Не твой ли алмаз из Голконды[13] слывет

Блестящим, как льдинка с высокой вершины,

Как перья колибри, когда он вспорхнет

В лучах, преломленных сквозь брызги стремнины?

5 Не твой ли тот кубок, отлитый на славу,

Тот кубок для темных, искрящихся вин,

Где, в золоте явлен, Армиду лукаву

Лобзает Ринальдо,[14] гроза сарацин?

9 Не твой ли горячий скакун густогривый?

Не твой ли тот меч, что врагов не щадит?

Не твой ли тот рог, чьи так мощны призывы?

Тебе ль Бритомартис[15] вручила свой щит?

13 Фиалки и розы на шарфе твоем

Кто вышил по шелку, о юный воитель?

Склонялась ли дама твоя над шитьем?

Куда ты спешишь? Не в ее ли обитель?

17 О доблестный рыцарь, светла твоя младость,

Ты взыскан Фортуной и славой покрыт.

Послушай же песню про светлую радость,

Что властью поэзии счастье дарит.

21 Вот свиток, где списана почерком тонким

Лучистая песня про цепь и венок.

Дано этим строкам — и светлым, и звонким —

Мой дух исцелять от недуга тревог.

25 Сей купол изваян в обители фей,

И здесь предавался тоске и смятенью,

Покинут Титанией милой своей,

Король Оберон[16] под причудливой сенью.

29 И лютни его безыскусный напев

В ночи соловьев зачаровывал хоры,

И духи внимали ему, онемев,

И слезы блестели в очах у Авроры.

33 Навек сохранит этот маленький свод

Щемящих и нежных мелодий томленье.

В нем лютня вздыхает и тихо поет,

Бессмертно вовек заунывное пенье.

37 И если я счастья и неги алкаю,

То, сладостным запахом роз упоен,

Я песню про цепь и венок повторяю

И сходит на душу пленительный сон.

41 Прощай, храбрый Эрик![17] Светла твоя младость,

Ты взыскан Фортуной и славой покрыт.

Мне тоже ниспослана светлая радость:

Мне чудо поэзии счастье дарит.