Прогрессором я недавно стал. До этого крутил баранку — водил в соседние галактики грузовой сверхсветовик, Отправили мой старенький драндулет в капитальный ремонт, и остался я временно не у дел. Вызвал меня начальник звездолетного парка и говорит:

— Требуют от нас, Витек, одного человека на курсы по организации и стабилизации цивилизаций. Поезжай. Сам знаешь, больше послать некого.

Я и поехал. Окончил курсы, а тут как раз депеша пришла с самой окраины нашей Галактики. Расшифровали ее земляне, перевели и ахнули — просят помощи у нас братья по разуму. Заели их автоматизация, кибернетизация, роботизация и всякие там другие мудреные «изации». Палец о палец стукнуть не дают. Не успеешь подумать о чем-нибудь, а оно уже вот — на тарелочке. Совсем жить невозможно стало — вымрут скоро все от безделия, если не поможем.

Короче, послали меня на эти самые задворки Галактики выяснить: что там и к чему. Не возвращайся, говорят, Витек, пока порядок там не наведешь.

Получил я новенький малогабаритный звездолет со всеми удобствами, по-быстрому осмотрел его, потолковал малость с кибер-штурманом и бегом — в ванну, анабиозную. Не успел я всласть поплескаться, а уже вылезать пора — приехали.

Вылез я из ванны, попрыгал на одной ноге — вода очень тяжелая в ухо попала, обтерся на скорую руку махровым квазиполотенцем, натянул безразмерный парадный комбинезон и, опять же бегом, — в рубку. Глянул на часы — в глазах потемнело: сколько световых лет прошло, а я еще не завтракал.

Жую, а сам в иллюминатор поглядываю. Только одна планета у звезды. Неплохая с виду.

Позавтракал я, попрощался с кибер-штурманом и — в шлюпку. А что тянуть-то? Все же братья по разуму помощи ждут. На грани вырождения.

И тут самое интересное началось. Вижу — город внизу. Захожу на посадку, делаю лихой вираж и шарахаюсь прямо на центральную площадь. Проверил состав воздуха — жить можно. Нацепил я на пояс пистолет-парализатор (любую «изацию» разом успокоит!) и осторожно так люк открываю. Высунул голову и обомлел: площадь уже забита до отказа всякими электро-, кибер- и прочими тварями. И все уставились, ждут, чего я пожелаю, а некоторые — самые нетерпеливые — уже по стенам шлюпки ползут.

«Э, нет, — думаю, — дешево не купите!» Вытащил я свой пистолет и открыл по ним беглый огонь. Они сначала было зашумели — не по нутру, видите ли! — а потом ничего — успокоились.

Выбрался я из шлюпки и пошел город осматривать, братьев по разуму искать. Ясно, что по дороге без конца пистолет-парализатор в ход пускаю — уж больно у них здесь много всякой электронной и кибернетической нечисти накопилось. Долго я ходил, но ни одного живого существа не нашел. Мертвого — тоже. Неужели не дождались и выродились все?

Короче, целый месяц шатался я по городам планеты и нигде никаких признаков жизни не нашел. Вернее, признаков того, что жизнь была, — сколько хочешь, а самой жизни нет — и все тут.

Совсем я расстроился и собирался уже восвояси убираться, когда появился дядюшка Уф.

Случилось это так. Сижу я в столичном центральном ресторане и пробую всякие блюда. А киберы вокруг меня так и вьются, так и вьются — все обслужить норовят. Я их время от времени пистолетом попугиваю на всякий случай, но обслуживать все же немного разрешаю. Интересно смотреть, как ловко это у них получается.

Захотел я чего-нибудь выпить. Смотрю, несутся из другого конца зала киберы целой оравой, и у каждого на подносе сосуды всякие. И вдруг замерли все, словно споткнулись, и сосуды их на пол попадали.

Что за новость? Не замечал раньше я за ними такой оплошности. «А, — думаю, — это я, наверное, нечаянно на курок своего пистолета нажал!» Посмотрел на пистолет — ничего подобного! На предохранителе он.

И вдруг слышу рядом:

— Уф!

Я аж подпрыгнул. Что за фокусы?! Обернулся, а за соседним столиком сидит какой-то тип и странный агрегат перед собой держит. Сам невысокий такой, лысый и чем-то на моего дядю по мамином линии походит.

— Кто вы? — спрашиваю.

— Уф! Уф-уф! Уф-ф-ф-ф-ф! — говорит.

— А я — Витек Звездохватов.

Тут он разухался, что паровоз доисторический! «Ага, — думаю, — неспроста он это. Что-то, наверное, сказать хочет». Включил я универсальный самонастраивающийся наручный переводчик с обертонной диафрагмой двухстороннего действия и жду, когда он на пыхтения и ухания дядюшки Уфа настроится. Долго переводчик шипел, визжал, скрежетал, даже задымился, но настроился все же.

Слушаю я и ушам не верю:

— Ага! Ну теперь вы у меня попляшете! — это Уф киберам говорит.

— Сейчас я и с тобой разделаюсь! — это он уже мне.

Не по себе мне как-то стало. Помешанный, что ли? А он на меня свой агрегат направляет и бормочет:

— Ишь, до чего дошли, гады! Уже и от живого человека не отличишь!

«Точно, — думаю, — помешанный».

— Убери пушку, — говорю, — чего доброго — выстрелит!

Он посмотрел на меня оторопело, а потом давай опять в мою сторону агрегат свой наставлять. И бормочет при этом:

— Телепатии им мало! Они тут еще и говорить научились без акцентов.

И начал на меня своей штукой сверкать. У меня от такого обращения мурашки по шкуре побежали.

— Кончай дурить, дядя, — говорю, — а то по своей лысой макушке схлопочешь!

Бросил он агрегат, вытаращил на меня фиолетовые глазищи, открыл рот и сидит так, не шевелясь.

Этого мне еще только и не хватало! Чего доброго его кондрашка хватит, а я за него отвечай потом! Какой ни есть, а последний абориген, поди.

— Закрой рот, — говорю. — И успокойся. Не буду я тебя бить. Ты и так весь какой-то нервный. Думаешь, приятно мне, когда ты на меня своей штукой сверкаешь? Я щекотки, можно сказать, с детства боюсь.

Вижу, отходит он помаленьку. Вроде даже румянец появился. А потом вдруг как начал он себя за живот хватать и чем-то там щелкать. Щелкал, щелкал и… исчез. Только что был и нет его уже. Напоследок бросил:

— Черт возьми! Опять отказало!

Да, такие вот дела. А агрегат свой он второпях на столике оставил. Осмотрел я эту штуку и сразу как-то зауважал дядюшку: парализатор! Примитивный, самодельный, но вполне работоспособный. Так это он и меня, значит, за ультрасовременного кибера принял! Ну и ну!

Стою я так, удивляюсь. Вдруг дядюшка возник на долю секунды и снова исчез. А через минуту опять появился.

— Уф! — говорит. — Чуть не проскочил!

А у самого в руках еще одна такая же штука, и снова он ее на меня наставляет.

— Вот теперь тебе уж точно крышка! Я трехкаскадный блок переделал.

— Ну и зря, — говорю.

— Как это: зря?

— Он и в том парализаторе исправный был.

— Разве? — усомнился он. Отложил дядюшке свой новый агрегат в сторону и давай в старом копаться.

— Странно, — проворчал наконец дядюшка. — Что же в таком случае отказало?

— Голова, — говорю, — ваша отказала. И воображение тоже.

— Как это? — спрашивает.

— Запросто. Не кибер я, человек я.

— Быть этого не может.

— Почему же? — спрашиваю.

— Все потому же, — ехидно так говорит. — За целый век здесь вокруг ни души не появлялось.

Непонятно как-то говорит. Ну да ладно: потом разберемся, что к чему. Лишь бы он опять не смылся.

— А я не местный, — говорю.

— Как это?

— Элементарно. Я из другой звездной системы. Пришелец, можно сказать.

Посмотрел он на меня недоверчиво и спрашивает опять же:

— А что ты тут делаешь?

— По вызову прилетел.

— По какому такому вызову?

Показал я ему депешу. Очень он удивился. Покрутил он ее и так и эдак, на свет посмотрел, обнюхал, даже на зуб попробовал, а потом покачал головой и говорит:

— Нет, не моя. Я такую не посылал. Да и на непонятном языке написана она.

— На нашем, земном, написана. Потому как переведенная она.

— И про что в ней?

Я прочитал вслух.

— Ах, это!.. — говорит. — Как же, помню, помню. Только опоздал ты.

— ?!

— Нашли мы выход.

— Какой?

— Нет ничего проще. Коль не торопишься, расскажу.

Он разморозил пару киберов и заставил их притащить побольше питья и закуски — не каждый день все ж таки на задворках Галактики бывают встречи братьев по разуму…

— Так вот, Витек, я и говорю, — начал дядюшка Уф свой рассказ, осушив бокал зеленого вина и поглощая салат из какой-то местной синтетической травки, — нет ничего проще!

Я старался не перебивать.

— Берешь карманный антигравитатор, блок управления от кухонного комбайна, портативный активатор-пастеризатор и коротковолновый приемник-передатчик. Все это соединяешь последовательно.

Дядюшка Уф замолчал и впился голубыми зубами в некий гибрид цыпленка и редиски.

— Ну и что дальше? — не утерпел я.

— Дальше? — переспросил он. — Дальше включаешь антигравитатор, настраиваешь приемник на волну двадцать пять метров, а передатчик на тридцать один метр и крутишь регулятор солености блока управления от кухонного комбайна.

И дядюшка Уф присосался к бокалу с какой-то серебристо-фиолетовой жидкостью.

— Дальше-то что? — снова не выдержал я.

— Как что? — удивленно посмотрел он на меня. — Крути регулятор солености и все. Чем больше соли, тем — дальше…

И он замолчал, засыпая в рот какой-то оранжевый порошок из здоровенного золотого кубка.

«Издевается», — подумал я. У меня зачесались руки. Вслух же сказал:

— Чувство юмора у меня, конечно, имеется — на четверку в свое время сдал, но шутить так со мной, можно сказать, официальным представителем Земли, на официальном, можно сказать, контакте братьев по разуму — не советую.

И тут он стал смеяться. Долго закатывался. Минут пять с пола не вставал. Кое-как в себя пришел. А потом говорит:

— На то и расчет был.

— ?

— А ты, Витек, не обижайся, — говорит. — Но у киберов тоже чувство юмора есть. Иначе мы их и не околпачили бы.

Я хмыкнул, но ничего не сказал.

— Повезло мне очень-колпак я нашел. — Дядюшка Уф что-то сжевал, что-то проглотил, чем-то все это запил. — В молодости я был неплохим инженером, работал в научно-исследовательском институте психотелекиберквазичертификации. Это еще до того, как нечисть электронная и прочая к власти пришла. Потом, понятно, киберы институты все прикрыли, чтоб не перетруждали себя люди. Говорят, для здоровья вредно думать много. Люди поначалу даже довольны были — как-никак всю жизнь стремились труд свой облегчить. Потом, правда, поняли, что к чему, да поздно было. Забрел я однажды в наш институт по старой памяти. Слоняюсь по лабораториям, а за мной киберы толпой ходят, все выпытывают, чего я желаю (это когда от них уже спасу не стало, после того, как депешу мы послали). А я, как назло, ничегошеньки не желаю. Надоели они мне, заботливые такие. Только они не отстают, так и вьются вокруг.

Захожу я таким манером в одну лабораторию. Все заброшено. Всюду пыль. Огляделся: мама родная — моя лаборатория! Я здесь уже, считай, лет двадцать не был. Смотрю: кресло. Заставил я киберов пыль с него смахнуть и сел. Вижу: на столе передо мной какой-то шарообразный колпак лежит. Вспоминаю, что это такое, и вспомнить не могу — начисто забыл. И хорошо, что не вспомнил. А тогда неприятно мне стало. «Как же это так? — думаю. — Не уйду, пока не вспомню!» Спрашиваю у киберов: что это? Не знают, но для человека, вроде бы, неопасная штука.

Взял я этот колпак со стола да и надел на голову. Сижу минуту — ничего. Сижу пять минут — то же. Ничего, одним словом, не меняется. Надоело мне такое занятие.

«Эй! — думаю. — Снимите с меня колпак!» Это я киберам мысленно приказал. А они хоть бы хны — ходят вокруг беззаботно. Я даже разозлился. К чему бы это? Неужто они и вовсе из подчинения вышли, заботиться о нас перестали? Нет, не может быть такого, потому как забота о нас — главная их цель существования. Через эту проклятую заботу они нас и до вырождения доведут. Тут что-то не то!

«Вы слышите меня?» — спрашиваю вслух. «Слышим», — сигналят. Я говорю: «Домой хочу» (первое, что в голову пришло, ляпнул). Схватили они меня за ноги и за руки и в келью мою суперблагоустроенную в один миг в целости и сохранности доставили. И колпак на мне.

Тут я только и вспомнил, что за колпак такой на мне. Экспериментальный антителепатический экран! Ребята из нашей лаборатории незадолго до закрытия института его изобрели. Уже в то время киберы своей излишней заботливостью работать и думать нам мешали. Вот ребята и соорудили экран-колпак. Один всего и успели сделать.

Дядюшка Уф умолк и кивнул на окно. На улице отиралось несколько киберов.

— Наверное, «разморозились» или только отштампованные, — предположил я. — Но ничего страшного — дверь заблокирована.

— Разблокируют, — уверенно заявил дядюшка.

— Ну хорошо, — сказал я и выпустил в киберов за окном невидимый пучок парализующего излучения из своего пистолета. Киберы замерли.

— Ух, ты! — Дядюшка Уф аж привстал от удивления. — Через стекло берет?!

— Запросто.

— А мой пока — нет.

И дядюшка Уф сник.

— Ничего, — успокоил я его. — У меня на корабле этого добра — ящик целый. Знал, куда лечу. Поделюсь.

Глаза дядюшки засверкали радостно.

— Только это потом, — сказал я. — А сейчас объясните, что вы там про регулятор солености говорили. Я не все понял.

— Нет ничего проще, — снова заговорил он. — Но сначала я про колпак все же дорасскажу тебе.

Я молча кивнул.

— В общем, когда я сообразил, что это за колпак такой, жутко весело мне стало. Захотелось мне над кикиморами электронными покуражиться. Зажил я прекрасно! Киберы за мной все так же толпой ходят, но уже не мешают, потому как не знают, о чем я думаю. Давно у меня на них зуб был. Я просто свирепствовать стал — по два-три десятка за день угроблял. А они и увернуться не успевали — мыслей-то моих не знали! И ничего. Даже не ругались. Молча «покойничков» утаскивали, а на их место новых присылали, бронированных все больше. Да все железяки, пригодные для «операций», попрятали. Только надоело мне скоро такое занятие. Всех не переломаешь. Но и сдаваться не хотелось. Окреп я за эти дни физически и морально: ходил только пешком, руки, киберов вскрываючи, натренировал, книжки, какие хотел, читал до умопомрачения, и никто их у меня уже не отбирал. А все опять же потому, что мысли мои они не читали. Стал я на человека походить и физически, и умственно, в то время как остальные жители планеты от безделия изнывали и вырождались. Очень захотелось мне всех их вызволить. Но как? Дать всем по колпаку? А где их взять? Хорошо, хоть про этот единственный колпак киберы еще ничего толком не пронюхали, а то непременно бы стащили. Вот тогда я и изобрел ту самую штуку.

— Которую?

— Ту, что с регулятором солености.

Снова мне показалось, что он надо мной издевается.

— Ну и что же вы с ней сделали? — спросил я с расстановкой, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

— Включили на полную соленость.

— На полную? — шепотом переспросил я, подтягивая к себе одну из пустых бутылок и укладывая горлышко ее удобнее в руку.

— Да, — сказал он невозмутимо.

— А дальше?!

— Ушли в прошлое.

Рука с бутылкой повисла в воздухе. Челюсть моя отвисла.

Дядюшка Уф исчез…

Я ошарашенно осмотрелся. В зале, кроме замерших киберов, никого не было. За окном осенний ветер гнал по улице сухие листья.

— Черт! — выругался я. — Неужели мне все пригрезилось? Не иначе, как с вина ихнего.

— Ничего подобного, — услышал я голос дядюшки Уфа и резко обернулся. Он сидел в другом конце зала и что-то жевал. — Ничего подобного! Я тебе не пригрезился.

— Где вы только что были? — спросил я, ставя на стол пустую бутылку.

— В прошлом, — ответил он, даже не моргнув глазом. — Ждал, пока ты успокоишься. Нервишки, нервишки, молодой человек!

Мне стало стыдно.

— Но как это вам удается?

— Нет ничего проще, — сказал он и направился ко мне, — берешь карманный антигравитатор, блок…

— Я это уже слышал, — угрюмо перебил я.

— …включаешь антигравитатор…

— И это тоже я слышал.

— …крутишь регулятор солености…

— Опять? — спросил я и потянулся за пустой бутылкой.

Дядюшка Уф замолчал, обиженно пыхтя.

— Не опять, Витя, а снова, — сказал он наконец с дрожью в голосе. — Я снова объясняю тебе устройство простейшей машины времени. Очень жаль, что ты такой бестолковый.

Я больше не возражал. Я молча слушал, не зная, что и думать. Минут через пять я вроде бы стал кое-что понимать, еще через пять — мне стало интересно, и, наконец, в течение следующих пяти минут я чуть не кончился от смеха, поняв, что нет ничего проще, чем соорудить машину времени.

— Ну хорошо, — промолвил я, когда мы кончили смеяться. — Это все, можно сказать, понятно. Но как вам удалось организовать такой всеобщий побег? Думаю, если бы киберы узнали о том, что вы затеяли, они бы попрятали все кухонные комбайны.

— Нет ничего проще, — ответил дядюшка. — Принцип действия машины времени я объяснил всем согражданам во время своего выступления по телевидению.

— Как? — не понял я. — И киберы… позволили вам?

— Видел бы ты, Витек, как они смеялись!

— Кто смеялся?

— Ясно, киберы!

Я поскреб макушку, пытаясь сообразить, что к чему. Понятнее не стало.

— А… почему они смеялись? — спросил я неуверенно.

— Ну я же уже сказал тебе: у них очень развито чувство юмора.

— Ну и что из этого?

— Как что?! — Дядюшка начал нервничать. — Я ведь со своим предложением в развлекательной программе выступил. Номер назывался: «Нет ничего проще!»

— Вот так в открытую и рассказали?

— Ну да. Объяснил устройство. Посоветовал всем включить максимальную соленость в тот же вечер в двадцать один час ноль-ноль минут, что все разом и сделали.

— ?!

— А что ты все время удивляешься?! — возмутился Уф. — Киберы сочли мое выступление за удачную, веселую шутку.

— Но люди-то! — простонал я. — Они, что же, вам поверили?

— А что им оставалось делать? У них чувство юмора еще лет десять назад выродилось, потому они и приняли мое предложение за чистую монету.

Я не верил своим собственным ушам.

— И куда же вы все переселились?

— Естественно, в то время, когда еще не было на планете разумных существ. Не могли же мы ломать ход истории и вторгнуться такой оравой, скажем, в средневековье. Нас бы там просто не поняли.

— Ну да, конечно, — пробормотал я, присасываясь к бокалу с кипящей, полосатой, фиолетово-зеленой жидкостью. — Ну и как вы там? — спросил я, выплескивая полосатую пакость изо рта.

— Плохо. Динозавров всяких — тьма. Удобств — никаких, киберов из этого времени воровать и переделывать приходится опять же.

— А почему бы вам в будущее не сигануть?

— Не получается, — дядюшка Уф огорченно вздохнул. — Нет у нас машин таких, не изобрели. Можем только в прошлое и назад.

— Ну а киберы? Почему они за вами следом не ринулись?

— В том-то и хитрость заключается, что машина времени только с живым человеком работать может. Человек — элемент ее системы.

— Ага, понятно. А почему бы вам всем по колпаку не сделать? Антителепатическому.

— Где их делать? Заводов-то там нет. И вообще, у нас там почти ничего нет, в пещерах живем.

— Да, так, конечно, плохо, — согласился я. — Ну и что вы дальше делать намерены? Сдаваться на милость киберам?

— Как бы не так! — довольно усмехнулся Уф. — А это зачем? — И он ласково похлопал по своему доисторическому парализатору. — Я уже насобирал деталей на десяток таких пушек. Мы им тут поддадим жару! Всех переделаем! Блоки инициативы повыкручиваем — шелковыми станут. Что прикажем, то и будут делать, но не больше. Они у нас быстро разучатся мысли читать!

— Ах, да, — вспомнил он вдруг. — Ты обещал пистолетиками поделиться?

— Запросто.

— Ну тогда пошли к тебе в гости.

И мы отправились к моей шлюпке, распевая на всю улицу песни и постреливая время от времени из своих разнокалиберных парализаторов.

— А ты не очень расстраивайся, — успокаивал меня по дороге дядюшка, повиснув от избытка вина и чувств на моем плече. — Это ничего, что ты опоздал малость. Мы все равно тебе памятник золотой поставим. Как-никак первый порядочный пришелец, не то что некоторые.