– За что? Она сняла деньги свои кровные и положила их же на счет. А о том, что она Григорию занимала и у него их забрала, мы договорились молчать. Да не будет он с ней связываться. Себе дороже…

– Новую жертву найдет?

– И очень быстро. Бабы – дуры…

– Все?

– Все поголовно. И я в том числе…

– Иришка, откуда такое самобичевание? Что-то не нравится мне сегодня твое настроение.

– Сама от себя в шоке. Хотя и люблю себя до одури. И тебя люблю, и папку, и Петьку оболтуса, и даже шерстистого помоечного Грейса.

– Гав.

– Дурак ты, конечно, ленивый, Грейсюта. Но любовь – штука такая. Логике не поддается…

На этих словах и разошлись, смеясь, по своим комнатам спать…

На следующее утро у меня был праздник. Боря проявился. Поперся все-таки трудоголик в гаражи химичить. Не вытерпел праздного бездействия. Или деньги кончились. А к деньгам он привык. И без них жить уже не может…

Вот теперь настало время его там прихлопнуть. Захлопнуть мышеловку. Я сразу же созвонилась со следователем. И ровно через двадцать минут гаражи были оцеплены полицией. Ворота вскрыты. Все сделали быстро и четко. Захват гаражей прошел успешно. Взяли Борю на горячем. Он только работать начал, химик недоделанный…

В общем, взяли Бориса за потрепанные крылья, сняли с жердочки петушка и увели в соседний курятник. Читай в полицию. Для того, чтобы поставить на путь исправления, по которому они со своей сестрицей пойдут дальше, в светлое будущее. И будет у них одежда в полосочку и небо в клеточку. Или он проявит свое благородство и будет выгораживать свою сестрицу? Думаю, что будет. Так он меньший срок получит. Да и на воле ему кто-то нужен. Должен же кто-то ему передачки с воли слать. На себя все возьмет. Не из благородства, нет. Простой расчет сработает…

Следователь вообще молодец. Привязал Бориса ко всем пяти трупам основательно. Не подкопаешься. Дело оформлено так, что не развалится в суде. Экспертиза подтвердила, что от его чертовой наркоты померли пять человек. Так что сидеть Борису не пересидеть…

Вечером в кафе пришел следователь. Сияет, как новенький тульский самовар. Небось, ему теперь от начальства пряников полный кулек насыпят. Не только премию должны выдать, но и в звание повысить…

– Как дела? Теперь Борис от тюрьмы не отвертится? – спрашиваю для проформы.

– Столько доказательств. Еще с поличным взяли, прямо в лаборатории. Никак ему не отвертеться. Везде его пальчики, готовая наркота расфасована.

– А телевидение помогло?

– Они все на камеру сразу стали фиксировать. А он даже не сразу сообразил, что попался. Стоял, как замороженный.

– Видела я репортаж.

– Как я там?

– Красавец. Хоть завтра к награде. Его кто-то крышует?

– Он ничего не сказал. Про крышу пока молчит. А может все проще и нет ее. Иначе бы нас уже теребили.

– Побоятся теребить. Резонанс слишком большой у этого дела. Наружу вышла информация. Под ковер уже не заметешь…

– Припаяют ему сполна. Теперь дело в шляпе. Но как ты его вычислила?

– Агентура сработала.

– Какая агентура?

– Над которой ты смеялся. Бабки и дети. Самая лучшая агентура на свете – это местное население.

– Ну, чума. Как они его выследили?

– Поставили на пост номер один, к бабке одной, камеру для наблюдения.

– Где камеру взяли?

– Места знать надо.

– У нас в полиции такого оборудования нет. А если и есть, то фиг дадут. Не допросишься. Запарят рапорты и прошения разные писать.

– Я вам еще подарочек подготовила.

– Какой?

– Еще одно доказательство, снятое скрытой камерой. Внутри гаража. Там все. Как он в гараж заходит, как его открывает, как работать начинает, как расфасовывает.

– Как внутри? Вы внутрь заходили?

– Нет, не заходили. Зачем? Камеру специальную на гибком шланге спустили в вентиляцию. Оттуда и снимали.

– И как видео?

– Получилось отлично.

– Давай, – протянул руку. Ждет.

– Сейчас не могу дать. Сначала видео покажут киношники, они мне за это платят. Потом они вам его передадут. Извини, но мне тоже людям платить что-то надо. Они работали. Время свое тратили. Людей надо поощрять.

– Так сама же говоришь, что тебе помогали бабки и дети. Какие им деньги?

– А им, по-твоему, денег не надо? А тому, кто техникой обеспечил? Камеры – не дешевое удовольствие. Он что, морковку сырую грызть должен? Этот человек тоже на вознаграждение рассчитывал. Ты же получил премию? А они чем хуже? Времена советские прошли. За грамоту и вымпел нынче только лохи трудятся…

– Понятно. Только как я это оформлять буду…

– Как информацию, полученную от анонимного источника. Или от СМИ. Вам виднее, как это лучше оформить. Мое дело было помочь застукать Бориса.

– Давно ты его вычислила?

– Да сразу. Он не сильно прятался. Наглый и борзый…

– А почему мне не сказала? Почему за нос водила?

– Ты парень горячий. Сразу его брать бы кинулся. Так?

– Ну так. Взяли бы, а потом бы раскололи.

– А если не раскололся бы Борис? Молчал бы как партизан. Что бы ты сделал?

– Отпустил…

– Вот именно. У нас задача была какая?

– Какая?

– Привязать его к наркоте, чтоб не отбрыкался в суде присяжных. Что мы с тобой и сделали. И нас с законченным делом можно поздравить.

– Его еще посадить надо. Надолго.

– Сколько лет ему дадут?

– Не меньше одиннадцати. Если по максимуму, то пожизненно.

– Главное, чтоб он по амнистии не вышел. А то даст ему небольшой срок наш самый гуманный суд в мире. Мы же гуманные в этом плане до безобразия…

– По таким статьям амнистия не положена. Не пятьдесят третий год, когда убийц и марафетчиков пачками бездумно выпускали.

– Пусть бы получил побольше и отсидел все от звонка до звонка…

– Будет сидеть, я сказал, – гордо, подражая голосом Глебу Жеглову, сказал следователь.

Ну что же. Ему есть чем гордиться. Такое дело большое раскрутил. Накрыл наркоторговца с поличным…

Вечером пришла домой с работы. Накрыт праздничный стол. Петька сидит на кухне счастливый. Мама тоже. Интересное кино…

– По какому случаю гуляем?

– Так наркобарона же сегодня утром взяли. Весь двор гудит.

– Бабульки разболтали?

– Они самые.

– Болтун – находка для шпиона. Что народ говорит?

– Так по телеку все показывают. По всем каналам крутят.

– Как ты думаешь? Он надолго сядет? – маму интересует, чтоб не было у нас наркотиков во дворе.

– Может, повезет и дадут пожизненное. Все-таки пять человек умерли от его наркотиков.

– А мент сможет доказать? Он же тупой, – высказался Петька. Как все подростки, он любит судить о людях в черно-белых тонах.

– Не настолько тупой, чтоб такое дело профукать и не довести до суда. Даже если бы он захотел, такое громкое дело ему начальство просрать не даст.

– А вдруг? Ты же его не знаешь…

– Он поумней многих полисменов будет. Ему хватило ума прислушаться к чужому мнению. И потерпеть немного. Гордыню свою поприжать. А это говорит о способности ясно мыслить.

– Ну да. Основную-то работу для него другие сделали.

– Мне попадались такие менты, которые голос разума вообще не слышали. Им говоришь, а они свое талдычат. Этот хоть слушать умеет…

– А сестра Бориса сядет?

– Думаю, что он ее выгораживать будет.

– Почему?

– Давай рассуждать логически. Поймали его одного в лаборатории. Значит, нет смысла ему ее сдавать. По сговору лиц они больше получат.

– Ее привязать никак не получится?

– Не получится. Если она сама не признается. Или он от злости ее не решит сдать. Но это навряд ли. Не такие они тупые, чтоб самим себе с пола срок поднимать.

– Он молчать будет, чтоб ему кто-то с воли грев слал, – высказался Петька.

– Откуда такие мощные познания в тюремной лексике? Колись…

– Мишка друганом стал.

– Какой он тебе друган? Таких друзей за хрен да в музей. Он урка готовый. Нет у урок друганов. Есть лохи. И ты один из них. И мы с мамой для них такие же. Для них все, кто не они – лохи…

– Не правда. Он меня уважает.

– Петька, запомни. Нет у уголовников понятия дружбы. Как только ему будет выгодно тебя использовать, как туалетную бумагу, он тобой подотрется. И про твою помощь забудет. И про то, что ты друг тоже. Тем более там у папаши не одна ходка была. Рецидивист…

– Это не так…

– Погоди. Скоро они тебя будут склонять на какую-нибудь авантюру. Ты не вздумай поддаваться. Посмотри на их жизнь. И подумай, хочешь ли ты так жить? По тюрьмам скитаться. А там, кстати, вонь ужасная…

– Откуда сведения?

– Вот удивил ты меня своим наивным вопросом. Бывала я там. По делу приходилось туда пару раз пройти. Там, скажу я тебе, та еще обстановка в камерах.

– А я и не собираюсь с ними в разбоях участвовать.

– Они тебя втемную могут попытаться использовать. Если в тюрьму сядешь, то на кого пса оставишь?

– Да не собираюсь я с ними ни в чем участвовать. И не думал даже.

– И не думай. И ничего никогда у своего Мишки не бери. Ни в долг, ни насовсем. Ни на время, ни навсегда. Никогда не бери. Платить придется по самой высокой цене.

– Совсем не брать?

– Совсем. Никогда эти люди ничего просто так ни для кого не делают. Обязательно потом тебя заплатить заставят. Не так, так этак…

– И что теперь? С ним не общаться?

– Просто дистанцируйся. Находи предлог, чтоб с ним не общаться. Не друг он тебе. Совсем не друг. Запомни это. Он будущий разбойник. По стопам своего отца пойдет в тюрьму. Династия, черт их дери. Да и Грейс к нему настороженно относится. Ты заметил?

– Заметил. Рычит, когда он подходит. А пару раз чуть не тяпнул.

– Вот. Собака умнее тебя. Она чувствует плохие намерения твоего дружка по отношению к тебе. И предупреждает.

– Разве собаки понимают людей?

– Вот ты даешь. Ты биологию изучал?

– Ну…

– Палки гну. Сам тогда должен знать, что человек в стрессовых ситуациях выделяет определенные гормоны. Собака чует, что запах человека изменился. Страх чует, злобу, вранье…

– Ну, вы хватили. Вранье-то как он учуять может.

– Английские ученые доказали, что при вранье человек выделяет гормоны стресса. Научно доказанный факт. А у собаки нюх в тысячу раз тоньше человеческого. Так что любые изменения в настроение человека Грейс учует. А он Мишку твоего на дух не переносит.

– Почему вы так думаете?

– Сам посуди. Много людей ты знаешь, облаянных твоим псом?

– Мало.

– А Мишку твоего он не только облаял, но и укусить пытался. Дважды. Если мои слова ни о чем тебе не говорят, то послушай своего умного пса.

– Да понял я, понял… Давайте праздновать.

В общем, поговорили по душам. Петьке наставлений надавала. А то ишь, нашел себе среди разбойников друзей. Посмеялись. Радостно на душе так стало. День прожит не зря. Злодея наказали. А завтра немца навещу…

С утра пораньше стала собираться в больницу. Накрасилась. Причесалась, нарядилась. Не знаю почему, но мне захотелось быть сегодня красивой. Еще вчера решила навестить Александра и немца нашего помоечного. Может, просто почувствовала себя женщиной, а не просто женой…

– Здравствуй, Генрих.

– Здравствуй, Ирина.

– Как твое самочувствие?

– Сказали, что нормально.

– Кто сказал?

– Врач и медсестра.

– А ты сам как думаешь?

– Голова пока еще побаливает. А так хорошо.

– Скоро выпишут?

– Еще неделю будут наблюдать.

– Генрих. Я у тебя узнать хотела. Твоя девушка соответствовала своим фотографиям, которые тебе высылала?

– Да. Мы когда встретились, я ее сразу узнал.

– Где вы бывали со своей девушкой?

– Зачем тебе?

– Мы могли бы попробовать ее вычислить.

– Как?

– По камерам.

– А в Москве есть камеры?

– Много. На каждом углу.

– В вашей стране камеры расставляют по углам? Почему?

– Это просто такое расхожее выражение.

– И как его понять?

– Значит, везде. Камеры у нас расставляют возле всех значимых объектов.

– Понятно. Загадочный русский язык?

– Угу. Но у меня к тебе вопрос. Ты же наверняка на своем компьютере сохранил ее фотографии.

– Сохранил. Только они там, в Германии.

– Твои родные и близкие могут переслать ее фото?

– Зачем?

– А как же мы ее искать будем?

– Мне она уже не нужна. Я ее забыл.

– Как так? Ты же ее любил.

– Любил. Думал, что любил. Но не любил. Она красивая. Вот я и решил, что люблю. В общем, все так сложно…

– Понимаешь, Генрих. Дело в том, что она отравительница. И промысел свой криминальный она не бросит. Тебе крупно повезло. Наш пес тебя обнаружил на помойке, и тебя чудом спасли. А кому-то не повезет, и тот человек умрет только потому, что мы не довели дело до конца.

– Понимаю.

– Преступница не перестанет искать жертву. И новая жертва погибнет из-за нас. Ее надо найти.

– Согласен. Но чем я могу помочь?

– Во-первых обратиться в полицию. Были у тебя полицейские?

– Был. Приходил один.

– Значит, врачи сообщили куда надо о преступлении. Тебя допрашивали?

– Да.

– Как его найти?

– Он дал номер телефона.

– Давай мне.

– Зачем?

– Мне он нужен. Мне с этим полицейским надо поговорить. И еще…

– Что еще?

– Ее фото. Мне нужны ее фотки. Сколько она тебе снимков присылала?

– Много. А сколько надо?

– Желательно все. Чем больше параметров для сравнения, тем быстрее мы ее найдем.

– И тем быстрее ее поймаем?

– Точно.

– Хорошо. Я звоню брату. Он перешлет нам фотографии. Сегодня.

– А можно сейчас?

– Можно.

Я дала ему телефон. Он созвонился со своим братом. Через полчаса мне стали приходить фото подружки Генриха. И чего этой дурехе не хватало? Красивый парень. Увез бы ее в свою благополучную Германию. И жила бы там добропорядочной бюргершей.

Или у нее здесь любовник? А этот несчастный влюбленный парень ей не нужен был изначально? Травили его зачем? Ограбили бы и все. Зачем грех на душу брать? Много неясного.