Простимся с Парижем семнадцатого столетия и перенесемся в Москву двадцатого. Точнее, в семидесятые его годы. Еще точнее — на одну из новорожденных московских окраин.

Растет Москва. Распространяется вглубь, ввысь, вширь. Все длиннее становятся подземные магистрали метро. Все больше небесной сини выстрижено этажами высотных зданий. Все дальше разбегаются бесчисленные кварталы новостроек. Порой они забегают так далеко, что обитатели их, прежде чем ответить на вопрос: «Где вы живете?», долго почесывают в затылке, пытаясь разобраться, так где же они, наконец, живут? В Москве? Или, скажем, в Горьком? Может быть, к Горькому все-таки ближе?

Между прочим, квартал, куда мы приглашаем вас, находится как раз у шоссе на Горький. Здесь, в белом доме-гиганте, изогнутом наподобие хоккейной клюшки, в одной из тех его секций, где находятся однокомнатные квартиры, на четвертом этаже есть две двери.

Медная, до блеска надраенная табличка на одной из них оповещает, что тут живет Филарет Филаретович Филаретов.

На другой двери таблички нет, зато над звонком кнопкой приколот вырванный из блокнота листок с небрежной карандашной надписью: «Матвей Матвеевич Матвеев».

Загляните сюда в субботу, часов в девять утра, когда хозяева не спешат на работу и только еще поднимаются. Постойте на лестнице: к вам долетят сдержанный баритональный лай и нетерпеливое мяуканье. Через некоторое время обе двери распахнутся, и жильцы — один с бульдогом на кожаном ремешке, другой с двумя сиамскими кошками на полосатых сдвоенных поводках (нетрудно заметить, что это мужские подтяжки) — спустятся вниз для утренней прогулки. Обратите внимание на мирные взаимоотношения животных. Про них никак не скажешь, что они живут как кошка с собакой. Видимо, дружба хозяев подействовала на них самым благотворным образом.

Через полчаса компания вернется, и вы услышите такой разговор.

— Постойте, Фило, — скажет Мате, потирая лоб. — Давайте выясним, какой у нас сегодня день: чайный или кофейный?

Тот укоризненно вздохнет. Ну и память у этого математика! Неужто он не помнит, что у Мате они собирались вчера? Значит, сегодня день чайный, и все собираются у Фило.

Не подумайте только, что Фило не любит кофе. Наоборот! К тому же Мате — кофевар выдающийся. Но уговор дороже денег. Решили собираться по очереди у одного и у другого — значит, так тому и быть. Вдобавок Фило не очень-то по душе беспорядок в логове друга. Да и Мате не в восторге от зеркально натертого паркета в квартире Фило. Необходимость вытирать ноги да еще переобуваться в специальные тапочки не доставляет ему никакого удовольствия.

Потому-то, порешив съехаться, филоматики предусмотрительно застраховали свою дружбу от опасностей коммунального быта. Теперь они могут быть вместе, не поступаясь своими привычками и не навязывая их друг другу.