Селдон плохо спал этой ночью. Наступивший день также не сулил ничего хорошего. Он редко сердился на Дорс. Но на этот раз он был очень сердит.

– Какая глупость, какая ужасная глупость! – воскликнул он. – Ну разве мало было того, что мы все остановились в гостинице? Одного этого хватило бы для того, чтобы навести этого параноика, генерала, на мысль о заговоре!

– О каком заговоре, Гэри? Мы были безоружны и создавали впечатление развеселой компании, продолжавшей отмечать твой день рождения. Никакой угрозы от нас не исходило и исходить не могло.

– Да, но потом ты осуществила дерзкое вторжение на дворцовую территорию только затем, чтобы вмешаться в мою беседу с генералом, в то время как я несколько раз повторял, что я этого не хочу. У меня на этот счет были свои собственные планы, ты же знаешь!

– Твои планы, твои желания, твои распоряжения – все это для меня вещи второго порядка по сравнению с твоей безопасностью. Меня беспокоило только это.

– Мне ничего не угрожало.

– Я не так беспечна, как ты. На твою жизнь покушались дважды. Почему ты так уверен, что не будет третьей попытки?

– Повторяю: оба покушения были предприняты тогда, когда я был премьер-министром. Тогда, может быть, я и вправду был фигурой, которую хотели убрать. Но кому придет в голову убирать старого математика?

– Вот как раз это я и хочу выяснить, – сказала Дорс, – выяснить и предотвратить. А начну с того, что побеседую кое с кем из твоих сотрудников.

– Нет. Ты только внесешь сумятицу в работу и расстроишь людей. Оставь их в покое.

– Вот этого я сделать не могу. Гэри, мое дело – защищать, охранять тебя. Этим я занимаюсь уже двадцать восемь лет, и ты мне не помешаешь.

Глаза ее так сверкали, что Селдон понял – он ничего с ней поделать не сможет: она поступит так, как считает нужным.

Безопасность супруга для Дорс – превыше всего.