - Охватившее его чувство собственничества и непонятной гордости сбило его с толку, поразив своей мощью.

- Твой наследник, - договорил бесстрастным тоном Асад. - Теперь. Поэтому ты должен привезти его в Алазар. Остается только надеяться, что его не испортили окончательно дурным воспитанием и у тебя получится сделать из него мужчину.

- А как же его мать? Она ведь может не согласиться отпустить сына.

- У нее не будет выбора. В любом случае тебе придется жениться на ней, чтобы мальчик стал твоим законным преемником.

Неожиданно для себя Малик ощутил странный трепет, который трудно описать или объяснить. Что это? Радость или давно забытая страсть? Усилием воли он заглушил его. На это нет времени. Его брак с кем-либо будет заключен исключительно по расчету. Потому что чувства превращают тебя в жалкого раба, как это случилось с его отцом.

- Народ может не принять невесту из Америки, - резонно заметил Малик.

- Тогда ты отошлешь ее куда-нибудь подальше, - отмахнулся от его опасений Асад. - Поселишь ее в замок на задворках Алазара и прикажешь носить паранджу. Чего бы это ни стоило, ты обязан исполнить свой долг.

- Тебе не стоит напоминать мне об этом или указывать, что делать. Отныне я сам буду принимать решения, - произнес тоном, не терпящим возражений, Малик и вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.

Закрывшись в спальне, он долго простоял у окна, рассеянно рассматривая историческую часть города Терука. У него есть сын, о существовании которого он не подозревал до сегодняшнего дня.

Из его груди вырвался тяжелый вздох. Ему не верилось, что Асад утаил от него нечто столь важное. С политической точки зрения его действия можно оправдать, но с человеческой… Похоже, его жестокость не знала предела.

А что же Грейси? На долю секунды в его сознании возник ее образ. Копна светло-каштановых волос, сияющие золотисто-зеленые глаза, широкая жизнерадостная улыбка. Призвав на помощь всю свою силу воли, Малик выкинул это из головы вместе с сожалениями о том, как сложились обстоятельства десять лет назад. Что бы было, если…

Нет, он никогда не должен думать об этом. Как бы ни поступил Асад, она сознательно лишила его возможности общаться с ребенком. Грейси станет частью его жизни лишь в качестве матери его ребенка и второй половинки… в браке по расчету.

- Столица Монголии?

Грейси поморщила носик, призадумавшись, но ее так и не осенило.

- Прости, Сэм, я не знаю. Но уверена, что ты мне скажешь правильный ответ.

- Улан-Батор! - с триумфом в голосе воскликнул мальчик.

Ее сын обладал неиссякаемой жаждой знаний и знал бесчисленное количество различных фактов, поэтому часто просил свою маму испытать его. Когда ей уже не удавалось придумывать новые вопросы, задавать их начинал он. И тогда Грейси просто диву давалась, каким смышленым растет ее малыш.

- Чистить зубы и спать, - скомандовала она, и Сэм, драматично вздохнув, поплелся в ванную.

Грейси жила в квартирке над гаражом родителей, которая состояла из маленькой кухни, гостиной и двух спален с ванной комнатой. Скромное, но уютное жилище.

Десять лет назад, когда она сообщила матери с отцом, что беременна от незнакомца, они были потрясены, но все же окружили ее и будущего внука заботой. Грейси никогда не сожалела о сделанном выборе, даже если иногда ей хотелось чего-то большего от жизни. Но, наверное, многие люди испытывают нечто подобное, мечтая о каких-то ярких событиях, которые бы разбавили серые будни.

Однако Грейси не сетовала на судьбу. У нее есть работа в качестве помощника учителя в начальной школе. К тому же ей помогают родители, даже несмотря на то, что дочь стала для них настоящим разочарованием. Девушка уехала в Европу и вернулась оттуда беременной. Ее история может послужить предупреждением для всех подростков, которые стремятся вырваться из-под опеки семьи и отправиться в путешествие как можно дальше от дома.

Пока Сэм готовился ко сну, Грейси прибралась в кухне, напевая себе под нос какую-то мелодию. Из окна над раковиной виднелся аккуратный белый домик с просторным крыльцом, гордо развевающимся на крыше американским флагом и милыми клумбами бегоний и герани у входа. Именно там прошло ее детство.

Ее родители проявили удивительную чуткость, выделив для Грейси отдельное жилье. Но факт оставался фактом - она жила у них на заднем дворе. Довольно неприятно осознавать это, когда тебе совсем скоро стукнет тридцать лет.

И все же ей несказанно повезло. Ей нравится ее работа, у них с сыном есть крыша над головой, и иногда она даже ходит развлекаться вместе с друзьями. Пусть жизнь казалась ей немного скучной. Все-таки жаловаться ей абсолютно не на что.

Как только Грейси уложила сына спать, кто-то постучал в дверь.

- Привет, Джонатан, - сказала она, открыв дверь и обнаружив на пороге брата. Но почему-то его обычно улыбчивое лицо выглядело обеспокоенным. - Что-то случилось?

- К тебе пришли.

- Правда? - Грейси редко принимала гостей и предпочитала встречаться с подругами в городе. - Ты знаешь, кто это?

Джонатан покачал головой:

- Я никогда раньше не видел его. Но он выглядит немного пугающе.

Грейси не знала, что и думать. Из всех ее знакомых под описание подходил только Кит, работник автомастерской, который недавно пригласил ее на свидание, но получил твердый отказ. У нее не было ни времени, ни особого желания заниматься устройством личной жизни. По крайней мере, сейчас. Тем более что Кит ее не привлекал. И все же она сомневалась, что механик наберется смелости прийти в дом ее родителей, чтобы снова попытать счастья.

- Что ж, тогда пошли посмотрим, кто там пришел, - спокойно произнесла Грейси, ободряюще потрепав брата по плечу.

Джонатану недавно исполнилось двадцать семь, и он жил с родителями, подрабатывая в местном супермаркете и посещая несколько раз в неделю группу поддержки для взрослых с синдромом Дауна. Его особенность давала знать о себе довольно редко, но любая перемена или стресс могли ухудшить его состояние, поэтому Грейси не хотела, чтобы брат нервничал.

Они прошли вместе через двор, где цикады уже завели свои хоровые пения. Лето только началось, но погода уже стояла жаркая и душная, хотя вечерние сумерки принесли долгожданную прохладу. Грейси завернула за угол дома и тут же резко остановилась, будто громом пораженная, увидев мужчину, который стоял на крыльце.

Малик.

Его мощная фигура, облаченная в темный деловой костюм, явно пошитый на заказ, выглядела нелепо на фоне бегоний и скромного здания с облупившейся белой краской. Он повернулся, вероятно услышав звук приближающихся шагов.

На долю секунды Грейси будто вернулась в прошлое. Пролетающие на бешеной скорости по ночным улицам мотоциклы, всплеск воды от брошенной в фонтан Треви монеты, величественный дворец неподалеку…

Но тут же с жестокой бесцеремонностью реальность напомнила о себе, закрыв дверь, за которой хранились воспоминания. Нет, они не в Риме, одержимые страстью и не замечающие ничего, кроме друг друга. Они в Эддисон-Хайтс, прошло десять лет, и все изменилось, даже если на секунду ей почудилось иное.

Зачем он появился?

- Малик… - прошептала Грейси и тут же потеряла дар речи от изумления.

- Ты знакома с ним? - поинтересовался Джонатан.

- Это твой брат. Джонатан, - сухо произнес Малик, взглянув на молодого человека.

«Как он мог запомнить такую мелочь?» - мысленно удивилась Грейси, чувствуя, как ее сердце сжалось от боли.

- Да, - выдохнула она. - Малик, что ты здесь делаешь? - Сладостные воспоминания снова вырвались на свободу - смех, поцелуи, рука в руке, первые несмелые прикосновения… Грейси тряхнула головой, пытаясь выбросить их из памяти. - Я и предположить не могла, что увижу тебя снова.

- Прости, что не оправдал твои ожидания.

Его холодная ремарка натолкнула ее на ужасающую мысль: он знает о Сэме.

- Что происходит, Грейси? - спросил Джонатан, потянув сестру за руку.

- Это просто… мой старый знакомый. Нам надо поговорить с ним наедине. - Девушка попыталась улыбнуться, чтобы успокоить брата, но ее лицо будто одеревенело.

Джонатан поднялся по ступенькам и, прежде чем зайти в дом, бросил на сестру и незнакомца неуверенный взгляд.

Грейси пристально всматривалась в Малика, стараясь разглядеть в нем того, кого знала когда-то. Те же широкие плечи, внимательные серые глаза, в которых теперь не было ни капли тепла. Его непроницаемое лицо напоминало холодную, равнодушную статую.

Хотя ей вовсе не хотелось приглашать его в свою квартирку, другого выхода не оставалось. Нельзя оставлять Сэма одного надолго.

- Я живу за углом. Мы можем поговорить там.

Малик кивнул и последовал за ней, но, когда они подошли к гаражу, он в растерянности остановился.

- Ты живешь в гараже?

- Над ним. Сзади есть лестница на второй этаж.

Они поднялись наверх, но у нее так сильно дрожали руки, что она едва справилась с ручкой входной двери.

Малик вошел в милую, уютную кухню, и его огромная фигура будто уменьшила и без того небольшое пространство с яркими желтыми стенами и множеством домашних растений.

Грейси отошла от него подальше, не зная, что говорить, думать или чувствовать.

Его появление выбило у нее почву под ногами, пробудив не только старые воспоминания, но и предательские желания. «Он оттолкнул тебя и выгнал», - напомнил ей строгий внутренний голос.

Малик скрестил руки на груди, и его поза явно не располагала к дружелюбному разговору.

- Ты должна была сообщить мне.

- О чем именно? - с вызовом бросила ему Грейси. Она не позволит ему запугать ее этим грозным и неприветливым отношением. - Может быть, тебе стоило сообщить мне о том, что ты султан.

- Будущий султан, - хладнокровно поправил он.

- Что ж, пусть так. - Из ее груди вырвался нервный смешок, выдавший ее волнение.

Как же сильно Малик изменился. Да, он по-прежнему был невероятно привлекателен, но теперь казался таким отстраненным и далеким, утратившим доброту и нежность, которая очаровала ее во время их знакомства. «Нет, все это не больше чем притворство и плод моей фантазии. Он показал свою истинную натуру, когда выгнал из постели, наигравшись со мной», - с осуждением подумала Грейси.

- Не пытайся одурачить меня снова, Грейс. Ты знаешь, что я имею в виду. Мой сын.

Холодное, формальное «Грейс» неприятно укололо ее.

- Я никогда не обманывала тебя. Если кто-то и остался в дураках, так это я.

- С пятьюдесятью тысячами в кармане?

Грейси покраснела до кончиков ушей. Так, значит, он знал о чеке, который бросил ей в лицо Асад. Но зачем он все рассказал Малику? Или тот сам обо всем догадался? И почему ей вдруг стало стыдно за то, что она взяла деньги?

Когда Асад отыскал ее в Праге, Грейси была потрясена и напугана. Он затолкал ее в черную машину с затемненными стеклами и без всяких предисловий приказал избавиться от ребенка. Ужаснувшись его предложению, девушка отказалась, и тогда мужчина предложил ей деньги с одним условием: никогда больше не пытаться связаться с кем-либо из Алазара.

Ее охватил всепоглощающий страх, поэтому она тут же подписала бумаги, которыми Асад размахивал у нее перед лицом, и забрала чек. Да, Грейси обналичила его, посчитав эти деньги своего рода алиментами. Благодаря им она смогла заботиться о сыне, пока он не пошел в школу.

- Почему бы тебе не сказать для начала, что тебе известно? - прозвучало осторожное предложение.

Малик презрительно ухмыльнулся:

- Хочешь повысить свои ставки?

- Просто так будет проще начать разговор.

То, как Малик теперь с ней держался, подсказало ей, что он разделяет мнение Асада о ней как о дешевой проститутке. От этого осознания ей стало обидно, хотя глупо со стороны Грейси волноваться о том, что Малик о ней думает. Но всегда неприятно, когда тебя в чем-то несправедливо обвиняют. Хватит с нее жителей Эддисон-Хайтс, которые осуждали ее за то, что у нее родился ребенок вне брака.

- Хорошо, - откликнулся Малик. - Я знаю, что ты забеременела после той ночи в Риме. Тогда ты прислала письмо на правительственную почту, и мой дед встретился с тобой, предложив тебе пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы ты исчезла. Ты их приняла. - Его ледяной тон наполнился нотками презрения. - Тебе стоило просить большего.

Грейси разрывалась между желанием закричать и разрыдаться. Все это время она старалась обеспечить их сына всем необходимым, а Малик отзывается о ней с таким пренебрежением? Неужели в его глазах она была всего лишь женщиной легкого поведения, которая охотилась за деньгами?

- Итак, ты все знаешь. Зачем ты появился тогда?

- За своим сыном.

Эти три слова прозвучали с такой агрессивной властностью, что Грейси чуть ли не подскочила от страха.

- Ты думаешь, что все так просто? - Ее голос дрожал от испуга.

Она будто снова перенеслась в салон машины, где напротив нее сидел Асад и бесстрастным голосом раздавал ей указания. Только теперь приказы отдавал Малик, и его выражение лица казалось ей куда более устрашающим, чем каменное лицо старика.

- Я узнал о его существовании только три дня назад. Он провел с тобой десять лет. - На лице Малика не дрогнул ни один мускул, когда он спокойно добавил: - Настала моя очередь.