Эдвин явился лишь через час. Дверь сама распахнулась перед ним. Он совершенно точно не вставлял ключ в замок и не прикасался к двери. Замок щелкнул и раскрылся сам. Наверное, чародеи всегда так делают, поэтому все двери для них открыты.

На Эдвине была новая шелковая мантия, вышитая узором из саламандр. В камзол он почему-то не переоделся.

— Саламандры это ведь огненные существа? — Патриция разглядывала узор. Сама она, облачившись в роскошное пурпурное платье с длинным шлейфом, ощутила себя королевой. Не хватало лишь короны, но услужливые пикси скрепили ее волосы черепаховыми гребнями.

— Идем на пир, — Эдвин проигнорировал вопрос.

Патриция хотела упрекнуть его за то, что он ее запер, но язык будто онемел. Ей пришлось, молча, пройти за Эдвином. Казалось, что саламандры, вышитые на его мантии, извиваются, как живые.

Островной замок поражал мрачным великолепием. Первый этаж заменяли мосты и колонны, подпиравшие верхние галереи. Стены украшала вереница картин в изысканных рамах. Тут можно было увидеть и позолоту, и серебро, и рамы из драгоценных камней. Раньше в Патриции проснулся бы азарт пирата при виде таких сокровищ, но грабить Эдвина она почему-то не хотела. Вместо того чтобы что-то забрать, она просто ходила и смотрела на сапфиры и рубины, а волшебная сабля витала над ее головой, будто защищала от призраков.

Патриции показалось странным, что все картины это портреты исключительно дам. Видимо, Эдвину нравится смотреть на изображение красавиц. Тут были и блондинки, и брюнетки, и шатенки, и рыжие, даже портрет миловидной девушки с темной кожей был окаймлен дорогой рамой из изумрудов.

— Это островная принцесса, — объяснил Эдвин. — Пальмира.

На заднем плане портрета действительно виднелись пальмы, павлины и тропический берег.

— С какого она острова? — поинтересовалась Патриция.

— Ее острова уже нет.

— Его уничтожил потоп или драконы?

— Это было давно, — Эдвин прошел мимо портрета Пальмиры. Впереди висели другие картины. Патриция больше внимания обращала на изящные рамы, чем на красавиц. Яшма, нефрит, сердолик, бирюза, оникс, даже бриллианты — в оформлении рам было использовано всё. Сами рамы были и овальными, и прямоугольными и квадратными и даже ромбовидными или многоугольными. Одна рама состояла целиком из живых бабочек. Патриция отдернула руку, едва это поняла. На другой раме сидели венком злые пикси. Кажется, они наполовину застряли в позолоте и теперь не могли выбраться. Встречались рамы из цветов, из шипов, из ярких осенних листьев, из раковин и даже из снежинок. Патриция коснулась снежной рамы и ощутила холод. Снег настоящий. Лишь магу под силу создать для картин такое обрамление. А портрет, окаймленный рамой из раковин и жемчужин, подозрительно напоминает русалочий.

Самая скромная рама была свита из травинок, камыша и соломы, но плетение оказалось таким изящным, что рама казалась шедевром.

— Она украшает портрет простой сельской девушки, которая оказалась настолько красива, что ее образ стоило увековечить, — пояснил Эдвин.

У Патриции возникло чувство, что портрет красавицы с пшеничными волосами наблюдает за ней живым взглядом. Вдруг Эдвин заточил в портретах живых женщин? Патриция слышала, что магам такое под силу. Она решила испытать хозяина замка и нарочно сказала.

— Я заметила, что в коллекции не хватает портрета самой красивой девушки во вселенной — богини Алаис. Неужели ты упустил ее из внимания?

— Откуда ты о ней знаешь? — Эдвин изумился. — До сих пор ее почитали лишь волшебные существа.

Откуда она знает о золотой богине рассвета и всех волшебных созданий? Патриция и самого этого не помнила. Наверное, об Алаис проговорился король Опала.

— Я не помню, — честно призналась она.

Эдвин решил ответить на честность честностью.

— В этой галерее хранятся лишь те портреты, натурщиц с которых я знал лично. С богиней Алаис я, увы, пока не знаком, но пророки говорят, что это лишь временно. Когда-нибудь она явится из пустынь, когда ей надоест играть жизнями земных царей. Наша встреча предрешена. Когда она состоится, это лишь вопрос времени.

Галерея тянулась в бесконечность. Патриция устала от разнообразия портретов и их обрамлений. Изображения женщин казались живыми. От картин веяло магией. Это напомнило Патриции про ее врага и его ниши с останками бывших королев.

— Ты не сотрудничаешь, случайно, с королем Опала? — спросила она у Эдвина.

— Ни в коем случае.

— Но ты тоже маг.

— Я сам по себе.

— А какая у тебя связь с кораблем-драконом?

В этот раз Эдвин ответил не сразу.

— Связь есть, — загадочно протянул он, — хоть я и думал, что она давно утрачена.

— Как это понимать?

— Объяснять слишком долго. Огненные корабли, воспламеняющие море, это целая история, но некоторые называют это моей оплошностью.

— Так кораблем-драконом управляешь ты?

— Не я! — Эдвин отвернулся, будто хотел спрятать взгляд.

— Тогда кто?

— Огненный корабль, который ты видела у моего острова, сам собой управляет. Но вот можно ли сейчас называть его живым существом? Одно могу сказать наверняка, для тебя он представляет опасность.

— Пару раз он прошел мимо, не воспламенив ту часть моря, где плавала я.

— Точнее не ты, а твой пиратский корабль с ужасающей командой, — Эдвин усмехнулся. — Ну и компания у тебя на этот раз подобралась, даже две деревенские феи в нее вошли.

— Не деревенские, а бродячие феи.

— Это практически одно и то же.

Возразить Патриция ничего не могла, потому что ни одной деревенской феи в жизни не видела. Те феи, которые гнездились при дворе, короля Опала, были изысканным обществом.

— Ты единственный достойный член экипажа «Кровососа», поэтому я пригласил в гости лишь тебя, — признался Эдвин.

— Хозяин замка пригласил в гости капитана пиратов? Что-то не верится, — Патриция держала руку на эфесе сабли. Удивительно, что сабля не рвалась в бой. Магическое оружие чутко к опасности.

— Хозяин замка пригласил в гости тебя, кем бы ты ни была.

Канделябр летел впереди Эдвина. Или так только кажется? Париция протерла глаза.

Портреты красавиц напоминали млечный путь. Все женщины были, будто звезды.

— Сколько портретов!

— Больше тысячи.

— Это был не вопрос.

— Зато я предоставил тебе ответ. Тебя он устраивает?

— Мне-то что? Это твоя родня.

— Не совсем моя.

— Странно, что в твоем роду одни женщины. Они, конечно, редкостные красавицы, но среди них нет ни одного мужчины. Даже на семью не похоже. Наверное, это фаворитки хозяина замка?

— Это всё жены владельца замка.

Наверное, Эдвин имел в виду бывшего владельца. Сам он вряд ли успел столько раз жениться. Во всяком случае, головы фей говорили, что жена у него была только одна.

— У хозяина замка так много жен! Не верю!

— Почему?

Патриция вспомнила, что даже у короля Опала столько жен не было, хоть он и женился лишь для принесения жены в жертву, но вслух она лишь предположила:

— Нужно прожить целую вечность, чтобы успеть на них на всех жениться.

— А кто тебе сказал, что хозяин замка не прожил целую вечность?

— То есть ты хочешь сказать, что хозяин замка — бессмертное существо.

— А почему бы и нет? — глаза Эдвина странно блеснули. — Ты сама управляешь целой командой бессмертных существ и не веришь в существование другого бессмертного создания?

— Ни один из членов моей команды не женился по тысячи раз, даже будучи бессмертным.

— Хозяин этого замка тоже не стал бы, но у него не осталось выбора.

— Почему?

— Потому что он дракон.

Патриция остолбенела.

— Дракон! В этом замке!

— Не бойся! Он редко сюда прилетает.

— Прилетает, а не приплывает?

— А есть разница?

— Мне больше нравятся те драконы, которые летают.

— Почему?

— Они более галантны.

Эдвин расхохотался.

— Что смешного? — обиделась Патриция. — На море сплошная трагедия из-за одного водоплавающего дракона.

— Трагедия для пиратов? — Эдвин снова усмехнулся. — Ну, я-то не пират, чтобы разделять вашу скорбь по сгоревшему морю.

— Нужно уметь сочувствовать, иначе прослывешь бесчувственным чурбаном. А твой дракон уже имеет репутацию поджигателя и распутника?

— Поджигатель — да, но не распутник. Дракон — однолюб, — Эдвин потупился. — Я хотел любить лишь одну избранную девушку, но ты заставила меня полюбить многих, потому что поселялась жить в их телах, а мне приходилось тебя разыскивать снова и снова. Я искал тебя так долго, думал, что потерял совсем. И вот ты в новом теле.

Да, он сумасшедший! Патриция испугалась и ощутила острое сожаление. Как жаль, что такой красивый юноша оказался безумным. С безумцем любовь уже точно не выйдет. Сейчас он нежен, а потом возомнит себя драконом и придушит возлюбленную.

Эдвин коснулся ее волос.

— Они как пламя! Я всегда обожал пламя. Девушка с волосами цвета пламени это девушка для дракона!

— То есть для хозяина замка! Но у него и так слишком много жен!

— То есть для меня! — уточнил Эдвин.

Значит, он имел в виду не прежнего хозяина замка, а себя! Тогда он точно безумец! Патриция покосилась на бесполезную саблю, которая витала рядом, но не пыталась ее защитить. Перед Эдвином даже волшебная сабля пасовала. Может, волшебное оружие не трогает сумасшедших? Или же оно бессильно перед драконами? За время своего пребывания на острове Патриция сделала вывод, что с драконом можно общаться, но от безумного дракона лучше бежать. Она развернулась на каблуках.

Дадут ли ей сбежать с острова? Головы фей задержать ее не могут. Вот стая драконов, парящая над замком, куда опаснее.

— Патриция, — окликнул ее Эдвин. Он произнес ее имя с трудом, будто оно было ему противно. Или он хотел назвать ее как-то иначе?

— Не уходи! То, что у меня было так много жен, это ведь не значит, что я такой плохой, что от меня нужно бежать.

— Так всё это были твои жены? — Патриция неохотно обернулась.

Эдвин кивнул. Кажется, вид у него при этом был немного виноватый, будто он о них обо всех сожалел. Не задрал же он их всех драконьими когтями? В порыве безумия дракон готов на всё! С ним опасно общаться, но Патриции почему-то не хотелось от него уходить. Быть рядом с ним это то же самое, что попасть в сказку. Эдвин ведь так красив, как люди красивы не бывают. Даже в темноте от его волос и кожи исходило мерцание.

— Куда они все делись? — спросила Патриция о женах хозяина острова.

— Их больше нет!

— Они мертвы?

— Вроде того! Пойми, прошли века. Смертные женщины так долго не живут.

— То есть если бы ты женился на мне, то через век я бы умерла, а ты выбрал бы новую жену? Хоть бы столетие походил в трауре ради приличия, прежде чем снова жениться! Многоженец! — Патриция так разозлилась, что хотела драться. Кажется, такое чувство называют ревностью. До встречи с Эдвином она ничего такого не ощущала. Сердце будто кололи иголки, а над головой как будто хлопали темные крылья Медеи Шаи и голосок феи нашептывал в сознании: «он мой, а не твой, ведь ты умрешь, а я — фея, лишь я смогу прожить с драконом всю вечность».

Как это печально! И как реалистично! Патриция даже глянула под потолок, но сгустки тьмы под ним не формировались в фигуру королевы фей. Значит, Медеи Шаи здесь нет, лишь ее магия всё еще отгоняет от Эдвина соперниц.

— Не злись! Хочешь подарок? — Эдвин отнесся к Патриции, как к капризному ребенку и решил ее развлечь. Он выдохнул тонкую струйку пламени, которая сформировалась в крупную огненную розу, повисшую прямо в темноте.

Патриция отшатнулась от огненного цветка.

— Я это не возьму!

— Не бойся! Он не обожжет тебе пальцы!

Патриция демонстративно прошла мимо, но огненная роза поплыла за ней по воздуху, разгоняя мрак.

— Раньше ты обожала розы, — напомнил Эдвин.

— Я люблю розы, но не люблю магов! Твои магические фокусы меня раздражают, — Патриция захотела сделать Эдвину больно. На самом деле она ненавидела лишь одного мага, короля Опала, да и то по объективной причине. Король лишил ее семьи. Обычные занятия магией Патриция грехом не считала. Она ревниво смотрела на портреты, проходя по галерее. Галерея казалась нескончаемой.

— Я думала, до тебя здесь был другой владелец замка, и хотя бы часть жен принадлежит ему, — обиженно дулась она.

— До меня у замка не было другого владельца. Я сам построил этот замок в открытом море. Тебе здесь нравится?

— Тут хорошая оборона, — Патриция прислушалась к рычанию драконов над башнями. — напасть с моря на тебя нельзя, а суши кругом не видно.

— По-твоему, не хватает земли и пышных садов? Сады можно создать и не на земле, — Эдвин снова выдохнул струйку пламени, и она сформировалась в оранжевые деревья, плодовые кусты, цветы и висячие растения. Они протянулись по галереям, аркадам и колоннадам, чьи основы упирались прямо в море, бурлящее под замком.

Строение вышло очень причудливым. Сразу понятно, что оно возведено магом. Столбы, подпирающие переходы и галереи, очевидно, упираются в морское дно. Любопытно, какая тут глубина. Не снесет ли замок штормом? Спасает ли магия от затопления и бури?

— Тут красиво, но рискованно, — охарактеризовала Патриция.

Ее спутник понимающе хмыкнул. Если крепость рухнет в море, драконы, обитающие в ней, улетят. А вот как спастись человеку? Умеет ли Эдвин летать? Как он собирается спастись, если его замок утонет. Может не стоит гадать, а спросить его напрямую. Ведь он сейчас рядом, хоть и кажется, что его сознание где-то далеко. У Эдвина такой неприступный вид! Даже когда он близко, кажется, что на самом деле он стоит где-то на пьедестале, и до него не дотянуться.

— Твоя крепость возведена прямо на воде?

— На воде нынче не спокойно, из-за того, что море в любой момент может стать огненным. На суше для тебя было бы безопаснее. Я предупреждал тебя не оставаться на море.

— Не ты, а дракон.

— Как ты видишь, драконов у меня много.

— Но золотого дракона среди них нет. А меня предупредил об опасности золотой дракон, — если только ультиматум, написанный огненными строками, можно было считать предупреждением.

— У меня есть один золотой дракон, — неохотно признался Эдвин.

— И где же он? Сидит в шкафу?

— Возможно, прямо внутри меня.

Патриция его не поняла и хотела переспросить, что Эдвин имел в виду, но вдруг в огромной нише возник сверкающий силуэт золотого дракона. Патриция вскрикнула и попятилась, но дракон никуда не двигался. Неподвижно стоял и Эдвин. Они с драконом будто копировали друг друга. Дракон стоял когтями на полу, чинно сложил крылья за спиной и не спешил нападать. Эдвин тоже стоял лицом к дракону. Патриция не сразу взвесила все отличия. Дракон и Эдвин будто отражали друг друга.

Рискую, что ее сожгут, Патриция шагнула вперед, чтобы проверить свою догадку и нащупала зеркало. Золотой дракон оказался всего лишь отражением.

— Так ты оборотень! — Патриция отшатнулась. Она хотела бежать, но шлейф роскошного платья, как назло, застрял в трещине в полу. Вот почему пиратке нужна была более скромная одежда! Пышные платья красивы, но для битвы и бега они не годятся.

Патриция лихорадочно соображала, что ей предпринять. Она попалась, как мышка в капкан. Оторвать ткань оказалась невозможно. Платье ведь из волшебной ткани, которая не рвется. Пиратская сабля парит рядом, но Эдвина трогать она не станет.

Эдвин как ни в чем не бывало наклонился и высвободил шлейф Патриции. Жест показался галантным, а не драконьим. Но вот ногти у Эдвина заострились. Они были золотистыми и напоминали когти.

— Не бойся, я не превращусь в дракона прямо сейчас, — пообещал он, но вот драконья тень в его взгляде промелькнула.

— Так ты вожак всей драконьей стаи?

— Можно и так сказать.

— А как бы сказал ты?

— Я не люблю хвастаться своими титулами и рангами.

— Тогда ты не похож на короля Опала.

Это уже было приятно. В мужчинах Патриция искала полную противоположность королю Опала. Похоже, она нашла свой идеал. Вот только у совершенного мужчины оказались драконьи когти.

— Ты можешь становиться огненным юношей?

— Иногда.

— И ты оставил в моей каюте коробку конфет этте?

— Для дракона не сложно просунуть свой коготь в окно капитанской каюты.

— И ты провел со мной ночь в облике огненного юноши?

Кажется, Эдвин удивился, что она этого не забыла. Он попытался обнять Патрицию за талию, но девушка от него увернулась.

— Тогда почему твоей спутницей была королева фей по имени Медея Шаи?

Выражение лица Эдвина мгновенно изменилось. Искренность и галантность, как ветром сдуло.

— Похоже, тебе нравится не одна девушка, а сразу все красавицы: и смертные, и феи.

Возможно, именно их головы потом украшают копья у замка. Что если утром он обезглавит и ее? Со всеми ли обезглавленными феями он провел ночь до того, как их убить?

— Ты действительно так думаешь? — голос Эдвина стал расстроенным и усталым. — Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Он ведь уже показал ей ошеломляющую галерею своих бывших жен. Конечно, не удивительно, что у бессмертного существа столько избранниц. Ведь он живет вечно, а они умирают. Если уж бессмертное существо увлекается смертными женщинами, то такой исход логичен. Однако почему сильный маг не мог изобрести для своей возлюбленной эликсир бессмертия? Наверняка, мог! Выходит, Эдвину нравится быть многоженцем. Патриция злилась и кусала губы. С одной стороны всё хорошо, препятствий нет, ведь все жены Эдвина уже мертвы. С другой стороны, он делает новый выбор не навсегда, а лишь на столетие. По истечению века Патриция умрет, и он найдет себе новую компаньонку. Всё предопределено! Его единственной любовью она не станет, а очень хотелось бы!

Патриция украдкой любовалась Эдвином. Как жаль, что самое красивое существо на свете оказалось таким порочным!

Галерея женских портретов никак не кончалась. Кажется, их тут больше тысячи. Патриция заметила среди смертных женщин пару неземных красавиц и остолбенела. Тут встречались и феи, и сильфиды, и сирены.

— Это тоже твои жены?

Эдвин не хотел отвечать. Он нервно закусил губу. Его кровь оказалась огненной. Патриция не ошиблась, когда заметила, как она воспламенилась на сабле, а вездесущая Беатриче об нее обожглась. Хотя чему удивляться? Это не удивительно, что у господина драконов огненная кровь.

— Как тебе удается держать драконов в подчинении? С помощью магии? Тогда странно, почему другие маги у тебя их не переманили. Король Опала, к примеру, всегда мечтал о собственных драконах.

— Не достаточно быть магом, чтобы ими управлять.

— Тогда что еще нужно, кроме магии?

— Происхождение.

— Это происхождение наделяет огненной кровью и способностью обращаться в дракона?

— Да, — не стесняясь, кивнул Эдвин.

— То есть оборотнями не становятся, а рождаются?

— Я родился драконом, но мне пришлось стать человеком, а потом снова пришлось стать драконом. Я сам был запутан. Я думал это проклятие, но однажды оно оказалось благословением. Как-нибудь я расскажу тебе о том, как считал себя всего лишь младшим сыном смертного короля, не имеющим права наследовать престол.

Патриция задумалась. Как его история похожа на биографию императора всех волшебных существ. Нужно было сопоставить сразу. Эдвин золотоволосый и сияющий, а драконом он становится золотым. Остров тоже называется островом золотого дракона. Всё сходится! Если она попала в гости к императору всей магии во вселенной, то о таком союзнике можно только мечтать. Заручившись его покровительством, она одолеет короля Опала в один миг. Никакой флот ей уже не понадобится. Ведь волшебный император могущественнее всех, и она ему нравится. Нужно было сразу воспользоваться его симпатией, а она смотрела на него, как влюбленная дурочка, и ничего не делала, чтобы добиться его расположения. Всё из-за того, что сам Эдвин был намного желаннее, чем все выгоды, которые он мог предложить. Может попросить его об услуге сейчас? А может, сразу поставить ультиматум? Эдвин явно хочет сделать ее своей следующей женой. В ее власти выдвинуть условие. Она выйдет за него замуж только в том случае, если он уничтожит короля Опала.

Патриция не решалась поставить условие. На миг ей даже захотелось отказаться от мести, чтобы остаться с Эдвином. Зачем кому-то мстить. Можно просто быть счастливой. Вот только Эдвин не похож на простого влюбленного. Кажется, он тоскует по той, кого уже нет. Любопытно, по которой? Патриция ревниво присмотрелась к портретам. Все они были одинаково хороши.

— Вот этот! — Эдвин подвел ее к портрету темноволосой феи, для которого в галерее почему-то было отведено особое место. Он висел в центральной нише, а по стенкам ниши вились плетни красных роз.

Патриция присмотрелась к портрету. На нем точно была изображена королева фей, потому что темноволосую голову украшала корона из золотых крылышек, роз и магических символов. Но это была не Медея Шаи, а другая королева фей.

— Узнаешь ее? — спросил Эдвин.

— Это королева фей.

— Верно.

— Но откуда она взялась? Разве до Медеи Шаи у фей была другая королева?

Эдвин разочаровался и выпустил руку Патриции. Девушка тут же ощутила дискомфорт. Было так приятно, когда Эдвин стоял сзади и обнимал ее за талию. Теперь рядом витала лишь пиратская сабля, упорно продолжавшая разыгрывать роль телохранителя Патриции.

— Лицемерка! — обругала ее Патриция. — Не хочешь защитить меня от дракона?

Эдвин лишь усмехнулся. Его ситуация позабавила.

— Королева фей и других волшебных созданий по имени Роза была моей первой женой, — пояснил он.

Патриция чуть было не ляпнула, что красавице очень повезло, но вовремя прикусила язык.

— Тогда куда она делась? Всем известно, что феи не умирают? Ты с ней развелся?

— Нет.

— Тогда как ты мог жениться снова? Драконам положен гарем?

— Нет, — снова, как эхо, отозвался Эдвин.

— Кончай говорить загадками!

— А разве я говорю загадками?

— Ты меня намеренно запутываешь!

— Я хочу, чтобы ты вспомнила всё сама.

— И что я должна вспомнить? — разозлилась Патриция.

— Что настоящая королева фей это ты!

Наверное. Эдвин ее разыгрывает. Как она может быть королевой фей. Крылатая брюнетка на портрете была божественная красива. Патриция позавидовала и ее внешности, и ее удачи в любви. Надо же! Она была первой возлюбленная Эдвина. Вот только что с ней потом случилось? Не мог же дракон из ревности задрать фею когтями?

— Я совершенно точно не королева фей.

Патриция полагала, что разочарует Эдвина, но он имел на этот счет свое мнение. Дракона было не переубедить.

— У меня много жен, но на самом деле я был женат лишь однажды, — признался он.

— На королеве фей?

— Вначале она не была королевой фей. Она была дочерью принцессы-колдуньи и моего соперника. Я хотел отомстить, похитив ее, но вышло так, что полюбил. Роза стала шипом, который застрял у меня в сердце.

— Это всё романтично, но я не хочу об этом слышать! — извинилась Патриция. Кому приятно слышать о своей сопернице? Однако даже когда она зажала уши, слова Эдвина доносились до ее слуха. Он умел говорить так, что от него было никуда не деться.

— Потом я плюнул на приличия, на месть, на гордость и женился на дочери своих заклятых врагов. Какое-то время мы жили счастливо. Век или два прошли в гармонии. А потом Розе захотелось поиграть. Ей стало скучно, а может порочное наследие ее семьи, наконец, сказалось. Она решила отбить у меня часть власти. С этого началась наша игра, которая растянулась на вечность. Роза дала понять, что раз она меня разочаровала, то она сумеет стать кем-то другим, и начался бесконечный маскарад.

Эдвин окинул взглядом нескончаемую галерею.

— С Розой я натерпелся бед. Недаром она названа в честь прекрасного колючего цветка. О ее шипы запросто изранишься до смерти, но она так красива, что уничтожить ее выше моих сил. А сейчас она еще и многолика.

Патриция не поняла, что значит многолика, но количество портретов в галерее ее смущало. Неужели со всеми этими красавицами Эдвин был вместе?

— Зачем было снова жениться, если ты так любил первую жену? — снова упрекнула она.

Эдвин тяжело вздохнул. Патриции пришлось отстраниться, чтобы не обжечься об его огненный вздох.

— Тебе так хотелось разнообразия, что теперь ты сам на себя злишься?

— Разнообразия хотелось Розе, а не мне. Отсюда все эти портреты. Это всё она.

— Не лги! На всех этих портретах изображены разные женщины!

— Ты в этом уверена?

— Я слышала, что драконы хитры. Не нужно запутывать меня очередной драконьей ложью!

— Я и не запутываю! Ты разве сама не можешь вспомнить? Все эти портеры — твои! Начиная с королевы фей Розы. Это всё — ты!

Это безумие! Эдвин путает что-то, как и русалки. Ну, почему все волшебные существа пристали к ней и упорно хотят видеть в ней свою королеву?

Патриция могла допустить, что королева фей способна менять облики, но она не могла даже представить, что она сама может оказаться королевой фей. Это невозможно! Если бы она была королевой фей, то давно бы уже отбила себе трон Опала.

— Патриция! Бьянка! Флер! Розанна! Розабелла! Игрейна! Стелла! Будур! Моргана! Морвена! Изабелла! — вдруг начал перечислять Эдвин. — У тебя было так много имен.

Патриции понравилось лишь имя Морвена. Так звали самую знаменитую женщину-пирата, которая бороздила моря до Патриции. После всех грабежей ее не схватили и не повесили. Она просто исчезла, будто была волшебницей. Как ни странно, ее портрет тоже был в галерее Эдвина.

— Кажется, на портрете госпожи морей Морвены нарисована моя волшебная сабля, — это Патрицию обескуражило.

— С Морвеной договориться было еще сложнее, чем с тобой!

— Неужели гроза морей Морвена тоже была твоей женой?

— Тебе это кажется странным?

— Нет, это объясняет, куда она делась, когда ни власти, ни мстительные пираты не смогли ее найти. Она спряталась в твоем островном драконьем замке, а теперь где-то здесь гниют ее кости.

— Склепа в замке нет, — возразил Эдвин.

— Тогда где покоятся тела всех твоих жен?

— Это и для меня большой вопрос.

Патриция остолбенела.

— То есть ты не убил их всех?

Эдвин отрицательно покачал головой.

— Почему тогда ты не знаешь, куда они делить? Драконы ведь умеют летать. Разве им сложно отыскать кого-то, проследив с небес?

— Где они все можешь знать только ты.

— Ты ошибаешься!

— Патриция, — Эдвин снова произнес ее имя с трудом, наверное, он хотел назвать ее Розой. — Почему ты отказываешься верить, что ты это ты?

Да, потому что она одна! Как она могла раздробиться на тысячу женщин, которые жили и умерли много веков назад. Вслух она выражать свои мысли не стала, чтобы не раздражать Эдвина. Ей ведь еще надо заручиться его поддержкой. Лучше пока во всем ему потакать. Если хочет считать ее воплощением всех драконьих жен, пусть считает. Придется пойти ему на уступку, чтобы он оказал встречную услугу ей. Кто кроме господина всех драконов сможет гарантировать ей победу над Опалом? Рядом с одним Эдвином и весь флот призраков, и даже корабли водяных кажутся всего лишь игрушечной армадой.