45

-Она совсем потеряла всякий стыд! А ты ей все время потакаешь! Сначала ты позволил уехать к черту на кулички, потом она рассорилась с Сережей и нашла себе этого безродного прощелыгу. И вот, пожалуйста: он её угробил.

-Выражайся по-человечески, пожалуйста! Этот Сережа твой - настоящий мерзавец. Я и сам прогнал бы его в три шеи.

-Сережа из приличной семьи. А твоя дочь теперь - инвалид.

- Прекрати! Из твоего рта могут выскакивать одни только гадости. Я уже говорил тебе: Наталью не трогай! Не то и тебе здесь места не будет! Ты забыла, как я уже однажды лечил тебя в дурдоме?

- Ой-ой-ой! Испугалась как! Как же, хрустальная ваза - эта твоя Наталья! Её уже из университета поперли.

- Думай, что говоришь! Она сама уволилась. Это я настоял. Мне надо, чтобы моя дочь восстановилась после тяжелой травмы. А тебе я советовал бы не гробить окончательно Лизу. Она все больше скатывается на твою кривую дорожку.

- Что ты такое выдумываешь?

-Не выдумываю, к сожалению. Мне доложили недавно из отделения, куда ее задержали прямо из какого-то молодежного кабака. Разумеется, мне пришлось просить, чтоб отпустили. Отпустили. Я вытряхнул из нее всю ее душу. А толку? Ну, присмирела на время.

-Это Наташкино влияние! Она ее с толку сбивает, подлюка! Еще нищенку малолетнюю где-то подобрала. Что она там делает с ней в комнате? Я требую, чтоб ноги этой малолетней паршивки в доме не было!

-А девчонка-то чем тебе помешала?

-Видеть ее не могу! Пусть убирается из нашего дома!

-Да лучше я тебя из дому выставлю, чем позволю невинное дитя обижать. Да и Наташу не дам в обиду. Тебе это понятно?

-Ты выгонишь? Кому ты сам нужен, такой олух?

-Ты замолчишь, наконец, или нет? Или я, действительно, вытолкаю тебя вон!

-Не надо, папа, никого выгонять. Лучше мы сами тихо и спокойно уедем.

-Ты, что, все слышала, о чем мы с матерью говорили?

-Не все, но мне предельно ясна мамочкина позиция. Не канительтесь, уважаемые родители! Я постараюсь как можно скорее избавить вас от своего общества.

-Что ты такое говоришь, Наташа? Ты что собираешься делать?

-Ничего. Просто я поменяю постоянное место жительства, чтоб не влиять дурно кое на кого.

-Но здесь твой дом, Наташа! Я же для вас с Лизой его строил.

-Папа, дом - это то место, в котором чувствуешь себя спокойно и уютно. Мне никогда не было здесь ни уютно, ни спокойно.

-Да я, скорее, соглашусь, чтоб твоя мать куда-нибудь убралась, чем ты.

-Вот! Я так и знала, что она сумеет хитро подобраться к отцу! Тебе мало, ехидна, что ты всю жизнь сталкивала нас с отцом?

-Папа, мне прямо сейчас уехать, или вы мне все-таки дадите неделю на сборы? Но я желаю эту неделю прожить без скандалов. Успокой, пожалуйста, ее!

-Пожалуй, придется успокоить!

-Что ты хочешь сделать со мной, изверг?!

-Я вызову бригаду скорой помощи, чтоб тебя отправили в известный дом для успокоения твоих нервов. Мне кажется, что они слишком уж расшатались.

-Нет!!! Ты этого не сделаешь!

-Разумеется, если ты немедленно не заткнешь свой рот.

46

-Наталья Николаевна! Что с вами? Что случилось, скажите мне? Ну, успокойтесь, пожалуйста, умоляю! Я уже начинаю думать все самое страшное!

-Нет-нет, Аленька! Ничего страшного. Просто нервы не выдержали.

-Тогда не плачьте! Да что же это вы так расстроились?!

-Не могу больше, Аля! Сил моих нет никаких, терпеть! Господи, за что же меня судьба так больно бьет? Сначала Саша погиб, потом университет, теперь еще и тут мне места нет. Не могу! Устала я от такой жизни! И почему я не оказалась на месте Саши? Алечка, ведь это я должна была быть там, а оказался он!

-Наталья Николавна, что вы говорите?! Не говорите так, пожалуйста! На вас опять Полина Львовна набросилась? Чего ей от вас надо?

-Нет, не на меня. Да, ладно! Хватит! Все! Прости, что тебя вздернула! У меня, действительно, нервишки расшалились. Ничего, сейчас выпью лекарство, и все пройдет. Не обращай внимания!

-Вам лучше было бы уехать отсюда, Наталья Николавна.

-Спасибо, что ты тоже думаешь, как и я!

-Только, вот, куда вам ехать?

-Поедем с Мусей к ней в станицу.

-А она согласится?

-Муся?! Да она за мной хоть на край света полетит. А уж в свою станицу, так с превеликой душой, хоть сейчас. Она ж меня своей дочерью считает. Да и нет у нее никого на свете, кроме меня.

-А работать где будете?

-Ты же сама говорила мне, что в любой школе меня на руках носить будут. А у них в школе как раз учителя русского и литературы нет.

-А когда вы поедете?

-Почему "вы"? Мы вместе поедем дней через пять. Я бы хоть завтра двинулась, но у меня еще есть в городе дела. Да и собраться надо. Не на месяц уезжать будем. Сюда я больше не вернусь.

-Это правильно! Только Николая Васильевича жалко. Он хороший.

-Правда?! Тебе, значит, он понравился? Ты даже не представляешь, как я рада! Папка у меня, действительно, замечательный человек.

47

25 августа. Из дневника.

" Вчера мы с Наташей и Марией Степановной перебрались в станицу. Наташа ничего из родительского дома не стала брать, кроме своих личных вещей. Только пианино взяла. Сказала, что пианино подарил ей папа ко Дню рождения. Еще взяла магнитолу и книги. Получилось очень много вещей. Николай Васильевич прислал небольшой автобус, на который мы все погрузили и сами погрузились. Приехали к обеду, выгрузились. Шофер с автобусом уехал, а мы стали приводить все в доме в порядок. Все кругом поставили, уложили, только книги еще не разложили по полкам.

В Мусином доме всего две комнаты и кухня. Еще есть небольшие сенцы и веранда. На веранде стоит обеденный стол. В маленькой комнате мы с Мусей поставили старинную железную кровать с шарами на спинках для Наташи. Потом поставили стол у окна, чтоб она могла спокойно заниматься. А в большой комнате остался раскладной диван, шифоньер и книжный стеллаж. Сюда же поставили и пианино. Чтоб пианино поставить, пришлось пригласить двух соседских мужиков. Еще шофер помог. В общем, обосновались на славу. Наташа ходила по дому и двору очень радостная и довольная и говорила, что, наконец-таки, она дома. А Муся сказала, что

" здесь не хоромы, но жить можно". Я тоже так подумала. Потом Муся отправилась в летнюю кухню заниматься готовкой, а мы с Наташей забрались в сад и стали рвать яблоки, груши, сливы - прямо изобилие какое-то! После ужина мы сидели в большой комнате и слушали музыку. Конечно, Наташе было еще больно двигать правой рукой, да и слушалась рука плохо. Но зато пальцы! У нее волшебные пальцы, умеющие извлекать такие звуки!

Потом Мария Степановна постелила мне на диване, а сама отправилась ночевать в летнюю кухню, где она устроила себе довольно уютное гнездышко с телевизором. Я уже собралась укладываться, как Наташа позвала меня к себе.

-Что такое? - спросила я.

-Иди сюда! - повторила Наташа. - Возьми свою подушку и иди сюда. Мне поговорить надо с тобой. Не кричать же мне из комнаты в комнату!

Я повиновалась. Наташа уже лежала в постели. Я положила свою подушку рядом с Наташиной и осторожно пристроилась рядом с Наташей на самом краю кровати.

-Не стесняйся! - улыбнулась Наташа. - Двигай ближе! Во-первых, я не кусаюсь, а, во-вторых, так удобнее разговаривать.

Я придвинулась к середине кровати и ткнулась щекой прямо в Наташино плечо. Наташа развернулась ко мне лицом и прошептала в ухо:

-Аленька, завтра нам придется с тобой расстаться. Я отвезу тебя в аэропорт, и ты полетишь домой. Билет я уже купила.

-Так быстро! - похолодела я от одной мысли, что, действительно, завтра я расстанусь с моей милой и родной Натальей Николаевной. Может быть, навсегда. Слезы отчаянья так и брызнули у меня из глаз. Наташа обхватила меня руками и прижала к себе.

-Не плачь, моя девочка! Не навсегда же расстаемся! - принялась утешать она. - Тем более, что мы с тобой уже настоящие родственницы. Мы ж сестренки? Не так ли?

-Не отправляйте меня, очень прошу! - ревела я во весь голос, как маленькая. - Я хочу с вами остаться!

-Аля! Успокойся, прошу тебя! Ну, что ты, в конце концов? Мы же с тобой обо всем договорились!

Наташа поднялась и села, опустив ноги на пол. Я, не прекращая рёва, пристроилась рядом.

-Называется, поговорили! Ты же прекрасно понимаешь, Аля, что я не имею права забирать тебя от родителей без их согласия. А твоя мама не намерена отпускать тебя куда бы то ни было.

-Я все равно от нее убегу.

-А меня судить будут. Этого мне еще не хватало! Не дури, Аля! Поезжай и приезжай ко мне в каникулы. Ты уже даже осенью можешь приехать: к ноябрьским праздникам. Я всегда буду тебе очень рада. Думаешь, мне легко тебя отпускать?

С этими словами Наташа притянула меня к себе и обняла, как ребенка. Я успокоилась, и мы долго сидели на кровати, обнявшись. Потом Наташа обхватила мое лицо ладошками и поцеловала в лоб:

-Ну, все! Давай спать! Завтра нам рано вставать. Наш самолет вылетает в четырнадцать, а на регистрацию необходимо поспеть за час до вылета.

Мы улеглись в постель рядышком и моментально уснули.

48

Еще сегодня мы были с Натальей Николаевной вместе: разговаривали, завтракали, вместе бежали к автобусу, потом стояли в зале аэровокзала. Она улыбалась мне, шутила, тянула меня за руку, обнимала...

В аэропорту после регистрации Наташа отдала мне мой билет и принялась подробно объяснять, как мне следует из Саратова добираться в наш Вольск, а потом уже в Вольске от автовокзала - к себе домой. Потом она взяла с меня клятвенное обещание, что я никуда не отклонюсь от маршрута и что сразу же сообщу ей о своем приезде на место. Я клялась и божилась, и все время думала о неотвратимости разлуки. Никогда не думала раньше, что мне так тяжело будет расставаться со своей школьной учительницей. Вот уж, поистине, пути Господни неисповедимы!

И вот теперь я уже дома. Точнее, в родительской квартире, где в настоящее время проживает моя мать с сожителем и мой брат Ванечка. Уж по ком я на самом деле соскучилась, так это по Ванечке. Как я все-таки люблю его! Он так обрадовался моему приезду! Чего не скажешь о матери. И уж, тем более, о сожителе. Этот бугай даже не соизволил выйти из-за стола на кухне, за которым он аппетитно уминал хороший кусок мяса. Впрочем, мне абсолютно плевать на него.

Увидев меня на пороге, мать слишком шумно засуетилась. Принялась громко причитать что-то насчет моего усталого вида. Ни черта я не устала! Просто я все еще там: в станице, вместе с Нею. Оставив дома вещи, я побежала на телефонную станцию отправлять Наталье Николаевне телеграмму. Потом я долго бродила на улице вокруг дома, потому что не хотелось впускать в свои мысли кого-нибудь из посторонних. А когда совсем уж стемнело, я пришла домой, прошла в нашу с Ванечкой комнату и уселась писать. О Наталье Николаевне.

Господи, прошло всего несколько часов, как мы расстались в аэропорту, а я уже так сильно истосковалась по ней!"