-Да, пожалуй, вы правы. Стало быть, вы считаете, что Лину не следует отвозить домой?

-Да кто его знает, как лучше? Предположим, возвращается девчонка домой. Об этом событии сразу же весь поселок узнает. Но её же по каким-то причинам спровадили поскорее с глаз долой. Не просто спровадили, а с целью где-то поместить. Спрашивается: почему спровадили, и куда собираются поместить? Я говорю во множественном числе, потому что один директор сам по себе не мог взяться за такое гнилое дело. Скорее всего, из РОНО кто-то подсуетился и директору указание спустил. А если из РОНО, то за девчонку тут на месте возьмутся серьезно. Это меня и настораживает.

-Меня тоже насторожило, - сказала Ольга Николаевна, - потому я и забрала Лину в гостиницу.

-У тебя есть здесь какие-нибудь родственники? - спросил прокурор у Лины. Все время беседы учительницы с прокурором она тихой мышкой сидела на кровати, обхвативши колени руками.

-Нет! - отрицательно махнула головой. - Никаких.

-Ну, а знакомые? Такие, у которых можно погостить?

-О знакомых, Федор Петрович, лучше не будем спрашивать, - заметила учительница.

-Ну, понятно, - сказал прокурор. - Это я к тому, что идеальнейший вариант был бы, чтобы она погостила у своих. На это всякий гражданин имеет право.

-Моих знакомых мы, разумеется, отметаем сразу? - вставила Ольга Николаевна.

-Естественно! Похищение человека. Статья ... УК. Да и вы сами можете держать девчонку возле себя только до понедельника. В понедельник вы должны будете сдать её в инспекцию, в РОНО, в комиссию по делам несовершеннолетних - неважно.

-Как чемодан, - усмехнулась Ольга Николаевна.

-Напрасно иронизируете! - заметил прокурор. Закон есть закон. И в данном случае он справедлив.

-А давайте, я лучше убегу! - неожиданно предложила Лина. - Где-нибудь перекантуюсь, а когда все утрясется, я домой вернусь. И никому не будет никакого нагоняя.

Учительница вместе с прокурором дружно и от всей души расхохотались. Лина обиделась. Чего смеяться-то? Дело стоящее. Главное, никому за это не влетит.

-Да ты не обижайся, - серьезно обратился к девочке прокурор. - Предложение, конечно, хорошее. Но побег - это дело серьезное. Статья, как-никак. Ты убежишь, милиция тут же предпримет по городу и району розыск. Обшмонает все углы и закоулки. Попутно приберет в ментовку свободно болтающихся братанов, до которых раньше руки не доходили. И братаны, которые из-за тебя попухли, через своих малолеток серьезно с тобой поговорят, когда тебя менты найдут и будут держать за решеткой. Ольгу Николаевну, естественно, привлекут к ответственности за халатность (есть такая уголовная статья). Какой вывод?

-Так что же мы, все-таки предпримем? - спросила Ольга Николаевна.

-А предпримем мы вот, что, - подвел итог дискуссии прокурор. - До понедельника вы находитесь в гостинице. Ну, можете, конечно, ходить-бродить по городу, в гости, в кино и прочее. В понедельник утром вы идете к инспектору детской комнаты, коль скоро к ней вас отправил Гущин. В детской комнате вы, Ольга Николаевна, ни за что не оставляете Лину, а добиваетесь, чтобы инспектор вместе с вами и с имеющимися у неё документами проехала к директору детприемника. Если инспектор, начнет упираться, то звоните прямо мне. Что касается приемника, то это вполне приличное заведение. Плохо там девчонке не будет. Я сам не раз посещал этот детприемник. Небольшой такой домик без всяких заборов и решеток. Обычный приют для детей. Малолетних правонарушителей там нет. Просто помещают на короткий срок сирот и маленьких бродяг. Сейчас там, кстати, почти и нет никого. По-моему, всего трое или четверо, которые потеряли родителей. Бродяг нет: зимой детки не пускаются в путешествия. Штат у них там маленький: директор (она же и воспитатель), нянечка, повар и сторож. А кормят там великолепно. В то время, когда в магазинах на полках одни консервы, хлеб и водка, в приюте ребятишек не обижают. В общем, пожить там несколько дней можно. В отношение РОНО и комиссии по несовершеннолетним я учиню надзор. А вы, Ольга Николаевна, тем временем, в понедельник же, непременно отправляйтесь в Талый за ответчицей. В крайнем случае, если по каким-то причинам её приезд окажется невозможным, вы должны будете на месте сделать доверенность. Текст доверенности я вам дам. Закирова должна будет подписать его в присутствии ответственного руководителя и хотя бы одного свидетеля, которые собственноручно должны заверить её подпись. Доверенность вы привезете мне. Ну, а дальнейшие действия позже мы будем разрабатывать конкретно. Проблемы надо решать по мере их поступления. Ну, что, все всем понятно? - поднялся с места прокурор.

-Да! - почти одновременно сказали обе его собеседницы.

-Тогда я предлагаю всем спуститься на обед! - объявил он.

13

-Хочешь в кино? - спросила Ольга Николаевна у Лины, когда они, пообедав все в том же ресторане, распрощались до понедельника с прокурором Федором Петровичем.

-Не, не хочу, - ответила Лина.

По правде, она не прочь была бы прошвырнуться в кино. Но ей было боязно выползать куда-нибудь из гостиницы: перспектива нечаянно встретиться с кем-нибудь из бывших знакомых, а тем более, знакомых Лыгарева, не сулила ничего приятного. Еще не остыл страх от встречи в ресторане.

-Ну, тогда пойдем в книжный, - предложила учительница. - Это здесь недалеко, за углом. Надо же чем-то занять себя до понедельника.

Лина справедливо решила, что в книжном магазине она уж точно никого не встретит, и согласилась. Учительница навыбирала целую кучу книг. Пришлось даже их увязать в стопочку, чтобы удобней нести было.

-И что же, вы их все читать будете? - спросила Лина.

-Да это я не для себя взяла, а для школы, - ответила Ольга Николаевна.

"Стала бы я для школы деньги тратить, - подумала девочка. - Все эти учителя совершенно ненормальные люди: другие обычно с работы что-нибудь прут в дом, а они, наоборот, все из дома на работу".

В номере Ольга Николаевна стала хвастать своими приобретениями. Одну книжку (не очень толстую) отложила в сторонку. Потом, опять увязавши остальные в стопку, взяла книжку в руки:

-Вот, смотри, Лина, какая замечательная книга. Её написал Борис Васильев.

Лина приняла книжку из рук учительницы и прочитала название: "А зори здесь тихие".

-Про что она?

-Это повесть о девушках-зенитчицах. Во время войны пять девушек вступили в неравный бой с фашистами и все погибли.

-И что, никак нельзя было спастись?

-Ну, можно было, к примеру, не вступать в бой. Они были в лесу. Фашисты никак не могли бы их обнаружить. Более того, это девушки обнаружили фашистов и вступили в бой. Но немцев было в три раза больше, и вооружены они были лучше.

-Зачем же тогда эти девушки вступили в бой, если врагов больше было? Не могли, что ли, подождать подмогу?

-Да неоткуда было ждать помощи. А пропустить врага нельзя было. Впрочем, хочешь, я почитаю тебе!

-Давайте! - согласилась Лина.

Читали до ужина. Книжка так увлекла, что Лина попросила даже не спускаться вниз в ресторан.

-Ладно, - согласилась Ольга Николаевна, - попробую принести что-нибудь сюда. Я пошла, а ты почитай пока сама.

Она придирчиво осмотрела себя в зеркало и, убедившись, что внешний вид её вполне соответствует мероприятию, вышла из комнаты. Возвратилась довольно быстро с огромным бумажным пакетом. Поставила пакет на стол и принялась выгружать из него бутылки с лимонадом и тарелки с бутербродами и бифштексом. Поужинали славно.

-Давайте читать! - попросила Лина.

-А я предлагаю сделать перерыв, - сказала Ольга Николаевна.

-Но интересно же, что там дальше, - стала упрашивать Лина.

-Ну, вот, что дальше, сама и прочтешь. Тут уж не так много осталось.

-А вы расскажите, как там все закончилось!

-Расскажи лучше ты о себе, Лина! - неожиданно попросила Ольга Николаевна.

Лина откровенно сникла. Вот уж чего ей больше всего не хотелось, так это говорить о себе и о своих близких. Не то, чтобы говорить, но даже и думать. Все это слишком тяжело и неприятно, потому что ничего хорошего и примечательного в её малолетней жизни отродясь не было. Хотя сохранились у нее, конечно, в памяти какие-то кусочки из той, прошлой жизни в городе, где они жили с мамой, отцом и маленькими сестренками. Мама работала в детском садике нянечкой. И детки её любили. У мамы в халате был "волшебный" карман, из которого она частенько извлекала конфетку и одаривала малыша за хороший поступок. Лина уже ходила в школу, но к маме приходила в садик часто. Почти каждый день. И помогала прибираться, мыть посуду и ухаживать за детками.

-А что потом случилось? - спросила Ольга Николаевна. - Как вы попали в Талый?

-Это отец попал сюда, - уточнила Лина. - Он сюда завербовался, чтобы заработать денег. Ну, пожил здесь, а потом написал маме, чтобы мы все вместе приехали к нему жить. Мама продала все в городе и приехала.

-А город-то, в котором вы жили, далеко отсюда? - опять спросила Ольга Николаевна.

-Угу! На юге. Новочеркасск называется.

-Да, весьма не близко, - сказала Ольга Николаевна. - Что же это мама твоя не побоялась в такую даль с тремя детьми махнуть?

-Так ведь отец писал, что здесь хорошо, и что деньги большие получает. И что можно здесь жить припеваючи.

-Но припеваючи жить не получилось? А, кстати, куда отец-то ваш делся? Почему вас только одна мать воспитывает? - поинтересовалась Ольга Николаевна.

-Так ведь он умотал сразу после того, как мы приехали.

-Как умотал? Куда?

-Дык, в районе здесь и живет. С любовницей, навроде. Мы ж когда приехали сюда все, а у него новая жена.

-Так-так, Лина! А ну-ка, давай отсюда все как можно подробнее и точнее, - воскликнула Ольга Николаевна. - Его новая жена была кто такая?

-А фиг знает. Молодая. В конторе работала. Ну, они нам и говорят: мотайте, мол, назад, откуда приехали. А куда мотать, когда все продали, а денег только на дорогу хватило. А назад чтобы ехать, отец денег не дает. Ну, мама, конечно, в контору пошла, ругаться стала, заявление написала, чтобы его заставили с семьей жить. А он взял, да и умотал. А потом и она уехала. Ну, маме комнату дали и на работу приняли. Но денег все равно мало было. Соседи нам помогали, да в школе одежду покупали. А потом мама пить начала.

"Вот когда надо было еще руководству сплавучастка, школы и местного совета заняться проблемой этой семьи и помочь несчастной женщине, - подумала Ольга Николаевна. - И материально помочь, и морально". Учительница живо представила себе, в каком бедственном и униженном положении оказалась Закирова, когда она с тремя маленькими детьми, преодолев огромное расстояние и лишившись практически всего нажитого, оказалась выброшенной на улицу собственным мужем. А руководство не только ничем не помогло в разрешении ситуации, но даже позволило проходимцу бросить семью и скрыться. Да и потом, вероятно, отмахивалось, кидая время от времени подачки. Было, отчего запить! А любовница? Что она за штучка была, хотелось бы знать? Лина говорит, что работала в конторе. Кем?... Стало быть, отец у девочек имеется. А его, между прочим, никто не лишал родительских прав. И получается, что ни одна собака не имеет права отправить кого-нибудь из детей в какой-нибудь казенный дом до тех пор, пока суд не лишит родительских прав отца. Его обязаны заставить их содержать и воспитывать. Если, конечно, Закирова жила со своим мужем в законном браке.

-Лина, - обратилась Ольга Николаевна к девочке, - скажи, а у отца такая же была фамилия, как и у вас?

-Конечно! - кивнула Лина.- Он же нашим отцом был.

-Прекрасно! - обрадовалась учительница. - Ты, случаем, не знаешь, кем работал здесь твой отец?

-Не-а.

-Ну, хотя бы, чем занимался?

-Да в лесу работал с лесорубами. Еще бумажки всякие в конторе заполнял.

-Ладно. Все это, в общем-то, несложно узнать. Хватит болтать! Сейчас дуй в ванную, а потом в постель. А я попробую звякнуть нашему общему другу.

Ольга Николаевна подошла к телефону и сняла трубку.

14

Ночью Лине приснилась мать. Будто она совсем старенькая и больная. И лежит она, будто, на льду, на речке, где зимой всегда каток устраивают. Силится мать подняться на ноги, а лед скользкий-прескользкий. Ноги скользят и подворачиваются. Вот мать приподнимется, вроде, привстанет, а ноги - в разные стороны. И она опять падает. А кругом люди на коньках и санках катаются, и мимо пролетают. Мать плачет, к людям тянется, просит, чтобы помогли встать, а никто не слышит. А сама Лина на берегу в сугробе застряла. Хочется ей к матери побежать, чтобы помочь подняться, но никак Лина не может из сугроба выбраться. Крутится, барахтается, но только еще глубже в сугроб проваливается. И чувствует, как из сугроба пробирается холод. Сначала к ногам, потом по телу, и уже к самой груди подступил - все, замерзает уже окончательно. Да только плевать Лине на то, что замерзает. Она от матери глаз оторвать не может, видит, как та мучается на льду: подняться не может и кричит Лине, обливаясь слезами: "Доченька, помоги подняться! Я тебе конфетку из "волшебного" кармана дам, только помоги!" "Мама! - отчаянно кричит Лина, - Мамочка-а-а!!! Подожди-и-и! Я сейчас! Мама-а!"...

Тут она и проснулась. Ольга Николаевна тоже проснулась. Встала и включила свет.

-Ты на другой бок повернись, Лина, - посоветовала она. Потом спросила:

-Свет оставлять или выключить?

-Мне все равно! - отозвалась Лина, отвернулась к стенке и беззвучно заплакала.

Ольга Николаевна посидела на своей кровати, потом поднялась, подошла к столу и налила из графина воды в стакан. Принесла девочке:

-Попей водички! Легче станет.

-Отстаньте! - огрызнулась Лина и стала реветь не таясь.

Ольга Николаевна молча подала Лине полотенце. Постояла еще немного со стаканом в руке, потом опять протянула: