«Кровосос» остался стоять в канале у моста, будто в бухте. Если с Патрицией что-то случится, гоблины успеют уплыть на корабле. Компания Патриции испугалась войти в замок и тоже осталась дежурить на мосту. Патриции это показалось странным, но она решила, что Зелигена и Нетопырина решили поболтать с живыми головами, чтобы добыть у них ценную информацию об острове и его хозяине.

В роли хозяина острова Эдвин выглядел невероятно таинственным и притягательным. Вот только Патрицию сильно мучило чувство его недосягаемости. Такого с ней еще никогда не случалось. Обычно вельможи при опалском дворе искали ее внимания, делали комплименты и подарки, а Эдвин казался абсолютно недоступным, будто он статуя, а не мужчина. Даже если он приветливо улыбался и говорил любезности, казалось, что его мысли и сердце где-то далеко.

— Если бы я была свободна от планов мести, и если бы такой красавец меня полюбил, — про себя вздохнула Патриция.

— Что? — Эдвин обернулся, будто она произнесла эти слова вслух. Патриция заметила, что канделябр с золотистыми свечами летит перед ним. Она-то думала, что Эдвин несет подсвечник в руке.

— Я ничего не говорила вслух, — Патриция изумленно смотрела на парящий в темноте канделябр.

— Значит, мне послышалось, — Эдвин грациозно пожал плечами. Не мог же он, в самом деле, подслушивать ее мысли? Или волшебники всё могут? Нужно впредь думать с осторожностью, иначе он узнает обо всех ее чувствах.

— Наверное, тяжело жить одному на острове? Тут поневоле начнешь разговаривать с тишиной, — съязвила гостья.

— Жизнь на острове не так роскошна, как привыкли мои подданные, поэтому я провожу здесь время почти один.

— Не считая драконов и голов на копьях.

— С головами не поговоришь.

— Ошибаешься! С ними можно поговорить.

— Только они наговорят тебе сплошной бред, так что уши заболят, — без стеснения признался Эдвин, который все-таки знал о том, что отсеченные головы живые. — А вот драконы умеют сочувствовать. Они поют мне по ночам драконьи песни.

— Это рычание, а не песни! — возмутилась Патриция.

— Ошибаешься! Ты просто не знаешь драконьего языка.

— А ты знаешь?

— Я знаю почти все языки, на которых говорят во вселенной.

— Так ты ученый или маг?

— Одно другого не исключает.

Патриция прикусила язык. Каждое слово Эдвина казалось ей загадкой. Украдкой она разглядывала его. Сегодня на Эдвине была мантия, похожая на королевскую. Такие когда-то были модны в Опале, еще во времена старой династии, когда страной правил юный король Сулар, который якобы умел обращаться в дракона. Мантия Эдвина была расшита не опалскими гербами, а какими-то витиеватыми магическими символами. Патриция тайком коснулась струящегося шелка. Он был мягче, чем нежная кожа фей. Говорят, лишь волшебные пряхи умеют создавать такую ткань.

Патриции вдруг стало неуютно из-за того, что сама она одета кое-как. Она сняла с головы пиратскую треуголку и поправила на талии плащ, заменявший юбку. Дырки в узких бриджах открывали поцарапанные во время битвы коленки. Вот бы сейчас одеться в бальное платье, как когда она была аристократкой в Опале. В платье она бы понравилась Эдвину больше, и он перестал бы казаться таким недоступным.

— Прости, что отрубила тебе голову, — Патриция вспомнила, что провинилась перед ним еще и этим. Это случилось в бухте водяных и сейчас уже казалось бредовым сном. Как можно взять отрубленную голову и надеть ее назад на шею?

— Ерунда! — отмахнулся Эдвин. На его шее даже шрама не осталось. Наверняка, все эльфы и волшебники исцеляются моментально. Патриция пыталась нащупать крылья под мантией Эдвина, но он двигался слишком быстро. Она едва успевала коснуться его.

— Куда мы идем?

Впереди лежала мрачная галерея с разветвляющимися переходами, а под галереей бурлил водный поток. Прямо под замком протекало море. На чем же стоит остров, если земли под замком нет?

— Обычно я приглашаю гостей на ночной пир.

При слове пир Патриция ощутила голод. Она уже давно ничего не ела, кроме фруктов. Однако, если это драконий пир, то ее могут пригласить туда в качестве пищи, а не гостьи. Рев драконов над замком не умолкал, но сквозь стены он звучал глухо. Колонны и сваи замка упирались прямо в бурлящие волны. Патриции стало страшно, что замок затонет вот-вот, но, по словам Эдвина, он не тонул уже сотни лет.

Вместо пира Эдвин привел Патрицию в башню, в которой располагались уютные покои. Тут стояла мраморная ванна на гнутых ножках, ширма, через которую было перекинуто роскошное платье, а еще мебель, отделанная пурпурным шелком. Интерьер напоминал женский будуар. Патриция ожидала встретить в нем соперницу, но в помещении было пусто.

— Тебе стоит сменить вульгарную пиратскую одежду на приличное платье, а потом пойдем на пир, — с этими словами Эдвин оставил Патрицию одну в башне.

Платья на ширме оказалось великолепным, но пока Патриция примеряла его, ключ в замке повернулся. Похоже, Эдвин ее тут запер.

— Ты забыла принять ванну!

Женский голос испугал Патрицию. Кругом никого не было. Так оттуда же он исходит? Патриция не сразу заметила колья за окном. Они держались на карнизе, как украшения, а на кольях висели прелестные головы фей. Несмотря на красивые лица, отсеченные головы пугали.

— Скольких фей Эдвин убил? — возмутилась Патриция.

— С чего ты решила, что он нас убил? — голова очередной морской феи лукаво сощурилась. — Повисим тут пару столетий, и может он нас отпустит.

Шесть голов рыжих фей были с ней согласны.

— А за что он так с вами? — полюбопытствовала Патриция.

— За малость! Его легко прогневить, — зашептали рыжие головы. — Когда-то мы пряли золотые нити для его одежды.

Так это волшебные пряхи! Патриция слышала, что заведя при дворе одну прядущую фею, можно уволить всех ткачей и швей. Ведь фея-прядильщица сразу вытягивает из волшебной нити великолепный наряд.

— А я когда-то помогала ему искать его пропавшую жену по всему морю и океану, — морская фея с сожалением вздохнула. — Поскольку она не нашлась, меня не отблагодарили.

— Так он женат? — пурпурное платье чуть не выскользнуло у Патриции из рук.

— Жены давно нет, она сбежала от дракона, но ты можешь примерить ее платье.

Платье напоминало пурпурную кожу, снятую с какого-то волшебного существа. Оно было императорским. В таком платье можно только сидеть на троне. Один длинный шлейф, вытканный золотыми нитями, стоил целого состояния.

— Так ты примешь ванную или нет? — на этот раз из ванны выглянули крошечные морские пикси. Они выдували мыльные пузыри, отчего ванна наполнялась благоухающей массой. Даже лотосы и лилии так приятно не пахнут! Может, искупаться? Патриция колебалась лишь миг. Ее, конечно, могут околдовать. После ванны на коже может высыпать сыть, или она сама превратиться в русалку. Вначале Патриция опустила в ванну одну ступню. Сыть на коже не появилась, жабры тоже не наросли. Значит, можно вымыться. Последний раз она принимала ванну еще в Опале. Королевство славилось лучшими купальнями и банями, но ванна на острове золотого дракона оказалась лучше.

— Раньше я обожала плавать в волнах или парить над ними, а теперь вишу здесь, — раздался голос морской феи.

— Как тебя зовут? — обратилась к ней Патриция.

— Морела.

Наверное, имя происходило от слова море. Патриция положила голову на бархатную подушечку, лежавшую на краю ванны. Ее пиратская одежда валялась ворохом на полу. Сабля витала рядом, охраняя имущество капитана.

— На твоем судовом журнале символы Алуара, — заинтересовалась морская фея.

— Нет, это не мой судовой журнал, — Патриция притащила заветную тетрадь в складках своего плаща и правильно сделала. На острове записи могли расшифровать. Эдвин ведь маг и ученый. Он сам сказал, что ему знакомы все языки, значит, он точно расшифрует текст.

— Я бы смогла это прочесть! — обрадовалась голова феи. — Я часто бывала у берегов Алуара и общалась с местным населением. Один ученый из Алуара был моим возлюбленным.

Патриция хотела выйти из ванны и открыть перед головой феи тетрадь, но та сама вдруг взлетела в воздух и раскрылась рядом с копьем, на который была насажена голова морской феи.

— Это путевые записи капитана бригантины «Меченосец». Я его знала, он был тем еще бандитом.

— То есть пиратом?

— Есть такие бандиты, которые находятся на службе короны, и петля им не грозит.

— Такие сейчас служат королю Опала.

— Прочесть тебе вслух то, что тут написано? — морская фея лукаво прищурила глаза, веки которых были похожи на створки рифленой раковины.

Патриция кивнула, не вылезая из теплой ванны.

— Записи довольно шокирующие, — предупредила фея.

— Всё равно читай!

Морская фея тряхнула белоснежными кудрями, напоминавшими пену, и начала читать вслух. Ее голос полился, как шелест волн, набегающих на берег.