Давным-давно на дне моря-океана жил был Дракон. Он был владыкой над всеми что ни на есть в мире рыбами, могущественнее и главнее его не было в окраине никого, и его чтили под именем Дракона-короля, Дракона-бога[105].

Дракон был одинок, супруги у него не было. Как-никак, а негоже было оставаться без супруги владыке над всем рыбьим королевством. Холостому и почета меньше, и величие, и важность – все это то, да как будто не совсем то. Так вот, выбрал себе Дракон невесту Дракониху и порешил сыграть свадьбу. Ну, конечно, раз женится Дракон-король, то и свадьба, значит, королевская. В море поднялась страшная суета. Все, что жило в океане, начиная с громадного кита и заканчивая мелкоплавающей рыбешкой, все до единого отправились с поклоном во дворец Дракона, поздравили его, поднесли дары и пропели Дракону многолетие.

А затем Дракон и молодая супруга его зажили себе как нельзя лучше; мир и согласие были между ними, все шло по-хорошему. На удивление счастливая жизнь была у них.

Так прошел месяц или два. Но вот случилось, что молодая новобрачная, королева Дракониха, ни с того ни с сего заболела вдруг и слегла. Слегла ненаглядная супруга Дракона, души в которой он не чаял, и беспокойство и тревога охватили его. Призвал он во дворец врача, бородавчатого Осьминога-отшельника, и приказал ему лечить больную, а кроме того, назначил безотлучно бодрствовать и дежурить при ней фрейлин и дворцовую прислугу.

Но как ни ухаживали за больной Драконихой, как ни старались, а она все не поправлялась. И не только не поправлялась, но, наоборот, ей становилось все хуже и хуже. Дракон совсем потерял голову. И обратился он к врачу Осьминогу с такой речью:

– Послушай, Осьминог! Ведь ты же врач! А если врач, так почему не лечишь ты, как подобает настоящему врачу? Ты, я вижу, умеешь только покачивать своей огромной головой да глубокомысленно вытягивать губы, а знаний и умений у тебя, видно, нет никаких, – говорил Дракон с сердцем.

Осьминог перетрусил.

– Виноват, – почтительно и смиренно отвечал он. – Я и сам от всей души желаю излечить болезнь как можно скорее, но что я ни делаю, как ни стараюсь, выходит совсем не так, как мне хочется; болезнь не излечивается. Просто не знаю, что и делать. Виноват, очень виноват! А при всем том здесь, в наших местах, нет еще, к несчастью, того лекарства, которое может излечить эту болезнь.

– Что такое? Здесь нет того лекарства, которое нужно именно против этой болезни? – прервал его Дракон недовольным тоном.

– Так точно!

– Что же это за лекарство такое?

– Самая обыкновенная вещь, живая печень обезьяны.

– Что? Живая печень обезьяны? Ну, конечно, ее не найти здесь, в наших местах.

– А будь только она, пресветлейшая супруга твоя сразу же вылечилась бы.

– Неужели? Ну, если это такое хорошее лекарство, то непременно надо достать его. А где же его можно было бы найти?

– Вот где! На юг отсюда есть остров Саругадзима[106]. На этом острове живет множество обезьян. Надо только отправиться туда и захватить одну из них. Вот и все.

– Так! Но ведь обезьяны живут на суше, а наши подданные таковы, что им не совсем-то по себе без воды. Вряд ли найдется из них кто-нибудь такой, что мог бы отправиться на остров для захвата обезьяны.

– Да, если так, то я уж не знаю, как и быть… Впрочем, ведь у тебя так много подданных! А может, и найдется кто-нибудь, способный ходить по суше? По-моему, непременно надо поискать кого-нибудь подходящего и поручить ему это дело. – Осьминог говорил от всей души, с преданностью и почтительностью.

– Ладно, так и сделаем! – сказал Дракон и потребовал к себе министра двора Красного Тая, с которым стал держать совет.

Долго думал Тай, склонив набок голову. Вдруг его осенила мысль.

– Да что же! – воскликнул он. – А ведь у нас как раз есть подходящий малый для такого дела. Медуза Хонэнай, кто же больше, как не она! Безобразна Медуза на вид, это правда, но зато она, как сама же издавна хвастается, может свободно двигаться по суше, потому, мол, что у нее четыре лапы, как у черепахи все равно. Вот-вот! Ей именно и поручить это!

Дракон кивнул головой.

– Прекрасно! Ей и прикажу я, – сказал он и повелел призвать к себе Медузу.

Явилась Медуза и, недоумевая, зачем бы это ее потребовали во дворец, предстала перед Драконом. Дракон приказал ей отправиться на остров Саругадзима и захватить там живьем одну из обезьян, живая печень которой необходима для лекарства от болезни его супруге. При этом Дракон пообещал щедро наградить Медузу, если она выполнит поручение толково и успешно. Не отличающаяся умом и сообразительностью Медуза пришла в замешательство от такого поручения.

– Слушаюсь, – отвечала она, – но мне никогда еще до сих пор не приходилось захватывать живьем того, кто называется обезьяной. Как это сделать, чтобы захватить ее живьем?

Тут выступил Тай.

– Видишь ли? Как бы ты там ни старалась, но захватить живьем обезьяну при помощи одной только силы – дело трудное. Надо как-нибудь обмануть ее, – сказал он.

– Обмануть? А как же обмануть?

– Вот как: когда ты доберешься до обезьяны, приветствуй ее вежливо и почтительно, наговори ей кучу любезностей, и когда она придет в хорошее расположение духа, когда ты завоюешь ее доверие, ты скажи ей: «А кстати, госпожа Обезьяна, не хочешь ли ты прогуляться со мною в наши края? У нас есть там дворец Дракона. Уж и штука же это, скажу я тебе! Что за красота, что за прелесть! Одно загляденье, да и только. Я покажу тебе, конечно, весь его». Вот расхваливая так на разные лады дворец, завлеки ты ее и доставь сюда.

– Но ведь обезьяна, кажется, не умеет плавать?

– Что ж делать, придется тебе везти ее на своей спине.

– Тяжела, пожалуй, будет очень.

– Вот в этом-то и вся штука. Тяжеленькая-то она, тяжеленькая. Ну перетерпи уж!

– Хорошо! Я все так и сделаю, доставлю ее сюда.

– Смотри же будь внимательна, не промахнись на чем-нибудь!

– Постараюсь! – Медуза хорошенько заучила преподанные ей наставления. – Ну я отправлюсь, – сказала она и, всплыв на волны и легонько покачиваясь на них, направилась прямехонько к Саругадзиме.

Долго ли, коротко ли, но вот прибыла она на Саругадзиму, огляделась хорошенько кругом. Глядь! А как раз против нее, на сосне, тут как тут огромная обезьяна.

– Ага! Есть, есть обезьяна. Прекрасно! Ну-ка попробую прежде всего наговорить ей любезностей, как учил меня Тайэмон[107], польстить ей, – заговорила сама с собой Медуза, увидав обезьяну, и неторопливо, бесшумно пододвинулась к подножию дерева, на котором сидела она. – Здравствуй, госпожа Обезьяна! – сказала она громко. – Удивительно хороша погода сегодня.

– Мое почтение! Да, погода действительно прекрасная. Но я как будто не видала тебя никогда прежде на нашем острове. Откуда ты, собственно, пожаловала сюда?

– Я? Я из подданных Дракона, зовут меня Медуза Хонэнай. Слышала, что этот остров, Саругадзима, на котором ты живешь, такое хорошее, такое уж хорошее место! Ну вот и собралась специально поглядеть его.

– Вот как? Добро пожаловать, милости просим, – отвечала Обезьяна с дерева.

– Благодарю. Ну, а ты, госпожа Обезьяна, приходилось ли тебе видеть когда-нибудь дворец Дракона, в котором я живу?

– Нет, слыхать я слыхала о нем, но видеть не приходилось.

– Да что ты? Какая жалость! Дворец Дракона… Да знаешь ли, как ни хорошо рисуют его на картинах, но куда же всему этому до того, настоящего дворца! Нигде во всем свете не сыщешь такой прелести.

– В самом деле? Ужли так он хорош?

– И… и… да что и говорить! Красота-то уж, такая-то красота! Возьмем сад: там и персики, там и каштаны, там и каки. Да и как же много их, спеют себе круглый год без перерыва, рви сколько хочешь. Эх, хорошее, чудное место дворец этот!

Медуза нахваливала дворец, как только умела, и мало-помалу Обезьяна начала идти на приманку. Она спустилась с дерева на землю и с удовольствием внимательно слушала Медузу, стараясь не проронить ни слова. Медуза сообразила, что наступил подходящий момент, и обратилась к Обезьяне:

– Ну так вот, госпожа Обезьяна, я сейчас отправлюсь обратно, домой к себе. Если ты не видала еще никакого дворца, так это как раз удобный случай. Я могу быть тебе проводником. А, как думаешь?

– Да, видишь ли… отчего не отправиться? Я бы с удовольствием, только я ведь не умею ходить по воде.

– Ну, это пустое, тебе и думать не стоит об этом, я отлично доставлю тебя туда на своей спине.

– Совестно мне, право, утруждать тебя.

– Ничего, тяжеленькая ты, правда, но все равно перетерплю уж как-нибудь.

– Если ты так любезна, то я с удовольствием, хотя, право, мне и совестно…

Тут Обезьяна уселась Медузе на спину, и они тронулись в путь по морским волнам.

– Не шевелись, Обезьяна! Свалишься.

– Осторожнее! Плыви, пожалуйста, потихоньку.

Понемногу да понемногу все подвигались они вперед, вот уже и половина пути. Тут Медуза обратилась к Обезьяне:

– А что, Обезьяна, есть у тебя штука, которая называется живой печенью?

Такой неожиданный вопрос очень удивил Обезьяну.

– Есть-то есть. Да что тебе вздумалось спрашивать об этом? – отвечала она.

– А как же! Это очень важно, потому и спрашиваю.

– Очень важно?

– Ну конечно! Да ты сама скоро узнаешь.

– Скоро узнаю? Но это ужасно! Скажи, пожалуйста, в чем дело. Я очень беспокоюсь.

– Так уж и быть, скажу, разжалобила ты меня. Дело в том, что у нас опасно заболела супруга Дракона. Как там ее ни лечили, она все никак не может поправиться, и вот врач решил, что единственным лекарством против этой болезни может быть живая печень обезьяны. Он говорит, что будь только эта печень, так болезнь мигом можно излечить совершенно. Поэтому-то мне и приказано захватить тебя живьем и доставить во дворец. Теперь, значит, когда ты прибудешь во дворец Дракона, врач схватит тебя и вырвет у тебя заживо печень. Жаль мне тебя, беднягу, право, жаль!

В ужас пришла Обезьяна, прослушав рассказ Медузы. Она вся стала дрожать от страха при мысли об ожидавшей ее участи.

«Так вот оно что! – подумала она. – Такой страшный замысел! Значит, Медуза явилась единственно с целью завлечь меня обманом? Но что делать теперь? Как выйти из этого положения? Ведь я как раз на середине моря. Ладно же! Надо взять себя в руки. Спастись можно только при помощи какой-нибудь хитрости. Посмотрим, чья возьмет».

Решив на этом, она приняла спокойный, хладнокровный вид и сказала Медузе:

– Только и всего? Благодарю, что сказала. Но отчего все-таки не сказала ты мне об этом раньше?

– Как бы не так! Скажи я тебе раньше, ты ни за что не отправилась бы со мною.

– Глупости говоришь! Такая ли я обезьяна, чтобы пожалеть одну или две из своих печеней? А тут тем более что дело касается болезни супруги Дракона. Да я сама стала бы просить, чтобы мне позволено было преподнести ей печень. Жаль, жаль, что не сказала раньше! Я ведь оставила все свои печени на дереве.

– Как так? Ты оставила печени?..

– Очень просто! Таскать их постоянно с собою, так они мешают мне. Ну вот я и вынимаю их на день и вешаю на ветвях дерева. Знай я только раньше, что нужна печень, я, конечно, захватила бы ее при отправлении, но ты молчала, а мне самой не пришло это в голову, и я совсем позабыла о ней.

– Вот беда еще! Ну зачем я привезу тебя туда, если при тебе нет печени? На что ты сдалась без нее?

– Что же делать? Видишь, как вышло. Как ни жаль мне тебя, но придется вернуться назад.

– Еще раз на остров?

– Да, еще раз. Иначе ведь и печени никак не достанешь.

– Э-эх! Ну ладно, вернемся уж! А верно, что они там, на прежнем месте?

– Там, там. Там есть прекраснейшая огромная печень.

– Так ты ее именно и захвати.

Глупая Медуза! Немало труда стоил ей путь вперед, а она опять повернула назад, опять поплыла к Саругадзиме. Добрались они наконец опять до прежнего берега. В один момент вскарабкалась Обезьяна на сосну и, насмешливо глядя с вершины дерева на Медузу, сказала:

– Спасибо, спасибо тебе, госпожа Медуза, за труды! Кланяйся, пожалуйста, от меня Дракону, когда вернешься домой.

– Что ты говоришь, Обезьяна? А печень? Как же так?

Обезьяна презрительно засмеялась:

– Да вот так. Неужели я соглашусь, чтобы у меня заживо вырвали печень?

– А условие наше?

– Чепуха, конечно!

– Как чепуха?

– Да так. Печень внутри меня, где и надо ей быть; и если ее вырвать, то я должна буду умереть. Нет, извини, пожалуйста. Не согласна я на это, не отдам. Если уж так хочется тебе ее, полезай сюда на дерево. Не залезть только тебе, к сожалению.

Повернув к Медузе свой красный зад и похлопывая по нему, Обезьяна начала насмехаться и издеваться над Медузой, которая тут только поняла, что попала впросак, что она обманута Обезьяной. В бешенстве билась она о берег, но Обезьяна сидела на высоком дереве, и ничего с ней нельзя было поделать.

– Тварь ты, негодная тварь! Ловко меня обманула. Ладно же! Вспомнишь ты меня. Я нажалуюсь на тебя Дракону, как только вернусь домой! – прокричала Медуза и со слезами на глазах, с печалью в душе направилась в обратный путь во дворец Дракона.

А там, во дворце, Дракон совсем потерял терпение, давно уже ожидая Медузу. Вытянув шею, выглядывал он ее, рассчитав, что уже давно бы пора ей вернуться. Но вот появилась Медуза, грустная, унылая.

– А, Медуза! Благодарю, благодарю! Захватила Обезьяну, привезла? Где же она, где? – заговорил Дракон, торопясь и волнуясь.

Медуза пала ниц пред ним:

– Сначала я очень ловко обманула обезьяну и довезла было ее уже до половины пути, но тут она, в свою очередь, обманула меня, наговорив мне, будто она позабыла захватить свою печень и разное такое… – отвечала Медуза, доложив подробно все как было.

В бешенство пришел Дракон. Оскалил он клыки свои и грозно зарычал:

– Все кости из тебя вышибить! Таким идиотам, как ты, можно жить и без костей. Эй, слуги, сюда! Вышибить все кости из этой твари и раздробить их, а ее вышвырнуть вон!

Мигом сбежались на грозный окрик слуги и окружили Медузу.

– Пощадите, пощадите меня! – кричала она.

– Дракон приказал. Крепись, мужайся!

Собравшись вокруг Медузы, они выколотили из нее все кости и начали дробить их дубинками, так что только хряск пошел. А затем выбросили Медузу вон из дворца.

Сама виновата Медуза! Своей собственной несообразительностью и глупостью вызвала она гнев властелина своего – Дракона. И с этого времени стала она действительно Хонэнай, то есть без костей. Нет у нее ни глаз, ни рта; вся она как гладкобритая голова бонзы.

Так с тех пор и плавает она, вечно колыхаясь на морских волнах.