В медицинской лаборатории колонии Бишоп склонился над микроскопом. Он видел там срез ткани одного из мертвых паразитов, вцеплявшихся в лицо, извлеченный из ближайшего сосуда. Даже мертвая, разрезанная плоть твари выглядела угрожающе. Существо лежало на столике неподалеку. Суставчатые ноги, казалось, готовы впиться в любое приблизившееся лицо, мощный хвост готов помочь ей одним стремительным прыжком пересечь комнату.

Внутреннее устройство его было столь же впечатляющим, как и внешний вид. Бишоп приклеился к окулярам. Разрешающая способность микроскопа в сочетании с остротой его искусственного зрения помогали ему увидеть то, что колонисты могли пропустить.

Его очень интересовал один вопрос, на который он никаких не мог ответить. Явная возможность чужих набрасываться и на синтетиков, таких как он сам. Его внутреннее устройство радикально отличалось от устройства чисто биологического человеческого существа. Может ли паразит уловить эту разницу прежде, чем набросится на свою жертву? Если нет, и он пытается использовать синтетика так же, как и человека, то что из этого выйдет? Может быть, он просто отпадет и отправится искать другую жертву? Или он попытается внедрить эмбрион в искусственного человека? Если так, то сможет ли эмбрион развиваться в теле робота?

Можно ли паразитировать на теле робота?

За дверью послышался какой-то шум. Бишоп увидел командира экипажа спускаемого модуля, который вкатил в лабораторию контейнер с инструментами и оборудованием.

— Куда это положить?

— Туда, — показал Бишоп. — Разложите все там на скамье.

Спанкмейер начал разгружать контейнер.

— Что-нибудь еще нужно?

Бишоп помахал рукой, не отрывая глаз от окуляров.

— Ладно. Я возвращаюсь на корабль. Если что-нибудь понадобится, сообщите.

Снова взмах руки. Спанкмейер пожал плечами и повернул к выходу.

Странная личность этот Бишоп, размышлял командир спускаемого модуля, толкая ручную тележку и двигаясь по пустынным коридорам к выходу. Странный гибрид этот Бишоп, поправил он себя. Он вышел наружу и направился к месту посадки челнока. Он жизнерадостно посвистывал, поднимая свой воротник. Ветер дул не так уж сильно, но все же без скафандра было холодновато. Он сосредоточился на своей мелодии. Это помогало ему не думать о несчастье, постигшем экспедицию.

Кроу, Дитрих, старый Эйпон — все погибли. Трудно поверить, как постоянно бубнил себе под нос Хадсон. Трудно поверить в этот позор. Он знал их всех, они совершили вместе не один вылет. Хотя слишком близко он не сошелся ни с кем.

Он пожал плечами, хотя поблизости не было никого, кто мог бы заметить этот жест. Они все привыкли к смерти, встреча с которой для любого из них могла произойти гораздо раньше, чем уход в отставку. Кроу и Дитрих отбыли в мир иной раньше других, вот и все. Здесь ничего не поделаешь. Но Хикс и остальные в порядке. Они заканчивают обследование колонии и завтра улетают. Таков их план. Еще немного исследований, несколько последних записей, и прочь отсюда. Он знал, что не он один ждет не дождется, когда челнок будет загружен и возьмет курс на орбиту старого доброго «Сулако».

Его мысли снова вернулись к Бишопу. Может быть, в новой модели синтетиков появились какие-то изменения, а, может, это зависело от самого Бишопа, но он находил, что ему, пожалуй, нравится андроид. Он слышал, что специалисты, работающие над проблемой улучшения искусственного интеллекта, много лет стараются усовершенствовать их программу, даже добавляют элементы случайности в каждую новую модель, сходящую с конвейера. Конечно, так оно и есть. Бишоп — это личность. Его можно отличить от других синтетиков, просто поговорив с ним. И совсем не вредно иметь одного спокойного, вежливого товарища среди кучи крикунов.

Вталкивая тележку вверх по наклонному трапу челнока, он поскользнулся. Устояв на ногах, он нагнулся, чтобы рассмотреть скользкое место. Поскольку здесь не было углублений, где могла бы накопиться дождевая вода, он решил, что, должно быть, повредил одну из емкостей Бишопа с драгоценной консервирующей жидкостью. Но никакой утечки не было видно, не чувствовал он и запаха формальдегида. Блестящее пятно напоминало скорее толстый слой слизи или желе.

Он пожал плечами и выпрямился. Он не мог вспомнить, ронял ли бутылку с чем-либо похожим, а пока его никто об этом не спрашивает, можно и не беспокоиться. Да и времени для беспокойства не было. Слишком многое еще предстояло сделать перед отлетом.

Дул сильный ветер. Паршивая атмосфера, хотя гораздо лучше, чем была до того, как заработали атмосферные процессоры. «Непригодна для дыхания» — таково было первоначальное заключение. Затащив тележку внутрь, он включил тумблер, чтобы убрать трап и закрыть дверь.

Васкес меряла шагами транспортер. Бездействие в боевых условиях было для нее невыносимо. Ей необходимо сжимать в руках оружие и видеть цель. Она знала, что ситуация требует тщательного анализа, и это подавляло ее, так как она вовсе не была аналитиком. Ее методы были простыми, окончательными и не включали в себя разговоры. Но ее ума хватало на то, чтобы понять, что эта операция больше не является стандартной. Стандартные действия были разжеваны и выплюнуты врагом. Понимание этого не могло, однако, ее успокоить. Она хотела убивать.

Временами ее пальцы сжимались, словно лежали на пусковом устройстве смарта. Это зрелище заставило бы Рипли нервничать, если бы она и так уже не была напряжена, как заведенная до предела пружина старинных часов.

Это продолжалось до тех пор, пока Васкес не почувствовала, что должна что-то сказать или начать рвать на себе волосы.

— Ладно, мы не можем ударить по этим тварям. Мы не можем спуститься вниз группой, мы даже не можем вернуться в транспортере, потому что они вскроют его, как банку горошка. Но почему бы не сбросить туда несколько канистр с Си-Эн-20? Парализовать все это гнездо? У нас его достаточно, чтобы сделать всю колонию необитаемой.

Хадсон умоляющими глазами обвел всех.

— Слушайте, парни, надо сматываться отсюда, идет?

Он посмотрел на стоявшую рядом женщину.

— Я согласен с Рипли. Пусть превращают всю колонию в детский манеж, если хотят; но мы сейчас убираемся и вернемся с боевым кораблем.

— Ты что струсил, Хадсон, — Васкес прищурилась.

— Струсил! — он даже выпрямился от неожиданности. — Мы вляпались здесь по уши. Никто не говорил, что мы можем попасть в такую переделку. Я буду первым добровольцем в следующей экспедиции, но я хочу иметь подходящее снаряжение, чтобы справиться со всем этим. Это не усмирение толпы, Васкес. Ты пытаешься дать пинка какой-нибудь заднице, а они откусывают твою ногу.

Рипли повернулась к оператору смарта.

— Нервный газ может не подействовать. Откуда мы знаем, как он влияет на эту биохимию? Может, они только чихнут. А может, он им даже доставит удовольствие. Я проткнула брюхо этой твари, выгоняя ее из шлюза, и это не произвело на нее особого впечатления. Пришлось поджарить ее, включив двигатели корабля.

Она прислонилась спиной к стене.

— Мы должны убраться отсюда и с орбиты разбомбить колонию и то большое плато, где мы впервые нашли корабль, на котором чужие явились сюда. Это единственный надежный выход.

— Подождите минуту, — Хранивший молчание во время всей это дискуссии Берк внезапно ожил. — Я не допущу подобных действий. Вы превышаете свои полномочия.

— А вы не думаете, что это неординарная ситуация? — прорычал Хадсон. Он указал на свою перевязанную руку и свирепо посмотрел на представителя Компании.

— Ну, конечно.

— Тогда почему вы против применения ядерного оружия? — настаивала Рипли. — Вы теряете колонию и одну процессорную станцию, но в вашем владении остается еще девяносто пять процентов мощностей по преобразованию атмосферы, и вы сможете работать на остальной части планеты. К чему колебания?

Почувствовав в ее голосе вызов, представитель Компании заговорил мягче.

— Ну, я понимаю, что все вы очень взволнованы. Я тоже очень расстроен. Но это не значит, что мы — высший суд и справедливость. Мы должны действовать очень осторожно. Надо хорошо все обдумать, прежде чем вместе с водой выплескивать ребенка.

— Ребенок мертв, Берк, и только вы этого не заметили.

Рипли решительно отказывалась понять его.

— Все, что я прошу, — убеждал он, — это то, что пора взглянуть на ситуацию в целом, если вы понимаете, что я имею в виду.

Она скрестила руки на груди.

— Нет, Берк, я не понимаю. Он торопливо заговорил.

— Прежде всего, это сооружение стоит больших денег. Мы ведь говорим о целой колонии. Даже если забыть о стоимости нового строительства. Уже одни только расходы на транспортировку огромны, а процесс преобразования атмосферы на Ахеронте только начинает приносить плоды. Действительно, атмосферные процессоры полностью автоматизированы, но они все же нуждаются в регулярном надзоре и обслуживании. Поскольку на планете не будет никаких жилищ, придется держать на орбите несколько кораблей-гостиниц для персонала. Это повлечет за собой такие дополнительные расходы, которые даже трудно представить.

— Пусть пришлют мне счет, — Рипли даже не улыбнулась. — У меня есть текущий счет. Что еще?

— Другая причина такова, что мы впервые столкнулись здесь с такой формой жизни. И мы не вправе уничтожить ее. Это будет невосполнимая утрата для науки. Мы можем никогда не встретить их снова.

— Да, это было бы ужасно.

Она расцепила руки.

— Вы что. все забыли, Берк? Помните, как вы обещали мне, что, если мы найдем здесь чужих, мы уничтожим их и забудем об интересах науки. Вот почему я никогда не любила иметь дело с администрацией: у этих парней очень избирательная память.

— Мы не можем так поступить, — протестовал он.

— Оставьте.

— Да, оставьте, — Васкес, словно эхо, повторила слова Рипли. — Посмотрите на нас.

— Может, ты хочешь продолжить? — влез Хадсон, — Мы уже сыты, парень.

— Слушайте, Берк, — Рипли явно была недовольна. — У нас было соглашение. Мне кажется, я выполнила ваши требования. Мы прилетели сюда, чтобы получить подтверждение моего рассказа и выяснить, почему оборвалась связь между Землей и Ахеронтом. Теперь у вас есть подтверждение и объяснение для Компании, а я получила оправдание. Теперь пора убираться отсюда прочь.

— Знаю, знаю.

Он положил руку ей на плечо, стараясь, чтобы это не было фамильярным жестом и, отвернув ее от остальных, понизил голос.

— Сценарий изменился. Нужно быть готовым не поддаваться первому впечатлению, нужно сдерживать свои естественные эмоции. Надо знать, как использовать свое преимущество. Мы уцелели здесь, теперь надо выжить там, на Земле.

— К чему вы клоните, Берк?

Он не заметил холода в ее глазах или просто сделал вид, что не заметил.

— Все, что я пытаюсь сказать, это то, что это очень важно, Рипли. Я имею в виду, действительно важно. Мы никогда не встречали таких существ прежде и вряд ли встретим потом. Их сила и жизнеспособность просто невероятны. Их нельзя уничтожить просто так вместе с теми возможностями, которые в них заключены. Надо понять, как можно обращаться с ними, а не взрывать их.

— Вы уверены?

— Вы рассуждаете нерационально. Я понял теперь, через какой кошмар вы прошли. Не думайте, что я не понял. Но нужно смотреть на все это шире. Что было, то было. Мы не можем помочь колонистам, не можем ничего сделать для Кроу и Эйпона и других, но мы можем помочь самим себе. Мы можем изучить эти существа и использовать их, подчинить их себе.

— Их нельзя подчинить себе. Надо убраться с их дороги, а если мы имеем хотя бы малейшую возможность, то должны расщепить их на атомы. Не говорите мне о «выживании» на Земле.

Он глубоко вздохнул.

— Ну, Рипли. Эти чужие не похожи на нас, но мы должны их изучить и понять. Уникальность — вот их ценность. Мы их изучим, тщательно и в нужных условиях, и узнаем о них все. Колонисты начали изучать их, не имея необходимого оборудования. Они не знали, чего можно ожидать. А мы знаем.

— Знаем? Посмотрите, что случилось с Эйпоном и остальными.

— Они не знали, против кого сражались, и были немного самоуверенны. И они дрались на крохотном пятачке. Мы не повторим их ошибок.

— Вы можете гарантировать это?

— Конечно, то, что случилось, — трагедия, но она не повторится. Когда мы вернемся, у нас будет все необходимое снаряжение. Эта кислота не может разъедать все. Мы возьмем с собой образец и исследуем его в лабораториях Компании. Они придумают защиту. Мы изобретем что-нибудь для того, чтобы обездвижить взрослых тварей, и сможем управлять ими и использовать их. Конечно, чужие сильны, но не всесильны. Они крепки, но вовсе не неуязвимы. Их можно убить даже ручным оружием вроде импульсных винтовок и огнеметов. Это еще одна вещь, которую доказала наша экспедиция. Вы сами доказали это, — добавил он восхищенным тоном, которому она не поверила ни на миг.

— Я говорю вам, Рипли, такая возможность дается немногим. Давайте постараемся принять решение без эмоций. Я не думаю, что вы принадлежите к тому типу людей, которые могут отбросить шанс, возникающий раз в жизни, из-за какой-то мелочной мести.

— Это не имеет ничего общего с местью, — сказала она спокойным голосом. — Речь идет о жизни. Нашей.

— Вы по-прежнему меня не слышите, — он понизил голос до шепота. — Смотрите, так как вы являетесь тем представителем Компании, который обнаружил эту форму жизни, то ваша доля прибыли, которая может быть получена в результате исследований и последующего использования этого открытия, составит, естественно, весьма серьезную сумму. О том, что Компания однажды наказала вас, будет забыто. Все знают, что вы — единственный оставшийся в живых член экипажа, впервые столкнувшегося с чужими. Закон на вашей стороне. Вы станете сказочно богатой, Рипли.

Она долго молча смотрела на него, словно изучая совершенно новую разновидность чужих, которую увидела впервые. Наиболее отвратительную разновидность.

— Сукин сын…

Он отпрянул назад, выражение его лица мгновенно изменилось. Маска фальшивого товарищества сползла с его лица.

— Жаль, что мы не нашли общего языка, Рипли. Не заставляйте меня использовать мое должностное положение.

— Какое положение? Мы это уже проходили.

Она кивнула головой в сторону прохода.

— Мне кажется, старший здесь — капрал Хикс.

Берк начал смеяться, но потом увидел, что она говорит серьезно.

— Вы шутите. Что это, шутка? Капрал Хикс? С каких это пор капрал командует чем-либо, кроме собственных ботинок?

— Эта операция проводится под военным руководством, — спокойно напомнила она. — Таков был приказ. Вы, наверное, не позаботились прочитать его. Я прочла. Именно так сформулировала его Колониальная Администрация. А мы с вами, Берк, только наблюдатели. Мы в стороне. Эйпон погиб, Горман — недалеко от этого. Следующий по старшинству — Хикс, — она указала на него пальцем. — Верно?

Ответ Хикса был констатацией факта.

— Похоже на то.

Берк начинал терять самообладание.

— Слушайте, эта операция стоит многие миллионы. Он не может принимать такие решения. Капрал не уполномочен применять ядерное оружие. Он — нижний чин.

Несколько секунд размышлений, взгляд в сторону солдата, и Берк вежливо добавил: — Не в обиду будь сказано.

— Ничего, — ответ Хикса был холоден и корректен. Он сказал в микрофон шлема:

— Ферро, вы записываете все это?

— Все сделано, — послышался в наушниках ответ пилота спускаемого модуля.

— Приготовьтесь забрать нас. Нужна срочная эвакуация.

— Мы здесь все слышали. Могу себе представить.

— Вы не знаете и половины.

Выражение лица Хикса не изменилось, когда он повернулся к Берку.

— Вы правы в одном. Нельзя принимать такое решение, не подумав как следует.

Берк слегка расслабился.

— Так-то лучше. И что же мы будем делать?

— Подумаем, как вы сказали.

Капрал на пять секунд закрыл глаза.

— О’кей. Я все обдумал. Я решил, что мы улетаем и с орбиты бомбим это проклятое место. Это единственный выход.

Он подмигнул. Краска сбежала с лица представителя Компании. Он в гневе шагнул к Хиксу, но быстро понял, что действия, которые он собрался было предпринять, не имеют никакого отношения к реальности. Вместо этого он предпочел выразить свое возмущение словами.

— Это бред! Вы не можете всерьез говорить о ядерной бомбардировке колонии.

— Всего одну бомбу, — успокоил его Хикс, — но достаточно мощную.

Он сложил руки вместе, улыбнулся и резко развел их в стороны.

— Ба-бах!

— Говорю вам в последний раз, вы не имеете права делать этого…

Его тирада была прервана громким щелчком — звуком активации импульсной винтовки. Васкес прижимала к себе правой рукой это мощное оружие. Оно было направлено не в сторону Берка, но и не в противоположную сторону. Лицо Васкес было отсутствующим. Берк знал, что оно не изменится, даже если она решит выпустить в него заряд. Конец дискуссии. Он тяжело уселся в одно из кресел, расположенных вдоль стены.

— Вы все сумасшедшие, — пробормотал он. — Знайте это.

— Парень, — мягко сказала Васкес, — а по какой другой причине люди стали бы вступать в Колониальную морскую пехоту?

Она посмотрела на капрала.

— Скажи мне кое-что, Хикс: значит ли это, что я могу сослаться на невменяемость, если пристрелю это дерьмо? Если да, то я заодно пристрелила бы и лейтенанта.

— Никто ни в кого не стреляет, — голос капрала звучал твердо. — Мы уходим отсюда.

Рипли встретилась с ним глазами, кивнула и села. Она обняла единственного человека, не принимавшего участие в дискуссии. Ящерка приникла к ее плечу.

— Мы едем домой, милая, — сказала она девочке.

Теперь, когда они определились с будущим, Хикс осмотрел внутренность транспортера. Поврежденный огнем и прожженный кислотой, он годился теперь только на металлолом.

— Нужно взять все, что мы сможем унести. Хадсон, помоги мне справиться с лейтенантом.

Компьютерный техник с отвращением смотрел на парализованного командира.

— Давайте усадим его в кресло и оставим здесь. Он будет чувствовать себя как дома.

— Не торгуйся. Он еще живой, и мы должны вытащить его отсюда.

— Да, знаю, знаю. Только напоминайте мне об этом почаще.

— Рипли, присмотри за ребенком. Она вроде привязалась к тебе.

— Наше чувство взаимно, — она прижала Ящерку к себе.

— Васкес, ты сможешь прикрывать нас, пока не сядет челнок?

Она улыбнулась, обнажив великолепные зубы.

— А свиньи могут летать?

Она постучала по импульсной винтовке.

Капрал повернулся к последнему члену группы.

— Вы идете?

— Хватит шутить, — нахмурился Берк.

— Не буду. Во всяком случае, не здесь. Это не очень-то веселое место.

Он включил микрофон:

— Бишоп, что-нибудь нашли?

Голос синтетика заполнил операторскую.

— Не много. Оборудование здесь только самое основное, чисто в колониальном стиле. Я сделал все, что только было возможно.

— Ладно. Мы улетаем. Собирайтесь и ждите нас на посадочной площадке. Я не хочу бросать машину, пока не придет челнок.

— Нет проблем. Я все успею.

— Хорошо. Оставьте все, что трудно унести. Торопитесь.

Челнок поднялся в воздух над бетонной площадкой, борясь с ветром. Управляемый твердой рукой Ферро, он завис в воздухе, развернулся и направился в сторону заглохшей бронемашины.

— Вижу вас. Ветер немного мешает. Сяду настолько близко, насколько смогу, — сообщила им Ферро.

Хикс повернулся к своим товарищам:

— Готовы?

Все, кроме Берка, кивнули. Вид у Берка был кислый, но он ничего не сказал.

— Тогда пошли отсюда.

За дверью на них обрушился дождь и ветер. Они быстро выскочили из машины. Челнок уже был виден. Свет его прожекторов вырвал из туманной мглы одинокую человеческую тень, приближавшуюся к ним.

— Бишоп! — Васкес помахала рукой. — Давно не виделись.

— Сработали неважно, да? — отозвался он.

— Паршиво.

Она сплюнула в подветренную сторону.

— Когда-нибудь я тебе все расскажу.

— Позже. После гиперсна. Когда это все останется позади.

Она кивнула. Кажется, ее одну из всей группы не очень занимало приближение челнока. Темные глаза непрестанно осматривали местность вокруг бронетранспортера. Рядом с ней стояла Рипли, крепко сжимая маленькую руку Ящерки. Хадсон и Хикс поддерживали все еще находящегося без сознания лейтенанта.

— Держитесь там, — доносились инструкции Ферро. — Дайте мне немного места. Я не хочу сесть вам прямо на голову.

Она выключила микрофон.

— Эй, Спанкмейер, мне нужна твоя помощь.

Дверь отсека позади нее скользнула в сторону. Она взглянула через плечо, чувствуя раздражение и не скрывая этого.

— Времени нет. Где?..

Глаза ее расширились, и последние слова повисли в воздухе.

Это был не Спанкмейер.

Чужой медленно протиснулся в дверной проем. Она увидела клыкастую пасть, надвигавшуюся на нее. Ферро едва успела закричать, рухнув спиной на панель управления.

Внизу заметили, что аппарат резко накренился. Его двигатели взревели, и он стремительно набирал скорость, одновременно теряя высоту. Рипли схватила Ящерку и бросилась к ближайшему зданию.

— Бегите!

Челнок зацепил скалу у края дороги, развернулся влево и ударился о базальтовый гребень холма. Он перевернулся, упал на спину, словно умирающая стрекоза, и взорвался. Горящие куски разлетелись во все стороны. Корпус аппарата, отскочив от каменистой поверхности, подпрыгнул в воздух, продолжая изрыгать огонь из своих двигателей.

Отлетевший кусок двигателя рухнул на транспортер, сметая прочь его внешнее вооружение. Внутри машины взорвалось топливо, и транспортер взрывом разнесло на мелкие части. Пылающий корпус спускаемого модуля, словно огненное колесо, пронесся мимо и укатил в сторону процессорной станции. Огромный огненный шар осветил темное небо Ахеронта. Потом он быстро померк.

Потрясенные люди смотрели, как их надежды покинуть проклятую планету превращались в пепел и обугленный металл.

— Это великолепно! — почти в истерике кричал Хадсон. — Это просто великолепно, парни! А теперь что же нам делать? Теперь-то уж мы в отличном положении.

— Ты все сказал? — Хикс посмотрел на компьютерного техника. Затем он взглянул на Рипли: — Все в порядке?

Она кивнула и, стараясь скрыть свои истинные переживания, взглянула на Ящерку. Казалось, она ищет в девочке опору. Но от этого ребенка невозможно было что-либо скрыть Она казалась довольно спокойной. Правда, дышала она тяжело, но не от страха, а просто потому, что пришлось бежать. Девочка пожала плечами, ее замечание прозвучало очень по-взрослому.

— Похоже, мы не улетаем, да?

— Извини, Ящерка, — сдерживая дрожь в голосе, ответила Рипли.

— Не нужно. Это же не ваша вина.

Она молча смотрела на догорающие останки аппарата.

Хадсон разбрасывал носком ботинка камни, куски металла — все, что попадалась под ногу.

— Скажите мне, что же нам теперь делать? Что нам делать теперь?

Берк взглянул на него с раздражением.

— Может быть, соорудим костер и будем петь песни.

Хадсон шагнул в сторону представителя Компании, но у него на пути вдруг вырос Хикс.

— Нам надо вернуться.

Все повернулись и посмотрели на Ящерку, которая по-прежнему смотрела на догорающий челнок.

— Нужно вернуться, потому что скоро стемнеет. А они приходят по ночам. Чаще всего.

— Хорошо.

Хадсон кивнул в направлении разбитого транспортера. Он был сделан из металла и композита и уже не горел.

— Огонь его уже доконал. Посмотрим, что можно там найти.

— Груду металлолома, — предположил Берк.

— А может быть, что-нибудь еще. Вы идете?

Представитель Компании поднялся на ноги.

— Да уж здесь не останусь.

— Как хотите.

Капрал обратился к синтетику.

— Бишоп, посмотрите, можно ли там находиться. Я имею в виду: убедитесь, что там… чисто.

— Я понимаю, что это значит, — ответил андроид с мягкой улыбкой. — Мною, конечно, можно пожертвовать.

— Никем нельзя жертвовать.

Хикс посмотрел на дымящийся транспортер.

— Пошли.

Если день на Ахеронте был похож на сумерки, то ночь была темнее, чем глубины межзвездного пространства, ибо свет звезд не мог проникнуть сквозь плотную атмосферу и смягчить непроглядную тьму своим мерцанием. Ветер проникал в металлические постройки колонии Хадли, свистя в коридорах и хлопая сломанными дверями. Песок стучал по разбитым стеклам, издавая звук, напоминавший рокот барабана. Этот звук не успокаивал. Каждый ждал прихода ночного кошмара.

Мощности аварийного генератора едва хватило на то, чтоб осветить центр управления и его ближайшие окрестности. Усталые и разочарованные собрались люди, чтобы оценить свои возможности. Васкес и Хадсон совершили последнюю вылазку к тому, что осталось от транспортера. Сейчас они распаковывали один из ящиков — свою добычу. Еще несколько ящиков лежали рядом.

Хикс смотрел на них и пытался скрыть разочарование. Он знал заранее ответ на свой вопрос, но все же задал его. Может быть, он ошибался.

— Боеприпасы есть? — Васкес покачала головой и плюхнулась на стул.

— Они хранились в воздушной прослойке между стенками транспортера и в первую очередь пострадали при пожаре.

Она стащила с головы пропитанную потом повязку и вытерла рукой лоб.

— Черт, я сейчас много бы отдала за горячий душ и кусок мыла.

Хикс повернулся к столу, на котором было разложено все их оружие.

— Да, негусто. Вот все, что мы имеем.

Он осматривал боеприпасы, мечтая, чтобы они утроились под его взглядом.

— У нас четыре винтовки и примерно по пятьдесят зарядом на каждую. Не слишком. Около пятнадцати гранат М-40 и два огнемета, наполовину пустых, к тому же один из них поврежден. И еще остались невредимыми четыре комплекта караульных роботов с их сканерами и дисплеями.

Он подошел к еще нераспечатанным ящикам и вскрыл один из них. Рипли тоже подошла взглянуть на содержимое.

Там помещалось автоматическое оружие. В другом ящике были отдельно упакованы прилагавшиеся к этому оружию видеоустройства и детекторы движения.

— Выглядит неплохо, — сказала Рипли.

— Действует тоже.

Хикс закрыл ящик.

— Если бы их не было, можно было бы сразу вскрывать вены. С ними наши шансы немного выросли. Это все же лучше, чем ничего. Беда в том, что нам бы надо сто таких штуковин и в десять раз больше боеприпасов к ним. Но я благодарен судьбе и за эту удачу.

Он провел костяшками пальцев по пластиковому корпусу ящика.

— Если бы они не были так упакованы, их разнесло бы, как все остальное в машине.

— Что заставляет тебя считать, что у нас есть шанс? — спросил Хадсон.

Рипли проигнорировала эту реплику.

— Через какое время сюда может добраться помощь?

Хикс задумался. Он был слишком поглощен проблемой, как выжить сейчас, чтобы думать о помощи извне.

— Наша миссия должна была быть закончена еще вчера. Значит, за нами могут прислать дней через семнадцать.

Компьютерный техник удрученно всплеснул руками.

— Да нам здесь не продержаться и семнадцати часов. Эти твари явятся сюда раньше, чем мы ждем. Они доберутся до нас раньше, чем нас хватятся на Земле. А когда нас найдут, высосанными и засушенными, как те колонисты, которых мы сожгли на уровне «С»… Как Кроу и Дитрих… — он зарыдал.

Рипли указала на молчаливо наблюдавшую эту сцену Ящерку.

— Она прожила здесь дольше без оружия и без опыта. Колонисты вообще не знали, что им угрожает. Мы же знаем, чего можно ожидать, и у нас есть оружие. Нам не надо очищать колонию от чужих. Все, что мы должны сделать, — это продержаться пару недель. Быть подальше от них и остаться в живых.

Хадсон горько рассмеялся.

— Ага, пустячок. Всего лишь остаться в живых. Дитрих и Кроу тоже живые.

— Но мы здесь, у нас есть какое-то оружие, и мы знаем, что происходит. Нам всем нужно собраться с силами. И тебе тоже, Хадсон. Потому что ты нам нужен, и мне надоели твои комментарии.

Он открыл рот, чтобы возразить, но она еще не закончила.

— Теперь отправляйся в центр управления и собери всю информацию о здешних помещениях. Конструкторские чертежи, схемы техобслуживания — все, что найдешь. Я хочу знать расположение вентиляционных труб, тоннелей для осмотра электрооборудования, подвалов, всех проходов в это крыло колонии. Я хочу видеть все нутро этого здания. Если они до нас не доберутся, они не смогут нам навредить. Они еще не прошли сквозь эти стены, может быть, они и не могут. Мы сейчас в самом укрепленном здании колонии, за исключением, может быть, процессорных станций. Мы находимся выше уровня поверхности планеты, а они пока еще не показывали нам, что умеют лазить по вертикальной стене.

Хадсон заколебался, но затем слегка расправил плечи, обрадовавшись возможности заняться делом. Хикс одобрительно кивнул Рипли.

— Согласен, — сказал ей компьютерный техник, к которому начала возвращаться уверенность в своих силах. — Вы хотите знать расположение каждой розетки здесь, и я найду план.

Он направился к пульту компьютера. Хикс повернулся к синтетику.

— Дать вам работу или вы уже что-то придумали?

Бишоп был в некоторой нерешительности. Это тоже было частью заложенной в него программы. Настоящий андроид никогда не может быть нерешительным.

— Если у вас есть что-то особое, именно для меня…

Хикс покачал головой.

— В таком случае я пойду в медицинскую лабораторию и продолжу свои исследования. Может, отыщу что-нибудь полезное для вас.

— Отлично, — сказала Рипли. — Занимайтесь этим.

Она пристально посмотрела на него. Если Бишоп и заметил этот взгляд, он не подал вида. Он повернулся и направился в лабораторию.