Я вошла в свою комнату. Стала собирать все свои вещи. Влетел в комнату Никита. Стал что-то говорить, изворачиваться, оправдываться. Ничего не отвечала ему на его слова. Зачем? Все уже и так сказано. И сделано.

Перенесла все свои вещи в машину. Много у меня накопилось барахла. Я, оказывается, невеста с богатым приданым. Куда столько? Но увозить все шмотки надо разом, чтоб больше уже сюда не возвращаться. Загрузила все в машину и поехала жить к маме. Навсегда…

Дома, перетаскивая вещи в свою комнату, все рассказала маме. Она мои действия одобрила. Решили с ней, что надо разводиться. Потаскун мой муж оказался. А от таких надо сразу бежать, куда глаза глядят. Изменять будет всю жизнь. Я буду переживать. Не жизнь будет, а мука. И зачем мне такой сдался? Выберу приличного и верного, чтоб меня любил. На мой век мужиков хватит. Выбор большой…

А тем временем в доме у Никиты разгорались страсти. Брошенный муж, а он счел себя почему-то брошенным, стал просто рвать и метать. В гневе он оказался страшен. Таким его Саня еще не видел.

Сначала Никита раздолбал вазы. Потом посуду. Затем пришла очередь телевизора. Телек, кстати, большой. Дорогой, зараза. Телевизор жалко. Потом расколошматил в гневе зеркало. Себя же в нем увидел и разбил кулаком. Кровь, осколки. Но боли не чувствует. Псих одиночка…

Дошло до него наконец, что я ушла. Не угрожала, как делали другие. Не закатывала истерики и не затапливала его дом горючими слезами, как многие. Просто ушла. Развернулась и адью… Гуд бай, май лав, гуд бай…

Друг его на все это посмотрел. И задал единственно правильный вопрос.

– А чего ты ожидал?

– Не знаю. Но не такого.

– Думал, она за тобой ходить будет и уговаривать?

– Думал. Они все так делают.

– Они это кто?

– Женщины.

– Ты еще не понял, что она у тебя не как все? Ну ты и дурак.

– Дурак. Это точно. Какой же я дурак…

– Поздно пить Боржоми…

– Ничего не поздно. Я ей развод не дам.

– Ты же сам говорил, что зря женился.

– Говорил.

– Так с чего теперь так переживать? Хорошо, что ушла. Туда ей и дорога. Гуляй. Дай ей развод и все. Ты свободен. Многие о таком мечтают, чтоб жена сама ушла.

Ничего Никита ему не ответил. Но что-то для себя уже, видимо, решил. Встал с пола, где сидел. Пошел обрабатывать руку. Потом стал убирать дело рук своих. Помыл полы. Убрал стекло в ванной. Заказал доставку нового телевизора в спальню. Еще большего по размерам и еще дороже. Зеркало заказал. И сидит, в одну точку смотрит. Думает.

На следующий день я пошла рано утром в магазин с Петькой. Грейс, как и положено порядочной собаке, идет рядом и несет в зубах свой поводок. Смотрю, у магазина толпа бабулек. Магазин еще не открылся, а их здесь собралось со всего поселка. Что, интересно, обсуждают?

– Зря ты так с ним, дочка! – тетя Нюра подала голос первой.

– Смотри, пробросаешься так! – это уже вступила в игру на нервах Мария Ивановна.

– Такого хорошего парня до чего довела! – заголосили они на разные лады.

Я молча развернулась и пошла домой. Петька семенил рядом. Только пес поводок выпустил из пасти и громко залаял на бабок. Вроде заступился за хозяйку. И то хлеб…

Я подобрала поводок, и мы пошли домой.

– Мама, нам придется теперь в город за продуктами ездить.

– Недолго. После новогодних праздников Галя с мужем от дочки приедут.

– Значит, скоро домой вернемся? Слава тебе, Господи!

– А что там, у магазина?

– Бабки мне обструкцию устроили.

– Ругали?

– Нет, корили. Говорили, что зря я так.

– Понять их можно. Он им свой. А мы приезжие. Чужие мы для них. Хотя они могли бы свои языки и попридержать. Вспомнить, сколько ты для них сделала.

– Я не стала их слушать. Сразу ушла. Да и заступились за меня.

– Кто отважился? Один против толпы?

– Грейс. Он на них тявкнул пару раз. Еще лапами задними в их сторону показательно землю разрыл и швырнул. Как будто дерьмо закопал.

– Ха-ха-ха. Ай да умничка. Надо ему косточку сахарную дать. Защитник вырос.

– А они поняли и заткнулись разом. Такое презрение от пса. Почти что по-человечески матом покрыл…

– И правильно сделал. Что делать будешь?

– Я сейчас на работу поеду. Оттуда позвоню. Продукты сама куплю.

Приехала на работу. А там… В общем, опять труп. Свеженький, молодой. Симпатичный. Они что, сговорились, что ли? Почему у остальных людей все нормально. И трупы за ними по городу не шастают? И под ногами у них не валяются? Почему мне такое везение постоянно? За что?

Точно, полоса черная пошла. Не иначе. Сначала с мужем разборки. Теперь в магазин придется в город ездить. Напоследок еще и труп перед дверями кафе. Главное, перед детским залом. Альбина Владимировна растеряна.

– Что делать будем, Иришка?

– Полицию вызывать, Альбина Владимировна. И ждать их приезда.

– Зал детский на сегодня закроем? И куда теперь всех детей?

– Нет. Зачем зал закрывать? Просто придется детей через общий зал пропускать. Пока менты кадавра не заберут и все свои следственные действия не проведут.

– С той стороны надо двери как-то затемнить.

– Чтоб труп никто не увидел? Сейчас сделаем. Главное, детей не напугать.

– Этих шалопаев навряд ли что-то испугать может.

Приехали полицейские быстро. Приступили к работе. Я рядом с ними стою и внимательно слушаю, что менты друг другу говорят. Они, не стесняясь, между собой все обсуждают. Эксперт следователю доложился. По всему выходит, что отравили нашего гостя чем-то. Точнее он потом скажет.

А в нашем районе уже ведь были два трупа у Киры во дворе. Наркотик новый появился? Кто и где его продает? А продают явно где-то здесь рядом. Недалеко от кафе.

Эти два трупа во дворе Кирюхи, что в детских деревянных домиках. Где они ночью это дерьмо смогли купить? Только рядом. А теперь новый жмурик в паре сотен метров от них. Этот тоже ночью купил и закинулся таблеточкой радости. Так обрадовался, что окочурился. Неужели мамы их не учили всякую бяку в рот не брать?

Что он у дверей нашего детского кафе делал? Лучшего места не нашел, чтоб отправиться в путешествие по другим мирам? Заглотнул пилюльку и решил за пирожными сходить? Сладкое любит? Или просто шел, куда ноги приведут. Ведь неизвестно, что ему там в глюках привиделось.

И главный вопрос. Где он наркоту купил? На наркомана парень не похож. Молодой. Одет прилично. Даже очень дорого. И чего я удивляюсь? Именно обеспеченных дилеры стараются подсадить на наркоту. У них деньги есть. С богатенького Буратино деньги долго тянуть можно. Гарантированный сбыт обеспечен на долгие годы…

– Интересно, он сам приперся сюда? Или его притащили? И когда? – бурчал себе под нос полицейский.

– Дворник убирать начинает с нашего кафе. Ему так удобней. Выходит, что в шесть утра трупа здесь не было. Иначе дворник, как положено, забил бы тревогу, – решила я встрять в его рассуждения.

– Или был? – задал он мне вопрос.

Ого, у нас уже диалог получается.

– Тогда почему дворник не вызвал полицию?

– Может, у него самого задница замарана. Или испугался.

– Ну да. Если дворник работает без регистрации, то ему проще сделать вид, что трупа не было. Пусть другие полицию вызывают, пусть их менты таскают в участок. А ему некогда глупостями заниматься. Ему работать надо, семью кормить, – продолжила я его мысль.

Одно хорошо. Никита в свое время, по моему настоянию, установил перед всеми входными дверями видеокамеры. Посмотрим и увидим, что снаружи творилось. Отличные камеры нам подогнал сын Веры Михайловны, нашей соседки. Безвозмездно, то есть даром. Их списали у него в офисе, но они были рабочими. Камеры незаметны для посетителей и отличную картинку выдают.

Просто внучка Веры Михайловны полюбила в наш кафе ходить. И ее здесь любят. Забавная барышня растет. Несколько раз она уходила из дома и приходила к нам. Заказывала пирожные и чай. Самостоятельная барышня в свои пять лет. Пока девчушка тут спокойно чаевничала, они всей семьей бегали по соседним дворам в поисках пропажи. Потом ей выговаривали. Но она опять бралась за старое. Тогда родственники сами предложили нам такой вариант обмена любезностями. Мы согласились. И нам выгодно, и им нервы не тратить. Да и ребенок под надзором камер.

А видео я сейчас буду ментам сватать, иначе они отсюда никогда не уберутся. Хорошо, что поварята догадались огородить с этого угла здание. Я объявление повесила, что вход в детское кафе с общего зала. Мол, здесь вход закрыт из-за того, что снег с крыши счищают.

– Извините. Но разве вам не интересно посмотреть запись с камеры?

– А здесь есть камеры? Мы все обошли. Нигде нет.

– У нас камеры на всех входах.

– Где? Здесь-то нет камеры.

– Есть. Просто она скрытая.

– Как скрытая? Где она?

– Не старайтесь. Не увидите. Специально камеры спрятали, чтоб хулиганы не разбили.

– Тогда пошли записи смотреть.

– У вас здесь все?

– Здесь все.

– Мы можем этот вход открывать? Труп же уже увезли.

– Открывайте. Черт с вами.

Это нормально? Черт с нами? Это он серьезно? Вот и помогай таким. Нет, чтоб спасибо сказать. Ему работу конкретно облегчают. Может, сейчас на видео увидят, кто этого парня сюда притащил. И практически дело будет раскрыто. А он вместо благодарности…

Посмотрели видео. Там видно, как этого парня привели двое. Вернее, не привели, а притащили. Но изображали, как будто он сам идет. Я свои сомнения высказала.

– Смотрите. Его тащат.

– С чего вы взяли?

– Вы на ступню посмотрите и сами все поймете.

– Что пойму?

– Вы повнимательней присмотритесь, – посоветовала ему я и увеличила изображение.

– Вот теперь мне видно. Да. Так на носочках, да с согнутыми ногами ходить трудно.

– Вот именно. Он же не балетный какой-то. Они его тащат. А ноги просто по снегу волочатся.

– Почему следа нет?

– Сейчас увидим, – сказала и промотала видео в скоростном режиме.

– Вот зараза хитрожопая…

– Согласна. Вам сказал, что трупа никакого не видел?

– Именно. Вот …! – приложил он дворника непечатным словом.

– Он мог и этих двоих видеть. И даже рассмотреть.

– Точно.

– И главное, они его могли видеть. Тогда они за ним придут.

– Может быть.

– А может, он их видел или даже знает, где они живут.

– Откуда? Он же дворник.

– Он здесь работает уже много лет. Он знает многих. И может вам помочь.

– Пока он молчит, он в опасности.

– А ребята серьезные и шутить не любят.

– Так, дворника закрываем и в оборот берем.

– А кто убитый? – полюбопытствовала я.

– С чего взяли, что он убит?

– А вы на одежду посмотрите. Очень дорогая одежда. Фирменная. Там одни носки семнадцать штук стоят. Не меньше.

– Сколько? – полицейские уставились на меня.

– Не верите?

– У меня вся одежда столько не стоит, сколько его носки, – пробубнил один из них.

– Не верите? А жаль. Тогда попросите вашего эксперта дать оценку одежды убиенного. Хотя бы навскидку. Думаю, итоговая цифра вас сильно удивит. Особенно ручные часы, которые почему-то не украли. Швейцарские. Если это и подделка, то очень качественная. Тоже не дешевая вещь. От оригинала не отличить. А если оригинал, то цена вообще зашкаливает.

– И сколько они, по-твоему, стоят?

– Учитывая, что они бэушные, несколько миллионов рублей, наверное.

– Обалдеть. Часы миллионы стоят. Часы по стоимости квартиры.

– Погодите. Вы еще больше обалдеете, когда его родственники заявятся. Те, кто его так любил, что ему такие часы покупал. Вот тогда вам очень весело жить станет… И смотрите, чтоб ваш свидетель дворник лыжи не намылил или ласты вдруг совершенно случайно не склеил.

Они на меня внимательно посмотрели. Поняли, что я не шучу, и разом ломанулись из офиса. Застряли в дверях, мешая друг другу выбраться. Получилась реальная Гидра трехглавая. Или все-таки Змей Горыныч? Пока ему головы богатыри не пообрубали. Наконец менты поняли, что мешают сами себе. Сориентировались и выбрались из дверного проема.

Побежали наперегонки. «Веселые старты» в реале. Бегут, попеременно опережая друг друга. Добежали до развилки. Интересно, что дальше делать будут? Умные: им ума хватило разделиться. Один побежал в ЖЭК, второй помчался в дворницкую, где дворники свои рабочие инструменты хранят. А третий поскакал на квартиру, которую дворник снимает. Интересно, дворника они застанут где-нибудь?

Дворника полиция застукала у него на съемной квартире. Он, пока они на месте преступления телились, умудрился уволиться и получить расчет. Вся его семья дружно паковала чемоданы.

А я ему говорила, что доведет его хитрожопость до цугундера. Цугундер при данных обстоятельствах ему не светит, а вот крупные неприятности на горизонте вырисовываются. Самое малое – депортация. Он, насколько я знаю, нелегал. И семью его отсюда выгонят без права въезда на несколько лет. Или я не знаю психологию богатых людей. А скорее всего, ему сейчас так его помидоры станут выкручивать, что только держись.

Я задумалась всерьез. И мне тоже прилететь может. Автоматически или рикошетом. Сейчас всем на орехи достанется. Судя по дорогим часам, там родители не скромные бизнесмены. Там настолько крутые вершины, можно сказать, жителя Олимпа задели. Но жители Олимпа и их детки пешочком не приучены ходить. Где тогда его машина? И не из-за нее ли его угробили?

Хотя, может они идиоты и не разбираются в дорогих вещах, если часы не взяли. Или не знали их стоимость? Или знали? Не взяли, поскольку вещь приметная. Эти часы так просто не сплавишь. Их сразу вычислят. Засветятся. А по машине не вычислят? Вычислят. Что-то у меня логика хромать стала. Или убийцы не логичны в своих действиях. Где машина? На какой тачке он мог приехать? И где его телефон? Скорее всего, тоже что-то штучного выпуска. Такой не сбагришь. Неужто на его телефон позарились? Тогда они идиоты и их быстро отловят. Или наоборот, умные и телефон где-то скинули? В пруд, например.