В какой-то момент Нейт проснулся, убежденный в том, что услышал какой-то звук. Однако пробуждался он слишком медленно и не успел сообразить, что это было. Мрак вокруг был непроницаемым, как и тишина: мелькнула мысль, что в прежней жизни, в прежнем мире всегда присутствовал белый шум современной жизни. Отдаленный гул высоковольтных проводов и транспорта, мягкое ворчание пролетающего где-то высоко самолета, гудение кондиционера или обогревателя, шелест вентилятора под потолком. Но теперь ничего этого не осталось. В этом мире царила застывшая черная тишина, и от этого Нейт чувствовал себя еще более одиноким. Потерянным в пустоте.

И… звук. Где-то снаружи, изданный человеком. Что-то среднее между смехом и криком боли.

Звук продолжался какое-то время, затем резко оборвался.

Сердце у Нейта бешено забилось. Он вспомнил тощего бородатого незнакомца в лесу. Которого видел много раз. Того самого, за которым он гнался до дома Джеда. Ему захотелось узнать, кто это. Тоже путешественник, как и он сам? Человек, провалившийся в трещину ломающегося – или уже разрушенного – мира?

Нейт осторожно встал с кровати, хрустя суставами, превозмогая боль в боку. Этот дом был ему знаком как свои пять пальцев, поэтому он осторожно вышел на лестницу, зная, что нужно наступать на край ступенек, чтобы их скрипучие жалобы звучали тише.

Внизу Нейт застал старика, выглядывающего в застекленную дверь.

Его руки крепко сжимали ружье.

Карл не вздрогнул, когда Нейт подошел к нему сзади. Он повернул к нему свое лицо, омытое мягким лунным светом.

– Ты тоже это слышал.

– Слышал. Мне нужно знать, что это было.

– Если б я сам знал, сказал бы. Похоже, там какой-то придурок. Или просто животное.

– Из тех животных, которых я знаю, такого голоса нет ни у кого.

– Конечно, потому что это животное не из тех, кого ты знаешь. Практически все звери передохли. Время от времени я встречаю опоссума. Иногда енота. Но по большей части животных, с которыми… что-то не так. Как-то раз видел белохвостого оленя с шестью ногами. Видел хищную свинью; у нее с рыла свисали червяки, словно черные спагетти.

– Ты полагаешь, это просто какое-то животное?

– Нет. Скорее всего, нет.

– Может, это те ублюдки в масках, что охотились за мной. Нули Риза.

– Возможно. Думаю, кто-то из того тоннеля в Рэмбл-Рокс.

Тоннель. Рэмбл-Рокс.

– Я вышел из тоннеля. Из «Тоннеля ужасов». Хотя там, откуда я, это заброшенный железнодорожный тоннель. Ставший частью парка.

– Точно. А в нашем мире это был крытый мост.

– Он просто… меняется? Становится другим?

– Похоже на то. – Карл пожал плечами. – В последнее время здесь был парк развлечений. До того – торговый центр. Путешественники, которых я встречал, рассказывали, что в их мире это была угольная шахта, парк или даже тюрьма. Но тоннель есть всегда. И всегда каменное поле. И всегда, всегда это называется Рэмбл-Рокс.

– А на поле валунов, полагаю, всегда есть тот камень. Похожий на стол.

– Это алтарь. Именно на нем умер Оливер. Или умирает. Снова и снова.

Кровь Нейта превратилась в ледяное месиво.

– Вот как я вернусь обратно.

– Как именно? С помощью камня?

– С помощью тоннеля. Я попал сюда через тоннель. И смогу вернуться обратно через тоннель. Один мой друг… – начал было Нейт, затем поправился: – Один мой знакомый сказал, что стена между мирами там тонкая. Совсем уже не стена, а высушенная кожа.

– Нет. Там опасно.

– Не вижу другого выхода.

– Ты остаешься здесь. Со мной.

– Нет. – «Я уже уходил. И должен уйти снова».

– Ну, от меня никакой помощи не жди, – напрягшись, Карл шмыгнул носом. – Тут тебе придется полагаться только на себя, Нейт.

– Точно. От тебя никакой помощи. Это тот отец, которого я помню.

– Ох, да пошел ты! – негодующе обернулся старик. – Я спас тебе жизнь, если ты забыл. Кормил тебя, вливал в тебя воду, убирал за тобой дерьмо и блевотину. А как ты правильно заметил, ты даже не мой сын. Ты просто… путешественник. Для меня совершенно чужой человек. Я сделал доброе дело, но теперь все. Хочешь исчезуть во тьме? Вперед, тигр!

– Пошел на хрен!

– Угу. Точно. Пошел я на хрен.

Нейт поднялся наверх и стал ждать наступления утра. Больше он не слышал безумного крика-смеха, доносящегося из леса. И почему-то от этого было только хуже.

* * *

На следующий день Нейт стоял перед входом в парк развлечений Рэмбл-Рокс, чувствуя себя маленьким, будто ребенком в палеонтологическом музее, смотрящим снизу на скелет тираннозавра. Иглы размытого света пронзали опоры и рельсы скоростных горок, словно скрепляя их между собой.

Конструкция покрылась мхом и была увита плющом. Везде упадок, разруха.

Но Нейт никого не видел. Не слышал диких завываний, безумного смеха.

У него имелось всего одно оружие: колун на длинной рукоятке. Нейту хотелось бы захватить с собой пистолет, но он ожидал, что Карл ему ни хрена не даст. И сначала так и казалось. Когда Нейт спустился вниз, старика там не было. Он сидел у себя в комнате, за закрытой дверью. Однако не успел Нейт отойти и на пятьдесят шагов, как Карл его окликнул.

– У меня таких два, – протянув ему колун, сказал он. – Возьми. Тебе он пригодится.

И это стало его прощальным напутствием.

Карл вернулся в дом, а Нейт тронулся в путь.

И вот теперь он стоял здесь.

У него даже не было никакого плана. Трудно было строить планы в этой бредовой вселенной: ничего не понять, так зачем нужны планы? Нейт решил зайти в тоннель и посмотреть, что там. Просто увидеть то, что можно увидеть. Зайти вглубь. Оглядеться по сторонам.

Проходя через парк развлечений, Нейт снова разглядывал написанные баллончиками с краской послания. Одно было выведено на опоре горок:

НЕ ЕШЬ ЧЕРНЫЕ ЯБЛОКИ

Нейт не понял, что оно означает, как и не видел никаких черных яблок, которые можно было бы съесть.

Он рассеянно поднял взгляд вверх, все выше, выше и выше, и ему потребовалось какое-то мгновение, чтобы понять, что чужеродная штука, на которой взгляд остановился, – труп. Труп болтался на веревке – петля стягивала шею. Он был вздернут высоко, почти у самых рельсов. Висел совершенно неподвижно. Лицо превратилось в месиво белых струпьев – различить черты было невозможно.

Нейт поспешил дальше.

Впереди показалась зияющая пасть «Тоннеля ужасов». Нейт остановился у границы света, и ему показалось, будто он стоит на краю обрыва. И будто обрыв крошится, угрожая низвергнуть его навстречу погибели. Зазвенело в ушах. Участился пульс. Все естество вопило, требовало развернуться, бежать прочь, забыть обо всем этом. Однако Нейт сказал себе: «Именно этого оно и хочет. Оно хочет, чтобы ты убежал. Поэтому иди вперед». Он не мог сказать, как понял это. И понял ли вообще – ведь полный абсурд считать это место живым существом.

Однако именно такое ощущение вдруг возникло у Нейта.

Тоннель живой. По крайней мере, настолько близок к живому, насколько близко может быть место.

У самого входа в тоннель лежал труп. Давно разложившийся, с лицом, похожим на хеллоуинскую тыкву, долежавшую до февраля. На нем была одежда фермера: рабочий комбинезон с грязными коленями, сапоги. Настоящий труп? Нейт опасался, что так оно и есть. В скрюченной руке он разглядел что-то блестящее…

Зажигалка.

Шагнув в темноту, Нейт быстро метнулся к трупу и взял зажигалку, уверенный в том, что труп вскочит на ноги и бросится за ним.

Этого не произошло.

Зажигалка оказалась холодной. Нейт щелкнул кремнем, вызывая огонек.

* * *

Он знал, что тоннель должен быть замкнутой петлей. Так устроены аттракционы в парках развлечений. Люди садятся в вагончики. Едут-едут, а затем выходят в том же месте, черт побери, где садились. Однако «Тоннель ужасов» оказался не таким. Абсурд, но Нейт видел перед собой прямые рельсы, уходящие в темноту. Они тянулись все дальше и дальше. Но куда? Нейт этого не знал. Идя вдоль рельсов, он почувствовал плавный уклон вниз.

Вначале процентов на десять, не больше.

Затем уклон стал круче.

Отсветы огонька позаимствованной зажигалки плясали на стенах, выхватывая механических зомби на раздвижных креплениях, которые должны были выпрыгивать из темноты на пассажиров поезда. Нейт видел динамики, из которых когда-то звучала леденящая душу музыка или записи жутких криков, и кривые зеркала, пугавшие пассажиров их собственными изогнутыми, изуродованными отражениями. С потолка свисали на веревках резиновые конечности. Нога, рука, голова…

Нейт застыл на месте.

Голова.

Не комично-отвратительная, как рука и нога с торчащей костью и обнаженными красными мышечными тканями. Маленькая голова. Съежившаяся. Кожа плотно облепляет череп, сухая и жесткая, словно солонина.

«Это же настоящая голова…» – вдруг осознал Нейт.

Цепь, на которой висела отрубленная голова, заканчивалась крюком, глубоко вонзенным в висок.

На высохших мягких тканях на лбу, посреди занавески хрупких волос, похожих на мертвую солому, было число:

19

Нейт прошел дальше, оставаясь на рельсах, чтобы не провалиться в затхлую воду, обступившую полотно с обеих сторон.

Огонек зажигалки освещал тоннель, казалось, не имеющий конца. Впереди виднелись прижатые к стене силуэты – манекены, застывшие в изгибе тоннеля. Жуткие клоуны, один с мачете в руке, другой с глазом, болтающимся на ниточке.

А тоннель за ними простирался дальше, дальше и дальше.

Обернувшись, Нейт увидел, что вход остался далеко позади. В четверти мили, а может, и дальше.

Там мелькнула какая-то тень. Словно стервятник пролетел на фоне солнца. А затем тоннель содрогнулся – от свода и до путей у Нейта под ногами. Он сообразил, что это был раскат грома.

Буря.

Пока еще не здесь. Но… возможно, скоро.

Карл говорил, что иногда здесь разражаются страшные бури. И наступает полный хаос.

Еще один отдаленный раскат. От которого у Нейта заныли зубы.

И вот выбор. Можно уйти отсюда. Попытаться опередить бурю и вернуться к Карлу – если, конечно, старик соблаговолит пустить его обратно. Или можно остаться здесь, укрыться, переждать. А еще можно продолжить путь вперед, углубляясь дальше в тоннель. Посмотреть, куда он приведет. Если это место действительно… переходное, возможно, тоннель приведет куда-то еще, может быть, обратно домой, – и разве это не означает, что нужно двигаться дальше?

Как там говорится?

«Единственный выход – насквозь»[116].

Значит, решено. Он разворачивается и идет в глубь тоннеля.

Однако прежде чем Нейт успел развернуться и двинуться во мрак…

– Давным-давно, – пропел голос где-то вдалеке, – один юноша по имени Эдди Риз оказался в тоннеле, в который уже раз разозленный тем, что ему отказали – отказала еще одна девушка, отказал еще один юноша: «Нет, Эдди, – сказали они, – не пойду с тобой, не притронусь к тебе, не стану на тебя смотреть!»

Нейт стремительно обернулся к темноте. Он ничего не увидел там, хотя тени выглядели гнетуще. Нейт всмотрелся в жутких клоунов на стенах, буквально ожидая, что они вот-вот оживут – и набросятся на него.

– Держись от меня подальше! – предупредил он тьму.

Однако голос продолжал:

– Однако в тот день наш юный бесстрашный Эдди – он очень любил числа – очутился в этом тоннеле, подсчитывая сначала то, сколько раз ему ответили отказом – двадцать один, кстати, на тот момент, – затем стал считать количество криво положенных кирпичей. Каковых оказалось семь. И вдруг обнаружил, что он в тоннеле не один, как и ты сейчас. Вот когда Эдди встретил демона.

– Да пошел ты!.. – бросил Нейт.

– Демона, Элигоса Вассаго, Архиизверга. Находящегося вверху и вниху. Не подчиняющегося ни легионам Ада, ни мерзости Небес. И демон сказал Эдди, что, если тот желает выполнить задачу, великую, сложную, он сломает миры и станет богом, и тогда уже никто больше не сможет ответить ему отказом.

Теперь Нейт разглядел в темноте силуэт идущего Эдмунда Уокера Риза. Несмотря на отсутствие света, сверкнуло лезвие ножа.

– Девяносто девять девочек, – донесся от стены шепот и смешок. Это подал голос один из клоунов?

– Девяносто девять за девяносто девять! – послышался шепот от противоположной стены.

– Да, – подтвердил Риз негромко, однако голос его прозвучал везде. Подобный змеям, расползающимся по стенам во все стороны. Отголоски их размеренных, медленных движений прозвучали ползучим шепотом.

– Элигос приказал убить девяносто девять девочек, чистых, юных и непорочных, еще не оскверненных. Сказал: если я принесу их в жертву, в кульминационный момент рухнет все.

– Но ты потерпел неудачу, – окликнул тень Нейт. – Разве не так? Пятая девочка, Сисси Кальбахер, ей удалось спастись. Благодаря моей жене.

– Твоей жене. – Шипение, наполненное ядом и злобой. – Кто бы сомневался… Да, я потерпел неудачу. Возможно, затея была обречена с самого начала. Однако я предпринял попытку и был вознагражден за свои усилия. Молния спасла меня от электрического стула, – и демон отправил меня сюда. Быть может, просто сослал в глушь. Но – о, Нейт, какая это прекрасная глушь! Какие угодья! Здесь столько добычи! И время от времени в мои сети попадается молоденькая девчушка. Хотя сейчас попался ты, не так ли?

Нейт чувствовал нарастающее напряжение. Воздух буквально вибрировал. Ему нужно выбраться отсюда. Нужно бежать. Но он страстно хотел убить Эдмунда Уокера Риза. Раз уж ему не суждено вернуться домой, по крайней мере, он сможет убрать убийцу…

«Нет, – напомнил себе Нейт. – Ты не готов. Ты ранен, Нейт. Еще рано».

– Но сейчас все замечательно, – продолжал нараспев Риз. – Мою работу продолжил более способный кандидат. Мальчишка, Оливер. Оливер убивает Оливеров, убивает Оливеров, костяшки домино падают одна за другой, пока мир не погибнет. А когда это случится, все придут сюда. – Последние два слова он прорычал нечеловеческим голосом: – Ко мне!

И расхохотался безумным прерывистым уханьем.

Затем с ревом бросился вперед, вспарывая воздух ножом, высекая лезвием искры из стен. Казалось, у него не две руки, а четыре, затем шесть – его тень увеличивалась в размерах, принимала причудливые очертания, а звук шагов в темноте превратился во влажный шелест чего-то скользящего, словно по тоннелю пополз бесконечный клубок червей. И тут клоуны на стене засмеялись, вторя Ризу…

Снова прогрохотал раскат грома, однако у Нейта больше не было выбора – он развернулся и, поджав хвост, со всех ног побежал по тоннелю обратно к входу. Вернуться в бурю означало погрузиться в хаос, однако хаос лучше этого. Нейт понимал, что ему не одолеть Риза. Только не здесь. Только не сейчас. Нужно бежать.

Не смея оглянуться назад, Нейт смотрел только вперед. Полукруг света, обозначающий вход в «Тоннель ужасов», погас. Голубое небо окрасилось в нездоровую желтушную зелень. Больное небо, растревоженное надвигающейся бурей. А позади…

Звуки шагов за спиной у Нейта затихли.

«Не оборачивайся. Не оборачивайся. Не оборачивайся!»

Нейт обернулся.

Риз стоял вдалеке. По обеим сторонам от него покачивались контуры клоунов, оторвавшихся от стен. Позади и вокруг них блестело что-то скользкое – черви, ползущие по тоннелю. Клоуны остановились примерно в ста ярдах. Нейт отчетливо видел их силуэты. Они наблюдали за ним. Риза с ними больше не было. Он вернулся во тьму. В тоннель.

Даже они не осмеливались иметь дело с бурей.

Ну и хорошо.

Нейт побежал ей навстречу.

* * *

Небо посерело, позеленело, вокруг со свистом сыпался град. Несущиеся с небес стеклянные бусины какофонически барабанили по аттракционам заброшенного парка развлечений – и больно жалили Нейта, обжигали ему шею, плечи, затылок и спину. Прикрыв голову жалким щитом из собственных рук, Нейт бежал через парк, мимо трибун и сломанного колеса обозрения…

Небо разорвала вспышка молнии. Ослепительно-белая. Заполнившая весь мир. А когда она погасла и Нейт заморгал, выжимая из глаз сияние, он увидел, что окружен.

Своим сыном.

Многочисленными версиями своего сына.

– Оливер… – дрогнувшим голосом прохрипел Нейт.

Оливер с пулевым отверстием между глаз, с длинными мокрыми волосами, зализанными назад. Оливер с разрезанным горлом, похожим на вскрытый конверт, откуда идет пар. Оливер со вскрытыми венами на запястьях, источающими похожую на ржавую воду кровь. Оливер, раздутый словно утопленник, выловленный из реки, Оливер с полурастворившимися таблетками, прилипшими к внутренней стороне нижней губы, похожими на сахарную пудру на кексе. Еще один, застреленный в грудь. Еще один, с выпотрошенными внутренностями. Были настолько разложившиеся, что их с трудом можно было опознать. Были розовые, умершие совсем недавно, были серые, мертвые несколько недель, но еще не начавшие разлагаться. Все они дружно раскрывали рты. Мыча и булькая. Хлестала кровь. Лилась речная вода. Шмякалась рвота.

Затем невнятное мычание оформилось в членораздельное слово…

– Пппаааааппппааааа!

Что-то ударилось Нейту в спину. Он развернулся, вскидывая колун…

Карл. Глазами, похожими на блюдца, он смотрел на всех этих Оливеров.

– Господи Иисусе… – пробормотал Карл, перекрывая шепот града. – Нужно уходить, Нейт. – Махнул здоровенным пистолетом. – Пошли!

Он потянул Нейта за руку, и тот побежал следом за стариком – закрыв глаза, когда они рассекали толпу трупов его сына, понимая, что не сможет посмотреть на них снова. Когда Нейт наконец открыл глаза, Оливеры уже исчезли или остались позади, и он знал, что оглядываться нельзя.

Они с Карлом торопились к показавшемуся впереди выходу из парка.

– Почти добежали! – крикнул Карл, перекрывая какофонию падающего града.

Небо снова озарила молния. И на этот раз она кувалдой ударила в землю прямо перед Нейтом – опрокидывая на спину, – а впереди он увидел Карла, точнее, его силуэт, заточенный в столбе ревущего электричества. Нейт увидел, как кожа, кости Карла, все его ткани чернеют и отваливаются струпьями, будто горящий пергамент.

Наконец молния исчезла.

И вместе с ней – Карл Грейвз.