Чужой спал в укромном углу комнаты. Он медленно появился из своей ниши. Дым от горящих коконов и тел наполнил комнату, снизив видимость почти до нуля.

Что-то заставило Хадсона мельком взглянуть на детектор. Его зрачки расширились, и он истошно заорал.

— Движение! Есть какое-то движение!

— Направление? — резко прервал его Эйпон.

— Не могу засечь. Здесь слишком тесно и слишком много других тел.

Голос сержанта стал острым, как лезвие бритвы.

— Не болтай чепухи. Скажи мне, Хадсон, где это?

Техник старался уточнить показания прибора. Вечная проблема с этими полевыми приборами: они, конечно, прочные, но недостаточно точны.

— Кажется, что это и спереди и сзади.

В рубке корабля Горман лихорадочно крутил ручки настройки на мониторах.

— Эйпон, здесь у нас ничего не видно. Что у вас происходит?

Рипли знала, что происходит. Знала, что еще произойдет. Она чувствовала это, как чувствуют в темноте ноги волну, набегающую на песок пляжа. Она обрела, наконец, свой голос.

— Отзовите свою команду, Горман. Уберите их оттуда немедленно.

Лейтенант ответил ей раздраженным взглядом.

— Вы здесь не для того, чтобы отдавать мне приказы, леди. Я знаю, что делаю.

— Возможно, но вы не знаете, что там происходит.

Внизу, на уровне «С», оживало тело чужого. Его биомеханические пальцы заканчивались когтями, способными рвать металл. Покрытые слизью лапы начинали двигаться. Эти еще неотчетливые движения были едва различимы сквозь дым и пар. Но настороженные пришельцы все же заметили их.

Эйпон заметил, что начал пятиться назад.

— Оденьте инфракрасные визоры. Быстро!

Щитки на шлемах, щелкнув, встали на свои места. На их гладкой внутренней поверхности начали материализоваться образы, кошмарные силуэты, двигавшиеся в зловещей тишине среди плывущей мглы.

— Множество сигналов, — объявил Хадсон, — повсюду. Они приближаются по всем направлениям.

Нервы Дитрих не выдержали, она развернулась, чтобы убежать. Внезапно из дыма появилось что-то высокое и мощное и обхватило ее своими длинными руками. Конечности сжимали ее грудную клетку, словно металлические прутья. Медтехник закричала, пальцы ее инстинктивно нажали на спусковой крючок воспламенителя. Сноп пламени поглотил Фроста, превращая его в живой факел. Его вопль ударил в наушники всех членов группы.

Эйпон крутился во все стороны, силясь разглядеть хоть что-нибудь в густом дыму. Он не смог ничего увидеть, но слышал все слишком хорошо. Тепло от теплообменника, находившегося на верхнем уровне, снижало возможности инфракрасных визоров.

В транспортере Горман смог лишь заметить, что монитор Фроста потух. В это же время линия его биоритмов вздрогнула, а затем их подъемы и впадины, означающие жизнь, уступили место прямым линиям. Изображение на остальных экранах превратилось в путаницу линий. Вспышка напалма была слишком яркой для чувствительных элементов камер.

Среди всего этого хаоса и беспорядка Васкес и Дрейк нашли друг друга. Васкес вставила на место запасной магазин.

— Давай исполним, — резко бросила она.

Встав спина к спине, они одновременно открыли огонь из своих смартов. Пространство прорезали две дуги пламени. В ограниченном помещении производимый их оружием шум был невыносим. Но двум операторам в этом ужасном грохоте слышалась фуга Баха.

Голос Гормана едва пробивался сквозь шум сражения.

— Кто там стреляет? Я же приказал не пользоваться тяжелым оружием!

Васкес даже не разобрала его слов, ее глаза и все ее внимание были прикованы к экрану прицела. Ноги, руки, глаза, все тело стало лишь продолжением и дополнением оружия, они слились в едином порыве. Грохот, вспышки света, дым и оглушительные крики наполняли комнату — маленькая часть Армагеддона[19] на уровне «С». Но в ее тело вливалось великое спокойствие.

Даже небеса не даровали бы ей большего.

Когда в динамиках бронемашины раздался еще один крик, Рипли вздрогнула. Камера Вежбовского потухла, и тут же линии на его биомониторах выпрямились. Она сжала руки в кулаки, острые ногти впились в ладони. Этот парень ей нравился.

Что она вообще здесь делает? Почему она не дома, пусть бедная и лишенная лицензии, но зато в безопасности маленькой квартирки, рядом с Джонсом, обычными людьми и простыми чувствами? Почему она добровольно выбрала общество ночного кошмара? Из альтруизма? Потому, что она подозревала истинную причину разрыва связи между Землей и Ахеронтом? Или потому, что она хотела вернуть свое паршивое летное удостоверение?

В голосах людей внизу на станции звучали безумие и паника. Она безуспешно пыталась уловить хоть какой-нибудь смысл в этой мешанине криков. Прежде всего она уловила голос Хадсона. Примитивный прагматизм компьютерного техника пробился сквозь поражение стратега.

— Нужно убираться отсюда!

Она услышала, как заорал Хикс. Голос капрала звучал расстроенно.

— Да не в этот проход, в другой.

— Ты уверен?

Картинка, передаваемая камерой Кроу, дернулась, когда он уклонился от чего-то, невидимого из бронемашины. На его экране сквозь туман проступали какие-то биомеханические силуэты.

— Берегись… Сзади. Давай быстрей!

Горман медлил. Нужно что-то делать. Только жать кнопки — это не выход. Но он не знал, что именно он должен сделать. Рипли видела выражение растерянности на его лице.

— Да заберите же их оттуда! — заорала она на него. — Сделайте это сейчас же!

— Замолчите.

Он судорожно глотал воздух. Все рухнуло, его тщательный план развалился, как карточный домик. Все произошло слишком быстро. Слишком.

— Да замолчите же!

Из усилителя Кроу донесся звук, похожий на скрежет раздираемого металла. Погас еще один монитор. Горман что-то неразборчиво бормотал, пытаясь сохранить контроль над собой даже тогда, когда он терял контроль над ситуацией.

— Эйпон, прекратите вести огонь с помощью огнеметов и возвращайтесь группами к транспортеру. Все.

Ответ сержанта тонул в статических помехах, реве огнеметов и грохоте смартов.

— Повторите. Все после слова «огнеметов».

— Я сказал… — Горман повторил распоряжение. Уже не имело никакого значения, слышал ли его кто-нибудь. У людей в тесном помещении не было времени слушать, они едва успевали действовать.

Лишь Эйпон пытался уловить смысл этих нелепых приказов. Голос Гормана искажался до неузнаваемости. Переговорные устройства были великолепно спроектированы и обычно давали прекрасную связь даже под водой, но сейчас происходило что-то, чего не могли предусмотреть проектировщики средств связи, чего не мог предвидеть никто, потому что это никогда раньше не встречалось.

Позади сержанта раздался крик. Забудем Гормана. Он переключил свое устройство на рабочую частоту группы.

— Дитрих? Кроу? Отзовитесь! Вежбовский, где ты?

Какое-то движение слева. Он повернулся и буквально в миллиметре увидел Хадсона. Дикий страх застыл в глазах техника. Он балансировал на грани безумия и едва узнал сержанта. Вся его фальшивая бравада испарилась. Испуг пронзал все его существо, и он даже не делал попыток скрывать это.

— Все, конец! Мы здесь все подохнем!

Эйпон сунул ему в руку запасной магазин. Техник вставил его на место, стараясь сделать это как можно быстрее.

— Тебе лучше? — спросил Эйпон.

— Да, конечно. Конечно! — тот с благодарностью обхватил оружие.

Внезапно он почувствовал движение, обернулся и выстрелил. Толчок отдачи после выстрела дал ему возможность вернуть часть потерянной уверенности в себе.

Справа лежала Васкес, непрерывно ведя огонь, уничтожая, кроме людей, все, что попадало в прицел ее оружия, будь это живое, мертвое или просто часть оборудования станции. Она была вне себя. Эйпон знал это, как никто другой.

Хикс бросился к ней. Слегка повернувшись, она выстрелила. Капрал нырнул вниз, когда ствол смарта поворачивался в его сторону. Кравшаяся за ним жуткая фигура была отброшена назад выстрелом Васкес. Биомеханические пальцы были всего в нескольких сантиметрах от его шеи.

Монитор Эйпона в рубке корабля внезапно вспыхнул, а затем погас. Горман уставился на него так пристально, словно мог своим взглядом оживить его, а вместе с ним и его хозяина.

— Я приказал им возвращаться, — его голос звучал неуверенно. — Они, должно быть, не слышали приказа.

Рипли приблизила свое лицо к его лицу и увидела на нем озадаченность и потрясение.

— Они там отрезаны. Сделайте что-нибудь!

Он медленно поднял на нее глаза. Его губы шевелились, но производимое ими бормотание нельзя было разобрать. Он слегка покачал головой.

Отсюда помощи ждать нечего. Лейтенант был уже вне игры. Берк прислонился к дальней стене, словно расстояние, отделявшее его от еще активных мониторов, отдаляло его и от событий, происходивших в здании процессорной станции.

Для еще оставшихся в живых солдат можно было сделать только одну вещь. Необходима немедленная помощь. Но Горман не собирался ничего делать, а Берк не мог. Значит, оставалась лишь женщина, которую любил кот Джонс.

Если бы кот был здесь и был в состоянии предпринять какие-то действия, она точно знала, что бы он сделал. Он развернул бы транспортер, на полной скорости погнал бы его к месту высадки, забрался бы в челнок, поднялся бы назад к «Сулако», погрузился бы в гиперсон и отправился бы домой. Маловероятно, чтобы на этот раз кто-нибудь из колониальной администрации стал бы оспаривать ее отчет. После того, как они увидели бы Гормана в нервном шоке и Берка в полукоматозном состоянии. После того, как эти самодовольные представители Компании просмотрели бы видеозапись, которую автоматически производит компьютер бронетранспортера.

Череп раскалывался от криков, звенящих внутри — уйти, улететь домой, убежать прочь\ Ты уже получила доказательства, за которыми летела сюда. Колония погибла, в живых остался лишь один человек, остальные мертвы или даже хуже, чем мертвы. Отправляйся на Землю и в следующий раз захвати с собой целую армию, а не один взвод. Бомбардировщики. Тяжелое оружие. Пусть они сравняют все с землей, но пусть они делают это без тебя.

Из этой утешительной цепи рассуждений выбивался всего один факт. Если они сейчас же улетят, то Васкес, Хадсон, Хикс и все, кто еще остался в живых там, на уровне «С», останутся на растерзание чужих. Если им повезет, они умрут. Если же нет, их зацементируют в стене вместо колонистов, которых они из чувства милосердия превратили в пепел.

Она не смогла бы жить с сознанием того, что обрекла на гибель людей. Ночью она видела бы их лица и слышала их крики. Если она сбежит, ночные кошмары замучают ее. Невыгодная сделка. В который раз обстоятельства против нее.

Ее охватил ужас от сознания того, что она должна сделать, но растущий в ее душе гнев на беспомощного Гормана и на эту дурацкую Компанию, пославшую ее сюда вместе с неопытным полевым офицером и дюжиной солдат (конечно же, ради экономии денег), заставил ее пройти мимо парализованного лейтенанта в кабину бронемашины.

Единственная оставшаяся в живых, девочка из колонии Хадли уставилась на нее серьезным взглядом.

— Ящерка, иди назад и пристегнись.

— Ты собираешься за ними, да?

Рипли, сидя в водительском кресле, застегивала ремни.

— Я должна. Там внизу остались живые люди, и им нужна помощь. Ты ведь понимаешь?

Девочка кивнула. Она прекрасно все понимала. Рипли еще не успела пристегнуть ремни, а девочка уже бежала назад по проходу.

Мягкий свет приборов словно подбодрил Рипли. Горман и Берк, возможно, не в состоянии даже пошевелиться, однако никакое психическое напряжение не сковывает движения транспортера. Она уверенно начала нажимать кнопки и выключатели с благодарностью вспоминая прошедший год, в течение которого она управляла различными транспортными средствами в Портсайде. Взревели двигатели, и машина вздрогнула, готовая двинуться вперед.

Вибрация, производимая двигателями, оказалась достаточной, чтобы вернуть Гормана к действительности. Он приподнялся в своем кресле и закричал: — Рипли, что вы делаете?

Не обращая на него ни малейшего внимания, она целиком сосредоточилась на приборах управления. Она включила сцепление. Ведущие колеса пробуксовывали на влажной земле, когда машина двинулась по направлению к зияющему входу в станцию.

Из здания станции вырывались клубы дыма. Машину слегка занесло, когда Рипли развернула ее и стала спускаться по широкому пандусу. Пандус был спроектирован с таким расчетом, что мог выдерживать тягачи и другой вспомогательный транспорт… В колониях все строилось с запасом. Несмотря на это, пандус прогибался под тяжестью их машины. Пальцы Рипли ударяли по кнопкам управления с такой силой, словно она злилась и на этот безответный пластик.

На картинке, передаваемой внешними мониторами, была лишь сплошная пелена тумана. Она включила автонавигатор. Теперь машина сама может позаботиться о том, чтобы не произошло столкновения со стенами. Двадцать раз в секунду лазеры измеряли расстояние между колесами и препятствием и передавали данные в бортовой компьютер. Она не стала сбрасывать скорость, уверенная, что машина не допустит аварии.

Не в состоянии разглядеть что-либо на мониторах, Горман освободился от ремней и, придерживаясь за стены, приблизился к месту водителя.

— Что вы делаете?

— А вы как думаете?

Она даже не повернулась к нему, поглощенная своим делом.

Он положил ладонь на ее плечо:

— Поворачивайте обратно! Это — приказ!

— Вы не имеете права приказывать мне, Горман. Я — гражданское лицо, запомните!

— Здесь военная экспедиция и руководят ею военные. Я командую здесь и приказываю вам повернуть машину обратно!

Стиснув зубы, она целиком сосредоточилась на экране обзора.

— Убирайтесь прочь, Горман. Я занята.

Он схватил ее за плечи, стараясь силой вытащить из кресла. Берк отшвырнул его прочь. Если бы у нее было хоть немного времени, Рипли обязательно сказала бы спасибо представителю Компании.

Они добрались, наконец, до уровня «С», и колеса машины пронзительно взвизгнули, когда Рипли совершила какой-то сумасшедший поворот, одновременно выключив автонавигатор и лазеры. Двигатель взревел, когда они помчались, ломая какие-то трубы, оборудование, обломки конструкций. Она взглядом искала на панели кнопки управления внешним оборудованием: прожекторами, сиреной, мигающими огнями. Когда они были, наконец, найдены, она ладонью нажала все их сразу.

Внешнее пространство, окружающее машину, ожило. Яркий свет озарил его, оглушительный рев сирены пронзил его.

Индивидуальные мониторы находились сзади нее, в другом отсеке, но теперь они стали ненужными, впереди виднелись вспышки взрывов. Свет и грохот сражения проникали из-за толстой стены из прозрачного чужого смолистого вещества, а все помещение, где шел бой, имело вид пульсирующего купола.

Акселератор выжат до отказа. Тяжелая машина прорывается сквозь изогнутую стену, словно снаряд из пушки. Полетели куски смолы и биомеханического раствора. Колеса крошили огромные обломки. Рипли рванула машину вправо, сметая ее задней частью еще одну часть чужой стены.

Внезапно из дыма появился Хикс. Он отстреливался. Одной рукой он сжимал оружие, другой поддерживал хромающего Хадсона. Эти двое могли двигаться только на адреналине, мышечной силе и своей решительности. Рипли взглянула в смотровую щель.

— Берк, они подходят!

В ответ раздался слабый голос Берка, доносящийся с кокпита:

— Я уже иду! Держитесь!

Представитель Компании пытался открыть дверь, путаясь в незнакомых рычагах и рукоятках. Вслед за Хиксом и Хадсоном из влажного тумана появились два оператора смартов. Они отступали, держась плечо к плечу, стрельбой прикрывая свое отступление, пока не добрались до входа.

У Дрейка заканчивались заряды. Он автоматически отстегнул застежки, крепившие смарт. Оружие вместе с крепежными ремнями сползло с него, как старая кожа. Прежде чем оно успело коснуться пола, он вытащил из-за спины огнемет и пустил его в ход. Шипение огненной струи напалма смешалось с гортанными звуками все еще работающего смарта в руках Васкес.

Хикс добрался до машины, отложил в сторону свое оружие, и протолкнул в отверстие Хадсона. Затем он закинул внутрь свою импульсную винтовку. Васкес все еще продолжала вести огонь, когда он ухватил ее подмышки и потащил за собой. В тот же момент она заметила за спиной Дрейка зловещий темный силуэт и изменила направление стрельбы, когда капрал уже начал втаскивать в машину.

Леденящая душу улыбка появилась на губах Васкес, когда из тела чужого, вспоротого выстрелами, во все стороны брызнула ярко-желтая жидкость. Она попала также на лицо и грудь Дрейка. Дымок поднялся над его покачнувшейся фигурой, когда кислота стала быстро разъедать его плоть. Его тело дернулось, он рухнул на спину, и его огнемет произвел последний выстрел.

Васкес и Хикс откатились в сторону, когда часть огненной струи проникла в открытую дверь машины, воспламенив некоторые детали внутреннего оборудования транспортера. Увидев, что Дрейк упал, Хикс начал закрывать дверь. Васкес, бешено работая коленями и локтями, на четвереньках бросилась к проему. Капрал оставил рукоятки и стал отталкивать Васкес от выхода, чтобы она не бросилась наружу.

— Дрейк! — закричала она, не в состоянии больше сдерживаться. — Он упал!

Вся мощь и энергия Хикса ушла на эту борьбу.

— Его больше нет! Забудь это, Васкес. Его больше нет.

Она уставилась на него, лицо ее было безумным.

— Нет. Нет, он не…! Нет…

Хикс оглянулся, ища помощи у других обитателей машины.

— Уберите ее отсюда. Нужно закрыть дверь.

Хадсон кивнул. Они вместе с Берком с трудом оттащили упирающуюся Васкес от входной двери. Капрал крикнул срывающимся голосом:

— Поехали! Скорее, назад!

— Едем! — Рипли сжала рычаги и надавила педаль газа. Мотор взревел, и машина рванулась назад к пандусу.

Одна из полок со снаряжением рухнула и погребла Хадсона под ворохом амуниции. Барахтаясь и чертыхаясь, он разбрасывал всю эту кучу, не обращая ни малейшего внимания на надписи «Неприкосновенный запас» или «Взрывоопасно».

Хикс снова вернулся к двери. Ему уже почти удалось закрыть ее, когда две когтистые лапы вцепились в металлический край двери. На своем сидении Ящерка испустила пронзительный крик. Ужасное чудовище, саблезубый тигр, гигантский медведь, человек-призрак был у входа в пещеру, и на этот раз ей некуда было спрятаться.

Васкес, покачиваясь, поднялась на ноги и бросилась помогать Хиксу и Берку. Несмотря на их объединенные усилия, щель в дверях медленно расширялась. Замки и запоры протестующе скрипели.

Хикс, едва переводя дыхание, позвал Гормана, по-прежнему находившегося в состоянии оцепенения.

— Помогите нам справиться с дверью!

Лейтенант услышал призыв и отреагировал на него. Он попятился назад, широко раскрыв глаза и мотая головой. Бормоча проклятия, Хикс уперся плечом в рычаг, запирающий дверь. Это позволило ему освободить одну руку и достать обрез двенадцатого калибра в тот самый момент, когда жуткая голова чужого протискивалась в отверстие. Челюсти были раздвинуты, открывая длинные ряды зубов. Когда покрытые слизью клыки двинулись в его сторону, Хикс сунул ствол ружья между дьявольскими челюстями и нажал курок. Эхо разрыва пронеслось внутри машины. Разбитый череп чудовища свалился наружу, разбрызгивая струйки кислотной крови. Эти струйки мгновенно начали проедали дверь и пол.

Хикс и Васкес мгновенно отскочили в стороны, но на руку Хадсона попало несколько капель. Над кожей поднимался дымок, плоть с шипением начала растворяться. Компьютерный техник испустил вопль и свалился на сиденья.

Хикс и Берк захлопнули дверь и заперли ее.

Словно неудержимая комета, тяжелая машина стремительно поднималась по пандусу. Ришта орудовала рычагами, объезжая завалы из искореженного металла и находя свободные проезды. В отсеке за спиной Рипли раздался одновременный крик остальных членов экипажа. В машине возник пожар. Тут же были сорваны огнетушители и брошены на борьбу с пламенем. Ящерка осталась в стороне от всеобщей суматохи, тихонько сидя в своем кресле, пока взрослые в панике метались вокруг. Она дышала глубоко, но ровно, глаза ее оставались открытыми, она внимательно наблюдала за происходящим вокруг. Все случившееся было для нее не ново. Она прошла через все это раньше.

Что-то с мягким стуком упало на крышу.

Горман стоял в стороне, слева от прохода. Он бездумно уставился на своих суетившихся товарищей и не заметил, что маленький орудийный люк, к которому он прислонился, начал вибрировать. Но он почувствовал это, когда крышка люка сорвалась со своих креплений. Он начал оборачиваться, но недостаточно быстро, и его схватили через образовавшееся отверстие.

На самом кончике хвоста чужого было что-то острое и очень быстрое. Хвост обвился вокруг лейтенанта и вонзил свой шип в его плечо. Тот закричал. Хикс одним движением бросил свое тело в кресло управления огнем и схватился за рычаги, другой рукой включая кнопки и пускатели. Загудел мотор, разворачивая сиденье. Ярко вспыхнули огоньки на панели, не улучшая настроения внутри осажденной машины, но вызвав улыбку на лице капрала.

Отвечая на его действия, взвыли сервомоторы и на крыше машины ожило маленькое орудие. Оно описало полукруг. Чужой, державший Гормана, резко повернулся в направлении нового звука как раз в тот момент, когда орудие начало огонь из спаренных стволов. Тяжелые снаряды прямо сдули чужого с крыши, прежде чем начала разбрызгиваться кислота.

Берк втащил потерявшего сознание Гормана внутрь, а Васкес искала, чем бы заткнуть отверстие.

Окутанная огнем и дымом, машина мчалась вверх по пандусу. Рипли боролась с управлением, машина рыскала из стороны в сторону, оставляя за собой обломки пластика и композита.

Ну вот почти и все, почти выехали. Еще минута, другая и, если ничего не сломается, они вырвутся из здания станции на свободу.

Рука чужого изогнулась прямо перед ее лицом, ударяя в лобовое стекло. Блестящая, покрытая слизью лапа проникла внутрь. Рипли бросила рычаги, закрыв лицо руками и отпрянув назад. Однажды она уже была так же близко от гибели. В челноке «Нарцисс» она сумела обмануть чужого и выбросить его через шлюз. Но здесь не было никакого шлюза, и ее не облегал удобный скафандр, она ничего не могла предпринять и времени на обдумывание тоже не было.

Она изо всей силы ударила ногой по педали тормоза. Огромные колеса, остановленные на высокой скорости, заскрежетали, заглушая остальные звуки Ее бросило вперед, ее голова летит прямо к этим жутким лапам. Привязные ремни сдержали ее движение.

Чужого ничто не предохраняло. Он пытался уцепиться за край крыши, но даже его нечеловеческая сила не помогла ему удержаться, и он свалился на землю перед транспортером. Рипли тут же рванула транспортер с места. Машина даже не вздрогнула, перемалывая тело чужого колесами, погребая его под своей тяжестью. Кислота крови чужого брызнула на колеса, но быстрое движение стряхнуло ее быстрее, чем та смогла повредить вращающиеся диски.

Впереди лежала темнота. Чистая, уютная темнота. Темнота тускло освещенного мира: поверхность Ахеронта, обрамленная стенами станции. Через мгновение они были уже снаружи станции, грохоча по дороге, ведущей к месту их высадки.

Внезапно в задней части машины раздался такой скрежет, словно в кухонный процессор попал болт. Потом стало слышно громкое звяканье. Это был звук, который нельзя устранить обильной смазкой, звук поломки, не подлежащей ремонту. Рипли судорожно нажимала кнопки, но скрежет не прекращался, преследуя ее, словно ночной кошмар.

Хикс приблизился к креслу водителя и, действуя мягко, но настойчиво, отвел ее руку от управления акселератором. Лицо Рипли было смертельно бледным. Она обернулась.

— Все в порядке, — уверял он. — Мы прорвались. Они позади. Я не думаю, что они дадут бой на открытом пространстве. Успокойся. Мы далеко не уедем на этой таратайке.

По мере того как транспортер замедлял ход, скрежет нарастал. Она внимательно вслушивалась.

— Не спрашивай меня, что это такое. Я — оператор, а не механик.

Хикс повернул ухо в ту сторону, откуда доносился звук.

— Кажется, сломалась какая-то ось. Или две. Но я действительно удивлен, что мы не оставили все днище этой крошки где-нибудь на уровне «В». Она все же крепко сработана.

— Недостаточно крепко.

Это был голос Берка, доносившийся из пассажирского отсека.

— Никто не ожидал встретить здесь таких тварей. Никогда.

Хикс наклонился к консоли и покрутил ручки внешнего обзора. Транспортер ужасно выглядел снаружи, закопченный, прожженный кислотой. Раньше он казался неуязвимым. Теперь это была всего лишь груда металлолома.

Рипли повернула свое кресло, взглянула на пустое сиденье рядом с собой, затем посмотрела назад, вдоль прохода.

— Ящерка. Где Ящерка?

Ящерка забралась в щель между сиденьем водителя и стенкой. Она дрожала и была ужасно напугана, но настороже. Она была в здравом уме и осознавала происходящее. Рипли понимала, что девочка, несомненно, была свидетелем более страшных событий, когда чужие истребляли колонию.

Видела ли она на мониторах, как солдаты уничтожили комнату чужих с коконами? Видела ли она лицо женщины, которая в агонии шептала Дитрих последние слова? Что, если эта женщина была…

Но этого не могло быть. Если бы это было так, вряд ли Ящерка была бы сейчас в сознании. Она ушла бы от них в небытие, быть может, навсегда.

— Ты в порядке?

Иногда приходится задавать подобные вопросы. Кроме того, ей было просто необходимо услышать ответ ребенка.

В ответ Ящерка подняла кверху большой палец, словно используя тишину в качестве защитного механизма. Рипли не принуждала ее говорить. Она осталась в живых там, где все вокруг нее погибли, потому что умела хранить молчание.

— Мне нужно посмотреть, что с остальными, — сказала она девочке. — С гобой все будет хорошо?

Теперь в ответ кивок, сопровождаемый слабой застенчивой улыбкой. От этой улыбки у Рипли в горле встал комок. Она старалась скрыть свои чувства, потому что сейчас было не время расслабляться. Это можно будет сделать, когда они будут в безопасности на борту «Сулако».

— Хорошо. Я сейчас вернусь. Если тебе надоест сидеть здесь, вылезай и иди к нам, ладно?

На лице девочки появилась легкая улыбка, она энергично кивнула, но осталась на своем месте. Она по-прежнему верила своему инстинкту сильнее, чем любому взрослому. Рипли не обиделась. Она расстегнула ремни и пошла вдоль прохода.

Хадсон стоял в стороне, рассматривая свою руку. Тот факт, что она вообще у него была, означал, что кислота лишь слегка обожгла ее. Он переживал последние двадцать минут своей жизни, снова и снова прокручивая в памяти каждую секунду и не в силах поверить, что видел все это. Она услышала, как он бормочет себе под нос.

— Не могу поверить. Этого не было. Этого не было, парень.

Берк подошел взглянуть на поврежденную руку техника скорее из любопытства, чем из сочувствия. Хадсон резко отвернулся от него.

— У меня все в порядке. Убирайтесь!

Берк поджал губы. Он хотел видеть, но не мог заставить Хадсона показать руку.

— Лучше, чтобы кто-нибудь осмотрел тебя. Могут быть побочные эффекты. Возможно отравление.

— Да? Если это так, то лучше найдите мне пакет первой помощи, я впрысну антидот. Дитрих — наш медтехник.

Он споткнулся на этих словах, и его гнев утих.

— Была медтехником. Вонючие клопы.

Хикс склонился над неподвижным Горманом, нащупывая его пульс. Рипли подошла к ним.

— Что с ним? — спросила она тихо.

— Сердцебиение медленное, но ровное. Дыхание тоже. С остальными жизненными функциями так же: все процессы замедлены, но регулярны. Он жив. Если бы я не знал этого, я бы подумал, что он спит, но он не спит. Я думаю, это — паралич.

Васкес оттолкнула их в сторону и схватила лейтенанта за шиворот. Ярость душила ее, не давала ей даже крикнуть.

— Он — покойник, вот что!

Она приподняла Гормана одной рукой, а другой отвесила ему затрещину.

— Проснись, ублюдок! Просыпайся. Я убью тебя, куча дерьма.

Хикс втиснулся между нею и неподвижным лейтенантом. Голос его звучал мягко, но глаза смотрели на оператора смарта решительно.

— Успокойся. Отойди. Сейчас же.

Их взгляды скрестились, Васкес еще держала Гормана, но что-то уже подавило ее ярость. Она была морским пехотинцем, а они живут по законам. Законы эти просты. Эйпон погиб, и его место занял Хикс.

— Не стоит он того, чтобы пачкаться об него, — пробормотала она наконец. Она отпустила ворот лейтенанта и его голова ударилась о пол. Васкес пошла прочь, бормоча про себя проклятия. Рип-ли не сомневалась, что, не вмешайся вовремя Хикс, Васкес забила бы лейтенанта насмерть. Так как Васкес больше не мешала им, Рипли расстегнула его комбинезон. На его плече виднелись уже затянувшиеся царапины.

— Похоже, его ужалил кто-то или что-то. Интересно, я не знала, что они это умеют.

— Эй!

Взволнованный возглас заставил ее и Хикса повернуться к пульту управления. Там стоял Хадсон. Он угрюмо рассматривал биомониторы и видеоэкраны, и что-то привлекло его внимание. Он махнул рукой своим товарищам.

— Смотрите. Кроу и Дитрих не погибли, парни.

Он показал на ползущие биолинии.

— Наверное, они как Горман. Их жизненные процессы замедлены, но они живы… — голос его дрожал от волнения.

Если они не погибли, это значит… Компьютерного техника охватило смешанное чувство гнева и печали, его начало трясти. Он был на грани истерики. Все они с трудом сдерживали себя от приступа безумия.

Рипли знала, что означают эти сонные линии на мониторах. Она пыталась объяснить это, избегая взгляда Хадсона.

— Им уже нельзя помочь.

— Почему? Они ведь еще живы…

— Не думайте об этом. Они сейчас в коконах, как остальные. Как те колонисты, которых вы видели замурованными в стене. Вы ни черта не можете с этим поделать. Никто не может. Радуйтесь, что вы сами здесь, а не там, с ними. Если бы Дитрих была здесь, она бы знала, что не сможет вам помочь.

— Этого не может быть, — уговаривал себя компьютерный техник.

Рипли отвернулась от него. Ее глаза встретилась с глазами Васкес. В одном этом взгляде было все, о чем могли сказать две женщины.

На этот раз отвернулась Васкес.